Семейное дело

      К предстоящему визиту родителей Зоя готовилась с неимоверной тщательностью. Обыкновенно визиты наносились Зоей в родительский дом, но изредка все было наоборот. Сейчас же, памятуя о том, что недавний визит родителей к ним с Александром Васильевичем был всего лишь месяц назад, молодая женщина явно переживала за предстоящую встречу.       — Дуся, протри самовар, — зачем-то сказала накануне Зоя.       Молодая женщина практически не обращала внимания на какие-то мелочи, вроде немного заляпанного самовара, однако сейчас хотелось видеть как можно меньше упреков в свою сторону. Зоя увидела супруга и добавила:       — Надо будет еще сказать няне, чтобы детей хорошо причесала.       — Зоя, — Александр Васильевич слегка растерялся. — Няня и без того каждый день детей причесывает… Да и ты никогда не переживала из-за выбившихся пары волосинок.       — Саша, тебе сегодня будут сопереживать, а меня всячески ругать, — ответила Зоя. — И я хочу, чтобы мне хотя бы не высказали за растрепанных детей или грязный самовар.       Ближе к назначенному времени в комнате был практически идеальный порядок, дети наряжены и причесаны, а Зоя одета в одно из лучших платьев для визитов. Перчатки молодая женщина решила не надевать, так как никогда в подобное не наряжалась при родителях, поэтому решила просто ограничиться подобным нарядным образом.       Александра Витальевна была немного удивлена, что их с супругом позвали, да еще и уточнив, что Зоя не может приехать в гости, однако одна версия, которая казалась наиболее логичной и правдоподобной, успокаивала и даже радовала женщину — дочь в положении, поэтому ей не положено наносить визиты. Конечно, Александра Витальевна была немало удивлена, что после походов по судам на последних сроках беременности Зоя вдруг взялась за ум, но списала это на влияние супруга или просто внезапно пришедший здравый смысл после непередаваемого конфуза.       Нарядный вид Зои и довольно богато накрытый стол только убедили Александру Витальевну в своем предположении.       — Зоенька, вам с Александром Васильевичем Господь посылает еще одного ребенка, поэтому ты не можешь разъезжать с визитами? — обрадованно спросила женщина.       — Мама, замужняя женщина может ожидать ребенка в любую секунду, никто не узнает, когда он появится, — ответила Зоя. — Но дело не в этом. Да и вы, может быть, помните, как я родила во дворе суда.       — Я уж подумала, что после такого случая ты решила взяться за ум и никуда не покидать дом, как и положено приличной замужней даме, — сказала Александра Витальевна.       — Быть может, на сносях, в самые последние дни, и действительно никуда не пойду, — подтвердила Зоя. — Но сейчас, даже если вдруг мне и повезло, срок самый маленький. Месяц-два-три — не больше ведь! Хорошо, четыре-пять, но потом я бы уже все сама увидела…       — И в чем же тогда дело? — спросила Александра Витальевна. — Почему не смогла приехать с визитом?       — На неделю под арестом, — ответила Зоя.       В душе Александры Витальевны все перевернулось.       «Да как же так можно! — подумала женщина. — Понятное дело, что уже не девочка шестнадцати лет, насмотрелась много на что, слишком свободно себя ведет, но ведь и замуж выходила, ничего не скрывая! И ведь говорила же, что не потерпит такого отношения к себе, разве же так можно поступать с женой?»       — И чем же ты огорчила своего супруга? — спросила Александра Витальевна.       Почувствовав, что после фраз о неделе ареста и огорчения супруга к ней приковано и внимание Михаила Павловича тоже, Зоя ответила:       — Нет, мама, вы неправильно все поняли. Я на неделю под арестом по приговору суда и по ходатайству супруга отбываю этот арест дома.       Казалось, Александре Витальевне стало еще хуже, нежели было раньше. Если в случае с какими-то недомолвками и подобной реакцией супруга можно было посочувствовать дочери, то теперь сочувствовать хотелось только ее мужу. Первым прервал молчание Михаил Павлович:       — А насколько после этой недели ареста по суду тебя оставил дома уже муж?       — Александр Васильевич настолько благороден, что не посчитал возможным тыкать меня носом в подобные недостатки, — ответила Зоя.       — Так опозорить мужа, да еще и прокурора… — единственное, что смог вымолвить Михаил Павлович. — Себя-то ладно, не позовут больше в суд — и не надо. Но мужу-то еще служить и служить! Если бы он тебя после этой недели на месяцок дома запер, это было бы более чем справедливо.       — Зоя, а за что неделя ареста? — спросила Александра Витальевна.       В голове женщины были какие-то мелкие хулиганские проступки, вроде нарушения общественного порядка, иначе бы, по ее мнению, суд не стал приговаривать к столь малому сроку, да еще и разрешил отбывать его дома.       — За то же самое, за что и с Владимиром Герхардовичем судили, только на этот раз не в соучастии, — ответила Зоя. — Привезла из-за границы книги, которые на этот раз обнаружили не на границе, а уже в городе. Часть в сумке, когда на улице остановили, вторую часть в гимназии.       Что Александра Витальевна, что Михаил Павлович опешили от подобного ответа. И если про проверку в гимназии, которая не выявила никаких нарушений, родители слышали и даже не удивились этому: гимназия и скандалы представлялись некими соседями, которые постоянно шли рука об руку друг с другом, то про задержание дочери не было даже слухов.       — Я жалею о том, Зоя, что допустил ошибки в твоем воспитании, — произнес Михаил Павлович. — Казалось бы, что Севастьяна, что тебя воспитывали одинаково, а получилось как получилось… На обоих руку практически никогда не поднимал, жалел, а, как выяснилось, зря. Видать, тебя надо было воспитывать куда строже…       — Вы меня все равно хотели в четырнадцать лет выдать замуж — я и вышла замуж рано, — сказала Зоя.       — Я не представляю, Зоя, как супруг будет делать из тебя приличную даму, достойную жену, которая бы не позорила своего мужа… — подытожил Михаил Павлович. — Нет, если он тебя запер в комнате и выпустил только сейчас, а ты на радостях так нарядилась, это правильно, но вряд ли бы он так поступил.       — Вы правы, папа, Александр Васильевич не посмел бы поступить столь низким образом, — ответила Зоя. — Да и я бы сидеть в комнате не стала бы, сразу бы вышла и объяснила супругу, в чем именно он неправ.       Зоя немного посидела за столом, после чего отсела на диван.       — И как тебе, сестра, возврат в прошлое? — спросил Севастьян. — Муж-то явно после суда не ругал.       — Если ты знаешь, муж после суда меня довез до дома и позволил остаться одной в тишине и покое, — ответила Зоя. — После чего, если ты тоже знаешь, мне было очень плохо.       — Да, знаю, — сказал Севастьян. — Агнесса говорила. К тебе психиатра хотели звать. Зачем ногу-то разбила? Или это как раньше, только чуть поумнела? Раньше по руке ножом водила.       — По руке я водила ножом ради других целей, — произнесла Зоя. — Которые достигнуть не получилось даже близко. А ногу разбила, чтобы легче стало. Не стало.       — Я бы на месте Александра Васильевича все же показал тебя хорошему специалисту — мало ли что в голову в следующий раз взбредет? — ответил Севастьян. — Это только надо было придумать: разбить ногу, чтобы стало легче!       — Поплакать хотелось, — сказала Зоя. — Все, хватит, надоело! Разбила и разбила, забыли и забыли.       — Ты бы видела, с какой довольной рожей разгуливает Филатов по жандармерии: Чернышева под арестом, пусть и домашним, а он снова при погонах полковника, — произнес Севастьян.       — Я не Варнецкая, стрелять в него не пойду — не вижу смысла, — ответила Зоя. — Бог ему судья за все его горы грехов!       Визит Эльвиры Марковны с супругом в этот же день был еще более редким для Зои и проходил чуть проще. На столе все так же было много разной еды, однако молодая женщина не переживала из-за слегка помявшегося платья Сони или взлохматившегося Володи.       — К чему было именно визит устраивать? — спросила Эльвира Марковна невестку. — Последний раз мы с Константином Алексеевичем вот так были здесь месяца три назад.       — К тому, что мне скучно отбывать этот арест дома, — ответила Зоя. — Александр Васильевич на службе, мне даже из дома особенно не выйти, разве что на задний двор — там не видно, как долго я гуляю.       — Думаешь, в тюрьме было бы веселее? — пошутила Эльвира Марковна.       — Я бы в тюрьме и не была, надеюсь, — сказала Зоя. — Мы же с вами договаривались, что вы бы меня на работы к себе водили.       — Водила бы, Зоя, — ответила Эльвира Марковна. — На кухню бы отправила, велела бы порядок там навести. Не за этими двумя работницами следить, не думай.       — Как вообще успехи с ними? — спросила Зоя.       — Не сказать, что все хорошо стало, но хотя бы не воруют, — произнесла Эльвира Марковна. — Может, та самая Анна и права была, надо было сразу их отодрать хорошенько. Но они же мне не воспитанницы, а работницы, а поднимать руку на работников — сама понимаешь, мы не на фабрике.       — Так в приютах же до четырнадцати лет должны держать, — Зоя несколько растерялась. — А им по десять.       — Иногда и до десяти лет держат, — ответила женщина. — Отправляют во всякие маличьи артели и все.       — И вы еще хотите, чтобы я ничего не делала, молчала, — сказала Зоя. — Вот я и воспитываю девочек правильно, насколько могу.       — Будь осторожнее, Зоя, — произнесла Эльвира Марковна. — Я не сомневаюсь, что след идет от Авдотьи.       — След идет от Филатова — недаром ему погоны вернули, — ответила Зоя. — Будет Филатову глубоко безразлично — отстанет, не будет безразлично — и не Авдотью, а какую-нибудь Машку найдет. Которая, в отличие от Авдотьи, так безобразно не обнаружит себя столь быстро. У меня одна надежда на то, что он теперь успокоится. Приговор-то обвинительный.       — Хотелось бы в это верить, — сказала Эльвира Марковна. — Если говорить по правде, я была уверена, что присудят месяца два. Но, все же, надеялась на разрешение отбыть арест дома.       — Жаль, что нам тогда с Володечкой не повезло, — вздохнула Зоя. — Хотя, конечно, с учетом того, что нас должны были на каторгу отправить, тот приговор был лучшим из возможных…       Молодая женщина немного задумалась и спросила:       — Как думаете, Авдотью увольнять нет смысла? Не будет Авдотьи — будет кто-то другой. А так она как классная дама меня вполне устраивает.       — Начальнице виднее, — ответила Эльвира Марковна. — Но с тем, что вместо Авдотьи всегда можно найти другую подставную, соглашусь целиком. Авдотья хотя бы свои обязанности выполняет в полном объеме.       — Как там Глаша? — неожиданно вспомнила Зоя.       — Учитель снова приводил — я ее линейкой побила, — произнесла женщина.       — Повезло ей, — ответила Зоя. — Я обещала другое. И это же надо было знать, что будет, но не сдержаться!       — Еще не научилась думать наперед, — сказала Эльвира Марковна. — А кто-то и в более старшем возрасте этого не умеет.       — Что поделать, матушка, жизнь такая, — вздохнула Зоя, поняв намек на себя.