Часть 56. Промежуточные итоги
20 сентября 2023 г., 08:37
Нюра села на железную кровать и задумалась. Хлеб невдоволь и холодное помещение донельзя напомнили родительский дом: нетопленную хату и практически полное отсутствие какой-либо еды — последнее съели то ли мать, то ли отец, то ли их собутыльники.
«Теперь точно под суд отправят, — подумала девушка. — А если они те самые платки найдут? Которые я вынесла раньше, спрятала, а потом забыла о них? А вдруг кто-то еще на чердаке побывал и увидел их? Хотя пусть докажут, что это мои платки, а не чьи-то еще».
Подобные мысли о неизбежном суде преследовали и Марию. В отличие от Нюси, которая просто смирилась с ситуацией и понимала, что через неделю точно, а то и раньше ее обязательно вернут обратно и, скорее всего, снова отправят работать, Мария догадывалась, что ее не просто больше не отправят на мануфактуру, но и, возможно, сошлют в каторгу.
Катерина предпочитала не думать о сложившейся ситуации. Все догадки были слишком печальными, а заранее портить себе настроение не хотелось — а вдруг все обойдется?
Авдотья отложила очередную рубашку и отодвинулась от стола — ради копеек урабатываться не было желания, кроме того, успела затечь шея. Без еще двух соседок, только со швеей, чье имя она до сих пор даже не посчитала нужным спросить, было непривычно тихо.
«Дуры, где работают, там и воруют, — подумала девушка. — Неужели не понимали, что всех вычислят?»
— Вот здесь рабочее место, — в коридоре раздались голоса, поэтому Авдотья взяла в руки новую рубашку и начала ее дошивать.
Казалось, в комнату кто-то заглянул.
— Чистенько, свежо, места достаточно, — поднимать голову было лень, голос говорящего Авдотье узнать не удалось. — Здесь еще две барышни могут трудиться. Если ты согласишься, то останется еще одну найти.
— А жалование какое? — голоса начали удаляться.
— Да такое же маленькое, как и везде, только рабочий день почти что в два раза меньше, — речь была слышна все хуже и хуже.
«Значит, этих из тюрьмы уже и не вернут», — безразлично подумала Авдотья.
Эльвира Марковна выслушала рассказы ряда работников, ситуация более-менее сложилась в единую картинку.
— Значит, не нашли только часть товара от Нюры и то, что вынесла Катерина, — подытожила женщина. — Что же, побеседовать надо будет.
На следующий день Эльвира Марковна оглядела трех девушек и сказала:
— За попытку воровства месяц отрабатываете бесплатно.
— За что? Не доказано же, — произнесла Катерина.
— Доказывают в другом месте, — ответила женщина. — Могу им дело отправить, пусть и доказывают, и на каторгу потом отправляют.
— Сейчас замолкаешь и больше никогда в жизни свой рот не раскрываешь, — злобно шепнула Мария.
— Анна или отрабатывает свои сто рублей там, куда отправят, или возвращает сорок, если они и вправду есть, и отрабатывает шестьдесят, или я заявляю в полицию, — продолжила Эльвира Марковна.
— Я и шестидесятник отдам, и отработаю, только не надо в полицию, — всхлипнув, ответила Нюра.
— Екатерина пятьсот рублей вернет через суд, их вряд ли можно отработать, — сказала женщина.
— Эти кошёлки, значит, будут отрабатывать, а меня на каторгу? — не выдержала Катерина.
— Потому что кража свыше трехсот рублей, — ответила Мария. — Сама кошёлка!
— Да верну я эти распроклятые платки! — продолжила Катерина. — Верну! Боитесь меня одну отпускать — пусть хоть кто-нибудь сводит домой, я все принесу.
— Сперва верни, а то сейчас выяснится, что брешешь еще, — усмехнулась Мария.
Эльвира Марковна уже тысячу раз пожалела, что согласилась на подобное и связалась с уголовницами. Платки Катерина вернула, удалось найти охранника, который должен был неотлучно наблюдать за отрабатывающими долги, фронт работ был приблизительно обозначен и одной из первых задач специально была поставлена очистка выгребной ямы.
— Да я даже не подойду туда! — возмущалась Катерина. — Я дворянского сословия, меня нельзя вот так брать и отправлять черт знает куда, будто крепостных девок!
— Не подойдешь — я тебя туда головой макну, — выругалась Мария.
Катерина, чуть испугавшись и подумав, что и на каторге может найтись подобная хабалка, замолчала. Пользуясь замешательством, Нюра побежала куда-то в сторону.
— Ты куда! — раздался голос сторожа.
— Уже возвращаюсь, — ответила Нюра.
Эльвира Марковна, сперва решив, что простит Нюре эти шестьдесят рублей, как только она отработает месяц бесплатно, посмотрела в окно. Смотреть, во что превратилась приличная мануфактура в последние дни, было больно.
«Да лучше я из дома эти шестьдесят рублей принесу, если не будет хватать для выплаты жалования!» — подумала женщина и пошла к Василию.
— Пошла она к чертовой матери и справедливость, и какие-то мотивы, которые мной двигали! — выругалась женщина. — Надоело все, слов нет, как надоело! Не нужны мне ни деньги, ни справедливость, возвращай их в тюрьму и говори, что никаких претензий не имеется, просто раздражают своим видом. И пусть больше их сюда не отправляют.
Через некоторое время Эльвира Марковна пошла на кухню и, найдя Нюсю, сказала:
— Чтобы работала без фокусов, без балагана, увижу, что воруешь — не знаю, что сделаю.
— Я уже вижу, как вы не знаете, что сделать с теми дурами, — ответила Нюся.
— Да пошла ты! — выругалась женщина и отправилась к Авдотье, чтобы сказать все то же самое.
Узнав о том, что произошло на мануфактуре, Зоя с некоторым удивлением сказала свекрови:
— Матушка, да зачем вы это все устроили? Получили деньги от одной, товар от второй — и пинком под одно место! Пусть в тюрьме с ними маются, а у вас более нужные дела есть! Шестьдесят рублей недостачи — да прибыль должна все это покрыть. А если не хватит, во что я не верю, так со следующего месяца уж точно покроет. Что за швею вы нашли-то?
— Это не я нашла, это мне одну девочку порекомендовали, — ответила Эльвира Марковна. — Говорят, с опытом. Говорят, вполне приличная.
— Вот и набирайте и дальше приличных девочек, а черт знает кто пусть канавы чистит, — произнесла Зоя.
— Да, Зоя, пусть чистит, — согласилась Эльвира Марковна.
