Часть 2. Лето
3 июля 2023 г., 11:33
Наверное, впервые за все эти годы уже небедной жизни Зоя проводила лето так, как и положено приличной замужней даме. Молодая женщина ходила с супругом в гости, принимала у себя гостей и единственное, от чего напрочь отказалась, так это от садовых работ.
Иногда Зоя видела, как некоторые явно небедные люди и собственноручно собирают ягоды, и поливают огурцы, и что-то делают в земле. Прекрасно понимая, что они не урабатываются на участках, а просто занимают свободное время, молодая женщина хорошо помнила свою замужнюю жизнь без помощников по хозяйству. Именно поэтому мытье пола и прополка цветов в голове Зои занимали примерно одинаковое место того, чем не занимаются, если есть финансовая возможность.
Место, где расположилась на отдых Зоя с семьей, было не слишком далеко от города, однако считалось не самым лучшим — здесь не было оборудованных купален. Однако, вспоминая отдых на море, молодая женщина нашла прекрасный выход из этой проблемы — купаться в белье в необорудованных местах.
— Александр Васильевич, — однажды сказала Зоя. — Вы бы не хотели искупаться?
Мужчина чуть растерялся. Умом он понимал, что здесь, в этих краях, никто не купается, однако что-то подсказывало, что супруга уже нашла выход из этой ситуации.
— А как и где? — спросил Александр Васильевич.
— Это недалеко, меньше половины версты от поселка, — ответила Зоя. — Очень удобный берег, где можно спокойно раздеться.
— И купаться нагишом? — мужчина опешил еще больше.
— К чему же так неразумно? — удивилась Зоя. — Нет, в белье.
— Хорошо, — растерялся Александр Васильевич. — Можно и в белье…
— Мы же с вами муж и жена, нам позволительно видеть друг друга в белье, — продолжила Зоя. — Пойдемте!
— Хорошо, — повторил Александр Васильевич. — Сейчас, возьму сухое на смену и пойдем.
— Сухое? — уже растерялась Зоя. — А зачем?
— Чтобы не надевать сухую одежду на мокрую, — ответил мужчина.
— А переодеваться где? — Зоя удивлялась все больше.
— Там, где вы собрались раздеваться, — произнес Александр Васильевич.
Зоя задумалась. В целом, слова супруга не были лишены здравого смысла, однако все виделось излишне странным.
— Александр Васильевич… — молодая женщина растерялась. — Но ведь… Это неправильно, скажем так.
— Не неправильнее вашей идеи, — ответил Александр Васильевич. — Пойдемте, Зоя Михайловна.
Купаться вместе с супругом было очень приятно. Пару раз упомянув недобрыми словами тех, кто придумал мужские и женские пляжи вместо того, чтобы просто оборудовать мужские и женские места для переодевания, Зоя произнесла:
— Здесь, на реке, все не так, как в море. В море и держаться на воде чуть легче, и течения нет. А здесь как-то страшно уходить чуть дальше от берега, чем нужно.
— Так и не уходи, Зоя, — ответил мужчина. — Купайся вдоль берега.
Немного волнительных минут Зое доставила необходимость переодеваться в укромном местечке за деревьями, однако потом, сложив все мокрые вещи вместе, молодая женщина сказала:
— Да, Александр Васильевич, вы правы. Так идти домой гораздо приятнее.
Еще одним увлечением, которое было несколько опасно, однако от которого Зоя не планировала отказываться, были разговоры с местными жителями о ситуации в стране и царской власти в целом. Но, к своему огромному сожалению, молодая женщина была вынуждена отметить, что никто из сельских жителей не был готов поддержать ее весьма осторожный настрой, что «царь не до конца прав».
— Зоя Михайловна, не доведут вас до добра эти разговоры, кто-нибудь возьмет да позовет полицию, — сказала одна женщина. — Фельдшерица приехала из города — ей Аксюта с сестрой хотели бока намять, да так получили сдачи, что потом эта фельдшерица их и смотрела. Хорошо, что штопать не пришлось.
Зоя поблагодарила женщину и подумала:
«Сходить, что ли, к этой фельдшерице? Посмотреть, кто такая, может, что умного расскажет».
Зоя собралась, продумала легенду, будто бы она начала купания слишком рано после родов и теперь боится, что с ней что-то может произойти, и отправилась в нужный дом.
— Фельдшерица! — окликнула Зоя и постучала в дверь.
По ту сторону двери раздались шаги, а вскоре дверь открылась. На пороге стояла Глаша.
— Вы что-то хотели? — растерянно спросила девушка.
— Хотела посмотреть, что за дура приехала из города и почти что до суда доагитировалась, — ответила Зоя. — Присматриваетесь к сельской жизни, мадемуазель? Готовитесь морально к ссылке? Вот только в ссылке все еще хуже будет.
— Нет, зарабатываю деньги, чтобы помочь матери, — сказала Глаша. — Платят очень даже неплохо, а еще все гостинчики несут. Огурчики, яички, сальце.
— Лучше деньги зарабатывайте — больше пользы будет, — произнесла Зоя и вышла на улицу.
Машунька услышала, что дочь не очень радушно с кем-то переговорила и спросила:
— Глаша, кто приходил?
— Начальница из гимназии пришла посмотреть, ей кто-то про Аксюту рассказал, — ответила Глаша.
— Могла бы и повежливее разговаривать, — сказала Машунька и решила прекратить на этом обсуждение.
Машунька была довольна складывающимся летом: впервые за все эти годы она ничего не делала, а дочь, по сути, обеспечивала ей это безделье. Вскоре после получения диплома и права работать фельдшерицей, Глашу буквально уговорили поехать на лето в деревню, пообещав бесплатное жилье и достойную зарплату. Сперва девушка сомневалась, ведь ей явно пришлось бы работать, а не только отдыхать, но потом, узнав, что ей нарекли целых пятьдесят рублей в месяц, сразу же согласилась.
Деревня располагалась не слишком далеко от города, поэтому наплыва людей из ближайших и не очень ближайших сел не было. Скорее, из этого села раньше ездили в соседние, чтобы, проехав всего лишь десять верст, получить медицинскую помощь.
В целом, слишком много работать не приходилось, к «девочке только из города» было не слишком много доверия, поэтому по каким-то серьезным вопросам по привычке ездили в соседнее село к «настоящему врачу», а неотложных случаев, к счастью, пока что не было. Какие-то незначительные случаи, вроде боли в горле или желудке лечились легко.
Видя, насколько тяжела и беспробудна жизнь крестьянства, Глаша решила начать осторожно агитировать. И пусть Машунька не раз говорила дочери, что агитировать в деревне бесполезно и это самый простой путь к судимости, девушка решила попробовать.
Первый же опыт оказался неудачным. Аксюта, бездетная вдова лет тридцати-сорока, со своей вечной головной болью пришла с явной надеждой к Глаше, услышала от нее все то же самое, что говорил врач из соседней деревни: это давление, поэтому, если есть возможность, лучше не работать в таком состоянии, а если работать, то хотя бы не в жару, а потом, после завершающей фразы, что царь во всем виноват, что в таком состоянии бабы вынуждены работать, бросилась на Глашу с кулаками.
Недолго думая, Глаша отпихнула младшую сестру Аксюты, которая решила прийти на помощь сестре, после чего ударила Аксюту по лицу. Сразу же пошла кровь из носа. Глаша, испугавшись, посадила Аксюту на лавочку, принесла холодной воды, нашла какую-то тряпку, положила ее на переносицу… Кое-как успокоившись, девушка услышала неожиданные слова:
— И даже голова прошла! Спасибо!
— Кровь спустили — вот голова и прошла, — ответила Глаша. — Но часто ее спускать нельзя — неправильно это.
Кроме Аксюты были и другие благодарные пациенты, которые всегда приходили не с пустыми руками, что очень радовало Глашу — она не просто так работает это лето, а получает и неплохие деньги, и немалое удовольствие.
Машунька чуть переживала за дочь: иногда женщине казалось, что Глаша себе формирует мотив быть недовольной царем. И пусть в этом мотиве Машунька не видела ничего плохого, женщину пугало то, что Глаша может начать что-то, что принесет ей только беды.
— Глашенька, все свои идеи согласовывай со мной, не начинай ничего сама — второй раз так легко не отделаешься, — произнесла женщина.
— Хорошо, мама, попробую, — ответила Глаша.
