Семейное дело

      Зоя лежала, смотря в потолок. Казалось, все более-менее успокоилось, однако сон никак не шел. Умом молодая женщина понимала, что она, вероятнее всего, уже немного подремала и просто проснулась, однако такое чувство, что она не спала с самого вечера, оставалось.       Зоя посмотрела вправо и увидела, что супруга рядом нет.       «Пошел водички попить», — сразу же подумала молодая женщина.       Подобное совершенно не удивляло Зою и иногда она даже специально оставляла в спальне кувшин с водой и два стакана на случай, если кому-то из них с супругом захочется воды. С вечера в жарко натопленном доме обыкновенно было чуть душно, к утру становилось прохладно, поэтому захотеть пить посреди ночи было чем-то совершенно обыденным.       За стеной раздались шаги.       «А вот и Александр идет», — подумала Зоя.       Первой мыслью было притвориться спящей, чтобы не провоцировать супруга на вопросы и разговоры: ему вставать с утра на службу, это она может спать хоть до обеда, однако Зоя не успела закрыть вовремя глаза и увидела, что в комнату входит Владимир.       — Володя, — растерялась Зоя. — Так мы же с Геллер уже тебя отпели. Что еще надо?       — Поблагодарить за отпевание и кенотаф, — ответил Владимир. — Хоть могила есть, как у приличного человека.       — Так это же все светская чепуха, — еще больше растерялась Зоя. — Создатель, когда придет срок, восстановит тело человека хоть из пылинки…       — Все равно приятно, — произнес Владимир. — А вот хотеть ко мне на вечное свидание — это зря. Рано и не положено. Вот бы ты царя свергла, Зоенька… Я был бы вечно благодарен тебе, весь остаток вечности! Хотя вряд ли стоит жить ложными надеждами, это пока что никому не по силам…       Молодой человек присел рядом на часть кровати, принадлежащую Зое. К удивлению, страха не было, только непонимание, как умерший человек может быть рядом. Молодая женщина откинула одеяло, села на кровать неподалеку от Владимира и посмотрела на него.       — Еще просто обязан отметить твое поведение в суде, — сказал Владимир. — Очень достойно. И по царской власти проехалась, и меня упомянула, и вообще вела себя более чем правильно. Я и то был чуть сдержанней в высказываниях, даже жаль.       — Мне аффект приписали, — ответила Зоя.       — Да какая разница, что приписали, главное, что было сказано вслух, — произнес Владимир. — Так-то если бы это был не аффект, и на каторгу могли отправить. А так и правду сказала, и обошлось все. Муж хоть не обижает?       — Нет, не обижает, — сказала Зоя.       — А синяки на ноге тогда откуда? — спросил Владимир.       Зоя растерялась:       — Так их же не видно…       — Мне видно, — ответил Владимир.       — А неужели тогда не видно, как были получены? — удивилась Зоя.       — Я в ту минуту за Варнецким наблюдал, забавно было, — сказал Владимир. — Просто там какая система? Можно наблюдать только за кем-то одним. А, сама понимаешь, хочется и на другое посмотреть. Я, Зоя, не только на тебя неотрывно смотрю. Люблю и за матушкой понаблюдать. У Люды это вообще любимое занятие. Как она возмущалась, когда матушка Сашу побила! Несколько дней не унималась, что вообще ни за что. А сделать-то мы ничего не можем — не положено…       — Саша сама виновата, — ответила Зоя. — Она уроки прогуляла.       — А сколько уроков ты в моей компании прогуляла? — спросил Владимир. — Не пересчитать!       — Я тогда больной считалась, а Саша вот так прямо взяла и прогуляла, — сказала Зоя.       — И все равно, зря матушка так, мы с Людой не поддерживаем этот поступок, — ответил Владимир. — Ладно бы за что-то действительно серьезное… Например, как тогда ты ее за журнал отделала. Сашу было жалко, а вот за тобой наблюдать было забавно — наивное дитя так злится!       — А зачем ты за Варнецким наблюдал? — удивилась Зоя.       — Даже и не подскажу, просто суд мне показали — я и посмотрел, — сказал Владимир. — Так-то на самого Варнецкого у меня обиды нет, он поступил строго по закону. Это вот царя бы убить за все его грехи… Он бы ответил за свои деяния перед престолом Всевышнего!       — А ты? — Зоя даже замялась. — Ответил?       — Ответил, — вздохнул Владимир. — Меня теперь в самую хорошую часть рая не пускают. Потому что грешноват. Но ты, Зойка, не переживай: если что, тебя, как венчанную жену, в мою часть рая уж точно запустят. По праву жены. А, может, тебя запустят и в другую часть рая и тогда меня к тебе пустят. Так что ты уж постарайся, греши поменьше — вдруг сможешь и мне доброе дело сделать?       Зоя ничего не ответила.       — Прощай, Зоя, — произнес Владимир. — Никто не знает, когда мы увидимся в следующий раз или не увидимся вообще…       Молодой человек подошел к супруге и поцеловал ее в губы.       — Ты увидишь старость, а я так навечно останусь в таком возрасте, — сказал Владимир и вдруг исчез.       Зоя проснулась мгновенно. Молодая женщина буквально подскочила на кровати, однако Владимира рядом не было, а чуть правее спал Александр Васильевич.       — Что-то приснилось, Зоя? — спросил мужчина, проснувшись от шевелений супруги.       — Володя приснился, — ответила Зоя. — Царя надо свергать, Саша. Вот только Володя сказал, что это невозможно… Пока что.       — Раз сказал, что невозможно, значит, прав, — сказал Александр Васильевич. — Давай отдыхать дальше.       — Да, конечно… — растерянно произнесла Зоя.       Наутро ситуация как-то сама сошла на нет. Проводив супруга на службу, Зоя взяла детей и отправилась с ними гулять во двор.       «Как говорится, если что — двадцать минут в день прогулки мне положено, — подумала молодая женщина. — А если кто придет в это время — может, я вышла совсем недавно».       Пока Зоя приятно проводила время с детьми, Филатов с гордостью вернулся от начальства и сказал Николаю:       — Смотри! Полковник. Снова полковник. Причем раньше стал полковником, нежели должен был с губы выйти. А все потому, что настоял на том, что нужно пустить Чернышеву в разработку. Вот кто виноват, что она супругу жизнь портит? Только она, больше никто. И без обыска в доме прокурора прекрасно обошлись.       — Разве это приговор? — удивился Николай. — Неделя ареста с отбытием дома. Это не приговор, а курам на смех.       — Это обвинительный приговор, — сказал Филатов. — Причем она не отбрешется про влияние мужа, это именно ее деяние, а не разлюбезнейшего Владимира Геллера. В гимназии была проверка. Мелочь, а неприятно. В свете ей этот обвинительный приговор будут припоминать постоянно. Ну и просто не забываем о том, что моя цель была сделать хоть какую-нибудь равнозначную гадость той, которая посмела избивать подзащитного и сваливать все на жандармерию. И погоны вернуть. Чернышева на каторге — это, все же, сказки, в которые я плохо верю.       — Смотри, снова погоны не потеряй, — ответил Николай.       — Не потеряю, — произнес Филатов. — Насчет Гусельниковой был неправ и даже извинился. Эту, как ее там, Катерину тоже, конечно, зря отдубасил. Ну а Варнецкую — она сама виновата. У меня только одна надежда: на то, что ее папенька выдрал хорошенько за такие художества. Она же, конечно, его очень хорошо опозорила.       — Что же, теперь придется отпускать барабанщицу, — сказал Николай. — Жалко, конечно: была не самая глупая барышня, хоть не самым лучшим образом, но помогла…       — Слова нужно держать, — безрадостно ответил Филатов. — Обещал отпустить — придется отпускать.       Авдотья появилась в жандармерии уже вскоре.       — Авдотья Дмитриевна, что бы ни смели говорить злые языки, но жандармерия — это цвет и элита Империи, — произнес Филатов. — Поэтому я как честный человек свои слова держу. Зою Михайловну Чернышеву осудили — я дарую вам полную свободу. Можете увольняться из гимназии, если хотите — все равно вам там, я чувствую, не служить. Однако если вы хотите послужить на благо Империи, я не вправе вас выгонять отсюда.       — Что я должна буду делать? — спросила Авдотья.       — Сразу видно приличного человека, который единожды оступился, — Филатов обрадовался. — Вы будете выполнять наши задания. Разумеется, когда они появятся. А что касается гимназии, то пока что задание такое: служить там, пока вас оттуда не выгонят, уведомлять обо всем, что увидите. Наши условия остаются прежними: комнату вам оплачивает жандармерия.       — Хорошо, — согласилась Авдотья.       — Вот и славно, — ответил Филатов.       Когда Авдотья ушла, Филатов произнес:       — Вот и расчудесно — барабанщица никуда не уходит. Даже забавно, что деньги с людьми делают — ради оплаты комнаты на все готовы.       — Не на все готовы, а на службу на благо Отечества и выдачу преступников туда, где им и положено находиться, — ответил Николай. — Та же Александра, как видишь, не ради денег старается — ей приятно служить за идею.       — Александра выйдет замуж, родит детей и скажет, что идея ее больше не так уж и волнует, — сказал Филатов. — Вот бы еще одну барабанщицу найти, которая вообще в деньгах нуждаться не будет!       — Это редкость, — произнес Николай. — Такие Александры встречаются нечасто. Может, из дочерей служителей жандармерии поискать? У Лыкова есть дочь Зоя, ту же Агнессу можно снова поуговаривать.       — Агнесса тысячу раз отказывалась и вряд ли согласится, — ответил Филатов. — Надо из незамужних искать. У той же Агнессы муж и дети, ей не до государственных дел.       Вдруг Филатов задумался о Севастьяне и сказал:       — Интересно, он знает о том, как его сестра чуть было на каторгу не уехала?       — Спроси, — предложил Николай. — Может, даже в морду тебе не даст.       — На службе не посмеет, — ответил Филатов.       Найти Севастьяна оказалось более чем простой задачей.       — Как поживает Зоя Михайловна? — спросил Филатов. — Надеюсь, ее душевное состояние улеглось?       — Не беспокойтесь, Зоя Михайловна уже полностью здорова, — ответил Севастьян. — Сами же знаете, что аффект долго не длится.       — Жаль, что это был аффект — виновная не понесла должной кары, — сказал Филатов.       — А если вы пришли только ради этого и ради того, чтобы позлорадствовать или высказаться на тему приговора, то спешу огорчить — вы только потеряли свое время, — произнес Севастьян. — Не желаю обсуждать эту тему. Лучше сходите в кухмистерскую и обмойте свои вновь обретенные погоны — больше будет пользы.       — Сам разберусь, когда пить и по какому поводу, — буркнул Филатов. — И вообще, намерения напиваться посреди рабочего дня не имею.       Недовольный Филатов вернулся обратно в кабинет и сказал Николаю:       — Знает. Послал меня в приличной форме.       — Было бы смешно, если бы он не знал, — ответил Николай. — Жаль этого господина: вроде бы, и неплохой, а сестра все портит.       — Да что ему сестра портит — даже к начальству за этот эпизод не вызывали, — сказал Филатов.       — Так потому что это сестра творит, а не он, — произнес Николай.       — И то правда, — согласился Филатов.