Сердце для Люцифера

Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Всё страннее и страннее! Всё чудесится и чудесится!

В это утро будильник Минхо заменяет острая головная боль, простреливающая череп вдоль и поперёк. Он просыпается с глухим стоном, мыча тот в белую подушку, но боится открыть глаза, понимая, что яркие солнечные лучи сделают его голове только хуже. По внутренним ощущениям, в Сеуле часов девять утра, а это значит, что совсем скоро Минхо придётся выходить из квартиры, чтобы не опоздать на тренировку с командой. Организаторам приближающихся соревнований он так и не позвонил, хотя на полном серьёзе планировал совершить звонок и объявить об отказе в участии. Хотя, когда он мог им позвонить, если сам ввалился домой уже ночью, а потом ещё и болтал с каким-то ненормальным, выдающим себя за Дьявола? Или ему это приснилось… Всё возможно, ведь крепость стаута, которого они с Бан Чаном напились вдоволь прошлым вечером, вполне могла подбросить его уставшему мозгу настолько абсурдные картинки. Но по правде говоря, Минхо не знает, чего бы ему хотелось больше: чтобы это оказалось дурным сном или странной реальностью. Не то чтобы он верил в потусторонние силы, в Рай или Ад, их обитающих и так далее по списку, но даже если ситуация с Люцифером окажется правдой, а не выдумкой его спящего мозга, факт заключения сделки невольно пугает. И только усиливает его головную боль. Какой только чёрт дёрнул Минхо пожимать руку какому-то ненормальному незнакомцу? На ум тут же приходит ответ: «Не чёрт, а Дьявол – Хван Люцифер Хёнджин», – и заставляет простонать с новой силой, вновь уткнувшись лицом в подушку. Куда лучше думать, что всё это было неправдой. Из утренних похмельных дум Минхо выдёргивает забивающийся в ноздри аромат готовящегося завтрака: банановые оладьи из овсяной муки, фирменное блюдо обычно ленящегося Джисона. И это тоже кажется галлюцинацией, ведь Джисон прямо сейчас должен валяться в гостиной под одеялом и, если не страдать от температуры, то убиваться из-за больного горла и заложенного носа. Что угодно, но никак не готовить завтрак для себя и своего тренера. Однако до спальни долетает звон чего-то упавшего, а затем и недовольные Джисоновы пыхтения, выбивая из Минхо абсолютно все имеющиеся сомнения. Джисон. Готовит. Завтрак. Минхо, распахнув глаза, буквально вскакивает с постели, ныряя голыми ступнями в мягкие тапочки. Игнорируя неприятное покалывание в веках из-за острого желания вновь закрыть глаза, он громко шаркает по направлению к кухне, спотыкается на пороге, но всё же доходит до пункта назначения и взглядом встречает профиль сосредоточенного Джисона. — Доброе утро, хён, — Хан машет силиконовой лопаткой, растянув губы в широкой улыбке, и принимается переворачивать оладьи, пекущиеся на сковороде. — Я готовлю завтрак, прикинь! — Да… — Минхо наблюдает за подопечным из-под прищура полностью недоверчивым взглядом. Ещё ночью Джисон скручивал для себя кокон из одеяла и мучился из-за лихорадки, а сейчас стоит, свеж и бодр, и готовит для своего хёна завтрак. — А ты как себя чувствуешь вообще? — Кстати, отлично! — Джисон, по всей видимости, удивлён не меньше. — Уж не знаю, что у тебя за таблетки такие, хён, но я проснулся с чувством, будто вообще никогда в своей жизни не болел. Чудо какое-то! Да, чудо, думает Минхо, аккуратно присаживаясь на деревянный стул, на котором этой ночью всё-таки сидел (точнее, восседал) Люцифер. Он здесь действительно был, и сделка начала работать – других объяснений происходящему у Минхо пока не находится. — Я быстро схожу в душ, ладно? — спрашивает Джисон, сняв последнюю партию оладьев с плиты. Минхо хватает лишь на скромный кивок. — Супер! Если бы он только знал, что, начиная с этого дня, в этой квартире нет ничего суперского: они на крючке у самого Дьявола, который, возможно, прямо сейчас наблюдает за ними откуда-то со стороны. Минхо машинально переводит взгляд на окно, то самое, из которого ночью, по всей видимости, выпрыгнул Люцифер. Одна мысль за другой пугают всё сильнее, заставляя Минхо со страдальческим рёвом упасть лбом на стол и стукнуться пару раз для профилактики. А может, всё-таки дело и вправду в таблетках, которыми Минхо пичкал Джисона? Никакого Дьявола не существует, тот высокий мужчина – обыкновенный сумасшедший, а Хан чувствует себя лучше благодаря качественным лекарствам. И хотя звучит этот вариант куда лучше всех других, которые так или иначе пересекаются с реальностью существования всего Божественного и заключённой сделкой, кажется это всё равно каким-то бредом. Да были бы те лекарства хоть трижды качественными – Джисон бы всё равно не смог выздороветь так быстро. Здесь нужно мнение профессионала, человека верующего с детских лет, настоящего католика, что ходит в церковь по воскресеньям. Поэтому Минхо судорожно ищет номер Бан Чана в контактах и нажимает на вызов, прикладывая телефон к уху. Длинные гудки заставляют Минхо убавить звук, но не потому что громкость для его слуха слишком велика – просто у него отчего-то появилось ощущение, будто их разговор кто-то сможет подслушать. Он ещё и осторожно крутит головой по сторонам, как настоящий параноик. — Доброе утро, Минхо, — совсем скоро вылетает из динамиков. — Чан-хён, ты сильно занят? — Ну, — Чан на том конце гремит дверцами шкафов, — собираюсь на интервью к Ли Джэёну. А что? Минхо грубо трёт переносицу пальцами и вздыхает. — Могу я коротко рассказать тебе об одной ситуации и услышать твоё мнение? — Мне придётся для этого сесть, чтобы не упасть в обморок? И тут Минхо глубоко задумывается: сам бы он вряд ли упал в обморок от информации, которую собирается вот-вот рассказать другу, а потому и за реакцию Чана, наверное, не стоит переживать. — Нет, ничего такого. — Тогда слушаю. — Этой ночью в моей квартире был Люцифер, — начинает Минхо и слышит в ответ тишину. Абсолютную, ведь Чан перестал даже греметь шкафами. — В общем, он сказал, что знает про мою проблему с соревнованием и поможет её решить. Я пожал ему руку. — Минхо… — Прежде чем ты скажешь, что я сошёл с ума на фоне нашего вчерашнего пьянства, я должен упомянуть выздоровление Джисона, — вдогонку выкрикивает Минхо, не дав себя перебить. — Он выздоровел, хён! Здоров как бык. Чан некоторое время молчит, только тяжело вздыхая. Вероятно, он подбирает правильные слова, чтобы высказать своё мнение в вежливой форме. Минхо понимает, что не будь тот воспитанным, уже давно бы осыпал его всевозможными нецензурными словечками, чтобы во всех красках описать то, какой он болван. — Во-первых, я очень рад за Джисона, — прерывая молчание, говорит Чан. — А во-вторых… Я лучше вечером зайду к вам с парой бутылочек макколи, и тогда всё обсудим. — Но ты мне не веришь, — вздохнув. — Тебе? Верю. Но не тому парню, который представился Люцифером. Этому парню он и сам до последнего момента не верил. Что есть у этого Хвана, чтобы ему верить? Да, он изначально знал имя Минхо, хотя даже не спрашивал. Был в курсе его проблемы, даже упомянул диалог с Чаном. Ещё он незаметно исчез, оставив после себя лишь открытое в кухне окно. Каким-то образом вытянул из Минхо правду, используя один только горящий взгляд. И его кожа… мягкая-мягкая и нежная настолько, что Минхо позорно не хотелось выпускать его ладонь из своей. Но даже если и так, то что есть у этого Хвана, чтобы ему не верить? Ничего Божественного не существует, потому что… Минхо атеист. Вот же Дьявол. — Ладно, приходи вечером, — бросает Минхо после вздоха и, не дождавшись ответной реплики Чана, завершает вызов. На самом деле, непонятно, что он хотел услышать от друга, когда набирал его номер, и почему сейчас кажется раздосадованным. Минхо откидывает телефон в сторону, позволяя тому громко шлёпнуться на кухонный стол, и тянется к тарелке с ещё горячими оладьями. Подцепив один пальцами, он откусывает небольшой кусочек, тут же довольно промычав из-за отменного вкуса. — Хён, ты разве успел почистить зубы? — раздаётся у Минхо за спиной. Джисон, вытирая мокрые пшеничные волосы серым полотенцем, шагает в кухню и плюхается на стул, бросая на тренера изумлённый взгляд. Конечно, он удивлён, ведь Минхо тот ещё чистюля, буквально до мозга костей. Мир обязательно схлопнется, если Минхо хотя бы один раз не почистит зубы утром. А сейчас он совсем забыл, засидевшись в плену у бестолковых рассуждений на тему существования всего Божественного. Минхо смотрит на след собственных зубов на блинчике и, прикрыв глаза, вздыхает. — Нет, — отвечает он и не сопротивляется, когда Джисон забирает у него результат своего долгого пыхтения у плиты. — С этими вашими дьяволами обо всём на свете забудешь… — С кем? — Забудь, не важно. Минхо выходит из-за стола, отряхивая масляные ладони. — Кстати, хён, я пойду на тренировку с тобой, — громко заявляет Джисон, когда Минхо уже открывает дверь в ванную комнату, чем заставляет старшего вернуться и одарить недоумённым взглядом. — Что? — Ты уверен? Джисон без ума от танцев, Минхо как тренер это отлично знает, но всё же тот ещё вчера помирал из-за высокой температуры и разрывающего его горло кашля, а сейчас уже рвётся на тренировку. — Уверен. Мы же должны выиграть соревнование в этом году, — говорит он безо всяких сомнений, кивая головой в подтверждение собственных слов. — Мы выиграем, хён. Это-то теперь и страшно…

* * *

Джисон болтал безостановочно всю дорогу до студии и только пару раз проверил, слушает ли его вообще Минхо. Тот не слушал – лишь поддакивал и изредка понимающе кивал, хотя голова была заполнена совершенно другими думами. Образ Люцифера никак не отпускал, маяча перед глазами, как и вопросы о том, как такое вообще возможно. Доли мозга поделились ещё на несколько частей, каждая из которых шептала Минхо абсолютное разные объяснения произошедшему. Некоторые из них было бы сложно назвать адекватными и трезвыми, но и сама сложившаяся ситуация на уровне с трезвостью даже не стоит. — Джисон, — останавливая бесперебойный поток слов Хана, окликает его Минхо, когда они выходят из подъехавшего к нужной остановке автобуса, — как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что заключил сделку с Дьяволом? Джисон отвечает не сразу, долго и глупо хлопая глазами. То ли он действительно размышляет над ответом на поставленный вопрос, то ли ищет подходящие слова, чтобы уведомить хёна о странности его вопроса в более мягкой форме. — Думаю, я бы посоветовал тебе сходить к врачу или психологу. Вдруг это твоя вторая личность, — наконец говорит Джисон и смеётся, довольный своим ответом. — А что? — Ничего, — отмахивается. Почему-то ни Чан, ни Джисон даже не сомневаются в своём «не верю», и только один Минхо всё утро ломает голову, пытаясь взвесить все да и нет, перед тем как сделать какой-то вывод. Когда Минхо и Джисон заходят в танцевальную студию, никто из присутствующих танцоров не удивляется тому, что они пришли вдвоём. Зато удивление находит Минхо, который, окидывая пристальным взглядом своих учеников, насчитывает полный состав. Кажется, это первый день, когда он видит присутствие всей своей команды, а не единиц. Он роняет сумку на пол, проходя в центр зала, и не верит своим глазам, пока внутренний голос из самой глубины шепчет о том, что это дело рук Люцифера и заключённой между ними сделки. — Тренер Ли, тут к нам в команду один танцор просится, — вместо приветствия выдаёт Ёнджун, на что Минхо только хмурится. — Он ушёл за водой, скоро должен… А, вот и он! Кивнув головой в сторону входной двери, Ёнджун заставляет Минхо обернуться и встретиться с абсолютно чужим взглядом голубых глаз, ярких, пронзительных. Они принадлежат невысокому блондину, чьё лицо, усыпанное веснушками, озарено яркой солнечной улыбкой. — Здравствуйте! — тут же срывается с его губ. За приветствием следует быстрый поклон. — Меня зовут Феликс, — представляется он и, прижав одной рукой бутылки с водой к груди, протягивает Минхо вторую. — Феликс Ли. Я бы хотел стать частью вашей команды. — Феликс? — и это только один из ста вопросов. — Я родился не в Корее и рос тоже не здесь. Глаза Феликса – как два топаза. Минхо встречал не так много людей с глазами чистого голубого цвета, и, наверное, именно поэтому сейчас они вызывают в нём смешанные чувства. Восхищение мешается со страхом, отчего бабочки в животе закручиваются в некий ураган. Не так давно он уже испытывал подобное: буквально этой ночью, когда касался пальцами руки Люцифера. Догадка, отчасти бредовая, не заставляет себя долго ждать, обдавая и так кипящий мозг новой порцией кипятка. Феликс послан к нему Люцифером. Минхо встряхивает головой, отгоняя мысли, звучащие с ядовитой насмешкой, и не думая о том, как выглядит со стороны, в голубых глазах желающего попасть в его команду танцора. — Так ты, — прочищая горло, начинает Минхо, — хочешь в нашу команду. Почему? Феликс легко пожимает плечами. — Слышал только хорошие отзывы. А как же, усмехается про себя Минхо, команда, которая каждый год терпит в соревнованиях неудачу, только хорошими отзывами и заправляет. — Ладно, Феликс. Включу музыку сейчас, ты станцуешь, а потом я подумаю, брать тебя или нет. Всё-таки у нас на носу важное соревнование. — Да, я слышал об этом. — Размялся? — Феликс кивает головой. — Тогда становись в центр. Минхо уходит на своё законное место, падая на стул, что в тот же момент скрипит ножками. По-хорошему, в этом танцзале уже пора бы заменить и пол, и мебель, и зеркала. Но Минхо уже пообещал себе, что сделает это как только сможет выкупить помещение у арендодателя. А сейчас вдруг начал размышлять об этом лишь для того, чтобы не думать о действительности Дьявола и заключённой с ним сделки. Получается плохо, раз он вновь об этом вспомнил. Феликс отдаёт бутылки с водой Ёнджуну и стягивает с себя серую ветровку, оголяя острые плечи и рельефные руки. Тело, скрытое белой майкой в рубчик, сложено крепко – это видно через тонкую ткань вещицы, – несмотря на свою изящную худобу. Останавливаясь в центре, где и показал ему тренер, Феликс встряхивает руками и делает пару невысоких прыжков, а после поджимает губы, смотря на Минхо с полной готовностью во взгляде. — Феликс, тебе надо хорошо постараться, — кричит один из учеников, дабы подбодрить, но Ли уверенно показывает ему большой палец вверх. Он в своих силах даже не сомневается и не скрывает этого. Минхо скролит ленту одного из своих плейлистов, подбирая подходящий трек, и останавливается на том, что выбран для выступления его команды на соревновании. Если уверенность в Феликсе не зря так стойко держится и он действительно умеет хорошо двигаться, то, возможно, его получится вписать в уже готовый номер, и даже с новыми движениями. Минхо это кажется хорошим ходом. Когда уже давно знакомая команде мелодия начинает литься из динамиков аудиосистемы, взгляд Минхо, обращённый к танцору, становится оценивающим, несмотря на то, что тот ещё даже не начал двигаться. Но совсем скоро Феликс входит в ритм, качает головой, попадая в каждый бит, а после подключает и движения корпуса. Минхо не назовёт Феликса профессионалом, но не потому, что тот не дотягивает до нужного уровня – блондин как раз таки наоборот, даже перепрыгнул этот уровень. Он чувствует звучащий из колонок трек. Буквально вплетаясь в мелодию, кажется её неотъемлемой частью, оттого оценивание в глазах тренера сменяется искренним восхищением, а в животе что-то позорно скручивается от мысли о том, что Феликс танцует даже лучше него самого. В своём фристайле Феликс резок и энергичен, но при этом на особенных моментах, когда мелодия способна заползти под самую кожу, он гибок и плавен. Включенная Минхо музыка буквально является саундтреком к мультфильму про Человека-паука, но этот супергерой явно уступил бы Феликсу в гибкости, поставь их рядом. Команда танцоров одобрительно гудит, когда Феликс входит в брейк-данс. Он крутится на локтях, перекатывается на лопатках, уверенно держится во флае, а Минхо в это время только тяжело сглатывает, даже не удосужившись захлопнуть раскрытый в восхищении рот. Кажется, сам он давненько такое не проворачивал. Не разучился ли?.. И всё же, возвращаясь к Феликсу, в танцах этот голубоглазый хорош. Оттого и нет смысла думать, брать или не брать, потому что ответ очевиден. — Достаточно, — не выдавая эмоций, кидает Минхо и выключает музыку. Феликс, оставшийся стоять на голове, тут же широко улыбается – он даже не сомневается в том, что его кандидатуру одобрят. Минхо поднимается со стула и, сунув руки в карманы свободных спортивных штанов, важно шагает к танцору, только что вставшему на ноги. Нахмурив брови, он осматривает парня с головы до ног, думая о том, стоит ли, озвучив своё решение, уже сейчас предложить ему участие в соревновании в составе его команды. Ему кажется, что с Феликсом у них больше шансов, если не на полноценную победу, то хотя бы на место в тройке лидеров. От шестёрки в таблице напротив названия его команды, честно говоря, уже тошнит. Из головы также не выходит мысль о Дьяволе. Он по-прежнему не разобрался в том, реален ли тот вообще, но если всё-таки реален, то Феликс – его рук дело, в этом больше не придётся сомневаться. Голубоглазый не дышит тяжело и не смахивает со лба пот, потому что того даже нет, ни единой капли. Феликс нисколько не устал и выглядит так, будто готов вот так отработать ещё часов двенадцать. «Он вообще человек?» – проносится в голове, и Минхо уже не думает о том, что вопрос глупый. — В общем, — Минхо перекатывается с пятки на носок, делая шумный вдох, — ты принят. За словами тренера следуют громкие аплодисменты и довольные выкрики всей его команды. Феликс же молча сгибается в небольшом поклоне. — В ближайшем соревновании готов участвовать? — интересуется Минхо легко, будто между делом. — Конечно! — без раздумий восклицает Феликс. — Я буду только рад, тренер. — Славно. Минхо обходит танцора стороной и кивает остальным, чтобы те наконец встали. Сегодня им всем предстоит хорошо поработать над очередным редактированием танца, и Минхо очень надеется, что последним.

* * *

Тренировка прошла намного лучше, чем ожидал Минхо ещё утром, но всё же не идеально. Новый танцор хорош собой. Феликс продолжал вызывать восхищение у команды и её тренера своим бесспорным талантом и тягой танцевать без остановок. Но у Минхо замечаний и недовольств не было только разве что к нему – остальные же слышали о своих ошибках на протяжении всей тренировки, но при этом совсем не исправлялись, будто ни во что слова тренера не ставили. Минхо знает, что его танцоры устали. Неудивительно, ведь и он устал, вымотался морально, но им всем необходимо сделать последний рывок. Как только вдолбить это в чужие головы он не знает. Уставшие танцоры, покидая раздевалку, идут сразу к выходу из танцевальной студии. Их волосы влажные после душа, который должен был немного успокоить перегревшиеся на тренировке мышцы, а на лицах тусклая вымотанность, проявляющаяся также и в неторопливых шагах. — До завтра, тренер, — бросает каждый перед тем, как дёрнуть тяжёлую дверь и выйти из танцевального зала. Минхо ждёт всех, чтобы перед собственным уходом выключить в студии свет и, активировав сигнализацию, закрыть помещение на замок. Красть здесь нечего, кроме недорогой аудиосистемы, но разбирательства с чужим проникновением в студию станут последней каплей в его море проблем. Лучше заранее избавить себя от лишнего головняка. Минхо вертит карту-ключ в руках, привалившись спиной к стене у выхода, и ждёт двух последних танцоров, что никак не покинут зал, о чём-то тихо болтая в самом углу. Подняв голову и уставившись на двух парней, Минхо не сразу понимает, что одним из них является Джисон, а вторым – Феликс, тот самый новенький с блестящими топазами вместо глаз, умеющий танцевать всё на свете и при этом совсем не устающий. Но когда до него доходит, он вдруг хмурится, ощущая внутреннее недовольство увиденным. Не то чтобы он имел что-то против Феликса, и всё-таки… — Вы идёте? — прочистив горло, громко интересуется Минхо, нарушая чужую идиллию. Танцоры, дёрнувшись от внезапности появления чужого голоса, быстрым шагом направляются к выходу. Джисон задерживается в дверях, заставляя Минхо выгнуть бровь в вопросе. — Мы погуляем с Феликсом, хён, — не спрашивает, всё-таки взрослый мальчик – разрешение ему не нужно. Но звучит всё равно неуверенно, будто старший запретит. — Поэтому я домой позже приду. — Хорошо. Джисон растягивает губы в искренней довольной улыбке и буквально уносится вслед за уже ушедшим Феликсом, пока Минхо провожает его взглядом, выглядывающим из-под прищура. Этот Феликс Ли пробуждает в нём много вопросов. Начиная тем, откуда он взялся, и заканчивая вопросом о том, как он может быть связан с Люцифером. Тяжело вздыхает, выключая во всём помещении свет. Он правда не думал о Дьяволе всю тренировку, голова была забита другим. Но сейчас, вновь оставшись наедине с собой, мысли о прошлой ночи и Люцифере, даже не спрашивая разрешения, буквально навязывают ему свою компанию. Приходится в очередной раз задуматься обо всём: о реальности Дьявола, о действительности сделки, о своём больном мозге, который нужно лечить, если всё это окажется галлюцинацией. Этот странный мужчина – Хван Люцифер Хёнджин – появился в стенах его квартиры единожды, но разворошил все мысли в голове Минхо так масштабно, будто трудился над этим столетия. Минхо устало трёт переносицу и закрывает дверь в студию, оставляя её на сигнализацию, которую тоже уже стоило бы поменять. У него так много проблем! Помещение студии требует ремонта, техника – замены, танцоры – отдыха и больше времени на восстановлении энергии. Но все мысли Ли Минхо заняты одним только Хван Люцифер Хёнджином, о котором он ни черта не знает и даже не пытался искать какую-либо информацию в Интернете. А будет ли там что-то про него? Если представился двойным именем и назвал фамилию – значит, где-то использует их. Иначе зачем, если мог просто представиться Дьяволом? Поправив поудобнее лямку спортивной сумки на плече, Минхо тянется в карман за телефоном. Он открывает браузер и быстро клацает по нужным символам, вбивая в поисковик волнующее имя. Белая страница загрузки окрашивается цветами и заполняется буквами в считанные мгновения, позволяя Минхо прочитать очень короткую выдержку из статьи в Википедии и узнать, что Хван Люцифер Хёнджин является бизнесменом, владеющим собственным брендом виски под названием «Денница». Рядом с текстом небольшая фотография, на которой изображён именно он, тот самый Люцифер, что восседал на стуле в его кухне прошлой ночью. Тот же хитрый прищур с острым плавящим взглядом, лёгкая ухмылка на пухлых губах, только причёска другая: волосы короткие и цветом они светлее. Рассматривая фотографию уже на улице, Минхо не сразу замечает человека перед собой. Он делает шаг в сторону и машинально поднимает голову, бросая короткий взгляд на заграждающего путь мужчину. Замирает, цепляясь за знакомые черты лица, и совсем не контролирует себя, когда спускается взглядом ниже. На нём вновь чёрный костюм, но рубашка уже белоснежная, а из левого нагрудного кармана торчит белый платок. — Вечер добрый! — перебивая уличный шум, подаёт голос Хёнджин и словно бьёт Минхо молотом по голове. Причина его болей в висках, не отпускающих ни на секунду, стоит прямо перед ним и смотрит как ни в чём не бывало. Минхо мгновенно хмурится. — Ты меня преследуешь, что ли? — Ты же сам меня хотел видеть. Вон, даже воспользовался Гуглом, — Люцифер, сделав шаг вперёд, заглядывает в чужой телефон и недовольно цокает языком. — Какая старая фотография. Надо сказать, чтобы поменяли. Ещё и шутит… Минхо поджимает губы и одаривает мужчину далеко не доброжелательным взглядом, резко пряча телефон в карман. — Всё никак не можешь поверить в то, что я действительно Дьявол, — не спрашивает, а озвучивает очевидное Хван и кивает себе же головой. Он о чём-то на секунду задумывается и, сделав глубокий вдох, смотрит на Минхо из-под лукавого прищура. — Как тебе Феликс? — Фел… — брови ползут вверх. — Так это всё-таки от тебя он пришёл?! — Хёнджин самодовольно кивает, хотя всё понятно и без его подтверждения. Минхо, прикрыв глаза, грубо трёт пальцами лоб. — Чёрт… — Правильнее называть его демоном, но если тебе так больше нравится, то пожалуйста. — Что?.. — Феликс – один из моих демонов. Он работает на меня. Минхо, отведя взгляд в сторону, молчит, всеми силами пытаясь переварить услышанное. С уст срывается нервный смешок, сменяющийся страдальческим смехом. — Джисон гуляет с демоном, — выдаёт он, хлопая себя по лбу. — Просто прекрасно! — не унимая нервного смеха, с искренним страхом вылетающим из груди. — О! Ты наконец перестал сомневаться в правдивости моих слов? — Люцифер с яркой улыбкой хлопает в ладоши. Он вообще никогда не хмурится? — Лучше бы и дальше сомневался, — бросает Минхо с недовольством. — Мысль о том, что ты просто идиот, который пытается меня обмануть, нравилась мне куда больше. — Я никогда не вру, Ли Минхо. Голос Люцифера по-настоящему завораживает, и Минхо уверен, что это одна из Дьявольских способностей, иначе он не может объяснить свою тягу устремить на мужчину взгляд. Его глаза находят огненные чужие и в очередной раз падают чуть ниже; скользят по кривой ухмылке, украшающей пухлые губы, очерчивают острую линию нижней челюсти, мажут по длинной шее и останавливаются на выглядывающих из-под ворота расстёгнутой белой рубашки ключицах. Взгляд взметает вверх и, столкнувшись с пронзительным Дьявольским, начинает дрожать. Минхо чувствует, как жар приливает к лицу от смущения – ему приходится отвернуться. Он не собирался рассматривать чужое лицо, несмотря на всю привлекательность того, божественную в буквальном смысле. — Да ладно, смотри, я привык, — выдаёт Хёнджин не без весёлой усмешки. — Мне идёт этот костюм? Под ним картинка интереснее. — Смешно, — прокашлявшись, отзывается Минхо и в спешке трёт лицо ладонями, пытаясь отогнать от него жар горячей крови. — Давай угощу тебя кофе, — внезапно предлагает Люцифер, и Минхо вновь хочет на него посмотреть, но держит себя в руках, не поднимая на мужчину глаз, даже когда тот подходит ближе. — Или чаем. В общем, чем захочешь. Минхо хмурится. Связываться с Дьяволом совсем не хочется. Достаточно заключённой по дурости Минхо сделки с ним, за которую потом ещё и расплачиваться придётся. Мысль об этом возникает вовремя. — Я таким образом расплачусь за сделку? — спрашивает Минхо и впервые за весь диалог смотрит на Хёнджина с наглой уверенностью, хотя внутри всё трясётся. Тот смеётся, забавно щуря глаза. — Нет. — Мой ответ такой же. Минхо опять поправляет лямку сумки и, не проронив больше ни слова, шагает к остановке, специально задевая Люцифера плечом. Сердце бьётся запредельно быстро от осознания собственной смелости перед Дьяволом, которого ему стоило бы бояться. — Давай отвезу тебя домой, — слышит Минхо за спиной, но в ответ только ускоряется и запрыгивает в первый же остановившийся автобус, несмотря на то, что этот даже не едет в его сторону.

* * *

Джисон не привык гулять с малознакомыми ему людьми по причине собственной закрытости перед ними. Он парень весёлый, любит пошутить и посмеяться, натворив глуповатых поступков и найдя приключения себе на задницу. Но такое в нём можно увидеть лишь в присутствии его друзей. С людьми же, которых толком не знает, он ведёт себя иначе: скованно, молчаливо, думая о последствиях собственных действий и фраз. Честно говоря, он почти не соглашается на прогулки с такими персонами; перед первой встречей много общается текстом в переписках (разговоры по телефону тоже не любит). Зато на прогулку с Феликсом согласился, практически не задумываясь. Понравился. Есть в этом новеньком нечто будоражащее кровь и сознание, привыкшее скрывать Джисонову тягу к парням. Феликс привлёк Джисона сразу, как только появился в дверях танцевального зала с бутылками воды в руках. Его лазурные глаза в тот момент быстро нашли карие Джисоновы, задержались ослепительным взглядом лишь на мгновение, но успели зародить внутри танцора цунами. Ещё ни один парень из тиндера в первую встречу – да и в последующие тоже – не вызывал в нём таких чувств. — Значит, — начинает Джисон, нервно сглатывая, — ты прилетел в Сеул совсем недавно? — Феликс кивает головой, не бросив на Джисона даже короткого взгляда. — А где жил всё это время? Феликс чему-то усмехается себе под нос, а после быстро отвечает: — Сидней. — Австралия? — Феликс снова молча кивает. — Никогда не бывал в Австралии… Там, наверное, красиво. — Красота в глазах смотрящего, — отвечает ему австралиец и наконец дарит свой взгляд, заставляя Джисона вдруг смутиться. Хан не должен воспринимать этот жест и слова как намёк на что-то, но всё равно это делает, смущаясь своим мыслям пуще прежнего. — А ты всегда жил в Сеуле? — Нет. Я родился в Инчхоне, а сюда прилетел учиться. — Всё ещё учишься или уже отучился? — Учусь, — и кивком вторит своим словам. — На факультете искусств. Феликс в ответ только понятливо мычит. Наверное, он тоже не особенно разговорчив в компании малознакомых людей, а может и в принципе молчалив, хотя там, в танцевальном зале, показался словоохотливым, когда предлагал прогуляться. — У нас в команде все учатся. Я самый старший, — Джисон не уверен, что знает, зачем говорит это, но Феликс в ответ растягивает губы в солнечной улыбке и искренне смеётся, рассыпая по Джисонову телу мурашки. У Феликса чертовски низкий голос, делающий его смех более глубоким и заставляющим отзываться где-то в животе не одной бабочкой, а целым роем. — Теперь нет, — Феликс очаровательно подмигивает. — Тебе же двадцать один? — Джисон, отчего-то гулко сглотнув, кивает. — Ну вот, я старше. — А сколько тебе? Феликс хмурится, будто подсчитывает, но в итоге отмахивается, бросая короткое: — Много. Странный и загадочный, этим же до чёртиков влекущий. Джисон не знает, куда они идут, хотя сам обещал вести австралийца по известным ему одному из их небольшой компании улочкам. Мысли спутались, здравый рассудок отдал штурвал мечтаниям, в которых он уже зовёт Феликса на свидание. Что странно, ведь в первую очередь Джисону бы не хотелось, чтобы голубоглазый прознал о его ориентации. В их далёком от толерантности обществе быть уличённым в принадлежности к гомосексуализму страшно. Он даже хёну в этом не признаётся, хотя прекрасно знает, что тот не имеет ничего против этого, а порой и сам заглядывается на мужчин. Из старших точно никто не осудит – ни Минхо-хён, ни Чан-хён, – и всё равно страшно. — О чём задумался? — внезапно спрашивает Феликс, и Джисон дёргается, тут же начиная себя за это корить. — Прости, если напугал, — смеётся. — Ни о чём… Просто… — Джисон хмурится, сжимая ладони в карманах кофты в кулаки и хрустя пальцами. — Мне называть тебя хёном? Феликс, кажется, искренне удивляется, озадаченно размыкая губы. — Не обязательно. Достаточно моего имени. — Хорошо. — Я тут подумал… — заискивающе начинает Феликс, замирая на одном месте и заставляя Джисона тоже остановиться. — Я бы хотел посмотреть Сеул, но экскурсии не очень люблю. Может, погуляем с тобой завтра до тренировки? Джисон бы предложил показать Феликсу город прямо сейчас, ведь им ничего не мешает. Но внутренний голос кричит, подсказывая, что австралийцу, возможно, даже не интересен Сеул – он просто хочет провести время вместе и завтра. В душе от этого становится тепло, а лицу – жарко от ударившего вмиг смущения. Круглые щёки точно покраснели; Джисону, чтобы убедиться, даже зеркало не нужно: Феликс доказывает это своей говорящей улыбкой. Австралиец вообще очень много улыбается, ему это к лицу. Солнечная улыбка только подчёркивает разбросанные под глазами и на носу веснушки. — Да, конечно, — соглашается Джисон. Феликс, потянувшись в небольшой карман своей сумки, достаёт оттуда телефон и протягивает его Джисону. — Оставь мне свой номер, — просит. — Я позвоню тебе или напишу сегодня вечером. Джисон быстро клацает по нужным цифрам, оставляя номер своего телефона, и возвращает гаджет хозяину, заставляя того в очередной раз улыбнуться. — Супер, — Феликс поправляет лямку сумки на плече и переводит взгляд Джисону за спину, в этом же направлении качая головой. — Ты сможешь уехать с этой остановки? Джисон хмурится, не сразу понимая, о чём говорит Ли, но, обернувшись, искренне удивляется стоящей позади него остановке. Он и не заметил, как они дошли до неё. — Да, смогу. А ты? — Я вызову такси. — А-а, — понятливо тянет Джисон. — Ты далеко живёшь? — На другой стороне от реки Хан, — объясняет Феликс. — В районе Каннам, остановился у друга. Джисон округляет глаза. В районе Каннам проживают хорошо обеспеченные люди. Он сам никого оттуда не знает, несмотря на то, что знаком со многими студентами своего университета. И всё же не станет это комментировать, решая только молча улыбнуться. — Тогда до завтра? — первым прощается Джисон и ловит согласный кивок. — Я был рад с тобой познакомиться, Джисон, — Феликс искренен, и этот факт разливает новую волну тепла в груди Хана. — До завтра. Джисон тоже рад. Ещё ни одному своему знакомству не был так рад, как этому.

* * *

Минхо искренне считал, что, узнав о реальности Дьявола, ему станет чуточку легче. Просто потому что вопросы выпорхнут из черепной коробки, избавив Минхо от лишней тяжести. Но легче не стало, и к старым вопросам прибавилась ещё сотня новых, кружащих в голове стаей громких воронов. Весь путь до дома он думал о том, что ему теперь делать и как ужиться с наличием долга перед Дьяволом, который ему однажды точно придётся выплатить. А сейчас, вернувшись домой, хочет лишь одного: упасть на кровать и забыться в долгом сне. Минхо закрывает за собой дверь и, скинув кроссовки, прячет уставшие стопы в мягких тапочках. Уже предвкушает скорую встречу со сладким сном, но мечты разбиваются в одно мгновение, когда он, подняв голову, сталкивается с блестящим взглядом, принадлежащим лучшему другу, что сидит за столом в его кухне и тянет губы в довольной улыбке. Минхо озадаченно опускает веки и размыкает губы, хлопая ими в попытке подобрать слова для построения вопроса. Чан, видимо, понимает всё и без озвученных вопросов. — Мы же договорились утром, что я приеду после работы к тебе, — цокнув языком, напоминает он и указывает на две небольшие бутылки с молочно-белой жидкостью внутри. — Я купил макколи! Теперь Минхо хмурится, молча указывая пальцем себе за спину, на дверь. У Бан Чана и на этот немой вопрос находится ответ: — Я уже давно знаю код от твоей двери. Ты что, перегрелся, что ли? Перегрелся?.. Неужели так заметно, что совсем недавно он находился рядом с повелителем огненного Ада, в одном только взгляде которого огня больше, чем в его же Королевстве? Минхо, тяжело вздохнув, шаркает тапочками в направлении к ванной комнате, оставляя друга без ответа. Смыв с ладоней всю грязь сегодняшнего дня, он приходит в кухню и молча падает на один из стульев, заставляя Чана взволнованно вскинуть брови. — Наливай, — на выдохе бросает Минхо и, сложив руки на столе, роняет на них тяжёлую голову. — У тебя что-то случилось, — Чан даже не спрашивает – сразу всё понимает. — Тренировка прошла плохо? Кстати… А где Джисон? Минхо невесело хмыкает. — Гуляет с демоном. — Смешно, — цокнув языком, отзывается Чан. — С утра говоришь мне про Люцифера, сейчас про демонов каких-то… Что с тобой происходит? Как объяснить хёну происходящее, зная, что он ни за что в это не поверит? Минхо ведь и сам не поверил бы, скажи ему кто-то о реальности Дьявола. Обязательно обозвал бы дураком и покрутил у виска, если бы кто-то со всей серьёзностью поведал ему историю о встрече с самим Люцифером, причём в человеческом обличии. Чан верит в Рай и Ад, верит в их властителей, но остаётся убеждённым в том, что те находятся в своих мирах и ждут людей у себя после смерти. Минхо же до некоторых пор было невозможно заставить уверовать в существование Бога и Дьявола в принципе. Поэтому из его уст его история будет звучать ещё более абсурдно. И всё же он попытается. Минхо поднимает голову, впиваясь в друга абсолютно серьёзным взглядом, только им говоря, что всё то, что он скажет дальше, является правдой, а не выдумкой его уставшего мозга. — Хён, — начинает он и облизывает вмиг пересохшие губы. Ей-богу, будто признаётся матери в своей ориентации. — Я продал душу Дьяволу. Чан, приоткрыв рот и округлив глаза, молча пялится на Минхо, у которого на лице нет ни намёка на желание пошутить. И тот уже начинает думать о том, что друг ему всё-таки поверил, но как бы не так: Чан разрывает устоявшуюся тишину громким смехом и, не справившись с эмоциями, хлопает ладонью по столу. — Это очень смешно, Минхо, правда. Минхо со страдальческим стоном снова роняет голову на собственные руки, сложенные на столе. — Давай по-другому, — Минхо хочет попытаться ещё раз. — Ты знаешь Хван Люцифер Хёнджина? — Знаю. Он крупный бизнесмен, — утирая слёзы смеха с глаз, говорит Чан, успокаиваясь. — Прошлой ночью он был в моей квартире. Чан вдруг замирает. — Я понял! — восклицает он, одаривая друга озарённым взглядом, но тот вообще не уверен в том, что Чан действительно что-то понял. — Вы с ним переспали! — Что?.. — Ты переспал с Хваном, а так как его второе имя – Люцифер… — Ты с ума сошёл?! — Минхо аж подскакивает на стуле от возмущения, почему-то подтолкнувшего горячую кровь к щекам. — Я не спал с ним! — Нет? — Чан искренне удивляется, округлив глаза. Дожили. Лучшему другу гораздо проще поверить в то, что Минхо переспал с каким-то незнакомым мужиком, чем в историю с Люцифером. При том, что он вообще никогда не занимался сексом с мужчинами. — А-а… — задумчиво тянет Чан и трёт подбородок. — Всё, теперь я точно понял! — Боже… — Ты без меня выпил виски, который я тебе подарил? Минхо хмурится, отрываясь от разглядывания поверхности собственного стола, и дарит Чану ничего непонимающий взгляд. — Какой ещё виски? — Я дарил тебе виски «Денница» на прошлый Новый год, — объясняет Чан, кивком головы вторя своим словам. — Хван Люцифер Хёнджин как раз производитель этого бренда. — Нет, хён, — Минхо, прикрыв глаза, качает головой из стороны в сторону. — Я не пил этот виски. Он даже не знал о его существовании в своём скудном баре… И всё-таки пытаться объяснить что-то другу бессмысленно. Минхо уверен, что в фантазии Чана ещё сто и одно предположение того, что может значить брошенная младшим фраза и как она связана с упомянутым бизнесменом, но ни одно из них не будет даже близко стоять к правде. Да и неважно, Минхо сам в состоянии справиться с этой проблемой, на которую сам же и обрёк себя прошлой ночью. — Забей, — Минхо сам наливает себе молочно-белый напиток, про который все успешно забыли за обсуждением Люцифера, и выпивает тот одним махом. Чан не спорит. Замолчав, больше не требует объяснений, разливая макколи по чашкам. Минхо видит, что тот продолжает гонять в своей голове всевозможные варианты, которыми можно объяснить продажу души Дьяволу, и благодарит за то, что друг их не озвучивает. У него совсем нет сил спорить и дальше на эту тему. Возможно, однажды Чан поверит, когда у Минхо будут какие-то доказательства. — Так с кем гуляет Джисон? — вспоминает Чан свой недавний вопрос. — С новеньким танцором, Феликсом, — пустым голосом отвечает Минхо. — Пришёл сегодня, попросился в команду – я его взял. — Хорошо танцует? — Минхо согласно кивает. — Значит, теперь шансы на победу выше? — Определённо. Люцифер обещал, что с его помощью команда Минхо точно одержит победу на соревновании. Если учитывать, что одной из фраз, которые он бросил сегодня Минхо, было «Я никогда не вру», то слово своё он держит. А значит, шансы на победу у команды пробивают потолок, пока вероятность проиграть лежит на дне и не шевелится. — За вашу победу! — Чан поднимает чашку, наполненную макколи, дарит широкую улыбку и подбадривающий блестящий взгляд. Минхо не может перед ним устоять. — За победу, — и бьёт по чашке друга своей, тут же выпивая напиток. Возможно, им стоило выпить за целостность и невредимость Минхо. Ведь победу они уже точно одержат. А вот справится ли Минхо со своим долгом, о сути которого ещё даже не догадывается, – неизвестно.

* * *

Отворяя дверь в собственный пентхаус, Люцифер уверенно шагает внутрь. Параллельно стягивает с себя пиджак, откидывая его на просторный кожаный диван чёрного цвета, стоящий посреди огромной гостиной, отстёгивает запонки, пряча их в кармане брюк, и растёгивает белоснежную рубашку, не вытаскивая ту из-за пояса. Оголив крепкую песочную грудь, он твёрдым шагом направляется к барной стойке, чтобы взять с полки дежурный толстостенный хрустальный рокс и плеснуть в него крепкий виски, заполняя наполовину. Люцифер делает крупный глоток и довольно выдыхает. С утра хотел испить любимого напитка. — Что читаешь? — интересуется он, даже не посмотрев на расположившегося на диване с книгой в руках Сынмина. — Лермонтова, — и перелистывает страницу. — «Демон». Люцифер хмыкает и делает ещё один крупный глоток. — Как тривиально. Он берёт с полки пачку сигарет и, вытянув одну зубами, поджигает кончик, быстро затягиваясь. Вообще-то не любит курить, но порой чертовски хочется. А после сегодняшней встречи с Ли Минхо захотелось по-особенному сильно. Не от нервов, нет, а напротив – от наслаждения и полученного в процессе колкого диалога удовольствия. Минхо будит в нём особые чувства своим острым языком и нахмуренными в постоянном возмущении бровями. Хёнджин забирает со стойки рокс и направляется в середину гостиной, где падает в своё излюбленное кресло. Закинув одну ногу на другую, он делает глубокую затяжку и, выпустив серый дым, запивает ту крепким виски. — Как прошёл день? — спрашивает Сынмин, не отрываясь от книги. — Просто прекрасно! — восклицает Люцифер и тянет губы в довольной улыбке. — Лишился своего конкурента по бизнесу например. Сынмин выгибает бровь в вопросе. То ли в поэме интересный поворот, то ли удивился словам босса – один чёрт знает. — Это было его долгом – оставить бизнес? — Я не играю так мелко, Сынмин-а, — смеётся Люцифер. — Он просто немного сошёл с ума, и теперь сидит в психиатрической больнице, каждую секунду вопя: «Дьявол! Дьявол! Дьявол!», — изображает он довольно реалистично и вновь смеётся, затягиваясь сигаретой. — Отказался платить мне за сделку, а я ведь предупреждал. Хёнджин терпеть не может, когда люди не платят за сделки с ним. Он всегда держит слово и никогда не врёт, а потому ненавидит подобное со стороны людишек, возомнивших, что могут перечить самому Дьяволу. Когда он предупреждает их о своей мучительной каре за отказ выполнять перед ним обязательство, многие почему-то думают, что его слова не несут за собой ничего правдивого. Но потом всё же платятся за свою недальновидность, превращаясь в неспособную ни на что груду мяса. Люцифер не злой – он справедливый. — Встречался с Ли Минхо? — продолжает интересоваться Сынмин. — Конечно. Теперь ни дня без него не проведу. — Уже придумал для него оплату? Придумал, и от одной только мысли о возвращении долга кровь начинает бурлить, прожигая тонкие стенки сосудов. Будет очень грустно, если Минхо откажется от его исполнения. — Для озвучивания ещё слишком рано, но да. Хёнджин делает последнюю затяжку и осушает рокс. Поднявшись со своего места, он возвращается к барной стойке, чтобы убрать пустой стакан и бросить окурок в пепельницу. — Кстати, где Феликс? — Сынмин, захлопнув книгу, убирает ту в сторону и смотрит на обернувшегося Люцифера. — Гуляет с подопечным Минхо, — без интереса отвечает тот. — Точно, — демон усмехается. — Феликс, поднявшись на землю, не может не трахнуть какого-нибудь паренька. — Тише, тише, Минни, — слышится со стороны входа голос второго демона. — Только не ревнуй. Феликс подходит ближе к Сынмину, что бросает на него недоброжелательный взгляд исподлобья, и опускается перед ним на колени. — Ты же знаешь, — продолжает он. — Одно твоё слово – и я у твоих ног. У блондина обворожительная улыбка, которой он вечно пользуется в желании подцепить какого-нибудь мальчишку на вечер. Но на Сынмина не действует – он лениво приставляет ногу к чужой грудине и с силой отпихивает второго демона, заставляя того влететь в противоположную стену спиной, а после громко упасть на пол. Они и в Аду вечно дерутся – Люцифер привык. — Ну и как тебе Джисон? — интересуется Хёнджин у поднимающегося на ноги Феликса. — Скромный парень, изо всех сил пытающийся скрыть тот факт, что он гей, — пожимает плечами демон, запрыгивая на высокий барный стул. — Получается у него, конечно, хреново. Но он старается! Феликс заинтересован. Не нужно быть Дьяволом, чтобы это понять, достаточно лишь внимательности. — А тренировка как прошла? — продолжает Хёнджин свой допрос. — У них все шансы на победу: танец классный, танцоры не бесталанные. Но Минхо слишком мягкий, — Люцифер на такое заявление выгибает в вопросе бровь, требуя от демона больше информации. — Он отличный танцор и хореограф-постановщик, но тренер из него так себе. Его любят и уважают – это видно, – но при этом не слушаются. Он ругает, угрожает, но никто из танцоров не воспринимает его слова всерьёз. Сам в себя не верит, и все это чувствуют. Хёнджин глубоко задумывается. Вообще-то он предполагал подобное. Минхо только с виду дерзкий и крепкий, словно макадамский орех, внутри же – мякоть спелого манго. Он чувствует это в каждую их встречу, и абсолютно не важно, что их было всего две. — Значит, я был прав в своих догадках, — заключает Хёнджин и, усмехнувшись собственным мыслям, принимается закатывать рукава рубашки до локтя. — Сынмин, ты узнал, что я просил? — Да, — лениво отзывается тот. — Комната номер две тысячи сорок шесть. Феликс, наблюдая за тем, как Люцифер застёгивает рубашку на пару пуговиц и поправляет брюки, непонимающе хмурится. — А кто в этой комнате? — Чо Канхо, — бросает Хёнджин уже из-за плеча, направляясь в сторону выхода на террасу. — Покойный тренер Минхо. Если кто и научит Минхо тренерству, то только он. Люцифер выходит на террасу, вдыхая свежий вечерний воздух, и с разбега прыгает, раскрывая за спиной большие крылья. Два чёрных мощных крыла, набитые длинными обугленными перьями, позволяют Люциферу взлететь в самый вверх, ближе к облакам, а после, закрутившись подобно сверлу, на бешеной скорости устремиться вниз. Он пробивает собой асфальт и крепко приземляется на ноги, оказываясь на чёрной земле своего Королевства. Дёрнув плечами, Люцифер прячет крылья и лёгкими движениями стряхивает пыль с открытых предплечий, делая первые шаги в нужном ему направлении. Ад своим видом нисколько не похож на то, каким его описывают. Здесь сверху не льётся лава водопадами, и нет больших костров на каждом сантиметре его земли. Ад в принципе лишён огня, ведь он весь спрятан в Люцифере. В Преисподнее царит адский холод. Настолько сильный мороз способен обжечь собой людскую кожу, лишь оттого это место считается огненным. Люцифера окружают высокие стены, усыпанные дверьми, что ведут в комнаты грешников, где каждый, кто попадает сюда после смерти, проходит круги выбранных властелином Ада мук. Выше этих стен только каменный трон, виднеющийся вдалеке в густом тумане, который ничем не снести. Принадлежит одному только Дьяволу и никому больше. Властитель шагает по своей земле уверенно, оставляя за собой огненные следы, быстро затухающие в здешнем холоде, и наблюдает за тем, как демоны, оставив муки грешников, выходят из комнат, чтобы его поприветствовать. Они, лишённые человеческого облика и представляющие собой лишь чёткую тень, преклоняют перед Дьяволом колено, приветствуя его. Но им хватает одного его взгляда, чтобы вновь разбежаться по комнатам и вернуться к своей работе. Люцифер часто сюда спускается, не может оставить это место без себя на долгое время, и всё же часы здесь длятся чуть быстрее, нежели на земле. Отыскав нужную комнату, Хван без препятствий толкает тяжёлую дверь и проходит внутрь. Невысокого роста мужчина с лёгкой сединой в чёрных волосах отбывает своё вечное наказание, проходя через личный ад, который тоже никак не вяжется с историями о варке в огромных котлах и жарке на обгоревших сковородах. Чо Канхо, восседая на тренерском стуле с палкой в руках, следит за работой танцоров, за масками которых прячутся демоны Дьявола, и страдает из-за каждой допущенной ими ошибки. Люцифер приваливается спиной на стену комнаты и наблюдает за пыткой, пользуясь тем, что его ещё не успели заметить. — Слушайте сюда, кривоногие! — кричит Канхо, но его никто не слушает, отчего он только сильнее злится. — Я сейчас выбью из вас этой палкой всю дурь, если вы не начнёте двигаться хотя бы синхронно. Не начнут, но Канхо это так и не понял за столько лет. Люциферу достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы демоны испарились и оставили его наедине с уже вскочившим со стула Канхо. Тот смотрит по сторонам озадаченным взглядом, но, заметив подходящего к нему Дьявола, вмиг становится потерянным. Чо сжимает палку крепче и делает шаг назад, видимо, надеясь убежать, однако это бесполезно. — Да успокойся, Канхо, — Хёнджин раздражённо цокает языком и садится на стул, сложив руки на спинку. — Поговорить надо. — О чём? — аккуратно спрашивает Чо, заглядывая Дьяволу в глаза. — О ком, — поправляет его Люцифер. — О Ли Минхо. Помнишь такого? Губ Канхо касается короткая улыбка, в которой Хёнджин точно видит гордость. Значит, помнит. — Мой лучший ученик! — восхищённо говорит Канхо и вскидывает подбородок. — Этот парень – танцор от Бога. Люцифер, вскинув брови, машинально поднимает глаза кверху. — М-да, — он быстро прокашливается и возвращает взгляд Канхо. — Танцор он хороший, а вот тренер из него никакой. Я считаю, что это твоя вина, Канхо, а потому тебе и исправлять. — Он стал тренером? — палка с грохотом падает вниз, не привлекая к себе внимания, а Канхо подходит к Дьяволу ближе. — Собрал команду? — Да, да. Он собрал команду, с которой уже несколько лет подряд не может выиграть какое-то там важное соревнование, — рассказывает Люцифер. — Проблема в том, что он не верит в себя, как в тренера, а ещё не может научить своих танцоров дисциплине. — Он заключил с тобой сделку? — Да. Заключать с Ли Минхо сделку было весело, Хёнджин до сих пор помнит, как в глазах того метались сомнения, а потом и страх, который чувствовался в нём и сегодня. Он бы не смог отказаться, Люциферу никто не отказывает, но наблюдение за его попытками доставило много удовольствия. — В общем, — прочистив горло, продолжает Люцифер, решая перейти к сути его прихода сюда. — Если коротко, то этой ночью я отправлю тебя в новую локацию – в сон Ли Минхо. Ты должен как хороший тренер поддержать его, дать ему парочку советов… — перечисляет, загибая длинные пальцы. — Сделай так, чтобы он поверил в себя. Если у тебя получится, то избавлю от вечных мук, но если нет, или ты, не дай Отец, сделаешь всё только хуже… — Люцифер нагоняет ужас, поднимаясь с места и неторопливо наступая на грешника. В глазах разгорается красное пламя, заставляющее Канхо в страхе пятиться назад. — Я сделаю твои муки ещё более жестокими, чем есть сейчас, — а после, растянув губы в улыбке, весело добавляет: — Даю слово Дьявола! — Я согласен! — не тратя ни секунды на раздумывание. — Вот и славно. Люцифер похлопывает Канхо по плечу и, щёлкнув пальцами, чтобы демоны вернулись к работе, выходит из комнаты. В том, что Канхо справится с поставленной задачей, Хван даже не сомневается, ведь здешние грешники только и мечтают побыстрее избавиться от страшных мук. Не всем выпадает такая возможность – Чо повезло. Однако многое зависит и от самого Минхо, которого Люцифер завтра обязательно проведует. Раскрыв смоляные крылья, Люцифер взлетает ввысь, чтобы уже через несколько секунд оказаться на одной из улиц Сеула.