Семейное дело

      Анечка вернулась домой после столь длительной смены в больнице. По виду встретивших ее родителей, было понятно, что и мать, и отец не в восторге от подобного. В целом, Анечка тоже успела пожалеть о своей не слишком продуманной затее: ночью выспаться не удалось, около пяти утра пришлось проснуться, чтобы прийти ко вновь поступившему больному, а потом начались и другие дела. С некоторой завистью смотря на тех, кто утром сменялся и уходил домой, девушка услышала фразу одного из врачей:       — После ночи даже на полсуток лучше не оставаться — не до того будет. Это я просто советую на будущее.       И вправду, если бы не возможность подремать перед обедом, дождаться вечера было бы слишком тяжелым испытанием. Кроме того, как честно предупреждала Глаша, больничная еда с трудом лезла в горло. Домой Анечка вернулась полуголодная.       — Аня, это неразумно так надолго оставлять дом, — сказала Нина Евгеньевна.       Анечка полежала с полчаса, причесалась — в больнице было не до того, после чего вышла к ужину.       Девушка с нескрываемым наслаждением поела привычную еду, после чего ушла к себе. Вскоре к ней в комнату пришел Илья Николаевич.       — Аня, если ты так делала ради денег, то не надо, — произнес мужчина. — Спешить ни к чему. Если не ради денег, то тем более не надо. Пожалей себя, на тебя было тяжело смотреть, когда ты домой вернулась.       — Хорошо, папа, больше в ночь не пойду, — согласилась Анечка.       Рассказы Глаши о том, как она спит, а в это время капают деньги, в реальности оказались не столь радужными.       — Анюта, — продолжил мужчина. — И больше на доводы той самой мадемуазели, которая организовала все это, всю эту историю с листовками, не поддавайся.       — Хорошо, папа, — ответила Анечка. — Все равно, пусть даже за крамолой будущее, все эти действия бесполезны, а устроить стачку на заводе — мадемуазель этого не сможет сделать.       — И в то, что считаешь полезным, тоже больше не лезь, — ответил Варнецкий. Анечка кивнула.       Елена Филипповна была восхищена своим новым положением и в целом, и в частности. Роль жены приносила лишь радость и, в глубине души, женщина понимала, что даже если впоследствии ее Филатов будет поколачивать раз в пару месяцев, все это не просто можно терпеть, а буквально нужно — плюсы все равно будут перевешивать минусы.       Муж был вежлив, обходителен, даже, как понимала женщина, излишне. Вскользь сказанная фраза о том, что ей хочется яблок, вскоре обернулась тем, что Филатов лично принес ей тарелку с яблоками с кухни, хотя вполне мог этого не делать. А когда в конце лета стало понятно, что она, скорее всего, в положении, а приглашенный врач уточнил, что, по-видимому, речь идет о беременности сроком около двух месяцев, это немало воодушевило женщину: в любом случае она теперь будет не одна и для этого даже не придется брать на воспитание сироту.       — Мне бы хотелось, чтобы первой родилась дочь, — мечтательно произнес Филатов. — А вторым можно и мальчика.       — Дмитрий, так у тебя же уже есть дочь, — ответила Елена Филипповна.       — Хочу нормальную, небракованную и от жены, — сказал Филатов. — Жена всяко лучше воспитает ребенка, чем какая-то блядь.       На какой-то момент желание быть честным до конца затмило доводы разума, поэтому мужчина сказал:       — Не удивлюсь, если и вторая блядь объявит, что ее выблядок от меня.       Казалось, Елена Филипповна совершенно не удивилась подобному заявлению и в глубине души ждала упоминаний еще минимум десятка женщин с детьми.       «А кто не изменяет? — подумала она. — Только те, кто не может это сделать. Или кто слишком многого насмотрелся в детстве, — намек был в большей степени ориентирован на брата. — А так жена я, а все остальные — именно те, как их называет Дмитрий».       — Лена, не беспокойся, это все было до венчания, что я, дурак какой-то? — продолжил Дмитрий.       От этих слов на душе стало совершенно легко и женщина подумала:       «Мужчина и не обязан хранить целомудрие до венчания».       — Дима, я и не беспокоюсь, — ответила Елена Филипповна. Подумав, женщина спросила. — А у той женщины кто? Мальчик, девочка?       — Еще неизвестно, — произнес Филатов. — Если интересно, потом могу рассказать.       — Скажу откровенно — безразлично, — Елене Филипповне и вправду было малоинтересно знать, кто там родился.       — Она намерена объявить его ребенком от мужа, — продолжил Филатов. — Но сама же понимаешь, что слухи могут пойти иные.       — Какой разврат! — воскликнула женщина. — Где была ее совесть, когда вот так посмела взять и соблазнить!       — Обычно у блядей и дети бракованные получаются, — ответил Филатов. — Лена, много чести их обсуждать, пусть идут куда-нибудь подальше.       Зинаида сидела в гимназии и с грустью смотрела на часы — скоро ей придется снова возвращаться в тюрьму. Вместо прежних сокамерниц, которые уже успели освободиться, к ней подселили какую-то женщину, которая единственное, о чем говорила, так это о мерзости нахождения в одной камере с мужеубийцей и том, что она смиряется с этим только потому, что сама грешна в другом. В чем именно, выяснить не удалось, хотя Зинаиде и не было интересно знать такие тонкости.       По просьбе молодой женщины ее перевели обратно в одиночную камеру — дворянское сословие позволяло. Однако в одиночке было невыносимо тоскливо, особенно в выходные дни, когда на работы в гимназию идти не полагалось.       — Зоя Михайловна! — неожиданно даже для себя Зинаида окликнула начальницу.       — В чем дело, Зинаида Павловна? — спросила Зоя.       — Зоя Михайловна, я вас очень прошу, пожалуйста, уделите мне немного своего времени! — воскликнула молодая женщина.       — Пойдемте в кабинет, — сказала Зоя. — Или, впрочем, и здесь никого нет. Что вы хотели?       — Зоя Михайловна, может быть, есть хоть какие-то надежды, чтобы выйти из тюрьмы раньше? — спросила Зинаида. — В одиночке находиться невыносимо, сокамерниц мне сменили и с ней еще невыносимее, чем в одиночке!       — Так-то статья шестьдесят, дворянское сословие… — задумалась Зоя. — Беременная, ко всему прочему. А родители-то позволят, чтобы вы остаток срока досидели дома? В меблирашки куда меньше шансов, что отпустят…       — Позволят, обязательно позволят! — обрадовалась Зинаида. — Мать вообще вся извелась, что я в тех меблирашках жила!       — Хорошо, Зинаида Павловна, завтра подадим прошение, чтобы вас на остаток срока отправили домой, — сказала Зоя. — Еще же от судьи зависит, вдруг упрется и скажет, что нет, раз убила мужа — пусть в тюрьме и сидит.       — Как же хочется верить в лучшее, — ответила Зинаида. — Спасибо вам больше за доброту и понимание, Зоя Михайловна.