Семейное дело

      По такому случаю — Зоя отреагировала не самым ожидаемым образом — Николай снова забрал с гауптвахты Филатова.       — Насчет Авдотьи все понятно: поступила как верная подданная Империи, разве что не побежала доносить сразу же, а явно решила дождаться окончания трудового дня, — произнес Николай. — А с Геллер что не так? Она не могла узнать подставную, она ее не видела. Авдотья о том, что это подставная, тоже не знала. С Лыковой она не разговаривала, с порога начала возмущаться.       — А что она, по сути, сказала из ряда вон выходящего? — усмехнулся Филатов. — Сперва сказала, что выдерет. Потом сказала, что отчислит. Она явно намеревалась сделать или первое, или второе. Она же не говорила, что пойдет в жандармерию, потом же пошла. Когда смекнула, что девица была не из их гимназии. Может, Лыкова что ей сказала. Может, расспросила эту Авдотью и по чертам лица узнала Александру или просто догадалась, что подставная была не из гимназии.       — Но ведь она не похвалила «гимназистку» и не стала ее обелять, сразу была в возмущении, — уточнил Николай. — Думаешь, новенькой не доверяет?       — Думаю, на кого-то другого подумала, который ее некоторое время назад сильно вывел из себя, вот так и отреагировала, — предположил Филатов. — Отпусти к Елене Филипповне, надо навестить беременную жену.       — Через два часа чтобы вернулся и сильно по улицам не разгуливай — увидят еще, вопросы начнут задавать, — ответил Николай.       Пока Филатов проводил время за разговорами с супругой, Зоя все никак не могла успокоиться.       — Да сколько можно уже издеваться надо мной с этими проверками, подставными? — возмущалась молодая женщина. — Что они там хотят? Гимназию закрыть? Отомстить за то, как я побои пыталась сфальсифицировать? Как своего несчастного подзащитного избила?       — Да черт их всех там знает, — ответила Ася. — Меня больше удивило то, что ты вот так с порога начала возмущаться. Что на тебя нашло-то?       — Бог отвел, — сказала Зоя. — Сперва я хотела просто побеседовать с мадемуазелью и уточнить неуместность агитации в стенах гимназии, даже если слова по сути могут быть верны — другой человек может не оценить. А потом, когда вышла и не нашла никого, да еще и в шестом классе тоже не было никого похожего, возмутилась: это что за позиция-то такая? Сперва расчирикался, а потом улетел? А ответить за свои слова, взгляды, если придется? Я бы, не сомневаюсь, с Рысаковым такого идиота сравнила. Не знаю, может, руки распускать бы не стала, но врезать пару раз бы врезала уж точно.       — «Врезать пару раз» — это тоже означает распустить руки, ma chère amie, — уточнила Ася. — Вы, Зоя Михайловна, совсем в свекровку в ее худшие годы пошли.       — К слову сказать, вам, Агнесса Викторовна, придется потерпеть какое-то время, когда, как вы изъясняетесь, свекровка будет управлять гимназией, — ответила Зоя. — Я же поеду за границу, буду сдавать экзамены и получать диплом.       — Уже точно? — удивилась Ася.       — Да, точно, — подтвердила Зоя. — С Александром Васильевичем больше эту тему не обсуждала, так что не подскажу, поеду одна или с мужем, но меня любой вариант устроит. Главное — это чтобы все сдать.       — Да сдашь как-нибудь, — ответила Ася.       На следующий день Зоя направилась на мануфактуру, чтобы переговорить со свекровью.       — Матушка, — произнесла молодая женщина. — Верно, вы уже слышали, но я повторю. В январе я еду в Швейцарию, в Цюрих, чтобы сдать экзамены за университетский курс и получить диплом.       — Слышала, Зоя, — ответила Эльвира Марковна, догадываясь, о чем ее будут просить. — Единственное, чего не могу понять — причем здесь я? Нужно одобрение? Пожелание счастливой дороги?       — От пожелания счастливой дороги не откажусь, — сказала Зоя. — Но, матушка, вы же понимаете, что мне нужно будет на кого-либо оставить гимназию. Достойнее вас никого не найти.       — Хорошо, Зоя, — согласилась женщина. — Присмотрю за гимназией.       — Матушка, вы только Глашу не обижайте, — продолжила Зоя. — Девочка трудится в больнице фельдшером, обыкновенно в ночные смены. Иногда опаздывает. Мы с классной дамой ее за опоздания не наказываем и не ругаем, ну а учитель — тут уже зависит от того, насколько вежливо или невежливо она выскажется, если тот решит прокомментировать ее опоздание.       — Занятно, — ответила Эльвира Марковна. — Что еще расскажешь интересного о гимназии?       — Варнецкая трудится преподавательницей на сестринских курсах, но это по вечерам, — сказала Зоя. — Она тоже сперва фельдшерицей была, но потом ее поставили учительствовать. Смешно смотрится, но ученики, вроде бы, ее слушают.       — Что с классной дамой того класса, где Сашенька? — спросила женщина.       — Да взяла одну девочку, вроде бы, справляется, — ответила Зоя. — Мне показалось, что она нетерпима к крамоле, на Елену Филипповну в этом чем-то похожа, но не такая вредная. К Сашеньке не придирается, да я бы вообще сказала, что она даже не знает, что Сашенька — моя дочь. Но, в целом, все неплохо.       Чуть подумав, молодая женщина спросила:       — А как у вас все разрешилось, матушка? Разогнали вы тех идиоток, а что дальше?       — Тех трех человек ко мне больше не водят, — произнесла Эльвира Марковна. — И еще одна швея отказалась ходить, но это и к лучшему, она то ли ленилась, то ли шить хорошо не умела, вот и работала в час по чайной ложке. Анна, которая с кухни, все так же работает, на нее жалоб нет. Даже чуть неловко, что я с ней тогда так обошлась, но и она тогда со мной не лучше поступила. В общем, рассосалась как-то ситуация. Я на те места взяла других швей, вот они хорошо трудятся, даже пожаловаться не на что. А на кухню я все-таки рискнула и согласилась взять двух сирот. Десятилетки, как раз самый возраст, чтобы приют от них пожелал избавиться. Вот знаешь, Зоя, не пожалела, что взяла двух человек вместо одного «полноценного», так сказать. Все-таки, в таком возрасте и работают медленнее, и объяснять многое еще надо. Зато в некотором роде благотворительность: они не пойдут на фабрику, нашли себе неплохое место, чтобы трудиться, я их учиться отправила — нечего с четырьмя классами не пойми какого образования всю жизнь сидеть.       — Матушка, уж лучше сирот, чем уголовниц — сироты могли к такому возрасту не успеть насмотреться, чего не стоит, — ответила Зоя. — Вот только за ними приглядывать надо, наблюдать.       — Насчет этого тоже уже договорилась, — сказала Эльвира Марковна. — Константин Алексеевич, правда, как услышал, что я взяла работать сирот, даже возмутился: какая я, оказывается, бессердечная, десятилеток на кухню отправила. И что если приличные люди хотят поблагодетельствовать, они сирот забирают в дом и воспитывают как своих детей, а не вот так поступают. Не убедила, что иначе бы их взяли на фабрику работать всего лишь по десять с лишним часов и за какие-то гроши, еще меньше женского жалования. Но что поделать…       — Скажу честно, матушка: не разбираюсь в таких тонкостях, — произнесла Зоя. — Но как вы говорите, это тоже не худший вариант: да, им придется работать, но хотя бы не на фабрике.       — Вот так и живем, Зоя, что приходится выбирать лучшее из худшего, — ответила женщина. — Только не говори мне, что во всем этом виноват царь, даже если так и считаешь.       — Хорошо, матушка, не буду, — согласилась Зоя и подумала: «Не буду раздражать тебя, как не так давно подставная Александра».