Семейное дело

      Несколько дней Зоя провела в достаточно плотной подготовке к предстоящему визиту в суд. Легче всего удалось добыть письменное подтверждение родителей Зинаиды, что они ходатайствуют о передаче им взрослой дочери на поруки, не против, чтобы Зинаида отбыла остаток срока в родительском доме, и обязуются всячески содействовать вступлению дочери на путь исправления. Не слишком сложным оказалось получить справку от тюремного врача о беременности доверительницы, однако в этой справке не было слов о каких-то проблемах со здоровьем. По совету Зои Зинаида сказала у врача, что у нее время от времени болит поясница и услышала в ответ, что он еще не встречал ни одной женщины, у которой ни разу за всю беременность ничего не заболело. Отпускать Зинаиду к нетюремному врачу, которого было бы больше шансов уговорить написать нужные строчки в справке, никто не позволил.       Оставшееся время Зоя внимательно листала Уложение, но только все больше и больше соглашалась со словами Варнецкого, что Зинаиде просто повезло и речь и вправду должна была идти о каторге, а не тюрьме, а если бы не особенности проведения следствия, Зинаида и вправду была бы сейчас далеко от города.       Больше всего Зое хотелось, чтобы судьей во время рассмотрения прошения был Асадчий, а прокурором не супруг. И пусть молодая женщина прекрасно понимала, что Асадчий сочувствует некоторым политическим, но никак не уголовникам, а от любого прокурора не стоит ждать поддержки по делу, Зоя до последнего надеялась, что ей повезет.       — Ваша честь, — начала Зоя, понимая, что шансов убедить Варнецкого крайне мало. — Вот письменное подтверждение родителей моей доверительницы, что они готовы взять дочь на поруки домой. Вот справка от врача, что моя доверительница беременна. Кроме того, прошу обратить внимание на то, что справка от тюремного врача, который, как известно, не особенно намерен уточнять состояние здоровья пациентки.       — Зинаида Павловна, — произнес Варнецкий. — Сколько раз по причине, как говорит гражданская представительница, вашей нелегкой беременности вас отправляли в тюремную больницу?       — Ни разу, — ответила Зинаида. — Врач сказал, что не встречал за свою карьеру ни одной женщины, у которой ни разу ничего не болело. Мои слова о том, что у меня постоянно болит поясница, а иногда и не только, его не убедили.       — Отношение господина прокурора к ходатайству? — спросил Варнецкий.       — Категорически против, — сказал Александр Васильевич. — Не для протокола, сугубо мнение: место осужденной на каторге, а не так давно ей просто повезло. С учетом положения на каторге она могла надеяться на освобождение от работ. В тюрьме ее никто не обязывает ходить на работы, а если ей не нравится, что гражданская представительница таскает ее на работы — пусть берет и отказывается и досиживает свой срок без сокращения.       — Не для протокола, — дослушав прокурора, произнес Варнецкий. — Дело колебалось в границах от восьми до двенадцати лет каторги, то, что все так сложилось — больше чудо и недоработка уголовного сыска, чем заслуга гражданской представительницы. Попробуйте еще одно ходатайство после рождения ребенка, если все закончится хорошо.       Буквально через пять минут услышав о том, что в прошении отказано, Зоя обратилась к Зинаиде:       — Зинаида Павловна, если я правильно поняла намек, после рождения ребенка Варнецкий удовлетворит ходатайство. Да, два месяца — это мелочь, а не смягчение, но хоть так…       — Спасибо большое, Зоя Михайловна, — ответила Зинаида. — Два месяца — это тоже немало. Сколько я вам должна?       — Пять рублей, — борясь с желанием сказать, что ей ничего не надо, произнесла Зоя.       — Родители передадут вам эти деньги, — сказала Зинаида.       Вечером, вернувшись домой, Зоя сказала супругу:       — Каждый раз, когда за подобное платят деньги, чувствую себя слишком неловко. Это же доброе дело, к чему брать за добрые дела деньги?       — Не хотели — могли сами всем этим заниматься, — ответил Александр Васильевич. — Зоя, и все же я тебя очень прошу рассказать: откуда такое сочувствие к Зинаиде? Она мужа взяла и убила.       — В драке, — уточнила Зоя.       — В драке — это сильно сказано, — сказал мужчина. — И насчет сильного душевного волнения тоже сомневаюсь. Да, он ее довел. Но надо было уходить через развод, тем более, он ее подозревал. Объявить себя виновной в измене, даже если она не изменяла, и все. Вопрос решен. А, судя по тому, что она беременна уже после смерти мужа, смею предположить, что изменяла она. Потому что просто так взять и рассчитаться собой сможет не каждая.       Зоя на какой-то момент опешила, а потом, борясь с основами воспитания, заложенными еще в детстве, борясь с подступающими слезами, спросила:       — И с тобой же так рассчитывались?       — С прокурором не о чем рассчитываться — все от судьи зависит, — ответил Александр Васильевич, опешив от подобного вопроса. — Присяжному поверенному благодарность деньгами платят. Поэтому, Зоя, никто мне такое не предлагал, а если бы и предложил — сразу бы был изгнан и посрамлен.       На какой-то момент Зое захотелось извиниться за столь неуместный вопрос. Однако подобное вскоре показалось ей тоже не очень уместным, поэтому молодая женщина произнесла:       — Ты уж не обижайся на меня. Всякое же в жизни бывает…       — Я не обижаюсь, — ответил Александр Васильевич. — А ты, может быть, знаешь, с кем и когда рассчитывалась Зинаида?       — С Филатовым за неудачное сотрудничество и провал как агента, — сказала Зоя.       — Неудивительно, — произнес мужчина. — Больше всего его молодую жену жалко. Только узнала про первую дочь — потом и про второго ребенка узнает.       — Сама знала, за кого выходила замуж, — ответила Зоя. — Как бы я к ней ни относилась, но правду тоже говорила, глаза пыталась раскрыть, от этого замужества отговаривала. Нет, решила, что лучше Филатова никого никогда не найдет. Но что поделать, решила — ее выбор. К слову сказать, Зинаида намерена записать ребенка на покойного мужа. А если даты не позволят — просто добавит ребенку пару недель. Кто проверит?       — Ее дело, — отмахнулся мужчина.       Зоя немного подумала и сказала:       — Понимаю, ситуации в жизни бывают разными, но это же совсем аморально… Но все равно, жаль ее. Ребенок этот, которого она не хотела, муж, который был не нужен.       — Избавилась бы вовремя от замужества — не пришлось бы решать проблему с ребенком от другого, — ответил Александр Васильевич.       — И это правда, — согласилась Зоя.