Семейное дело

      Подготовка к Рождеству шла полным ходом. Эльвира Марковна больше потому, что «так положено», а еще и для того, чтобы подать правильный пример маленькому Колюнке, решила, что они с супругом обязательно сходят в церковь хотя бы на начало Всенощного бдения, после чего с чистой совестью пойдут домой спать.       — Эльвира, твоим воспитанницам надо будет сделать подарки, — произнес Константин Алексеевич.       — Константин… — опешила женщина. — Какие подарки? Почему именно им? У меня, как ты видишь, работников тьма-тьмущая. И без того мануфактуру больше чем на неделю останавливаем, чтобы люди могли отдохнуть, съездить в деревню, если считают нужным, просто походить по гостям. До Крещения никто работать не будет. Фабрика только четыре дня отдыхает: два рождественских, Новый год и Крещение. И то не всякая…       — Они еще дети, ты сама захотела взять на мануфактуру детей, — ответил Константин Алексеевич. — Вот куда они пойдут, когда столовая работать не будет?       — В приют, — произнесла Эльвира Марковна. — Были бы постарше, лет четырнадцать — на все четыре стороны. Или в общежитии бы остались. Там есть, где самим готовить.       — Не понимаю, как можно так спокойно говорить о малолетних детях, — удивился Константин Алексеевич. — То вы с Зоей Михайловной против закона шли и я даже это мог в чем-то понять, хоть и с трудом — теперь же вот так легко сдаешь этих девочек на две недели обратно в приют.       — Константин, давай говорить правильно, — упоминание организации стачки без упрека представлялось чем-то удивительным. — Не сдаю обратно в приют, а отпускаю на выходные. С сохранением жалования. И если бы они хотели, то могли бы отдохнуть это время в общежитии. Я бы сказала в приюте, что для этих двух найдется работа. Но им самим не хочется чего-то делать, не хочется думать о еде, не хочется перебиваться это время какой-нибудь сухомяткой — они и рады отправиться обратно в приют, чтобы ничего там не делать.       — Эльвира, ты, не спрашивая меня, взяла этих несчастных на мануфактуру — я, не спрашивая тебя, заберу их домой, — сказал Константин Алексеевич. — Пусть ничего не делают здесь.       — Константин… — казалось, у женщины закончились слова. — Не стоит. Поверь мне на слово, что они тебя в первый же день назовут папенькой и ты сразу же растаешь. А потом скажешь, что их нельзя отправлять обратно — они уже здесь привыкли жить. Тебе хотелось еще одного ребенка — он у нас родился, зачем взваливать на себя дополнительные проблемы?       — Разумеется, принимать их на воспитание и давать все права — я так поступать не намерен, — ответил Константин Алексеевич. — Но сколько они у тебя работают?       — Детский рабочий день, согласно законодательству, не должен длиться дольше двенадцати часов, — произнесла Эльвира Марковна. — Смена на мануфактуре, на нашей с Зоей мануфактуре, длится семь часов. Эти работают тот же день, что и взрослые — семь часов. У них вполне остаются силы посещать вечернюю школу, где они делают вид, что учатся.       От подобных подробностей Константин Алексеевич изумился еще больше.       — Да как же так можно, Эльвира! — воскликнул он. — Ищи себе новых работниц на кухню! Этих необходимо забрать домой. Я их отправлю под присмотр Настасьи, пусть под ее руководством что-то делают, раз ты так переживаешь, что они будут даром свой хлеб есть. И отправлю в обычную школу, пусть там учатся. Да, всем не поможешь, но ты сама зачем-то их взяла — нужно доводить начатое дело до конца.       — В гимназию к Зое Михайловне, — рассмеялась Эльвира Марковна.       — И об этой версии думал, — ответил Константин Алексеевич. — Может быть, и туда. Видно будет.       На следующий день Константин Алексеевич, недолго думая, отправился в приют. Стараясь не думать о том, что число таких же несчастных донельзя велико, мужчина вошел внутрь достаточно большого здания.       — Моя супруга, Эльвира Марковна, взяла к себе на мануфактуру двух девочек, — начал Константин Алексеевич.       — Они что-то натворили? — сразу же спросила воспитательница.       — Нет, — ответил мужчина. — Я прекрасно понимаю, что это жизнь, это общие тенденции, но я просто не могу спокойно наблюдать за тем, как бедные десятилетние девочки работают наравне со взрослыми.       «И что же тебе, господин, оторванный от жизни, от меня нужно?» — явно читалось во взгляде воспитательницы.       — Я намерен взять этих девочек на воспитание, — произнес Константин Алексеевич. — Нет, вы не подумайте, я не планирую давать им какие-то семейные права. Просто возьму на воспитание. Помощницами по хозяйству, будут помогать моей кухарке. В свободное время, с утра, я их отдам в школу. Я не согласен с позицией моей супруги, что им будет достаточно вечерней.       «Откуда вы такие беретесь, ангелы, спустившиеся с небес?» — подумала воспитательница и спросила. — Вы когда их намерены забрать?       — Как только моя супруга согласится с мыслью, что дети должны жить в семье, а не трудиться на кухне на мануфактуре, — ответил Константин Алексеевич. — Нет, вы мне можете сказать, что это удел всех сирот этого приюта, что они все пойдут или уже пошли работать. Но я не хочу участвовать в этом ужасе! В ближайшее время Эльвира Марковна примет мою позицию и приедет за этими девочками.       Константин Алексеевич пожертвовал некоторую сумму денег на приют, после чего направился обратно.       Эльвира Марковна, дождавшись окончания педсовета, подошла к Зое:       — Как жизнь, Зоя, как здоровье?       — Благодарю вас, матушка, все хорошо, — ответила молодая женщина.       — Это радует, — сказала Эльвира Марковна. — Не так давно было просто «жить можно».       — Все улучшается, — улыбнулась Зоя. — Нельзя же топтаться на старом.       Эльвира Марковна улыбнулась в ответ, а потом, посерьезнев, вдруг произнесла:       — Зоенька, если сейчас позовешь меня в гости, расскажу тебе что-то очень занимательное.       — Конечно, матушка, — удивилась Зоя. — Сейчас, буквально минут двадцать и поедем.       Сидя дома и отодвинув чашку чая, которая чуть мешала, Эльвира Марковна произнесла:       — Константин Алексеевич, Зоя, намерен забрать девочек домой. Сперва хотел на время, теперь уже насовсем. Что скажешь по этому поводу?       — Весьма благородно, не удивлена, — ответила молодая женщина. — В свое время, как вы помните, он мне пенсион назначил из собственных средств.       — А в целом что думаешь о его решении? — спросила Эльвира Марковна.       — А в целом, матушка, я соглашусь с мнением Константина Алексеевича: начинать работать в десять лет слишком рано, я не удивлена, что они у вас и лентяйничали, и пытались воровать. Может, были обижены на вас за то, что вы их заставили работать, — сказала Зоя.       — Сразу видно, что и рождена дворянкой, и революционерка из тебя так себе, — ответила женщина. — А то, что кто-то с семи лет на фабрике спички в коробки набивает или иначе трудится, тебе неведомо?       — Матушка, не стоит ориентироваться на дурное, — произнесла Зоя. — Не хотите воспитывать их как собственных детей — пусть просто живут в вашем доме. С утра пожелают доброго утра, вечером спокойной ночи — и достаточно.       — Может быть, ты и права, — произнесла Эльвира Марковна. — В любом случае, надо еще думать.