Часть 67. Очная ставка
3 октября 2023 г., 14:34
Глаша вернулась домой злая.
— Лучше бы тебя вызвали! — выругалась девушка. — Ты бы пообещала меня обругать и все бы на этом закончилось.
— А так что произошло? — спросила Машунька, перебирая в голове самые разнообразные варианты от «исключили» до «донесли в полицию за оскорбления».
— А так побили меня, — Глаша показала руки. — И ведь до следующей смены не пройдет, все будут видеть, какая я неудачливая.
— Могла бы не уходить после уроков, а еще лучше — могла бы не ругаться с инспектрисой, — ответила женщина.
— А могла бы и вовсе сегодняшний день прогулять — нет, черти понесли учиться, — сказала Глаша.
Эльвира Марковна пришла домой к Зое.
— Что-то пошло не так, матушка? — спросила молодая женщина.
— Да не сказать, чтобы совсем не так, — ответила Эльвира Марковна. — Но и твоя Глаша решила поругаться со всеми, и другая проблема есть…
Внимательно выслушав историю про Глашу, Зоя удивленно произнесла:
— И так и сказала, что сделала вывод, что нужно учить язык? Что же, пусть учит. Это лучше, нежели бы она сделала вывод, что гимназию необходимо взорвать.
— Зоя, я хочу узнать другое, — сказала Эльвира Марковна. — Тебе Авдотью полиция навязала? Вернее, тюрьма?
— Нет, — удивленно ответила Зоя. — Авдотья просто пришла, сказала, что слышала, что намечается местечко. Я с ней поговорила и взяла на службу. А что, с ней что-то не так?
— Если с час назад я еще сомневалась, то теперь скажу точно — это она работала у меня на мануфактуре как швея, ее мне навязало начальство тюрьмы, — произнесла Эльвира Марковна. — Это что, получается, у нас начальство тюрьмы уже просто так осужденных отпускает устраиваться на службу?
— Матушка, я завтра обязательно приду в гимназию и мы вместе переговорим с Авдотьей, — сказала Зоя.
Авдотья уже битый час пыталась придумать себе легенду, по которой находилась на свободе. Версия о том, что ее отпустили к родителям для исправления дома, трещала по швам: она была почти что совершеннолетней — двадцать лет, уже не один год зарабатывала на жизнь самостоятельно, да и вообще, семья никак не тянула на ту, в которой можно было бы исправиться, никуда не выходя на заработки. Однако других вариантов не было, поэтому приходилось остановиться на том, который ей любезно предоставила жандармерия.
На следующий день, придя в гимназию, девушка услышала, что ее зовут к начальнице. Вздохнув, Авдотья направилась в нужный кабинет и обомлела: там была и начальница гимназии, и хозяйка мануфактуры сразу.
— Авдотья Дмитриевна, — произнесла Зоя. — И почему же вы скрыли от меня факт судимости?
— Зоя Михайловна, — Авдотья растерялась. — Но вы же меня об этом не спрашивали. А я посчитала, что это совершенно не нужная подробность моей биографии.
— Не спрашивала, потому что даже не могла подумать, что подобное возможно: судимая за убийство барышня придет воспитывать других, — ответила Зоя. — Но давайте оставим эту лирику, меня больше интересует другой вопрос: как именно вы умудрились выйти на свободу так быстро?
— Я несовершеннолетняя, — ответила Авдотья. — Как известно, несовершеннолетние, совершившие преступление по неосторожности, отправляются к родителям для домашнего наказания. Сперва меня отправили в тюрьму — возраст ближе ко взрослому, а уже потом, в тюрьме, когда всплыл мой возраст, который я никогда и не скрывала, да и сословие — дворянское, начальство вспомнило об этой статье Уложения. Не засорять же камеры лишними ртами.
— Подождите, — Зоя уцепилась за слова Авдотьи о сословии. — Вы говорите, что дворянского сословия. Почему же тогда Авдотья?
— Дмитриевна, — произнесла девушка. — Я же документы показывала.
— Мало ли что, и среди мещан вполне могут быть Дмитрии, — ответила Зоя. — На вопрос-то ответьте.
— Мать нагуляла, отец признал, — сказала Авдотья. — Но признал уже после того, как меня крестили. Отсюда и имя.
— Хорошо, Авдотья Дмитриевна, идите, — произнесла Зоя. — Ваше счастье, что я смотрю на то, хороший работник или плохой, а не на его особенности биографии.
Когда Авдотья ушла, Зоя спросила Эльвиру Марковну:
— Что думаете, матушка?
— Думаю, Зоя, что Авдотья как-то умудрилась надавить на сословие отца, возможно, он как-то похлопотал за нее, вот ее и выпустили, — ответила женщина. — Потому что слегка странно, что ее сразу не отправили родителям для воспитания.
— Меня тоже этот момент немало удивляет, — согласилась Зоя. — Ведь даже если судиться без адвоката, и сокамерницы разного насоветуют, и следователь может что-нибудь сказать. Или… Неужели еще одна барабанщица от жандармерии? Осведомительница, то есть.
— Уволь, раз сомневаешься, — предложила Эльвира Марковна.
— Присмотреться бы, — ответила Зоя. — И она подумает, что все позади, расслабится. Если, разумеется, она осведомительница.
Сразу же после разговора с Зоей Авдотья направилась к Николаю.
— Значит, вы допускаете, что вас могли разоблачить, — произнес мужчина. — Что же, собирайте вещи да вернетесь в тюрьму.
— Господин следователь! — Авдотья почувствовала, что вот-вот заплачет. — Но ведь меня еще не разоблачили! Это всего лишь мои опасения, которыми я с вами решила поделиться!
— И правильно сделали, — ответил Николай. — Потому что иначе последствия вам бы не понравились. Висяки всегда находятся. Как тянущие на ссылку, так и на каторгу.
Мужчина немного подумал и сказал:
— Ведите себя как ни в чем не бывало. Не должно быть совершенно никаких изменений в поведении. И если вы в ближайшее время сможете доказать, что полезны жандармерии, то даже если вас отсюда уволят, я придумаю вам другой вариант, чтобы не возвращаться в тюрьму. Идите, думайте, как будете приносить нам пользу.
— Хорошо, — согласилась Авдотья.
