Часть 54. Планы на кухне
17 сентября 2023 г., 09:25
Катерина дочистила картошку, порезала овощи — за эти нехитрые действия, которые должна была выполнять не она, повар покрывал походы своей помощницы к брату. Без брата девушка немало скучала, однако встречалась с ним не на глазах у тетки — та никак не могла простить ее за гибель сестры.
— Устроили мне тут каторгу прямо в городе, — уже довольно привычной фразой выругалась Катерина.
— Ты, милочка, про каторгу даже толком не слышала, — ответила Нюся, отложив вымытую тарелку. — Ты здесь просто жрать готовишь, а на каторге надо не только жрать готовить и посуду потом мыть, но еще и золотишко мыть. Кто поумнее и попроворнее, тырит помаленьку, но за вот это «тырить помаленьку» можно в лучшем случае плетей и карцера схлопотать, а то и дело заведут… И здесь тебе срок костят за работы, а на каторге никто никого не спрашивает. Не признал врач больной — чеши на работы и все, уклонишься — все то же самое: карцер и плети.
— Я малолетняя, меня плетьми нельзя, — сказала Катерина.
— Да тут все от человека зависит, можно плетьми так пройтись, что даже не ойкнешь, а потом будешь все так же бегать, а можно малолетнюю розгами так отхлестать, что еле встанешь, — сразу же отреагировала Нюся.
— Ну давай, заведи шарманку про то, что на каторге еще и насилуют, — продолжила Катерина. — Меня вон один жандарм попытался — я ему отпор дала и все, вопросов нет. Он меня посмел избить — я на него жалобу написала, ему потом по голове за это настучали, говорят.
— Значит, так хотел, — Нюся не обратила внимания на слово «жандарм», решив, что так поразвлечься решил кто-то из уголовного сыска. — Если захотеть, можно и в подмогу кого-нибудь позвать. А потом меняться: сперва один держит, потом второй.
— Мещан сразу видно, — выругалась Катерина. — Одна мерзость в размышлениях.
— А ты без одной минуты лишенная прав состояния, могла бы и дворянства лишиться, — ответила Нюся. — Хотя мысли не отличить от мещанских.
— Вышла бы замуж за Леонида и снова стала дворянкой, — мечтательно сказала Катерина. — Эх, женился бы он на мне поскорее…
— Не женится, — произнесла Нюся. — На черта ты ему нужна? Он с тобой развлекался и все.
— Он был лучше того юнкера, — Катерина полностью погрузилась в воспоминания. — Куда более умелый, меня кое-чему научил… Перед мужем стыдно не будет. Да, не девочка, зато не буду лежать и не понимать, что от меня хотят.
— И почему тогда с такими взглядами здесь работаешь? — спросила Нюся. — А не с нужными людьми по полчаса в день проводишь в тюрьме?
— Потому что, дорогая Анна, проституция — это аморально, проституток недаром лишают паспорта, чтобы сразу было видно, что это блядь, а я — не проститутка, я — приличная женщина, — ответила Катерина.
— Ты убила мать и даже не сожалеешь об этом, — сказала Нюся.
— А что, я должна волосы себе на голове рвать? — удивилась Катерина. — Нет, я не отрицаю, что была неправа. Но в тот момент я думала иначе. У меня даже документ от психиатра есть, что я чуть-чуть не того была. Просто, Анна, понимаешь… Верно, я воспринимала мать не как мать, а как соперницу. Вот все так и вышло.
— А соперниц можно ножом резать? — спросила Нюся.
— Соперниц нужно иначе устранять, — ответила Катерина. — А мать… Да она же сама мне сцену ревности устроила, она сроду побоями и тасканием за волосы не воспитывала, хотя это и не воспитание. Это обычная ревность. Вот у меня в голове что-то и не выдержало. Брата жалко, сиротой остался. Ну взяла его тетка к себе и что? Он ей каждый день говорит, что домой хочет. А куда он пойдет? Как будет один жить? Смысл ради него одного прислугу держать? Так просто дом время от времени топят, чтобы ничего с ним не сделалось, а так и еду готовить, и уборку делать, да много чего!
— Да ты меня заболтала своей ерундой! — вдруг сказала Нюся. — Сама все сделала, а у меня еще гора посуды.
— А мне еще потом полы здесь мыть… — вздохнула Катерина и почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. — Эх, видела бы мама, как благородную барышню дворянского сословия заставляют работать руками! Овощи чистить, воду таскать, будто крестьянке какой-то!
— Если твоя мать это видит, то она явно сожалеет, что ты в городе делаешь вид, что работаешь, а не на каторге золото моешь! — не выдержала Нюся.
— А расскажи… — Катерина чуть замялась. — Что потом делают с ворованным золотом?
— Продают, меняют на папиросы, сахар, — начала вспоминать Нюся. — Деньги потом копят, чтобы на первое время хватило…
— Если Леонид вдруг на мне не женится, да еще из дома посмеет выгнать, мол, у него теперь другая жизнь без той, которая убила его жену, то мне же теперь трудиться придется… — вздохнула Катерина. — До замужества. Так что денег бы подкопить… Нет, я не о тех грошах, которые нам здесь платят, да и то не целиком, а часть отбирают, я о чем-то более значимом…
Нюся почувствовала какие-то знакомые рассуждения, но решила послушать дальше.
— Можно же взломать склад, забрать оттуда мужские шейные платки. Или косынки, если они дороже стоят. Я просто не знаю, что здесь делают, — начала рассуждать Катерина. — Но понятно одно, что забирать надо уже готовые вещи, которые швея пошила. Потом продать… Анна, ты кому ворованное сдавала? Не сама же торговала им?
— Катерина, поверь на слово, что то, что ты придумала — это самый худший вариант, — ответила Нюся. — Поймают, отметелят — это к бабке не ходи, а потом в полицию сдадут. Это еще хорошо, что мне зубы не выбили, когда поймали, а то все могло быть…
— Хозяйка отметелит? — рассмеялась Катерина. — Хотя, если припомнить, что хозяйка в гимназии служила, то да, от таких людей можно ожидать все.
— Не хозяйка, те, кто поймает, — сказала Нюся. — Катерина, поверь: это того не стоит, да и ты не сможешь.
— И ты мне не поможешь? — спросила Катерина. — Ты же с опытом.
— Я тебе помогу тем, что не пойду к хозяйке или в полицию — нельзя так делать, — ответила Нюся. — И все. И позволю себе напомнить, что так тебя в каторжную работу сошлют. А из Сибири и Забайкалья уже не возвращаются.
— «Позволю себе напомнить»… — Катерина рассмеялась. — Уже и словечки благородного сословия начали проскальзывать. Еще месяцок общения со мной и от дворянки не отличить тебя будет.
— Все бы ты шуточки шутила, — вздохнула Нюся. — Но тебя поймают — я в этом не сомневаюсь. Отметелят — тоже не сомневаюсь, но поделом будет. А потом в каторгу отправят. Потому что если совсем недавно ты была впервые оступившейся малолеткой, то теперь станешь злостной уголовницей.
— Я обязательно похлопочу о том, чтобы тебя отправили мыть полы в церкви и, заодно, проповедовать там, — сказала Катерина. — И работа легче, и тебе понравится.
— Я же тебе как лучше говорю, — ответила Нюся и замолчала.
Катерина задумалась. То, что Нюся говорила про каторгу, вполне обоснованно казалось нелогичным — она же почему-то в тюрьме, а не Сибири. О том, что на каторгу отправляют за разбой, а простые кражи обычно заканчиваются ссылкой или тюрьмой, девушка не знала. Однако желание хоть как-то отомстить, помочь себе деньгами, возместить материально свои страдания от унизительной работы на кухне никуда не уходило.
«Надо будет просто все хорошо продумать, а не бежать, сломя голову, как явно в свое время бежала Аня», — подумала Катерина.
