Сердце для Люцифера

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.

Утренняя новостная лента пестрит разнообразием вестей, от которых Хёнджина, признаться честно, уже давно тошнит. Была б его воля – всех разом отправил бы в Ад и измывался над каждым жалким человечишкой, заслуживающим кары, вдоволь. Как душе угодно. И однажды Люцифер всё-таки встретит всех мерзавцев в своём Королевстве, где станет их заслуженным карателем, но пока он лишь делает глоток рисового чая и продолжает листать ленту новостей, заботливо подкинутых ему Гуглом. Завтраки в тишине – это то, что он любит и бесспорно ценит, хотя бы потому, что последнее время ему довольствоваться этой наградой удаётся не так часто. После появления Феликса в его пентхаусе о тишине не может идти и речи. Впрочем, как и сейчас: демон, пробудившись после долгого и опять-таки громкого сна, появляется на просторной террасе, нарушая Хёнджиново спокойствие. — Утречка, — бодро начинает он, срывая крупную виноградину с тонкой веточки, покоящейся в неглубокой миске прямо посередине круглого стола. — Предложишь присоединиться, босс? Люцифер только тяжело вздыхает. Этот демон наглый донельзя, настолько, что даже в этот самый момент стоит перед Дьяволом в его же Дьявольском шёлковом халате в пол и пахнет, как его же Дьявольский гель для душа. Люцифер не помнит, чтобы тот спрашивал разрешения хоть на что-то. Наглый, но полезный – factum est factam. Вместо ответа Хёнджин делает молчаливый глоток чая, со звоном ставя чашку на блюдце. — Ну и ладно, — фыркает Феликс, всё же падая на свободный стул. — А где Сынмин? — Беседует со своей подружкой, — лаконично летит в ответ, на что Феликс, не сдержавшись, прыскает. — До сих пор поверить не могу в то, что у Сынмина есть подружка, — Феликс по-особенному выделяет тот факт, что они говорят про девушку. — Он же вообще нелюдимый! — Поэтому он общается с ангелом. — Что ещё более удивительно. Сынмин не то чтобы нелюдимый – он стопроцентный человеконенавистник. Хёнджин был очень удивлён чужому терпению, из-за которого демон не попросился обратно в Ад после пары первых дней, проведённых на земле. До сих пор удивляется, если честно. Впрочем, Сынмин и в беседах с ангелами никогда не был заинтересован. А что там произошло такого, из-за чего он развернулся на сто восемьдесят градусов в своих принципах (по крайней мере в одном из), – Люцифер даже представить себе не может. Феликс по-хозяйски берёт комплект столовых приборов и, расположив поудобнее палочки между пальцами, рыскает взглядом по столу. — Чем займёшься сегодня? — спрашивает он, подцепив палочками овощной кимбап. — Минхо дал команде выходной перед знаменательным событием, поэтому свободно можешь наведаться к нему. Он, наверное, целый день будет чиллить, — набив рот крупным роллом, рассказывает Феликс. — По крайней мере я бы на его месте так и поступил. — Не сравнивай его с собой, бездельником, — Люцифер недовольно цокает языком. — Минхо наверняка займётся организационными моментами – я не стану его отвлекать, — хотя очень хочется. — Да и у меня самого полно дел: мне необходимо наведаться в Рай, как минимум. — Сынмин ведь ещё не договорился. — Договорится. — А если не выйдет? — Создам на Небесах хаос, — несмотря на то, что губы трогает лукавая улыбка, Хёнджин нисколько не шутит. — Мне не привыкать. И в этот раз его за это не накажут. А что они могут сделать? Проведут повторное громкое изгнание? Папуля на такое способен, однако выглядеть это будет так, словно взрослого ребёнка выгоняют из дому, хотя тот уже давно живёт в своей квартире и просто решил наведаться в гости спустя долгое время. Феликс всё же смеётся, воруя из-под носа Люцифера тарелку с яичными блинчиками. — Ну а ты, — вздыхает Хёнджин, стараясь уже особо не реагировать на наглость демона, — чем займёшься? Феликс, активно пережёвывая закинутый в рот блин, плутовато усмехается и даже не задумывается, когда отвечает: — Позову Джисона в гости. — Это ещё зачем? — Узнаю, такой ли он невинный, каким кажется. Это было ожидаемо – Люцифер знал, что им без этого обойтись не удастся. Да и Минхо говорил о своих опасениях в отношении Феликса и всего того, что у него может быть к Джисону. Люцифер, если честно, плевать хотел на то, чем занимается его демон в свободное от работы время и каких людей использует в исполнении своих желаний. Так что, был бы Джисон простым смертным, Дьявол бы и бровью не повёл, но тот ведь – подопечный Ли Минхо. — Если Джисон интересует тебя только как мальчик, которого можно использовать для разового секса, то отстань от него, — строго звучит из уст Люцифера. Он говорит спокойно, подцепляя палочками кимчи и отправляя небольшой острый кусок в рот, пока Феликс, глупо хлопая ресницами, смотрит на него с огромным непониманием в распахнутых глазах. Демону, кажется, даже есть расхотелось. — Ты шутишь, Люцифер? — Я похож на комика? — Это как-то связано с твоим человечишкой, да? — Феликс даже весело усмехается, наверняка имея представление о том, что испытывает Дьявольское терпение. — Делай, что говорю, и не задавай лишних вопросов, — легко бросает Люцифер и тянется палочками к одной из тарелок на столе, но замирает, когда от демона прилетает нахальное: — Разве одной из причин изгнания с Небес не было твоё откровенное нежелание любить и почитать человека? — так и было. — Поверить не могу, что теперь ты, Люцифер, защищаешь какого-то, — Феликс кривится, показывая своё отвращение, — смертного. Хёнджин, перехватив металлические палочки поудобнее, со всей силы вонзает их в ладонь Феликса, покоющуюся на столе, и тем самым пригвождает её к последнему. Демон вскрикивает от резкой боли и мгновенно обхватывает свободной ладонью запястье пострадавшей руки. Его лазурные глаза на секунду заполняются чернотой – из-за злости, не иначе, – но быстро возвращаются к привычному цвету, потому что взгляд цепляется за пламенный Дьявольский. — Ослушаешься – голову оторву и не посмотрю, что ты ценный работник, — говорит Люцифер спокойно и, получив от Феликса покорный кивок, рывком вытаскивает палочки из его ладони. — Но я всё равно приглашу Джисона с твоего позволения, — в голосе не осталось ни следа от наглости и весёлости. Феликс трёт свою ладонь, наблюдая за тем, как затягивается сквозная рана. — И что же вы будете делать? — В Иксбокс будем играть, — саркастично звучит в ответ, и Хёнджин даже усмехается. — Не знаю… Пиццу закажем, фильм посмотрим – что там делают обыкновенные люди? Я же должен выполнять роль хорошего друга. Люцифер одаривает Феликса скептическим взглядом. Он давно знает своего демона, поэтому о том, что тот, если не врёт, то точно что-то недоговаривает, понимает практически сразу. Для этого даже не нужно включать свои суперспособности. Но давить и дальше, угрожая страшнейшей расправой, которой Дьявол не постыдится, сейчас просто бессмысленно, да и желания на это нет никакого. Придётся сказать Сынмину о том, что за младшим демоном сегодня нужно будет присмотреть, хотя вряд ли кто-то из них скажет за это спасибо. Молча промакивая губы салфеткой, Хёнджин поднимается со своего места и направляется к выходу с террасы. Делать, если честно, ничего не хочется. Сейчас бы загулять как в старые добрые: в компании горячих испанцев и прекрасных француженок, с дорогим алкоголем, чистейшим кокаином и хорошим табаком. От одной только мысли глаза подкатываются в удовольствии и слюнки текут из-за сладкого желания. Но у Люцифера полно дел, которые, к сожалению, не ограничиваются посещением Царства Небесного. Для начала ему нужно наведаться в собственный офис и поймать шуструю крысу – сотрудника, который позволяет себе воровать под носом генерального директора, думая, видимо, что тот ни о чём не узнает. Придётся ткнуть мужичка мордой в его же глупое заблуждение. В этой жизни ему повезёт отделаться лёгким наказанием – увольнением, – но вот в другой, что встретит его после смерти, Хёнджин накажет так, как умеет только сам Дьявол. Люцифер щёлкает золотой булавкой на воротнике чёрной рубашки, когда железная входная дверь отворяется, пропуская в пентхаус Сынмина. У того привычно нахмурены брови, безжизненный взгляд дополняет строгая полоска губ – самый настоящий робот. Всё-таки они с Феликсом такие разные… — По тебе и не скажешь, что идёшь со свиданки, — решив прокомментировать вид своего коллеги, говорит Феликс, появившийся в гостиной, кажется, только для этого. — Рассказывай. Красивая? Сынмин цокает языком почти беззвучно и, закатив глаза, продвигается вперёд. — Я надеялся, что тебя отправили обратно в Ад, — бросает он, стягивая с плеч пиджак. — Не дождёшься, дорогой, — проходя мимо Сынмина, Феликс несильно хлопает того по щеке, за что ловит убийственный взгляд старшего демона. Когда Феликс покидает гостиную, Сынмин присаживается в большое кресло и закидывает ногу на ногу, упираясь взглядом в поправляющего булавку на воротнике Люцифера. — Договорился? — коротко спрашивает Дьявол и тянется к красному вязаному кардигану, сложенному на диване. — Да, — на выдохе отвечает Сынмин. — Врата перед тобой откроют, но долго ты там пробыть не сможешь. Наверняка о тебе быстро доложат Богу, а он… — Изъявит желание видеть меня, — усмехается Хёнджин. — Или публично турнёт тебя оттуда во второй раз! — вставляя свои пять копеек, кричит Феликс из одной из комнат. Хёнджин недовольно цокает языком, уже какой раз за это утро борясь с желанием отправить наглого демона обратно в Ад. Он переводит взгляд на Сынмина, но тот только разводит руками в стороны, негласно соглашаясь с вариантом Феликса. — В общем, я всё понял, — поправляя кардиган на плечах, Люцифер уже направляется к выходу, но замирает на месте и оборачивается, когда слышит Сынминово: — Возьми это с собой. Сынмин просто кидает в его сторону что-то мелкое, Хёнджин же ловит это «что-то» с завидной лёгкостью. — Что это? — перекатывая небольшой чёрный камень между пальцев, интересуется Хёнджин. — Это оникс. Хёнджин хмыкает. — Без него стану пеплом? Демон только кивает головой, а после ловит тот самый оникс, который Люцифер ему быстро возвращает со словами: — Сделай из этого кольцо, чтобы я случайно не обронил его. Сынмин никак не комментирует отданный ему приказ, зато задаёт уже надоевший Люциферу вопрос: — Ты уверен, что этот человек стоит всех рисков, на которые ты собираешься идти? Люцифер понимает чужую озадаченность, которую вызывает своими неожиданными решениями, и знает, почему оба демона смотрят на них скептически. Феликс уже упомянул за завтраком, что Люцифер был изгнан с Небес в какой-то степени (в огромной вообще-то) из-за нежелания теперь уже падшего ангела уважать и почитать человека. Конечно, Дьявол всегда заключал сделки со смертными, с самого начала своего правления Адом – соответственно, помогал людям разбираться с их проблемами. И сейчас он делает то же самое: помогает Ли Минхо с его проблемами. Однако есть в этих ситуациях явные различия: желание Минхо встретиться с кем-то, кто находится в Раю, это не проблема, а надуманная потребность, возникшая исключительно под действием сантиментов – раз; Люцифер заключает сделки с людьми в первую очередь ради собственной выгоды, Минхо же он помогает за просто так. И это два. Если бы Люцифер сказал, что его нисколько не беспокоит собственное влечение к смертному, которое толкает его на героические поступки (в виде визита в Рай например), он бы абсолютно точно соврал. А Дьявол никогда не врёт. И никогда не изменяет себе. — Уверен, — бросает он Сынмину в ответ на выходе из пентхауса. Люцифер всегда делает то, чего он желает. Сейчас, несмотря на всю странность этого, он желает сделать для Ли Минхо всё, что в его силах.

* * *

— Видит Бог, они сведут меня в могилу! Минхо блокирует телефон, вложив в нажатие на боковую кнопку всю свою злость, а после, сложив руки на столе, с громким отчаянием роняет на них голову. — Ты про кого, хён? — голос Джисона сейчас раздражает своей беззаботностью. И то, как он спокойно поедает персиковый йогурт из пластиковой баночки, тоже. Самую малость. — Про организаторов, — бубнит Минхо в ответ, не подняв головы. — А? — Про организаторов, — Минхо повторяет уже громче, бросая расплывчатый взгляд на окно, за которым тёплое осеннее солнце тоже раздражает своей яркостью. Вообще-то Минхо не имеет права злиться, ведь всё впервые складывается настолько хорошо, впервые в нём живёт такая сильная вера в собственную команду, что ничего не может как следует испортить ему настроение. Но эти организаторы… Начать стоит с того, что Минхо до них еле дозвонился. Это уже успело вывести его из себя, но добило то, что эти деловитые люди поставили его перед фактом: «Вам необходимо явиться в YES24 Live Hall в течение часа». Добраться из Чуннангу в Кванджингу – не такая уж и большая проблема, конечно, но хочется по-настоящему плакать от осознания, что нужно бросить все свои дела и ринуться в другой район ради того, чтобы просто обсудить с организаторами соревнования все нюансы. А обсуждать им надо многое: под каким номером стоит танец его команды, расположение отведённой им гримёрки, спецэффекты, которые должны быть задействованы во время выступления. Ещё необходимо поймать звукорежиссёра, чтобы убедиться в том, что завтра всё не пойдёт по одному месту на букву «п». Если Минхо не изменяет память, такая суматоха была и в прошлом (и в позапрошлом, и в позапоза…) году, но, видимо, раньше она не ощущалась так остро. Возможно, потому что у него не было жуткого волнения, как сейчас. — А что они? — продолжает свой допрос Джисон, но Минхо только отмахивается. — Ладно. Тогда я уехал. — Куда? — Минхо смотрит на Хана, выгнув бровь. Вообще-то он искренне надеялся на то, что тот ему поможет. Джисон, замирая с ложкой во рту, хлопает ресницами в темпе марша. Ответ становится очевидным и без слов. Феликс. — Только не смотри на меня таким взглядом! — умоляюще просит Джисон, тыча в сторону Минхо ложкой. — Каким? — Таким же, каким вчера на меня смотрел Чан-хён. Бан Чан прошлым вечером всё пытался выпытать у Джисона признание в любви к своему полу, используя и такой запрещённый приём, как взгляд кота из «Шрэка», но так и не выпытал. Минхо, цокнув языком, закатывает глаза. — Просто уйди уже с глаз моих, — откинувшись на спинку стула, он трёт виски пальцами, отгоняя от себя стресс. Не то чтобы это хоть когда-то помогало. — Удачи, хён! Минхо, прикрыв глаза, глубоко вздыхает, сдерживая в себе порыв сказать Джисону что-то гаденькое, чтоб неповадно было, а когда поднимает веки, младшего на кухне уже не застаёт – какая-то магия, которой последнее время слишком много в его жизни. Но, если говорить начистоту, Минхо задумывался о том, чтобы узнать через Феликса номер Дьявола и позвонить последнему с просьбой решить маленькие проблемы в виде невозможности дозвониться до организаторов и транспортных компаний, у которых он всё пытается арендовать на завтра автобус. Быстро передумал, конечно. Потому что и сам может, и сам в состоянии. Что он, совсем, что ли, немощный? Когда стены квартиры трясутся из-за сильного хлопка входной дверью, которую закрыл за собой Джисон, на кухне раздаётся характерный для входящего вызова сигнал телефона. Бросив взгляд на загоревшийся экран, Минхо хмурится: номер неизвестный и даже не похож ни на один из тех, по которым он сегодня уже звонил. Но это может быть личный номер одного из организаторов например, или кого-то из транспортной компании. Поэтому он пожимает плечами, мысленно усмехаясь тому, что удачи пришла к нему после ухода Джисона, и принимает вызов. — Алло? Я вам, наверное, звонил… — О! Я был бы счастлив, если бы ты позвонил мне первым, Ли Минхо, — брови ползут вверх от неожиданности, но быстро падают обратно параллельно с усталым вздохом, который слетает с уст Минхо. Хван Люцифер Хёнджин. — Но я понимаю, почему ты не звонил – у тебя не было моего номера, – поэтому не обижаюсь. — Я даже спрашивать не буду, откуда у тебя мой номер. Ты ведь Дьявол, — ёрничая, тянет Минхо, — всё на свете знаешь. А позвонил, потому что я о тебе думал. — Твой номер я взял у Феликса – ничего необычного, а… Подожди-ка, — голос Люцифера вмиг становится довольным. — Ты обо мне думал? Я не ослышался? Чёрт… Минхо сам знает, что абсолютно не это имел в виду, но ведь этому нарциссу доказывать что-то бесполезно, поэтому он даже начинать не будет. Решает только молча вздохнуть прямо в микрофон, чтобы тот точно услышал. — А в каком именно ключе думал? — продолжает гнуть свою линию Хёнджин. — Я отключаюсь. — Тебе нужна моя помощь, да? — Нет. — Ты врёшь. Когда-нибудь Минхо перестанет вздыхать и закатывать глаза в разговорах с Люцифером, но точно не сегодня. Он трёт переносицу и глухо стонет от безысходности – знает, что Дьявол не отстанет, пока не получит ответы на свои вопросы. — Я думал о том, чтобы связаться с тобой и попросить о помощи, но потом вспомнил, что и сам в состоянии разобраться со своими проблемами, — рассказывает он, готовясь к тому, что Люцифер станет настаивать на своей исключительно дружеской помощи, но тот говорит короткое: — Хорошо, — и этим удивляет Минхо. — Хорошо? — Хорошо, — повторяет Хёнджин уже более уверенно, а после объясняет: — Если хочешь сам решить свои проблемы – пожалуйста, решай. У меня всё равно полно дел сегодня. Но ты в любом случае можешь рассчитывать на мою помощь, если та тебе понадобится. Удивительно, думает Минхо, но отвечает скромным: — Спасибо. — Пожалуйста! Хёнджин завершает вызов первым, причём настолько неожиданно, что Минхо ещё с минуту смотрит на медленно гаснущий экран и пытается ответить себе на вопрос «Что это было?». Без предупреждения позвонил, без предупреждения сбросил, но самое главное – без предупреждения спокойно согласился с желанием Минхо разобраться с проблемами самостоятельно и нисколько не давил. «Удивительно», – снова проносится в мыслях. Пополняет список тот факт, что Люцифер позвонил просто так, не имея какой-либо определённой цели. Отчего-то в груди разливается что-то тёплое и сладкое, похожее на чёрный чай с сахаром, но только намного приятнее. Минхо никогда не думал, что Хёнджину будет достаточно сделать так мало для того, чтобы разговор с ним был приятен первому. Возможно, сейчас он даже может сказать (про себя, вслух ни за что не скажет), что рад чужому звонку. Телефон звонит в очередной раз, и Минхо отвечает на звонок уже иначе, готовый к тому, что на том конце ещё не всё сказавший Люцифер: — Я так и знал, что это ещё не всё, Хёнджин. — Извините… — голос растерянный, явно не принадлежит Хёнджину. — Это Ли Минхо? — Да?.. — Вас беспокоит ателье. Вы недавно сделали у нас большой заказ. Минхо прикрывает глаза и глушит в себе трагический стон, надавливая большим и указательным пальцами на глазные яблоки. Про ателье (наверное, единственное дешёвое во всём Сеуле), в котором он заказал костюмы для выступления, он уже успел забыть. — Да, извините, — неловко получилось всё-таки. — Я вас слушаю. — Ваш заказ готов – вы можете приехать и забрать костюмы, либо оформить доставку курьером. — Я приеду. — Будем вас ждать! Завершив вызов и задержав палец над предпоследнем неизвестном номере в списке вызовов, Минхо думает далеко не об ателье, в которое ему нужно успеть съездить и забрать гору костюмов до закрытия. В голове громче остальных звучит мысль о том, что нужно добавить телефон Люцифера в список контактов. Мало ли тот ещё раз позвонит. Мало ли ему самому захочется.

* * *

Разобраться с крысой, засевшей среди сотрудников компании, было несложно. Люцифер бы даже сказал: «Easy peasy lemon squeezy». По сравнению с тем, что он собирается делать дальше, так точно. Расположившись в удобном кресле на просторной террасе пентхауса, он крутит кольцо из оникса на среднем пальце правой руки и всматривается в небо. Он не был там со дня изгнания, хотя, если быть до конца откровенным, не раз задумывался о том, чтобы слетать туда и понаблюдать со стороны. Но зудящая под рёбрами обида и жгучая моральная боль, возникающая при воспоминаниях о том, как он пробивал землю голой спиной при падении и жёг свои белые ангельские крылья в огне пылающего Ада, всё время останавливали его и не подпускали близко. Тот день оставил после себя незаживающий шрам, хотя по ощущениям это скорее открытая рана, всё ещё сочащаяся кровью. Хёнджин подносит хрустальный рокс к губам и делает большой глоток холодного виски. Перед посещением Небес отчаянно хочется напиться при всём понимании того, что у него просто не получится: от божественного метаболизма никуда не деться. — Что ж, папуля, — Люцифер отставляет рокс на невысокий столик по левую руку и поднимается с кресла. — Надеюсь, не увидимся. Он встряхивает плечами, выпуская два огромных чёрных крыла, и, оттолкнувшись ногами от пола, устремляется ввысь быстрее любой птицы. Мощные крылья рассекают воздух, огонь внутри разгорается сильнее из-за скорости, с которой Хёнджин летит, минуя пушистые облака. Путь не занимает много времени: пара минут, и Хёнджин уже приземляется на последнее, самое плотное облако, пряча крылья обратно. Кольцо из оникса на пальце дымится, показывая свою силу, благодаря которой защищает Люцифера от риска превратиться в пепел, и тот смело шагает вперёд, к высоченным вратам из чистейшего золота. Дотронувшись до одного из толстых прутьев, Хёнджин с шипением отдёргивает руку. Он недовольно цокает языком, закатив глаза. — Мне что, кодовую фразу надо назвать? Пароль? — бубня себе под нос, возмущается Люцифер. — Отче наш? Во имя Отца и... Врата беззвучно распахиваются внутрь, не позволяя Люциферу договорить. Интересно узнать и увидеть в лицо того ангела, которого отец сможет отчитать и выгнать, если вдруг узнает об открытии дверей перед нежеланным гостем, но времени на это совершенно нет. Машинально прокручивая большим пальцем кольцо из оникса на среднем, Хёнджин делает шаг вперёд, игнорируя чувство затухающего огня, возникшее в груди. Он догадывался, что так и будет. Здесь всё так, как было раньше: тот же длинный белоснежный коридор с ярким светом в самом конце, на который так привыкли идти все души, заслужившие жизнь после смерти в Раю; блаженные виды после него, состоящие из всего, что способно расслабить и успокоить человеческую душу. Птицы поют свои сладостные песни, сопровождаемые оркестром, состоящим из дивного журчания водопада и благостного шума слабого ветерка, что ласкает вершины гор, холмов и трепещущие листья кудрявых деревьев. Где-то вдали, за самыми высокими горами, находится Его трон, окружённый преданными архангелами, но Хёнджин только косится в его сторону, проходя дальше. Как вообще найти человека, если Люцифер не знает, как он выглядит и как его зовут? Он даже понятия не имеет о том, какого этот человек пола и кем тот приходится Минхо. Кто-то очень близкий, но это знание не то чтобы сильно помогает в поиске определённого лица среди кучи других лиц. Мужчины и женщины ведут беседы между собой, улыбаясь друг другу и задорно смеясь; дети играют с животными, возможно, собственными, а, может быть, и чужими – почти никто не обращает внимания на мирно шагающего рядом Люцифера и наверняка даже представления не имеют о том, кто он такой. Реакция была бы забавной, узнай они в нём Дьявола. Подслушивать чужие разговоры – плохо, но один всё-таки вынуждает Хёнджина замереть и прислушаться, нахмурив брови. — Вы были врачом при жизни? — девочка-подросток с яркими рыжими волосами, расположившись на невысокой скамейке в парке, наблюдает за тем, как сидящая перед ней на корточках молодая женщина осторожно перевязывает белым бинтом её щиколотку. — Да, — женщина мягко улыбается, делая аккуратный бантик в конце перевязки, и садится с девочкой рядом. — Жаль, что врачи умирают так же, как и обычные люди. — Мы тоже обычные люди. — Не говорите так, пожалуйста, — девочка точно умоляет, растягивая гласные. — Ведь это совсем не так! Вы спасаете жизни. Опустив голову вниз и прикрыв глаза, женщина тихо смеётся, решая, видимо, не продолжать спор. Хёнджин, рассевшись на скамейке напротив, вглядывается в черты чужого лица. Девочка-подросток хороша собой, она обязательно выросла бы привлекательной девушкой, но сейчас не приковывает к себе такого внимания, как женщина, что смотрит на неё с ощутимой теплотой во взгляде и улыбается какой-то даже особенно уютной улыбкой. — На самом деле, я нисколько не жалуюсь, — продолжает старшая, — ведь здесь прекрасно. Боль приносит лишь то, что на земле у меня остался сын. Слова женщины заставляют Люцифера напрячь свой слух и заострить внимание. — Сколько ему лет? — Когда я умерла, ему было пятнадцать, — вздыхает она, прикрыв глаза с заметной горечью. — Сейчас же ему двадцать девять. Его зовут Минхо. В одном только Сеуле (что уж говорить о других городах Южной Кореи?) можно найти достаточно много мужчин с таким именем, причём такого же возраста, но Люцифер уверен: женщина говорит о том самом Минхо, из-за которого он сюда прилетел. Взгляд её карих глаз, изгиб розовых губ, будто написанных акварелью с особым трепетом, идеально ровный и острый нос, а ещё характерная неглубокая складка над переносицей, появляющаяся, когда женщина слабо хмурится – всё это невольно напоминает Минхо, подбрасывая картинки, оставшиеся в памяти, для сравнения. — Наверное, ему пришлось тяжело… — задумчиво произносит девочка, но её собеседница в ответ только слабо кивает головой. — Но я думаю, что он вспоминает о вас с улыбкой. Однажды вы с ним встретитесь – когда придёт его время. Поэтому не грустите. Женщина вновь мягко улыбается, отвечая еле слышное: — Я постараюсь. Боль и тоску, что прячутся за её улыбкой и тёплым взглядом раскосых глаз, можно рассмотреть без лупы. Хёнджин никогда не задумывался о том, как себя чувствуют люди, которым, прожив отведённое время, приходится покидать своих близких. Да и о том, как чувствуют себя их близкие, он тоже не задумывался, если честно. Оказывается, что паршиво. Но ничего не поделать. Да и это совсем не его забота. Однако устроить встречу матери, проживающей по адресу Рай, и сына, находящегося до сих пор в Сеуле, он просто обязан, потому что сам себе пообещал, хотя изначально было понятно, что это задача под звёздочкой. Ему придётся долго ломать голову. Поднявшись со скамейки, Люцифер делает пару широких шагов к двум обитательницам Рая и обращает их внимание на себя. Смотря в блестящие глаза, стрельнувшие в него вопросительным взглядом, он окончательно убеждается в том, что сын этой женщины – тот самый Ли Минхо, который прямо сейчас наверняка воюет с организаторами танцевального чемпионата. Кажется, в момент их первой встречи Минхо смотрел на него примерно так же. — Здравствуйте, — Хёнджин, пряча руки за спиной, дарит незнакомкам лёгкий поклон с подкупающей улыбкой. Персиковые щёки рыжей девчушки в одну секунду заливаются краской, и он позволяет себе ловко ей подмигнуть. — Прекрасный день, не находите? — Здесь каждый день прекрасен, — отзывается женщина, вскинув подбородок. — Вы похожи на ангела… — вдруг выпаливает девочка и тут же поджимает губы, видимо, мысленно ругая себя за свою несдержанность. — Да, — Люцифер коротко улыбается. — В какой-то степени. Ангел. Просто падший. — Я бы хотел узнать ваше имя, — заглядывая в глаза женщины, признаётся он, на что та по-доброму усмехается. — Мне казалось, ангелы знают имена всех, кто находится здесь. Улыбка, играющая на губах Люцифера, нервно дёргается. Он бессилен в этом мире, здесь его способности не имеют никакого веса. — Я не здешний. Та, прикрыв глаза, всё же мягко улыбается. — Меня зовут Сон Ёна. — Приятно познакомиться, госпожа Сон, — он с облегчением выдыхает и спешит рассказать про Минхо: — Ваш… Но договорить не даёт обжигающая боль, охватившая палец, который окольцовывает оникс. Накалившийся камень стал дымиться пуще прежнего, намекая, видимо, на то, что Люциферу пора покидать это место. — Что ж... Мне нужно идти, — роняет он, пятясь назад под озадаченный взгляд госпожи Сон, лишь приоткрывшей рот в немом вопросе. — Буду рад поболтать с вами как-нибудь подольше. Хорошего дня! Набирая скорость, Хёнджин уже бежит в сторону золотых врат. Он минует белоснежный коридор, стараясь игнорировать жгучую боль, острым кинжалом пронзающую уже всю руку. Сынмин предупреждал о том, что долго пробыть на Небесах не удастся, но, видимо, совсем забыл упомянуть о встроенном в оникс «будильнике» с карающим сигналом. Расстояние между Люцифером и закрытыми вратами Рая сокращается до минимума, но последние не спешат отворяться. В голове навязчиво маячит мысль о том, что отец всё-таки узнал о нахождении своего сына в родных местах, откуда однажды был изгнан, и от неё становится по-настоящему дурно. Вести с ним беседы у Люцифера нет никакого желания, а рассказывать о цели своего появления здесь – и подавно. Но мысль гаснет, когда золотые врата всё-таки начинают бесшумно дрожать, открываясь и выпуская его наружу. Терпеть больше нет сил – Люцифер раскрывает смоляные крылья и спрыгивает с плотного облака вниз. Туда, где он случайным образом не превратится пепел.

* * *

Джисон не помнит ни одного дня в своей жизни, когда бы ему доводилось находиться в стенах пентхауса. Ещё и в районе Каннам. Ещё и в гостях у красивого парня. Но последнее, кстати, больше настораживает, нежели восхищает. Не то чтобы его пугал сам Феликс – дело только в его неприкрытом желании видеться часто и проводить время наедине. Бесспорно, это приятно, но обычно подобное не приводит ни к чему безопасному. Феликс не похож на маньяка, помешанного на мальчиках, или насильника – обыкновенный парень, даже при всей его необычности в виде лазурных глаз и глубокого, словно океан, голоса. Однако многое в нём заставляет Джисона смотреть на него как на факбоя… — Ты… — Джисон, запнувшись, сглатывает мешающую слюну. — Ты здесь с другом живёшь? — Да. С двумя, — Феликс по-хозяйски плюхается на просторный диван, расположенный посреди большой комнаты, и достаёт из кармана джинсов телефон. — Что закажем? Пиццу? Джисона хватает только на тихое «Угу», что срывается с уст вместе с длинным выдохом. Взгляд бегает по выкрашенным в чёрный стенам, пока Джисон неторопливо кружится вокруг своей оси, закруживая и свою голову, что и так вот-вот лопнет из-за переполняющих её размышлений о том, как много денег ушло на такой дорогущий интерьер и сколько работников клининговой компании нужно на один этот пентхаус, масштабы которого ему разве что ночами светят. Свет здесь, кстати, приглушённый, холодный, но, возможно, в тёмное время суток он кажется ярче и, может быть, получает добавку в виде других люстр, разбросанных по потолку (если это можно назвать потолком). Сейчас же большую комнату достаточно освещает естественный дневной свет, льющийся сквозь панорамные окна, за которыми виднеется и просторная терраса. — Видимо, ваша с тренером Ли квартира не похожа на эту, — делает вывод Феликс, беззлобно смеясь с собственных слов. — Какую пиццу хочешь, бельчонок? Джисон, оторвавшись от восхищения пентхаусом, хмурится, упираясь взглядом в копающегося в своём телефоне Феликса. — Как ты меня назвал? — Бельчонок, — беззастенчиво повторяет Феликс, заставляя Джисона от смущения покраснеть. — Ну так что, — продолжает он, — какую пиццу заказываем? Любишь с ананасами? Джисон морщится: — Извращенство. — Согласен. Искренний лёгкий смех отскакивает от стен пентхауса, и Джисон наконец-то расслабляется; у него даже плечи заметно опускаются, будто до этого изо всех сил старались удержать на себе два кирпичных дома. Феликс, двигаясь на диване, хлопает ладонью по месту рядом с собой и, дождавшись, когда Джисон усядется, включает висящую на стене напротив огромную плазму. — Держи, — он протягивает Джисону пульт. — Выбери какой-нибудь фильм, посмотрим. Джисон, пожав плечами, тянется рукой к протянутому пульту, но неожиданно для самого себя замирает, когда кончики пальцев, промазав, случайно касаются чужой ладони. Кожа у Феликса холодная, но до ужаса приятная наощупь, такая, что разрывать безобидное прикосновение совсем не хочется. «Безобидное…» – повторяет про себя Джисон, а у самого щёки опять пылают. — Кажется, мне нужно чаще предлагать тебе взять что-то из моих рук, да? — шутит Феликс, ярко улыбаясь. Случайное прикосновение не ускользнуло и от его внимания, разница лишь в том, что его оно нисколько не смутило. — Я заказал нам пиццу. Привезут в течение часа. — Хорошо, — Джисон прочищает горло, всё-таки забрав у Феликса пульт. — Может, сначала поиграем в плойку? А фильм посмотрим, когда пицца приедет. Джисон в ответ только согласно кивает головой. После того, как он дотронулся до руки Феликса, ему вообще всё равно, что делать: фильм смотреть, в плойку играть, проводить генеральную уборку в этом пентхаусе вместо работников клининга (всё ещё интересно, какое их количество потребуется). Теперь все мысли в голове только о том, какая у парня приятная кожа, и из желаний – обхватить чужую ладонь и держать до тех пор, пока собственная душа полностью не удовлетворится. Всё-таки с Феликсом действительно было опасно оставаться наедине в одном помещении. Опасно для сердца. Как оказалось, с Феликсом у Джисона много общего. Например, они оба любят GTA San Andreas и терпеть не могут пятую часть в серии этих игр, а это уже серьёзная схожесть. Но главное, на самом деле, заключается в другом: Джисону с Феликсом по-настоящему хорошо. Австралиец делает нахождение в таком огромном и отчасти холодном, несмотря на витающий в комнате тёплый осенний воздух, пентхаусе уютным. Однако плохого в этом столько же, сколько и хорошего. Ведь утонуть в понравившемся человеке проще простого, особенно если тот делает для этого всё: шутит, как бог юмора, говорит, как поэт со своей музой, смотрит, как художник на своего вдохновителя. Последнее, кстати, смущает больше всего, потому что Феликс за всё время их игры отвлёкся уже восемь раз (да, Джисон считал) и столько же раз оправдал себя тем, что засмотрелся на кое-что более интересное. Спойлер: он говорил про профиль Джисона. Убежав к курьеру за пиццей, Феликс возвращается спустя несколько минут, которых, как ни странно, хватило Джисону, чтобы выбрать фильм для просмотра. Австралиец плюхается обратно на диван, поджав под себя ногу, и одним движением откидывает крышку лежащей на его ладони коробки. Захватив один кусок пиццы пальцами, он убирает коробку на журнальный столик. — Она такая горячая, — шипит Феликс и аккуратно приставляет кончик треугольного куска к губам Джисона, заставляя того слабо дёрнуться назад от неожиданности. — Кусай, — Феликс по-доброму усмехается. — Только осторожно. Джисон тяжело сглатывает, стараясь поверить в реальность происходящего, и всё-таки приоткрывает рот, позволяя себе попробовать пиццу из чужих рук. Он не видит себя со стороны, но уверен, что выглядит по-дебильному со своими набитыми щеками, как у белки (неудивительно, что его назвали бельчонком не так давно), и распахнутыми в изумлении глазами. Но Феликс улыбается. Вернее, не может сдержать улыбки, которую он, кажется, впервые пытается спрятать. И оттого она становится ещё более искренной. — Вкусно? — тихо спрашивает Феликс, и Джисон безмолвно кивает головой. Всё-таки утонул. — Какие жанры в фильмах тебе нравятся? — интересуется Джисон, когда на большом экране появляется заставка выбранного им кино. — Ну, — Феликс задумывается. — Боевики, наверное. — Любишь драки? Феликс активно кивает головой, откусывая от своей пиццы небольшой кусок и тут же втягивая воздух, чтобы остудить горячее тесто. — А ты? — М? — Джисон быстро хлопает ресницами, ловя себя на том, что засмотрелся. — А, я… — он смотрит на свой кусок, в очередной раз краснея. И почему он ведёт себя так глупо рядом с Феликсом? — Я не люблю насилие ни в одном из его проявлений. Мне нравятся комедии и ромкомы. — Никогда не смотрел ромкомы… — Реально? — Феликс согласно кивает. — Посмотрим как-нибудь? — Конечно. Джисон улыбается, подтягивая к себе новый ломтик пиццы, и, укусив немного, оборачивается, понимая, что на него смотрят. Взгляд Феликса и вправду прикован к нему, в частности, к его губам. — Тут… — Феликс указывает рукой на свой рот, не сводя глаз с Джисоновых губ. — Хотя я сам. Еле ощутимые прикосновения кончиков пальцев, которые скользнули по краю челюсти, тянут за собой шлейф дрожащей щекотки. Джисон машинально размыкает губы, пока Феликс аккуратно проводит большим пальцем по нижней, собирая каплю соуса, и тянет тот к своему языку. — То ли у тебя пицца вкуснее, то ли… — говорит Феликс, добивая. Только сейчас Джисон замечает, насколько близко друг к другу они сидят. Видимо, до этого он был слишком занят разглядыванием чужого лица, которое, к слову, теперь находится в непозволительной близости к его собственному: он своими губами может определить, какой температуры выдыхаемый австралийцем воздух. Хочется отодвинуться, потому что нельзя торопиться, нельзя. Но в это мгновение его тело решает выбиться из-под власти здравого рассудка. Ожидать поцелуя – томительно. Ещё хуже – понимать, что вот-вот тебя поцелуют, а ты ещё даже не отточил навыки на томатах. Джисон уверен, что их губы соприкоснулись бы, если бы в следующую секунду их покой не нарушил грохот входной двери. Он отскакивает от Феликса как ошпаренный и встаёт на ноги, расправляя помятые штаны. Подняв, наконец, глаза, он сталкивается с пустым карим взглядом, принадлежащим высокому брюнету в сером костюме-тройке. — Здравствуйте… — молвит он ошарашенно. Мужчина в ответ лишь выгибает бровь, переводя взгляд Джисону за спину. — Выдохни, Джисон, — Феликс оказывается рядом и укладывает ладонь на Джисоново плечо. — Это мой троюродный брат, — он указывает рукой на брюнета, — по… матушке. Его зовут Сынмин. Не знал, что он придёт, я ведь предупреждал, что у меня будут гости. Названный Сынмином мужчина смотрит на Феликса так, будто этот пентхаус принадлежит полностью ему, а его брат не имеет никакого права приглашать сюда кого-либо. Но судя по тому, как он выглядит – очень дорого, – Джисоновы догадки вполне могут быть истиной. — Я забыл, — только лишь выдыхает Сынмин и, сунув руки в карманы брюк, проходит вперёд, с безразличием обходя Джисона и Феликса стороной. Джисону вдруг становится не по себе, неловко от того, что Сынмин застал их в интересной позе, от того, что сейчас стоит у мужчины на пути, да и в принципе от того, что он здесь находится. Ладонь Феликса всё ещё покоится у него на плече с целью успокоить; за попытку Джисон хочет сказать ему искреннее спасибо, однако находит смелости лишь на короткое: — Я пойду, — и отходит, выскальзывая из-под чужого прикосновения. — Тебе уже пора? — Феликс вскидывает брови в удивлении. — Да, хён утром говорил о том, что мне нужно будет ему помочь. Хотя вообще-то Джисон уверен, что Минхо-хён уже разобрался со всеми своими делами и без его помощи, о которой, к слову, его и не просили. Но Феликс верит: поджав губы, согласно кивает головой и указывает ладонью в сторону выхода, предлагая проводить. — Извини за моего брата, — говорит Феликс, открывая перед Джисоном дверь. — Он невоспитанный нелюдь. — Всё в порядке. Мы… — Джисон тушуется, тяжело сглатывает, пытаясь вместе со слюной протолкнуть куда подальше и свою неуверенность. — Мы можем досмотреть фильм в другой раз. «Только ли о фильме ты говоришь?» – усмехается внутренний голос. — Конечно, бельчонок, — Феликс солнечно улыбается. — До завтра. — Пока. Когда дверь за Джисоном закрывается, Феликс вздыхает скорее разочарованно, нежели облегчённо. Ясное дело, что никакой фильм его изначально не интересовал, он вообще ненавидит телевизоры, если только к нему не подключена приставка. Сынмин испортил другое: шанс на первую близость, которую требовало всё нутро. — Ты ослушался Люцифера? — спрашивает Сынмин, хотя ни черта это не вопрос. — Молись теперь, чтобы он не узнал. — Помолюсь твоей подружке, — выплёвывает Феликс, подходя к барному уголку, чтобы налить себе виски. — Скажу ей, чтобы заткнула уши. — Не стоит. А то она не услышит свои же стоны, пока я буду… Феликс не успевает договорить: Сынмин мгновенно оказывается рядом и, схватив за шею, прижимает второго демона к барному шкафу, с грохотом разбивая пару бутылок. Заполненные чернотой глаза Сынмина пытаются испепелить скалящегося Феликса, но тот даже не собирается просить о милости, несмотря на то, что дышать уже нечем. — Ты слишком много болтаешь, — шипит Сынмин, и Феликс сипло смеётся. — Будто ты – нет, — Феликс стоически терпит жгучую боль в лёгких, но всё же старается сжать чужое запястье достаточно сильно, чтобы Сынмин додумался наконец отпустить. — Мне даже интересно теперь, — хрипит он, — кто она такая, раз ты готов меня придушить, забыв о том, что с тобой за это сделает Люцифер. Сынмин с рыком ослабляет хватку, из-за чего Феликс одномоментно скатывается вниз, держась за саднящее горло. — Придурок.

* * *

Дождавшись пищащего сигнала от умного замка, Минхо отворяет дверь и, подобно какому-нибудь желейному монстру из мира комиксов, проскальзывает в собственную квартиру, по стенам которой он уже успел соскучиться. Весь этот день – пытка, не иначе. Возможно, это Бог его так наказывает за связь с Дьяволом. О реальности этого варианта у Бан Чана он спрашивать, конечно же, не станет (от греха подальше), но исключать его не будет. — О, хён, — Джисон появляется в дверях гостиной, когда Минхо скидывает с себя уже ставшие неудобными кроссовки, цепляя те носами за пятки. — Ты, кажется, устал. — Тебе не кажется. Минхо молча проходит в ванную комнату, игнорируя плетущегося за ним Джисона. Хочется принять ванну и лечь спать, несмотря на то, что время ещё детское. Имеет он право за этот день хоть раз побыть дитём, неспособным решать проблемы, чёрт побери? — Что делал? — привалившись плечом на дверной косяк, интересуется Джисон. Минхо прожигает его недобрым взглядом через зеркало. — Лучше не спрашивать? — Мне кажется, я спустил все свои деньги на такси, пока мотался из одного района в другой. Больше и говорить нечего. Минхо весь день только и делал, что ездил из пункта А в пункт Б, а оттуда ещё и в пункт Г, не забыв по пути заехать в пункт В, потому что в каждом требовалось его присутствие. Сильно задержался он, конечно, в YES24 Live Hall, где организаторы постарались на славу для того, чтобы высосать из него все соки. Те ещё кровопийцы – Минхо не удивится, если вместе с Дьяволом в реальности существуют и вампиры. Он обошёл практически все существующие гримёрки в этом холле для того, чтобы выбрать самую подходящую (на самом деле, ему повезло прибыть на место раньше тренеров и менеджеров других команд), и обговорил все нюансы со звукорежиссёрами и светооператорами. (Ещё он успел поругаться с уборщиком, но эта ситуация не заслуживает отдельного внимания). Костюмы, о готовности которых ещё утром ему сообщили, позвонив из ателье, Минхо тоже забрал – тащил на своём горбу до такси, а потом и до студии, от которой завтра они поедут на чемпионат. Ну, а дальше по мелочам. Правда, как раз эти мелочи и вымотали больше всего. — Кажется, в прошлые разы такой суматохи не было, — хмыкает Джисон, сложив руки на груди. — В этом году всё серьёзнее. — Почему? — Потому что мы выиграем, — отзывается Минхо. Вытирая мокрые ладони бумажным полотенцем, он бросает то в урну на выходе из ванной комнаты и тормозит прямо в проёме, когда в него внезапно прилетает Джисоново: — Ты душу Дьяволу, что ли, продал, хён? Кровь в жилах стынет от его вопроса. Это была шутка или?.. — Тебе Феликс сказал? — Минхо звучит серьёзнее, чем изначально хотелось, и, кажется, даже немного пугает этим озадаченного Джисона. — Нет, — осторожно отвечает Джисон, сжимаясь под неспокойным взглядом хёна и всё же заставляя того расслабиться. — Я вообще просто пошутил, — бросает он вдогонку. — А почему ты подумал про Феликса? Минхо заходит в кухню, чтобы щёлкнуть рычажком электрического чайника (хочется чая на травах, или яду), после уходит в гостиную, продолжая игнорировать шаркающего тапочками Джисона, что ходит за ним хвостиком. — Я тоже просто пошутил, — отмазывается Минхо, падая на мягкий диван. — Ты же был с ним, вдруг обсуждали меня за моей спиной. Джисон фыркает, приземляясь на диван следом. — Сдался ты нам, хён. Как славно, что хотя бы одному из всех этих дьяволов и демонов он не сдался. — Чем занимались? — невзначай интересуется Минхо, но Джисон заметно напрягается в ответ на вопрос. — Ну, — заторможенно начинает тот, заставляя Минхо выгнуть бровь в вопросе. — Да ничем особенным. Поиграли в ГТА, поели пиццу… Хотели посмотреть фильм, но пришёл его брат, поэтому нам не удалось. — Брат? Джисон коротко кивает головой, поясняя: — Сынмин. Минхо хмурится, пытаясь вспомнить, как звали демона, который приходил в эту квартиру буквально вчера вместе с бумажками и угрозами убить Бан Чана. И ему бы очень повезло, если бы того не звали Сынмином, однако он полный неудачник даже в этом. — У него был такой взгляд, хён, — Джисон продолжает рассказывать, вкладывая в свой голос все эмоции, в основном ошалелые. — Будто он готов убить всех людей на этой планете. — Да уж… — Минхо нервно хмыкает. Было бы забавно, если бы Сынмин не был по-настоящему готов убить всех людей на этой планете. А демон ещё как способен на это. Минхо грузно вздыхает, поворачиваясь к Джисону всем корпусом, и заглядывает в глаза того со всей серьёзностью. — Джисон, — тон, как у родителя, но Минхо и вправду примерит на себя роль заботливого отца. — Будь осторожен с этими… братьями. Ладно? — Да, но… что не так? — Да ничего такого, — отмахивается, несмотря на то, что уже успел накинуть на атмосферу нестираемую пугающую загадочность. — Просто они ведь иностранцы. Мало ли. Джисон смеётся, хлопая Минхо по ноге. — Да брось, хён, всё нормально. Идём лучше чай пить. Хотел бы Минхо, чтобы и завтра, после того, как он и его команда возьмут свою долгожданную награду, он услышал от Люцифера хоть какую-то информацию о своём долге и выдохнул с облегчённым «Всё нормально».

* * *

Небрежно паркуясь возле чужого дома, Люцифер занимает чьё-то место, но не то чтобы это сильно волновало его, точно не в ночное время. Он глушит мотор, обрывая новую волну мурчания, уже вытаскивает ключ из замка зажигания, однако покидать просторный салон своего Кадиллака не торопится. В своём пентхаусе, когда, отложив ночное распитие виски, натягивал на себя кардиган, и в течение всего пути до дома Минхо он ни разу не сомневался в своём решении нагрянуть к своему новому другу посреди ночи. В принципе, и сейчас не сомневается, чувствуя зудящее в груди желание, но всё равно по какой-то причине медлит, бессмысленно прожигая взглядом окно чужой спальни. Открытое, к слову. Учитывая, что свет не горит ни в одном из окон квартиры Минхо, попасть внутрь через дверь Люцифер точно не сможет. Поэтому это как никогда кстати. Хёнджин глубоко вздыхает и, забрав с пассажирского сиденья большой бумажный пакет с тонкими плетёными ручками, всё-таки покидает салон, закрывая за собой дверь на ключ. Он подходит к дому ближе, крутит головой по сторонам, дабы после задуманного к нему не было вопросов, и, распахнув крылья за спиной, отрывается от асфальта. Расстояние до чужого окна преодолевается за одну секунду (квартира Минхо расположена на пятом этаже), и вот Люцифер уже крепко стоит на ногах, стараясь не шуметь своими крыльями и пакетом. Оставляя последний у подножия кровати, он тихо обходит ту, чтобы присесть на небольшую тумбу уже у изголовья. Минхо спит сном мертвеца, мило приоткрыв рот и по-детски сопя. Занимательная картина, Хёнджин бы предпочёл её любому творению легенд кинематографа, и его нисколько не смущает тот факт, что сейчас он, со своим восхищённым взглядом, направленным на спящего Минхо, напоминает скорее помешанного маньяка, нежели поклонника истинного искусства. Если сам объект его пристального внимания прямо сейчас откроет свои глаза, почувствовав чьё-то присутствие – гневная мужская ругань (с вкраплениями мата скорее всего) разбудит всю многоэтажку. И парочку соседних тоже. Но оторваться нет сил, да и желания, чего уж тут утаивать. Вид спящего Минхо и вправду завораживает. Люцифер даже случайно ловит себя на желании протянуть руку и коснуться пальцами чужого лица. Исключительно для того, чтобы убрать лезущий в закрытые глаза локон шоколадных волос, который сможет ненароком разбудить щекоткой, но это ни разу не успокаивает и не объясняет Хёнджинову тягу к этому мужчине. Бесспорно, он и раньше испытывал вожделение и сексуальное притяжение по отношению к людям. Обыкновенный секс расслабляет. Секс с людьми, которые ему симпатичны, делает жизнь вкуснее. Но всё это совсем не то, и в сравнении, при поставленной задаче «Найди пять отличий», Хёнджин находит все двадцать пять. Ещё ни один человек не приковывал его взгляд к себе так крепко, а Люцифер вообще-то обладает неизмеримой силой – способен разорвать любые оковы. Страшно предполагать, что это такое, ещё страшнее – прекрасно всё понимать. — Интересно, насколько крепкий у тебя сон, — шепчет Люцифер на пробу и усмехается, когда Минхо в ответ только коротко хмурится, заставляя длинные ресницы трепетать. — Как у хорька, всё ясно, — выдыхает он. — Хотя ты, наверное, сильно устал за этот день. Переделал много дел перед скорой победой. Но так и должно быть, Минхо. Per aspera ad astra! Хёнджин делает глубокий вдох и на выдохе устраивается на тумбе поудобнее, наваливаясь спиной на стену. — У меня сегодня тоже был сложный день, если тебе интересно. Ты-то, наверное, думаешь, что у Дьявола нет никаких проблем, а они есть, — приложившись затылком к стене, он прикрывает глаза. — Я, например, днём виделся с твоей матерью. Кстати, вести беседы с ней куда приятнее, чем с тобой. Тебе следовало поучиться у неё доброжелательности, — Люцифер хмыкает, чуть повернув голову в сторону по-прежнему спящего Минхо. — Но у тебя, наверное, ещё будет такая возможность, — и добавляет на выдохе: — Когда придумаю, как устроить вам встречу. Но пока, к сожалению, в его голове нет ни одной идеи. Бросив беглый взгляд на Минхо, Люцифер замечает, как тот встревоженно хмурится, и на автомате сам хмурит брови, пытаясь понять, в чём причина появившейся на до этого умиротворённом лице потерянности. Неужели это он нарушает чужой сон своим присутствием? Минхо нервно облизывает губы и слабо трясёт головой. — Тебе снится кошмар, что ли?.. — предполагает Хёнджин, но тот в ответ только сильнее хмурится. Тихо слезая с невысокой тумбы, Люцифер аккуратно склоняется над чужой головой и, вытянув губы трубочкой, дует тёплым воздухом на лоб и ресницы Минхо, мягко отгоняя от того неприятные сновидения. Уверенности в том, что этот дедовский метод поможет, у него изначально не было, поэтому он очень удивляется, когда понимает, что сработало: жёсткие складки на лбу Минхо разгладились, лицо вновь приняло оттенок умиротворения, и даже губы тронула мягкая улыбка. — Так-то лучше, — шепчет Люцифер, беззвучно усмехаясь. Пакет, до этого покоящийся на полу у подножия кровати, теперь оказывается некрепко стоящим на самой постели, в ногах спящего. Так он точно не ускользнёт от внимания Минхо поутру, когда тот проснётся. Окинув Минхо невесомым взглядом напоследок, Люцифер распахивает окно пошире и покидает комнату, отдавая ту во власть спокойной ночи.