Семейное дело

      В первый день на правах начальницы, пусть и временной, Эльвира Марковна решила пробыть в гимназии с утра до обеда: посмотреть, что там творится, при необходимости задать вопросы Зои или упрекнуть в неправильном управлении учебным заведением. И уже практически сразу, как показалось женщине, стало понятно, что она поступила правильно, решив побыть первые дни в гимназии неотлучно.       — Да сколько можно ко мне цепляться? — раздался голос возле входа. — Мадам, барышня, кто вы там — не моя забота, отстаньте уже! Сколько можно? Подумаешь, опоздала — какая трагедия! Меня вообще вчера к начальнице водили, она вошла в положение и просто отпустила.       Второй голос был гораздо тише, поэтому расслышать его не удавалось.       — Мне разрешено опаздывать, — сказала Глаша. — Разрешено! Потому что я не в теплой кроватке каждую ночь сплю, а людские жизни спасаю! Лучше бы цеплялись к тем бездельницам, которые из родного дома умудряются опаздывать!       Эльвира Марковна подошла ко входу и увидела Глашу.       — Мадемуазель, вам разрешалось опаздывать, а не дерзить классной даме, — произнесла женщина. — Разговор продолжим у меня в кабинете.       «А ты что тут забыла? — подумала Глаша. — За каким чертом вообще явилась?»       Эльвира Марковна проводила Глашу взглядом и остановилась на Авдотье. Лицо классной дамы определенно казалось знакомым, однако вспомнить, где именно она ее видела, не представлялось возможным.       «Да хоть где могла ее видеть», — решила женщина и пошла к себе в кабинет.       Вспомнив все прошлые столкновения с Эльвирой Марковной, Глаша решила вести себя чуть спокойнее.       — Мадам, — не дожидаясь вопроса, произнесла Глаша. — Начальница мне разрешает опаздывать, потому что я тружусь в больнице. Однако далеко не все в этих стенах могут запомнить столь простые вещи. Я сегодня вообще пришла позже всего лишь на десять минут — нет, надо было раздувать трагедию!       — Мадемуазель Гусельникова, вам дозволено нарушать только одно правило гимназии, а не все остальные, — ответила Эльвира Марковна. — А вы не просто явились с опозданием, но еще и устроили скандал. Сегодня останетесь после уроков на два часа.       Глаша промолчала, хоть и догадывалась, что не намерена оставаться — что у нее, больше нет других дел? Получив разрешение выйти, девушка направилась в класс.       Эльвире Марковне никак не давала покоя мысль о том, где она могла видеть барышню раньше. Решив спросить все прямо, женщина направилась к Авдотье.       Авдотья чуть переживала из-за того, что встретила хозяйку мануфактуры, да еще и явно на не самой низкой должности.       «Она могла меня не запомнить — не каждый же день видела», — поспешила успокоить себя девушка.       Однако когда в кабинет вошла Эльвира Марковна, Авдотья окончательно поняла, что, по-видимому, ее недолгое пребывание вне стен тюрьмы подошло к концу.       — Мадемуазель, вы же новая классная дама? — спросила Эльвира Марковна. — А как вас зовут? Откуда вы? Расскажите немного о себе.       — Авдотья Дмитриевна Васильева, — ответила девушка.       — Авдотья… — Эльвира Марковна невольно прервала говорящую, смутно припоминая еще одну Авдотью с мануфактуры. — Мадемуазель, а теперь извольте сказать правду. Как вы попали сюда?       — Прошу прощения, — Авдотья вполне искренне удивилась. — Я узнала, что начальница ищет классную даму на время, когда предыдущая не сможет работать. Пришла, предложила свою кандидатуру — меня приняли на службу. Я отучилась в гимназии, была гувернанткой — меня взяли. Опыт вполне устроил мадам. История о «единожды оступившейся вполне приличной девице», которая «даже трудилась гувернанткой» и «не имеет каких-либо связей, порочащих ее» и, в целом, неплохую биографию, кроме того самого убийства невольно всплыла в голове женщины.       — Почему же не рассказали, что были еще и швеей? — спросила Эльвира Марковна, предполагая, что Авдотью Зое тоже могло навязать тюремное начальство.       — Я швеей, по сути, и не работала, — ответила Авдотья. — Посчитала, что это вообще никому не нужно, поэтому и не сказала.       Разговор начал казаться бесполезным. Недолго думая, Эльвира Марковна попрощалась с Авдотьей и направилась обратно в свой кабинет.       Сразу после окончания уроков Глаша вместе со всеми направилась к выходу. Однако какое-то беспокойство оставалось, поэтому Машунька, заметив его, сразу же спросила дочь:       — Что в гимназии натворила?       — Почему сразу натворила? — не выдержала Глаша. — Начальницу куда-то черти унесли, она вместо себя инспектрису поставила.       В принципе, дальнейший рассказ представлялся уже малонужным, однако Машунька спросила дочь:       — И что же было дальше? Она высказала тебе за опоздание, ты ответила. А потом-то что было?       — Потом она оставила меня после уроков, а я пришла домой — мне не десять лет, чтобы сидеть по два часа и скучать, — сказала Глаша.       — Зря, — ответила Машунька. — Что тут сказать? Скоро тебя отчислят, так что когда начальница вернется, пойдешь к ней просить вернуть обратно.       — Не отчислят, — произнесла Глаша. — Пожалеет.       Ася прошла мимо кабинета выпускного класса, увидела, что Глаши в нем нет.       «Завтра придет — обругаю», — подумала молодая женщина и направилась к себе, чтобы тоже собраться и уйти домой.       — И как же вас начальница терпит, — буквально через несколько минут пришла Эльвира Марковна. — Совсем класс распустили! Значит, пишите сейчас записку и вызывайте запиской или Марию Николаевну, или саму гимназистку. В то, что мать ее будет воспитывать в таком почти что взрослом возрасте, да еще и с учетом того, что она сама зарабатывает деньги, не верю. Поэтому пусть является сама ученица.       Буквально чувствуя, как рушатся ее планы погулять с детьми, ведь в гимназии придется сидеть если не до вечера, то ближайшие час-два, Ася написала записку.       — Что же, раз вы не в состоянии сами справиться с ученицей, будем это делать вдвоем, — произнесла Эльвира Марковна. — За что только вам начальница жалование платит?       Ася промолчала.       Едва Глаша успела поесть и немного отдохнуть, как к ней подошла Машунька и сказала:       — Записка, Глаша. Что самое занятное, не меня вызывают, тебе велено прийти. Ты уж не ругайся ни с кем, будь как-то поспокойнее…       Глаша вздохнула и направилась в гимназию. Вскоре девушка пришла в кабинет начальницы.       — Вы бессовестная девица, — начала Эльвира Марковна.       — Уж сколько лет как мадемуазелью стала, — не выдержала Глаша.       — Вы даже сейчас показываете свою невоспитанность! — продолжила женщина. — Тру́дитесь в больнице — труди́тесь дальше, разрешили вам опаздывать — порадуйтесь и просто молча принимайте, когда вам вполне справедливо за это высказывают. Но то, что вы творите! Вам правила гимназии не указ! Руки протяните!       — И как же я потом работать буду? — ухмыльнулась Глаша. — С синими ладонями.       — Не моя забота, — ответила Эльвира Марковна. — Либо прямо сейчас вас отчисляю. Будет больше времени на больницу.       Рисковать быть отчисленной девушке стало жутковато. Если здесь ей без особого труда удавалось получать пристойные оценки, то в мужской гимназии, возможно, пришлось бы немало выучить дополнительно ради итоговых троек. В том, что Зоя ее восстановит, тоже были сомнения — а вдруг в очередной раз она этого делать не будет? Немного подумав, Глаша протянула руки.       «Это же и мне тоже придется спустя сколько-то лет ехать за границу и получать диплом, — совершенно не к месту подумала Глаша. — Это же денег сколько надо… На дорогу, чтобы там жить… Языка же совсем не знаю, как я туда без этих знаний поеду?»       — Вы хоть что-нибудь поняли? — спросила Эльвира Марковна.       — Надо учить немецкий, чтобы через сколько-то лет уехать за дипломом, так же, как начальница сейчас, — ответила Глаша.       Женщина опешила от таких высказываний.       — Идите, — выдохнула Эльвира Марковна. — Идите уже, от греха подальше… В университет она собралась! Гимназию сначала надо закончить.       «Да закончу, если ты придираться не будешь», — подумала Глаша.