Семейное дело

      За ночь Глаша уже успела немного прийти в себя, замазала йодом большой порез какому-то мальчишке, который долго извинялся, а потом и вовсе сказал, что мать обязательно даст ему подзатыльник за то, что он сначала баловался с обломком ножа, а потом пошел отвлекать своими пустяками фельдшерицу от дел, и, услышав совет ничего никому не говорить, потому что йод сойдет уже к вечеру, немало обрадовался и побежал по своим делам. Глаша крикнула вдогонку, чтобы завтра тоже приходил смазать ногу — ей совершенно нетрудно, и с удивлением осознала, что это был, по сути, первый человек, который пришел к ней с пустыми руками.       О том, что к ней будут приходить не с пустыми руками, Глаша даже не думала. Лекарства и инструменты были казенные, жалование ей выплатили за первый месяц в больнице, а остаток должны были выплатить после возвращения в город. Вообще надо было провести некоторое количество лекций об основах гигиены, но на первую пришло «два бездельника», как говорили многие, а на вторую вообще никто не пришел. Оратор из Глаши был никакой, а у людей было слишком много других дел.       — Вот платят деньги тебе, а я, Глашка, тебя выручаю, — сказала Машунька. — Сейчас объяви, что будет лекция, как делать так, чтобы детей не было, вся деревня соберется. Вот только ты не сможешь же, а если как-то соберешься, то после первого вопроса покраснеешь.       — Об этом никто не заставлял просвещать народ, — ответила Глаша.       — Пусть послушали бы, — произнесла Машунька.       Слух о том, что следующая лекция будет посвящена столь животрепещущей теме, разнесся по деревне быстро. Народу пришло на удивление много, а Глаша просто стояла поодаль, чтобы и посмотреть, как нужно рассказывать людям, и просто узнать для себя что-то новое.       — Как сделать так, чтобы в семье, ну или не в семье не рождались дети, — начала Машунька. — Для начала можно, как говорится, завязать хер узлом. Но это не для каждого. Поэтому остановимся на вариантах, когда ну прямо чешется, а женилка слишком выросла, чтобы терпеть.       После большого разбора о том, что нельзя делать, последовало описание того, что Глаша уже слышала на курсах. Однако вместо подробного рассказа о мануфактуре был подробный рассказ о «нужных и ненужных днях» и необходимости «вовремя вынимать».       — И зачем мне это было еще раз слушать? — спросила Глаша. — Для чего?       — А вдруг в жизни пригодится? — ответила Машунька. — Да и ты что, просто дома бы в это время скучала?       — Да лучше бы в речке искупалась! — воскликнула Глаша. — Ты меня на курсы отправила, вот это все узнать пришлось — такое чувство, что внуков не хочешь! Я вот детей вообще после всего этого не хочу!       — А сейчас и не надо, — сказала Машунька. — Лет через пять захочешь — и хорошо. К слову сказать, на курсы я тебя и не отправляла, это было твое желание. Что первый раз, что второй.       Через несколько дней к дому, где жила Глаша, пришла все та же самая женщина. Увидев, кто именно к ней явился, девушка испугалась.       «Померла? — подумала Глаша. — Горячка началась? Я-то руки йодом не мазала, с собой не взяла, а у них не было. Так и бабки руки йодом не мазали, еле заставила их просто с мылом вымыть… Да я и к ней не лезла, это бабки головку направляли, я только комментировала…»       Версия о том, что ее просто зовут посмотреть, все ли хорошо с матерью и ребенком, казалась маловероятной — кто будет «просто так дергать человека по пустякам»?       — Барышня, простите, — после этих слов Глаша испугалась еще больше.       «Точно, что-то не так и зовут исправлять», — подумала девушка.       — Совсем забыли вас сразу отблагодарить, — продолжила посетительница. — Вот, курочки яичек нанесли, возьмите.       — Да вы что, лучше молодой матери скормили бы, — из вежливости отказалась Глаша.       Однако после второго предложения девушка перестала отказываться, тем более, что этих самых яиц якобы было столько, что молодая мать столько не съест. Не желая вникать, насколько правдивы эти слова, Глаша приняла гостинец, сказала, что если вдруг будет что-то не так, она обязательно придет, и понадеялась, что приходить не придется — что она сможет сделать?       Когда посетительница ушла, Глаша убрала яйца и сказала больше сама себе:       — Зато в ссылке с голоду точно не сдохну.       — Лучше подумала бы о том, что если научишься не только ноги йодом мазать, будешь зарабатывать столько, сколько раньше и не снилось, — ответила Машунька. — Кто там говорил, что лучше бросит гимназию и пойдет на Геллеровскую мануфактуру стоять у станка за двадцать пять рублей в месяц? Сперва в больнице поработаешь, наберешься опыта, а лет через пять сможешь и уйти из больницы, чтобы уже частным порядком зарабатывать.       — Ты мне через пять лет детей наобещала, — произнесла Глаша. — Значит, буду замужем и уже муж будет меня обеспечивать.       — Значит, просто будешь грамотная и, если что, никого детям звать не придется, сама вылечишь, — сказала Машунька.       — Быть грамотной — это хорошо, — согласилась Глаша, по достоинству оценив свои преимущества перед попытками заработать в прошлые годы. — Уж всяко лучше, чем шить рубашки или переписывать тексты.