Семейное дело

      На следующий день, чуть волнуясь, Зинаида шла в больницу. Вчерашний донос в полиции произвел на сотрудников крайне благоприятное впечатление, кроме того, молодой женщине было обещано похлопотать, насколько это возможно, на тему смягчения условий отбытия наказания. От того, что она и вправду несколькими днями ранее ходила к врачу, чтобы проконсультироваться насчет прерывания беременности, Зинаида умолчала и планировала, если что, отпираться: врач не выдаст — не в его интересах, а у остальных больше домыслы, нежели доказательства.       — Анатолий Евгеньевич, я пришла, — произнесла Зинаида. Несмотря на то, что в полиции ей настойчиво советовали быть осторожнее и не спугнуть виновного, молодая женщина добавила. — Для избавления от моей проблемы.       — Проходите, ложитесь, — сказал фельдшер. — Вы же осознаете, что это нарушение нашего законодательства?       Зинаида чуть смутилась от подобного вопроса и ответила:       — Да, Анатолий Евгеньевич, я знаю. Это риск быть осужденным и для женщины, и для врача.       Молодая женщина мило улыбнулась, прошла за ширму, села на кушетку в ожидании сотрудников полиции. Однако вместо уже знакомых ей людей в кабинет зашли совершенно другие.       — Уголовный сыск, — произнес один из вошедших и направился к Зинаиде.       — Позвольте, а почему вы ко мне идете? — спросила молодая женщина. — Да, это провокация, но арестовывать до́лжно того, кто предложил. А это фельдшер Анатолий Евгеньевич.       — Вы, мадам, не понимаете, — сказал мужчина. — Уложение из вас двоих нарушили вы.       — Ничего не знаю, — произнесла Зинаида. — Я вчера, услышав о столь гнусном предложении, тотчас пошла в полицию. Мне предложили помочь свершиться правосудию и поучаствовать в оперативной комбинации. Полицейский велел мне согласиться, проговорить, что фельдшер нарушает Уложение, пройти, сесть на кушетку, ожидать полицию.       Зинаиде стало нехорошо. Мысли о том, что ее сделают виновной, не отпускали. Однако вскоре к ним подошел второй сотрудник уголовного сыска и сказал:       — Все отменяется. Приходил еще один, они тоже готовили комбинацию. Не удалось.       Зинаида посмотрела вслед уходящим, тоже вышла из кабинета.       — Зинаида Павловна, операция сорвалась, но ваша готовность послужить закону заслуживает поощрения, я сегодня же пойду к начальству и буду ходатайствовать о том, чтобы вам как-либо смягчили условия отбытия наказания, — произнес мужчина.       На выходе из больницы Зинаида встретила Филатова. Не говоря ни слова, молодая женщина планировала пройти мимо, однако мужчина сказал:       — Надо же, такая блядь, а рожать намерена.       — Кто был мой муж? — ответила Зинаида. — Так, мелкая сошка. А здесь целый полковник жандармерии. И жалование у него, без сомнения, как и пристало получать полковнику. Ребенку и матери рублей двадцать определят точно, а то и больше.       — Ты, идиотка, слышишь, что говоришь? — спросил Филатов. — На момент рождения ребенка ты, я не сомневаюсь, будешь жить в родительской семье на полном отцовом обеспечении. Тебя же обещали забрать из тюрьмы прямо домой, причем не навоз убирать за лошадьми, а на правах дочери. И больше пяти рублей в месяц тебе ни один судья не присудит — так, ребенку на пряники, а мать и без того родители обеспечивать собрались, и то, эти пять рублей просто будут, чтобы мне неприятно сделать, чтобы напоминать о том, что мануфактуру в свое время забыл взять. А вообще не исключу такой вариант, что ребенка и не признают по суду моим — не докажешь. Будешь десять раз блядью в глазах суда. Поэтому не позорься и записывай ребенка на мужа — не до конца блядью будешь в глазах приличных людей.       — А сколько у тебя детей-то? — не выдержала Зинаида.       — Пока что ни одного, — ответил Филатов. — По суду одну дуру навязали в дочери. А остальные женщины, даже если и понесли в свое время, скромно молчат об этом, как и пристало блядям. Но что-то мне подсказывает, что других случаев и не было. Уже бы узнал — добрые люди непременно бы уведомили.       — Не смогу записать на мужа — будешь ты отцом, — сказала Зинаида.       — Ты дура, — произнес Филатов. — Ты такая дура, что я не понимаю, как ума хватило пробовать тебя делать агентом. Ебанутая барабанщица — иначе и не скажешь!       Зинаида замахнулась, чтобы ударить Филатова по лицу, однако он сразу же схватил ее за руку, сжал до боли и сказал:       — А, может быть, и насчет ссоры ты так же напиздела. Может быть, тебе муж высказал за блядство, а ты потянулась за ножичком, чтобы его порезать. Чик — и все, вдова. Жаль, что не на каторге. Вот там бы ты точно конвой постоянно ублажала за свои грехи, даже не буду говорить о безгрешном варианте.       В конце коридора кто-то появился.       — Не будешь мне мешать жить — так уж и быть, не буду тебе жизнь окончательно доламывать, хотя есть, за что, — произнес Филатов. — Но еще раз появишься на моем пути — пеняй на себя. Поняла?       — Пошел ты на хуй! — выругалась Зинаида.