Сердце для Люцифера

Любой появившийся в жизни человек — это учитель. Даже доводя нас до белого каления, люди дают урок, демонстрируя нам пределы нашего же терпения.

Погодой Кимпхо совсем не отличается от Сеула. Уехали с дождём, ехали с ним же и вот уже приехали, а о крышу Кадиллака по-прежнему разбиваются крупные капли. И это несмотря на то, что личный метеорологический ресурс Люцифера, носящий имя «Феликс», со стопроцентной уверенностью заверял всех ещё в начале пути в том, что другой город встретит их ясной погодой. — Солнце будет утром, — говорит Феликс, когда Люцифер молча глушит мотор Кадиллака. Дьявол до сих пор никак не комментировал промах демона. — Утром мы уже будем в Сеуле, умник, — фыркает Сынмин. — Да ладно вам. Подумаешь, дождь, — Феликс распахивает дверь авто и выходит на улицу, чтобы продемонстрировать на собственном примере, что ничего ужасного этот сильный дождь из себя не представляет. — Не из сахара – не растаем. Не растают, подмечено верно, однако Люцифер всем своим нутром терпеть не может дождь. Но раздувать из мухи слона не станет: сейчас волнуют совсем другие проблемы, с которыми им придётся столкнуться в подпольном казино. Гадать, где может находиться в поздний час отец Минхо, который, по словам сына, является тем ещё любителем азартных игр, не пришлось. Легального казино в Кимпхо крайне мало – его почти нет, – а на подпольное решится не каждый, оттого нужное место нашлось быстро. — Играть будешь ты, Феликс, — бросает Люцифер, покидая салон авто. — Я? — Феликс, не поспевая за широкими шагами Дьявола, переходит на мелкий бег. — А во что? — Вероятно, в покер. Подумал, ты захочешь развлечься, — Люцифер распахивает дверь в полузаброшенное здание и, прежде чем войти, обращается к демону уже с вопросом: — Или мне играть самому? — Нет! — восклицает тот даже слишком громко. — Я буду. Хёнджин в ответ только усмехается. Он и не сомневался: Феликс тоже тот ещё любитель азартных игр и отличается от отца Минхо разве что отсутствием проигрышей. Если Ли Донгын только и делает, что вляпывается в долги, то Ли Феликс в эти самые долги людей вляпывает. И объяснение этому простое: демон был одним из открывателей первого в мире казино, несмотря на то, что в истории он не упоминается. Кто как не Феликс будет лучшим игроком в покер? Фишка всех подпольных казино заключается в абсолютно неподходящих для культурных посиделок обстановке. Тут и обшарпанные стены, и поскрипывающие старые двери, и запах чего-то невероятно дешёвого, что идёт вразрез с фактом крутящихся здесь больших денег. Редко хозяева подпольных заведений вкладывают выручку во внешнее процветание бизнеса. Что толку? Вдруг внезапно прикроют. Первое, что бросается в глаза, когда трое из Ада заглядывают в основной зал, – немноголюдность. Помещение в принципе небольшое, столов здесь – раз-два и обчёлся, зато посередине стоит один большой, за которым рассажены уже подвыпившие мужики. Их пятеро, но Люцифер быстро замечает отца Минхо, нервно заглядывающего в свои карты; тот трясёт под столом коленкой, видимо, предвкушая очередной проигрыш. Напротив него по-настоящему восседает мужчина здоровее, в обыкновенной серой майке, но с перстнями на коротких пальцах и золотыми часами на правом запястье. Не сложно догадаться, что именно он является хозяином этого так называемого заведения. — Новеньких в игру принимаете? — громко начинает Люцифер, обращая на себя внимание игроков. Ему, впрочем, и не нужен ответ на свой вопрос, чтобы твёрдо зашагать к столу вместе со своими помощниками. — Ты ещё кто такой? — откинув карты, спрашивает главный. Интересно, он допускает мысль, что это облава? Допускает, конечно, допускает. — Меня зовут Хван Люцифер Хёнджин. Это, — он указывает на Феликса, занявшего свободный стул, — Ли Феликс, с ним вы будете играть. А это Ким Сынмин, — уронив ладонь на плечо демона, Люцифер усмехается. — Он будет играть с вами, если вы откажете Феликсу. Не советую с ним связываться: у него игры более жестокие. Хозяин хмурит брови, бегая задумчивым взглядом по всем троим. Конечно, ни Хёнджин, ни Сынмин, ни, тем более, Феликс не похожи на тех, кого стоит бояться. Они бы и сами ни разу не испугались, поглядев на себя со стороны. Однако мужик громко прочищает горло влажным кашлем и даже не намекает на спор, когда спрашивает у Люцифера: — Деньги есть? — Обижаете, — фыркает тот. — Раздавайте карты и на него, — обращаясь уже к своеобразному крупье. На Феликса смотрят, как на диковинку, что является нормой, ведь не каждый день увидишь блондина с неординарной для Кореи внешностью. Тем более такого утончённого, походящего, скорее, на айдола, нежели на игрока в подпольном казино. Узнай они, как этот экзотический «ангелочек» ломает кости грешникам в Аду, сразу спрячут свои сальные взгляды под стол. Но пока что они наблюдают, перешёптываются между собой и отпускают неуместные смешки. Первая победа Феликса никого не удивляет и нисколько не расстраивает, потому что: — Новичкам везёт, — бросает один из игроков, щурясь от сигаретного дыма, что режет глаза. Феликс на комментарий не реагирует, а Люцифер, на которого падает взгляд владельца казино, соглашается молчаливой улыбкой. Смешки не стихают ровно до тех пор, пока Феликс не выигрывает снова. Один из мужиков, по всей видимости, хотел повторить известную фразу про новичков, но так и не раскрыл рта. Сынмин говорит за него. — Везению нашего новичка нет предела. Видно, что Феликс находится в своей тарелке: сидит на стуле вальяжно, покачиваясь на задних ножках, свободной рукой по-хозяйски опирается на спинку соседнего стула, на котором выбывший из игры мужик уже точит на новичка зуб. Он нисколько не напряжён, в отличие от остальных игроков, которые вывалили на стол не только пачки денег, а ещё и ценные вещи, и заливисто смеётся, когда те поражённо вздыхают. — Стрит-флеш, — вскрывая карты, хозяин казино выглядит довольным. Он смотрит на Феликса выжидающе, но уже понимает, что победил, ведь сильнее стрит-флеша есть только одна комбинация карт, и очень маловероятно (шансы на уровне ниже плинтуса вообще-то), что именно она выпадет у его оппонента. Феликс по-прежнему спокоен, он поглаживает «рубашку» одной из карт и из-под хитрого прищура наблюдает за тем, как довольно улыбающийся мужик постукивает толстыми пальцами (те уже без колец) по столу. С его губ слетает усмешка, и он переворачивает карты, не скрывая собственного удовольствия, которое растёт с такой же скоростью, с какой спадают чужие улыбки. — Флеш-рояль, — отрезает. — Надо же, мне снова повезло. Он разводит руками в стороны, даже не дёргаясь, когда его оппонент порывается схватить его за горло через весь стол. Зато Сынмин грубо усаживает того на место, сдавив ладонями плечи. — Да я вас удавлю, собаки, — кулак громко бьёт по столу. — Спокойно, спокойно, — Люцифер, откидывая полы пиджака, усаживается на стул, который освободил для него Феликс. — Все эти деньги вернутся к вам, но в виде оплаты долга этого господина, — указав на Ли Донгына, он толкает кучу денег и ценных вещей в сторону хозяина казино. — Так не пойдёт, — возмущённо звучит в ответ. — Его долг намного больше этого выигрыша. — Значит, сделаешь скидку, — безапелляционно. Мужчина поднимается со своего места, с грохотом оттолкнув стул. — Ты что-то попутал, — он обходит стол, чтобы встать рядом с Люцифером. Тот даже бровью не ведёт, без интереса наблюдая за чужими действиями боковым зрением. — Вы вообще кто такие, а? Донгын-а, это ты их нанял? — Я первый раз их вижу, Инсон, — бросается в оправдания Ли Донгын. — Клянусь, я не знаю их. Донгын даже вскакивает со стула, замечая, что названный им же Инсон сомневается в правдивости его слов. Это замечает и Люцифер, который, вытянув руку в сторону, заставляет Донгына вернуться на место. — Я их не звал… — повторяет, явно боясь реакции хозяина казино. — Дьявола не обязательно звать, я ведь и сам могу прийти. Инсон усмехается и в следующую секунду хватает Люцифера за лацкан пиджака, натягивая. Дёрнувшиеся Сынмин и Феликс оказываются остановленными единственным жестом Дьявольской руки. — Послушай меня сюда, шизик, — начинает мужик, пытаясь намотать ткань пиджака на свой кулак. — Вам здесь не рады – выматывайтесь отсюда и забудьте дорогу, иначе я буду говорить по-другому. Андерстенд? Уголок губ ползёт вверх, и Люцифер наконец смотрит на говорящего. — И как же ты будешь говорить? Инсон дёргает Хвана на себя, отрывая от стула, но, когда заносит кулак для удара, внезапно начинает ядовито шипеть. — Отпусти, — скулит он, пока Люцифер сжимает – и это ещё не со всей силы! – его пальцы, что совсем недавно цепко держали лацкан пиджака. Мужик, клацнув зубами, снова заносит кулак, однако Люцифер перехватывает тот и, подтянув к себе, с силой бьёт лбом по чужому носу, заставляя отшатнуться. А Инсону всё мало, ему нужно больше объяснений, чтобы понять, что пора остановиться и послушаться Дьявола – он рвётся к тому, но не успевает даже руку протянуть, потому что длинные Дьявольские пальцы окольцовывают толстую шею прямо под челюстью и отрывают его от земли, позволяя только болтать ногами. — А теперь ты меня послушай, — Хёнджин сдавливает шею сильнее, утоляя гнев чужими хрипами и попытками вырваться из хватки. — Господин Ли выплатил свой долг и больше с тобой никогда не свяжется. Знаешь, почему? — он сверкает улыбкой. — Потому что ты его не пустишь даже на порог своего вшивого казино. Узнаю, что он снова играет с тобой, отправлю тебя в Ад раньше времени, — карие глаза наливаются пламенным красным. — А уж там, поверь мне, я отыграюсь как следует. Понял меня? Инсон хрипит что-то бессвязное, продолжая свои нелепые попытки вырваться из цепких лап Дьявола. Понял ли он, что связался именно с ним, – вряд ли. Думает, скорее, что допился до белочки. — Ты меня понял? — спрашивает снова Люцифер загробным голосом и слышит звук бьющейся о цементный пол струи. Усмешка слетает с губ сразу после того, как мужик, успевший по-настоящему обделаться, кивает головой настолько, насколько позволяет ему Дьявольская хватка на шее. Хван расслабляет пальцы, позволяя телу мешком свалиться на пол. Удивительно, что последний под такой тяжестью не пробился. Видимо, Инсон и без того на дне. Люцифер встряхивает головой, убирая выбившиеся угольные пряди со лба, не забывает поправить чуть спавший с плеч пиджак; налитые красным радужки возвращаются к своему обычному цвету – будто ничего и не было. — Следуйте за мной, Ли Донгын, — бросает он, проходя мимо дрожащего от страха мужчины. Только сейчас замечает ужас и в глазах остальных мужиков, которые, вероятно, хотели встать на защиту своего товарища, но вовремя и явно не без помощи двух демонов поменяли свои планы на простое наблюдение. — Я-я… Я никуда с вами не пойду, — запинаясь. — Сынмин, — звучит без дополнений. Знает, что Сынмин всё поймёт. А тот действительно всё понимает и совсем не церемонится: хватает Донгына одной рукой за грудки и, оторвав от стула, волочит за собой к выходу из казино, не взирая на вопли, умоляющие отпустить и обещающие никому ничего не рассказывать. Будто кого-то пугает то, что информация о случившемся просочится в массы. На дворе густая ночь, но не видно ни единой звезды из-за облачности, оставшейся на небе следом прошедшего дождя. Люцифер, прикрыв глаза, втягивает свежий воздух, заполняя лёгкие охлаждающей сыростью. Он терпеть не может дождь, однако обожает атмосферу после: будто мир перерождается. На самом деле никакого тайного смысла в дожде, конечно же, нет. Это раньше думалось – очень давно, пройденных лет теперь уж не сосчитать, – что дождь послан Отцом в виде показателя грусти и разочарования. Но миф развеян, кажется, до конца, и дождь – обычное природное явление. Правда, Люцифер не знает, почему до сих пор его не переносит. Возможно, где-то глубоко в мозгах всё ещё сидит ассоциация с недовольством родителя. Он ведь и грозы боится, как ни странно. — Отпустите меня, — нарушая уличную тишину, в очередной раз просит Донгын. Уже не так жалобно, без воплей и скулежа, но всё ещё несмело и со страхом оказаться жестоко убитым незнакомцами. — Ну, зачем я вам? У меня ничего нет, я почти всё проиграл. Вы хотите, чтобы я отплатил вам за помощь с долгом перед Инсоном, — даже не спрашивает. — Но мне нечем, понимаете? Если бы я мог, я бы и сам закрыл все долги. — Если я выплатил ваш долг перед той свиньёй, значит, я в курсе, что вы не владеете средствами, чтобы сделать это самостоятельно. Так какой резон в том, чтобы теперь требовать с вас деньги? Люцифер стоит к Донгыну спиной, но чувствует, как тот активно прожигает непонимающим взглядом дыру в его пиджаке. — Тогда что вам от меня нужно? — дрожащими губами. Люцифер разворачивается на каблуках остроносых ботинок. Губы трогает хитрая ухмылка, глаза снова поблёскивают кроваво-красным. — Заключим сделку, дорогой господин Ли.

* * *

Джисон необычайно молчалив – об этом думает Минхо, помешивая кофе в своей кружке, и выглядит странно, потому что нечего там размешивать. Можно было бы подумать, что младший не выспался, и именно поэтому не травит свои несмешные анекдоты, не задаёт глупых вопросов, не рассуждает о придуманной им же философии, однако, когда Минхо проснулся – а это было, на минуточку, в десять часов утра! – тот, лёжа на разложенном диване в гостиной, уже таращился в потолок. Сложно припомнить, когда у этого малого были проблемы со сном. Возможно, потому что их никогда не было – он всегда спал, как хорёк. — Так, — устав слушать раздражающее тиканье настенных часов, Минхо прерывает молчание, вдобавок заставляя Джисона дёрнуться из-за звонкого удара ложки о стол. — Что происходит? — А? — Бэ! — Минхо откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. — Я слушаю, рассказывай. — Мне нечего рассказывать, хён. О чём ты? — Джисон, — на выдохе, — не прикидывайся. Ты ведёшь себя так, будто тебя подменили. Я, конечно, всегда жаловался на твою излишнюю разговорчивость по утрам, но напрягающее молчание тоже ни в какие ворота не лезет. Что случилось? Джисон, округлив глаза, делает глубокий вдох, будто собирается в следующую секунду зайтись в непрерывном потоке речей, рассказывающих обо всех трудностях этого бренного мира, но вдруг зажёвывает нижнюю губу и опускает взгляд. Видимо, тут что-то серьёзнее выдуманной философии, и, вообще-то, Минхо, кажется, догадывается, в чём дело. Но не торопит – понимающе ждёт, войдя в положение. — Ну это… — Джисон опускает руку на загривок, задумчиво сжимая кожу. — Не знаю, как сказать. Я никогда не рассказывал, но… В общем, это касается Феликса. Зашёл с другой стороны. Ну, и так сойдёт. — Ну и что там с Феликсом? — Он… странный. Ты не замечал, хён? Замечал ли Минхо, что Феликс странный? Наверное, все демоны странные, он точно не знает. Хотя в том, что Феликс является демоном, уже есть некоторая (читать как: огромная) доля странности. Но вряд ли Джисон имеет в виду именно это. Минхо усмехается. — Допустим. Но о чём конкретно ты говоришь? Джисон, облизнув губы, складывает руки на столе и подтягивается ближе – разговор намечается нешуточный. — Его поведение меня напрягает. Он вечно говорит какими-то загадками, не отвечая на вопросы прямо. Например, я спрашивал его о возрасте, но он только усмехнулся и сказал, что ему очень много лет. Сколько ему, кстати? — спрашивает, отвлекшись на собственное любопытство, но Минхо в ответ только пожимает плечами. Херова туча лет, вероятно. О каких точных цифрах может идти речь? — Ну ладно, чёрт с ним, — тут и не поспорить. Чёрт не то что с ним – он буквально в нём. — В общем, говорит он загадками, как я уже сказал. Плюс тот случай в зоопарке, я рассказывал? Он злых волков одним взглядом успокоил, те даже скулить начали. А ещё у него брат странный. — У тебя, я смотрю, все странные. — Нет же, правда странный! Во-первых, он нелюдимый какой-то, а во-вторых, он советовал мне не связываться с Феликсом, — надо же, Минхо и подумать не мог, что когда-то будет согласен с Сынмином. — А в-третьих, вчера же, пока мы с Феликсом завтракали на террасе, он безотрывно следил за нами из гостиной. Склонив голову к плечу, Минхо щурится. Почему-то в голову бьёт мысль о том, что Джисон подозревает Феликса не просто в некой странности, а в чём-то более серьёзном. — Мне кажется, — Джисон делает голос тише, словно всё, что он скажет дальше, не предназначено для чужих ушей, — что они оборотни. — Боже, Джисон… — Ты сам посуди, хён! — Какие ещё, к чёрту, оборотни? — Австралийские. Из груди рвётся страдальческая усмешка. С другой стороны, что он хотел услышать от Хан, мать его, Джисона? Странно, что первым делом тот подумал про оборотней, а не про вампиров. Хотя и это не должно удивлять: Джисон – фанат «Волчонка». — Я бы не задавался вопросами, если бы… — начинает Джисон, бубня себе под нос, и тут же замолкает, но обратного пути нет: Минхо услышал и хочет знать, что его подопечный хотел сказать. — Хён, — Джисон нервно облизывает губы, опуская взгляд вниз. — Я… Мне нравится Феликс. Я гей. Он сразу сильно жмурится, будто его признание по задумке должно было вызвать взрыв планеты. Хотя да, странно, что мир не схлопнулся. Минхо, прикрыв глаза, слабо улыбается и расслабленно выдыхает. Дождался. — Наконец-то ты это сказал, Джисон. — А? — Хан смотрит на Минхо, вылупив глаза. — Ты всё знал, что ли? — Не хочу тебя расстраивать, но ты играл дерьмового натурала. — Если так, то, — Джисон, нахмурив брови, тяжело сглатывает, — Бан Чан тоже?.. — Да, мой трусливый голубчик, — Минхо делает глоток кофе со спокойной душой, — Бан Чан тоже всё знает. Джисон роняет голову на ладони, звучно приземляясь лицом, и срывает с уст обречённый стон. — Ужасно… Он считает меня грешником? — Не драматизируй. Признанная нетрадиционной ориентация – мелочи по сравнению с… А как называется феномен, при котором обыкновенный смертный человек строит отношения с Дьяволом? Минхо стоит подумать над названием. Патентует, получит премию – с такими заслугами при жизни и помирать будет не страшно. Но об этом пока рано думать. И, кажется, они отошли от темы. — Так ты считаешь Феликса странным, но он тебе нравится? — уточняет Минхо, и Джисон, стыдливо поджав губы, кивает головой. — Почему Сынмин советовал тебе держаться от Феликса подальше? — Ну, — Джисон неловко чешет затылок, — Феликс, вроде как, не отличается постоянством. Короче, он тот ещё ловелас. Минхо, задумавшись, выгибает бровь. — А вы с ним… — Что? — Ну… — Минхо соединяет указательные пальцы между собой, двигая ими взад и вперёд. — Нет! — громко, а после уже спокойнее: — Конечно, нет. — Но ты хочешь. — Я не… Почему мы вообще об этом говорим, хён? — Джисон вскакивает со стула и, резко схватив свою тарелку, подлетает к раковине, включая воду. — Лучше бы подсказал, стоит мне вообще переживать о странностях Феликса или нет. Я для этого и начал разговор. Джисон нервно намывает тарелку, наматывая губкой круги по поверхности, которую вот-вот протрёт до дыр. Он просит у Минхо подсказку, и тот на правах старшего обязательно бы ляпнул что-то очень (или не очень) умное и постарался помочь, если бы сам хоть что-то знал и понимал. С Феликсом точно нужно быть осторожным, особенно Джисону, который, хоть и кажется придурковатым и беспечным, на самом деле является очень ранимым. Но может ли Минхо запретить ему строить какие-либо отношения с демоном, когда сам весь вчерашний день провёл на свидании с Дьяволом? Попахивает лицемерием и несправедливостью. Да и с Джисоном нужно говорить аккуратно, чтобы не разбить влюблённое сердце и направить несмышлёный разум в правильное русло. — Джисон, — начинает Минхо настолько аккуратно, насколько вообще может, и тот оборачивается, глядя на хёна потерянным взглядом. — Если тебе действительно нравится Феликс и ты хочешь построить с ним какие-то отношения, то для начала убедись в том, что он не станет тебя использовать. Мысленно Минхо обещает себе снова поговорить с Дьяволом по поводу его наглого демона. Пусть только попробует воспользоваться Хан Джисоном! — А остальные странности, которые ты назвал… — Минхо грубо трёт пальцами лоб, вспоминая слова своего подопечного про оборотней. — Не оборотни они – понял я, понял, — Джисон с усмешкой вздыхает. — Просто не давай себя в обиду. И если почувствуешь себя рядом с ним неуютно, то лучше заканчивай всё без раздумий. Джисон, поджав губы, смотрит на Минхо глазами растрогранного бельчонка, а после вдруг подрывается к тому с объятиями. — Спасибо, хён! — Минхо, выпучив глаза от неожиданного всплеска телячьих нежностей, вскидывает руки. — Ты самый лучший! — Джисон продолжает крепко обнимать, пока Минхо слабо похлопывает его по лопаткам. — И я так рад, что наконец-то признался тебе в своей ориентации, даже если ты знал обо всём с самого начала. — Джисон, — зовёт Минхо, пытаясь отцепить от себя любвеобильного младшего. — Что, хён? — Отпусти меня. Джисон слушается и выпускает Минхо из объятий с тихим «Ой», а после возвращается к мытью посуды. Ну и денёк. Если у него такое странное начало, то каким же будет продолжение? Минхо тянется к лежащему на столе телефону, желая отправить Бан Чану сообщение и рассказать о признании Джисона. Тот ведь тоже долго ждал этого момента – необходимо обрадовать. Однако Чан, будто чувствуя своего друга, звонит сам. — А я только хотел тебе написать, — говорит Минхо, принимая входящий вызов. — Супер! — у Чана явно хорошее настроение. — Я говорил тебе, что сегодня у меня интервью с Хван Люцифер Хёнджином? — Нет. — Прекрасно, говорю сейчас: у меня интервью с Хван Люцифер Хёнджином. И почему Минхо не удивлён? — Я рад за тебя. — Да, я тоже, — тараторит Чан и, судя по звуку, заводит мотор автомобиля. — Выезжаю за тобой, собирайся. — В смысле? — Ты едешь со мной, — безапелляционно. Минхо хочет возмутиться, но успевает только рот раскрыть, потому что Бан продолжает: — Это не обсуждается. Собирайся, — и завершает звонок. Минхо смотрит на погасший экран, всё ещё не закрыв рот, и глупо хлопает ресницами. Ну и зачем он Бан Чану на интервью? Или правильнее спросить: зачем он на интервью с Люцифером?

* * *

Здание компании Хван Люцифер Хёнджина огромное. Что снаружи, что внутри. Надо же, вчера Минхо сидел в Дьявольском Кадиллаке напротив этого самого здания, а сегодня проминает пятой точкой кожаный диванчик в зале ожидания, стараясь не обращать внимания на косые взгляды любопытных сотрудниц. Что они, никогда людей не видели в зале, мать его, ожидания, который и создан-то для того, чтобы здесь кто-то сидел и кого-то ждал? Хотя очевидно они знают, кто такой Минхо, либо, как минимум, догадываются. Он почему-то не сомневается в том, что Люцифер мог растрепать своим сотрудникам о нём. Говорил же вчера, что представит Минхо, как мужчину, за которым он ухаживает. Но уверял, что вопросов никто задавать и не станет. Ну вот их никто и не задаёт. Вслух. В глазах пялящейся секретарши их полно. Та отвлекается, когда раздаётся громкий звонок телефона, на который незамедлительно отвечает. Бросив ещё один короткий взгляд на Минхо, девушка послушно угукает в трубку и, положив ту, смотрит уже с улыбочкой. — Господин Хван ждёт вас, — она указывает рукой на дверь, находящуюся прямо напротив неё, и Минхо машинально поворачивает голову в ту же сторону, а после многим правее – туда, откуда выходит почти незаметно подтягивающий брюки Бан Чан. — Нас позвали? — спрашивает Чан, когда Минхо молча поднимается с нагретого диванчика. Тот только кивает головой. — Супер! Идём. Он не забывает подмигнуть всё улыбающейся секретарше перед тем, как Минхо толкает его в кабинет. Хренов донжуан. — Здравствуйте, господин Хван! — первым делом говорит Чан, отвешивая Люциферу поклон. — Добрый день. А Минхо вот не здоровается, забывая напрочь о том, что это попросту невежливо, и ничего с собой поделать не может. При встрече с Люцифером у него автоматически включается режим вредного недотроги, несмотря на то, что они провели вместе весь вчерашний день и, кажется, оба остались довольными. Чан копается в своём портфеле, пытаясь вытащить необходимые бумажки со списком вопросов, и Хвану посмотреть бы на него, ради любопытства, чтобы узнать, почему он так долго, но тот смотрит на Минхо. На губах играет расслабленная улыбка, непрерывающийся даже морганием взгляд целится, по ощущением, в самую душу, пока Минхо не знает, куда деть свой (да и себя самого куда деть не знает). — А, вот они, — Чан наконец прекращает свои поиски и падает в предложенное Хваном кресло, прямо перед рабочим столом. Минхо же вновь занимает диван; понаблюдает за происходящим издалека. Кабинет Люцифера тоже огромный, что нисколько не удивляет. Он вместил в себя длинный рабочий стол, стол для переговоров примерно такой же длины, с приставленными к нему стульями; просторный кожаный диван с двумя креслами из той же серии, кофейный столик между. В стену за рабочим столом Люцифера встроены полки, заставленные документами, книгами и незамысловатыми предметами декора по типу небольших ваз, аромадиффузора и, конечно же, глобуса – это фишка всех директоров, что ли? Минхо пару раз был в кабинете директора в средней школе, когда его вызывали за мелкое хулиганство (случайно оторвал канат на уроке физкультуры), и там стоял точно такой же глобус. Только больше, и, вероятно, использовался он в качестве мини-бара. У Люцифера тоже должен быть мини-бар, Минхо в этом уверен, потому что это буквально кабинет генерального директора компании по производству виски, а потому принимается искать тот глазами, чтобы убедиться в правильности своих догадок. Вот только натыкается на заинтересованный взгляд Люцифера и второпях отводит свой. Минхо слушает интервью вполуха, по-прежнему не понимая, какого чёрта здесь забыл. Он ведь и у Чана спрашивал цель своего нахождения здесь, но никакой пользы это не принесло, ведь всё, что тот отвечал, это: «Просто надо, чтобы ты был». Своих вариантов у него нет, но он убеждён в том, что это не было идеей друга, потому что за всё время работы Бан Чана журналистом Минхо ни разу не ходил с ним на интервью. Ему ведь буквально нечего на них делать, даже если его попросят заменить Чана, он оплошает и это никого не удивит. Хотя, в целом, в том, что делает сейчас Бан Чан, кажется, нет ничего сложного. Какие трудности могут возникнуть с тем, чтобы просто задавать вопросы по списку? Тем более что все они скучные, про бизнес. Однако… — Раньше вас часто замечали в компании молодых девушек, однако вы не подтвердили отношения ни с одной из них. Есть ли в вашей жизни на данный момент постоянный партнёр или у вас серьёзные отношения только с бизнесом? — очередной вопрос Чана заставляет Минхо оторваться от собственных бессмысленных рассуждений и всё-таки обратить внимание на интервью. Минхо, тяжело сглотнув, переводит любопытный взгляд на Люцифера, который – то ли до сих пор, то ли вновь – в открытую смотрит на него, и несмело признаётся себе в том, что действительно ждёт ответа. — Есть человек, в котором я сильно заинтересован, — не отрывая взгляда. — И я терпеливо жду того момента, когда он заинтересуется во мне, потому что, как ни странно, чувствую, что, кроме него, мне боле никто не нужен. — В наше время подобное удивительно. — А людей в принципе удивляет то, что должно считаться общепринятой нормой. Люцифер успевает метнуться глазами к Чану, подарив беглую улыбку, и вернуться к Минхо, пока тот всё никак не может отвиснуть, хотя пора бы уже, чтобы не позориться своим растерявшимся видом. У Дьявола отлично получается выбивать Минхо из равновесия своими признаниями, и тому следовало бы привыкнуть, научиться реагировать нормально либо даже здорово парировать, а не впадать в ступор без возможности хоть что-то из себя выдавить. У Чана совершенно не вовремя звонит телефон, который он, по всей видимости, забыл поставить на беззвучный, и он спешно извиняется, обещая отключить гаджет, однако Люцифер разрешает ответить, объясняя это тем, что: — Я бы всё равно хотел сделать перерыв. Продолжим после, у нас ещё есть время. Чан, всё-таки отвечая на звонок, покидает кабинет, а наблюдающий за ним Минхо даже не торопится на выход за ним, оставаясь сидеть на удобном диване. Возможно, он слишком высокого о себе мнения, но ему кажется, что он имеет право остаться с генеральным директором наедине. И пусть в голове это звучит как-то интимнее и более смущающе, чем есть на деле. Поднявшись из-за стола, Люцифер вышагивает к Минхо, и тот без стеснения решает оценить его внешний вид. Хван, как и обычно, одет с иголочки: на ступнях красуются чёрные лоферы на толстой подошве, стройные длинные ноги облачают укороченные брюки с совершенными стрелками, а за пояс заправлен… ханбок. Вернее, современная чогори тёмно-синего цвета с запахом на левую сторону. И как теперь разобраться в том, связано ли это с озвученным Минхо вчера желанием увидеть Люцифера в ханбоке? Хотя ответ лежит на поверхности. — Нравится? — склонив голову к плечу, Хёнджин прячет руки в карманах брюк. На этот вопрос ответ тоже лежит на поверхности, потому что… — Очень. …разве может быть иначе? Люцифер, привыкший к чужому сарказму, вероятно, не ожидал услышать открытую правду, а потому в удивлении вскидывает брови, разомкнув губы. Да что уж там, Минхо и сам уже не знает, чего от себя ожидать. — Ну а интервью тебе как? — интересуется Люцифер, падая рядом с Минхо. Закинув руку на спинку дивана, он двигается ближе, подмяв под себя одну ногу, чтобы оказаться к Минхо вполоборота. — Скучновато, — признаётся Минхо, уже не шарахаясь от близости. Окончательно привык. Да и от Люцифера приятно пахнет – пряной розой и терпким табаком. — И вообще, я не понимаю, что здесь забыл. — Я захотел тебя увидеть. Минхо, отвернувшись, весело усмехается. — Интересно, как ты это обозначил тем, кто с тобой договаривался об интервью. — Сказал, что не пущу на порог своей компании никого из журналистов, если с ними не будет тебя. Округлив глаза, Минхо возвращает взгляд Люциферу, в подлинности слов которого даже бессмысленно сомневаться. Минхо и не сомневается. Чуточку удивляется всё-таки, но в очередной раз восхищается чужой открытостью. Дьявол говорит всё, что хочет, вот так просто, не заботясь о том, насколько двусмысленно и странно это будет звучать. — Мы вчера весь день провели вместе. — Знаю. Но я хочу видеть тебя каждый день. — Много же, однако, у тебя хотелок, — хмыкает Минхо. Люцифер согласно кивает головой. — Прямо сейчас я ещё и поцеловать тебя безумно хочу, — снова без стеснения сообщает он. — Но думаю, что получу от тебя по роже за такую вольность. Получу же? Получит же? Минхо, как дурак, хлопает ресницами, проглотив язык, пока Хван пристально наблюдает за его реакцией. — Не беспокойся, я ведь говорил, что буду ждать столько, сколько потребуется, — Люцифер мягко улыбается и укладывает голову на вытянутую руку, не переставая смотреть Минхо в глаза. — Как начался твой день? Минхо задали новый вопрос, но мозг всё ещё активно думает над старым. Нет, ну серьёзно – что было бы, поцелуй его сейчас Люцифер? Минхо бы точно опешил, не сумел закрыть глаза и найти в себе силы на то, чтобы ответить, но не ударил бы. На это две причины: первая – степень его шока была бы слишком велика для таких активных действий; вторая – ему бы, возможно, даже понравилось, так что… Стоп! Почему он продолжает об этом думать?! — Минхо? — зовёт Люцифер нахмурившись. — М? — Минхо прочищает горло, заметив, что голос чуть дрогнул. — День начался с признания Джисона в своей ориентации и чувствах к Феликсу. А твой? — Вижу, тебя напрягает тот факт, что у них зарождаются какие-то отношения. — Не хочу, чтобы Джисону разбили сердце. Даже твой второй демон советовал ему не связываться с Феликсом, потому что тот любит менять партнёров, как я понял. — Я запретил Феликсу играться с Джисоном, поэтому, если он всё ещё водится с ним, это не ради игры. — А может, он просто не боится тебя ослушаться? — Думаешь, есть кто-то, кто может меня ослушаться? — Люцифер спрашивает серьёзно, но Минхо смотрит на него, выгнув бровь, и этот вид уже является ответом на вопрос. — Хотя да, — фыркнув, — нашёл у кого спросить. Если и существует такой человек, который может перечить Дьяволу, то это точно Ли Минхо. Он почти беззвучно усмехается, уводя взгляд в сторону, но от смеха не остаётся ни следа, когда на бедро ложится чужая ладонь; Люцифер заставляет вновь посмотреть на себя. — Ты замечательный хён, Минхо. Джисону очень повезло, — пальцы поглаживают границы приличия, но не заходят за них. Однако и этого достаточно, чтобы Минхо весь покрылся мурашками, чувствуя жар прикосновений через ткань джинсов. — Но положись и на меня в этом деле. Я не позволю Феликсу обидеть Джисона. Минхо верит, несмотря на то, что концентрироваться на Хёнджиновых словах сложно, пока чужая ладонь греет его бедро. Прикосновение ускользает, когда Бан Чан хлопает дверью, вернувшись в кабинет, и предлагает продолжить интервью. Люцифер снова за своим столом, на приличном от Минхо расстоянии, но тот всё ещё чувствует его ладонь и неосознанно роняет на неё пальцы, кончики которых покалывает от остатков чужого тепла.

* * *

Бездумно листая ленту в Инстаграме, Джисон даже не смотрит на фотографии, когда клацает по ним два раза. Не ради интереса он торчит на этой социальной сети, а от тянущей время скуки. И хотя его голову посещали мысли позвонить одному небезызвестному австралийцу, чтобы позвать того гулять, он всё ещё дома, один, не знает, куда себя деть и чем занять, потому что не решился. После разговора с Минхо силы куда-то внезапно делись, а храбрость, которой и так было с чайную ложку, отправилась на их поиски, так и не вернувшись. Нет, хён не сказал ничего плохого. Не пугал, не высказывал своего недовольства – лишь в очередной раз попросил быть осторожным и не отключать голову. Он и раньше просил об этом, так почему именно сейчас Джисону стало вдруг страшно общаться с Феликсом? — Да блин! — Джисон, заблокировав телефон, откидывает тот в сторону и валится на диван спиной. — Простое приглашение погулять, что в этом такого? Я же не замуж его хочу позвать! — ругается он на себя же. Правильно, до замужества им как до Китая пешком, а если учитывать, что Феликс привык менять людей как перчатки, то вообще как до Америки. В квартире раздаётся мелодичный звонок в дверь, когда Джисон, на удивление уставший от бездельничества, плетётся на кухню, чтобы заняться готовкой. Ему приходится свернуть и открыть дверь, за которой он обнаруживает… Феликса. Возможно, когда Минхо-хён просил его быть осторожным и почаще включать голову, он имел в виду и то, что перед тем, как открывать двери, стоит смотреть в глазок. — А ты чего тут? — вместо приветствия. Феликс даже усмехается. — И тебе привет, бельчонок. Феликсу не требуется приглашение, чтобы свободно шагнуть за порог квартиры и захлопнуть за собой дверь. Он красиво выглядит, впрочем, как и всегда. Белая полупрозрачная рубашка с коротким рукавом, белые джинсы, белые кеды, которые он скидывает на коврик у двери – ему чертовски идёт белый. И короткий хвостик из собранных на затылке волос ему тоже к лицу. — Я был в этом районе, — объясняет Феликс, проходя в квартиру глубже, — вот и решил забежать, узнать, как твои дела. Я тебя от чего-то отвлёк? — Нет, нет. Разве что от попыток взять себя в руки и муторных рассуждений на тему того, почему он так шарахается от мыслей об отношениях с Феликсом. Ничего особенного, отвлечься даже полезно. — Будешь чай? — Джисон запоздало машет рукой в сторону кухни, когда Феликс уже стоит на её пороге и, сунув руки в карманы джинсов, согласно кивает головой. — Так как у тебя дела? — падая на один из стульев. — Ты даже не писал мне сегодня. Я тебя вчера чем-то обидел? Скорее, напугал, но Джисон выбирает умолчать об этом. Он щёлкает кнопкой электрического чайника и разворачивается к Феликсу с натянутой на рот улыбкой. — Нет, что ты, — смеётся. — Я немного был занят… Признавался Минхо-хёну в своей ориентации. — Серьёзно? — вскинув брови, Феликс, видно, искренне удивляется. — Угу, — смущённо поджав губы. — Последовал твоему совету. Хотя не то чтобы Феликс советовал вчера именно это. Он говорил, что от Джисона пахнет напряжённостью (тот, конечно, до сих пор думает, что просто плохо почистил зубы) и нужно освободиться, чтобы от этого избавиться. А чтобы обрести свободу, необходимо раскрепоститься. Феликс предлагал несколько методов: первый – устроить голую фотосессию, второй, он же самый предпочтительный, – затусить с нудистами на пляже. Джисону, правда, оба этих метода показались сомнительными, несмотря на то, что сам Феликс был в них уверен. Но ничего, каминг-аут перед Минхо-хёном – тоже своего рода метод раскрепощения. Ведь Джисон освободил свою ориентацию из оков тайны, а значит и себя тоже. Феликс почти беззвучно смеётся, демонстрируя белоснежную улыбку и милые глаза-щёлочки. У пытающегося выдохнуть Джисона воздух застревает в груди. Разве может человек быть таким… фантастическим? — Ну и как он отреагировал? — Феликс подтягивает к себе ногу, обнимая ту руками, и утыкается подбородком в колено. Таким взглядом, как у него, на Джисона ещё никто и никогда не смотрел. Блеск заинтересованности и очарования лазурных глаз, выглядывающих из-под пушистых ресниц, способен ослепить – Джисон на всякий случай прячет собственный взгляд, отправив тот полу. — Он вообще не удивился, а вот я был в шоке, потому что, как оказалось, он давно обо всём знал и даже обрадовался. — Я ведь говорил, что ты бы не поступил в актёрский, — звучит после беззлобной усмешки. — Молодец, что рассказал. Откуда у тебя только такая смелость? — В смысле? — Ну, — Феликс хмурит лоб, задумавшись на секунду, и продолжает: — Ты как-то не очень-то настроен был на признания. Что тебя подтолкнуло? Феликсу не стоит знать о том, что всё началось с разговора о нём самом, по крайней мере так для себя решает Джисон, который уходит от ответа, просто пожав плечами. — Может быть, ты… говорил о чувствах к кому-то конкретному? — Феликс просто предполагает, а Джисон вдруг закашливается, возможно, сдавая себя с потрохами, и нервно отворачивается к чайнику, отключая тот самостоятельно. Догадался или без задней мысли просто прикинул вариант? А если догадался, то почему говорит с какой-то непонятной надеждой в голосе? И… надеждой? Или ему кажется? Джисон жмурится, стараясь отогнать от себя всевозможные рассуждения, потому что не надо ему себя закапывать ещё глубже. Он за эти полдня и без того закопал себя так, что даже не имеет представления, как теперь выкарабкаться на поверхность. «Не думать, не думать, не думать», – про себя, как мантру, а дрожащие пальцы тянутся к чайнику, чтобы залить кипяток в заварник, однако по неосторожности льют мимо, попадая на кожу. — Чёрт… — выругивается Джисон, тут же шипя, и уже тащит обиженный участок кожи к губам, как Феликс перехватывает его руку. Тот оказался быстрее инстинкта. Даже чересчур… — Сильно обжёгся? — у Феликса в голосе неподдельное беспокойство, и Джисон, глядя на него, уже не знает, чему удивляться больше: внезапно яркой заботе или всё же чужой скорости. — Да нет… — заторможенно. — Всё нормально. Он оглядывается назад, оценив расстояние от стула, на котором сидел Феликс, до точки, на которой тот прямо сейчас стоит. Не огромное, но и не маленькое настолько, чтобы преодолеть его меньше, чем за секунду. Феликс будто телепортировался, и это наблюдение точно пополнит список его странностей. — А как ты… так быстро?.. — Джисон не скрывает своей озадаченности, а Феликс не спешит отвечать, думая, кажется, о чём-то другом, и в итоге внезапно отпускает руку, которую всё это время аккуратно держал в своей ладони. — Мне пора уходить, — так же внезапно и без намёка на то, что его удастся убедить остаться, чтобы всё-таки выпить чай. — Я как-нибудь в другой раз приду. Джисон дёргается с места, собираясь пойти за Феликсом, что отправился на выход из кухни, но тот оставляет его резким: — Не провожай! Феликс уходит всполошённым. Игнорирует существование лифта, ринувшись сразу к лестнице, где почти перелетает через ступени, стараясь как можно скорее покинуть этот чёртов подъезд. Внезапно пришёл, внезапно ушёл, и, главное, у всего есть причина: у прихода – резко возникшее желание увидеть, у ухода – дикий страх неизвестных доселе ощущений. Забеспокоился о чужом ожоге, подумать только… Да когда он вообще волновался за целостность и невредимость простых смертных?! Пулей вылетев из подъезда, Феликс сворачивает в произвольную сторону, чтобы хоть куда-то, но вмиг оказывается схваченным за грудки и в следующую секунду впечатывается в стену одного из домов. Его привычно перехватывают за горло, заставляя кряхтеть и пальцами сжимать держащую его руку старшего демона. — У тебя какой-то фетиш на меня в таком виде? — отшучивается Феликс, пытаясь оторвать от себя ладонь Сынмина. — А у тебя – на непослушание? — парирует Сынмин и всё-таки отпускает, позволяя Феликсу рухнуть на асфальт. — Скажи спасибо, что это я тебя здесь увидел, а не Люцифер. — Благодарю тебя, о, добродушный Ким Сынмин. А ты прям следил за мной или у тебя чуйка? Сынмин вместо ответа сильно хмурится, пытаясь пробить в Феликсе дыру одним своим взглядом, а тому весело – он усмехается: — Значит, чуйка. Ты так хорошо меня знаешь, Сынмин-а. — Ты решил положить член на запрет Люцифера использовать Хан Джисона? Он ведь не шутил о том, что открутит тебе башку, ты прекрасно это знаешь. Феликс, поднявшись с асфальта, отряхивает белые джинсы. Придётся стирать на программе «интенсивная стирка», а ведь он надел их только сегодня. Сынмин вечно всё портит. — Так переживаешь за мою голову? Мило, — кривляясь. — Я не нарушаю запрет Люцифера, можешь не беспокоиться, — он хлопает Сынмина по плече ладонью, проходя мимо, чтобы уйти совсем, но тот хватает за локоть, требуя остановиться. — Тогда какого чёрта ты здесь забыл? Задание, ради которого тебя сюда позвали, выполнено, крутиться возле танцоров Ли Минхо больше не нужно. То, что Люцифер не вернул тебя обратно в Ад, не значит, что нужно продолжать свои игры. — А я и не играю, — Феликс пожимает плечами. — Может, у меня тоже появились чувства к смертному, кто знает, — заявляет он уверенно, пока со стороны Сынмина прилетает весёлая усмешка. — Думаешь, мы, демоны, настолько хуже Дьявола, что полюбить совсем не в состоянии? — Демоны-то, может, и в состоянии полюбить, но только не ты, Феликс, — Сынмин без стеснения ядовито смеётся ему в лицо, будто с анекдота. — И не делай такой вид, будто я не прав. Отношения для тебя, какими бы они ни были, это повод поиграться. Можешь вешать лапшу на уши кому угодно, но я тебя знаю лучше остальных. И Люцифера знаю, поэтому заканчивай свой цирк с Джисоном и дай ему спокойно влюбиться в кого-то другого. Феликс, стиснув челюсти, усмехается совсем не весело. — Ты, случаем, не за Хан Джисона переживаешь, а? — он, как и обычно, старается прикрыться шуткой, чтобы не показывать наглому Сынмину, что слова его задели. Феликс не из обидчивых, ему обычно глубоко плевать на то, что говорят другие, будь то Сынмин или даже Люцифер, но сейчас отчего-то неприятно. Сынмин, сунув руки в карманы клетчатых брюк, делает шаг вперёд, чтобы встать к Феликсу ближе. Чтобы заглянуть в глаза, ему приходится чуть склониться. Вскинув брови, он выдыхает: — Мне нет дела ни до него, ни до тебя. Я лишь выполняю приказ Люцифера: не даю тебе наделать глупостей. Феликс в ответ одаривает Сынмина недобрым взглядом, стрельнувшим из-под собранных над переносицей бровей. — Поехали, — выпрямляясь, бросает Сынмин и, не дожидаясь реакции, обходит Феликса стороной. — У нас есть дела. Как бы ни было горько это признавать, но Сынмин прав: Феликс не создан для отношений и проявления любви. Несмотря на ударившее резко желание увидеть Джисона и внезапный выброс беспокойства за его обожжённую руку, он уверен, что не может испытывать что-либо к этому пареньку. Любовь и всё, что с ней связано, – не по его части. Демоны могут ошибаться. И возможно, сегодня ошибся Сынмин.

* * *

На выходе из ванной комнаты, вытирая попутно полотенцем мокрые после душа волосы, Минхо принимает входящий вызов от отца. Приложив телефон к уху, говорит: — Алло? — а стоило, наверное, сразу начать с предупреждения о том, что денег у него нет, потому и отправить ничего не сможет. Отец ведь по другим поводам и не звонит. — Привет, сынок! Как твои дела? — у отца бодрый голос, даже как будто бы чересчур. Минхо отвечает со вздохом совсем не то, о чём его спросили: — Пап, у меня денег сейчас нет, если что. На том конце звучит тихий смех, и Минхо даже на секунду замирает на входе в спальню, потому что обычно у отца другая реакция на подобные заявления. — Я и не собирался просить у тебя денег, сынок, но я понимаю, почему ты так сказал. Мне правда интересно, как твои дела. — Ну… — Минхо даже не сразу соображает, что отвечать. Раньше отцу хватало короткого «нормально», чтобы перейти к сути его звонка, но сейчас, судя по всему, абсолютно другая ситуация. — Как-то я и не знаю, — он задумчиво трёт полотенцем затылок, — что говорить. Слух снова ласкает тихий смех. — Ну ничего, сынок, давай тогда начну я. Ты будешь рад это услышать, — старший Ли прочищает горло. Видимо, информация важная. — Я бросил играть. Решил для себя, что теперь из игр позволю себе только шашки с соседом, и то на интерес, а не на деньги. — Ты… что? — Минхо откидывает полотенце на кровать, садится сверху, вскоре вытягивая то из-под зада, чтобы не намочить пижамные шорты, и не верит своим ушам. — Я бросил играть, Минхо. Больше никакого казино и долгов. Ты рад? О, Минхо был бы рад, если бы смог во всё это поверить. Раньше отец даже не говорил о таком и напрочь отказывался слушать, если Минхо поднимал эту тему. Теперь же сложно отнестись к подобным словам серьёзно, так, будто это может быть правдой. — Пап, — склонившись над собственными коленями, Минхо упирается локтями в те и грубо трёт пальцами переносицу. — Если ты просто поменял свой метод выпрашивания у меня… — В это сложно поверить, да, но я серьёзно! — отец говорит громче. — Один хороший человек выплатил мой долг, и я пообещал ему, что моей ноги больше не будет в таких заведениях. А вот это уже интереснее. — Что за человек? — Минхо хмурится. Не бывает таких совершенных альтруистов, которые выплатят чужие огромные долги перед кем-то и попросят взамен лишь обещание больше никогда не играть. Больше похоже на бред сумасшедшего. — Скажи, что ты не вляпался в новую проблему. — Нет, сын, нет! Больше никаких денежных долгов, я ведь сказал. — Ты же понимаешь, что это странно? — Конечно! Именно поэтому я не могу сказать тебе, что это был за человек. Минхо, подскочив с кровати, запускает пальцы в волосы. Отцовские слова всё ещё похожи на бред сумасшедшего, и Минхо никак не может отделаться от мысли о том, что его отец на фоне своей праздной жизни по-настоящему слетел с катушек. — Пожалуйста, — просит он обеспокоенно, — скажи мне, что это был за человек. — Ох, ох, ох… Ты ведь мне всё равно не поверишь, Минхо-я, но хорошо, — старший Ли шумно выдыхает в микрофон. — Это был Дьявол. Мы заключили с ним сделку. Он прав: в это действительно невозможно поверить… кому угодно, кроме Минхо. Уже разобрались, уже смирились – Дьявол существует, зовут его Хван Люцифер Хёнджин и у него, как ни странно, есть сердце, которое бьётся для определённого человека. Интересно, если Минхо расскажет обо всём отцу, тот ему поверит? И кто в этом случае будет звучать, как умалишённый? — Ты мне не веришь, — после затянувшейся паузы вздыхает старший Ли, не спрашивая, а утверждая. — Верю, верю, — и не врёт. — И я рад, если ты серьёзно настроен бросить игры. — Серьёзно, сынок! Мне больше нельзя играть, иначе придётся заплатить жестокую цену. Минхо лишь понятливо мычит. Он и сам в курсе всех тонкостей, даже бумажки подписывал чуть ли не кровью. — Давай я как-нибудь приеду к тебе в Сеул? Давно ведь не виделись, — снова отрывая Минхо от размышлений. — Да, хорошо. Отец активно прощается, обещает приехать как можно скорее и не с пустыми руками, а Минхо, изо всех сил стараясь его слушать, пропускает многое мимо ушей, потому что вопросы одолевают. Старший Ли боялся, что сын не поверит в рассказ про Дьявола, но проблема в том, что Минхо не может поверить в другое: в то, что Люцифер вообще на это пошёл. В этом ведь нет абсолютно никакой логики и смысла. На секунду ему даже начинает казаться, что у отца в самом деле была галлюцинация, просто похожая на правду. Но есть только один способ это проверить. Минхо не приходится долго искать нужный чат, в котором оставляет одно сообщение: «Только что звонил мой отец». А следом и второе, короткое: «Спасибо, Люцифер». Он не сворачивает чат, ожидая ответа, который, если ему удалось хотя бы немного узнать Хвана, должен прилететь незамедлительно. — Всегда пожалуйста! — внезапно раздаётся за спиной, и Минхо с позорным вскриком оборачивается. — Твою мать, Люцифер! — схватившись за сердце, ругается Минхо, а тот, как обычно, шутит: — Не то чтобы она у меня была, но ладно. Минхо зарывается пальцами во всё ещё влажные волосы, которые, возможно, успели поседеть от страха. Какой дурак научил Хвана так врываться в чужие квартиры?! — Ты всегда такой быстрый, блин? — Нет, — губы Люцифера растягиваются в ухмылке, и Минхо догадывается, что тот скажет дальше. — Я могу и медленно, и быстро – как пожелаешь. Ну вот об этом Минхо и думал. Люцифер выглядит так же, как и на интервью, что заставляет Минхо вернуться мыслями в то время и вспомнить, как лежала чужая ладонь на его собственном бедре. Как аккуратно длинные пальцы поглаживали через ткань джинсов, оставляя фантомные следы, которые Минхо до сих пор чувствует – от них расползаются мурашки. Но не время об этом вспоминать. Сейчас важно немного другое: например, то, что Люцифер действительно помог старшему Ли. — Почему ты помог моему отцу? От сделок с людьми должна быть какая-то выгода для тебя, — напоминает Минхо, и Хван согласно кивает головой. — Какая выгода от сделки с моим отцом? Люцифер легко пожимает плечами. — Я помог тебе – вот и вся выгода. — Да у тебя прям фетиш на помощь мне, — Минхо усмехается. — У меня фетиш на тебя, Ли Минхо. Минхо шумно втягивает воздух ртом и выдыхает тот неровно через нос, поджимая губы. Ладно, это приятно, он готов в этом признаться, но всё же возвращается к теме: — Если мой отец сорвётся, что ты с ним сделаешь? — Он находится под особым контролем, поэтому ему не дадут сорваться, — Люцифер дарит мягкую улыбку. — Не беспокойся. Это, на самом деле, тоже приятно – быть тем, кого просят не беспокоиться, потому что ситуация находится под контролем. А Люцифер из тех, у кого действительно всё под контролем. На него, как ни странно, можно положиться. Минхо впервые за долгое время чувствует себя везунчиком. — Что ж, ладно, — Люцифер делает шаг назад, к окну (двери он заметно игнорирует). — Мне пора… В следующую секунду комнату оглушает раскат грома, из-за которого Люцифер в страхе отскакивает в сторону Минхо. Стоп… в страхе? — Ты что, боишься грозы? — озадаченно выгнув бровь, интересуется Минхо, и Люцифер, скукожившийся до размера испуганного воробья, быстро выпрямляется и прочищает горло. — Немного, — говорит, хотя, судя по тому, как он дёрнулся, грозы он боится далеко не немного. — Удивлён? Минхо усмехается. — Да я охренеть в каком шоке! Люцифер хмурится, размыкая губы, чтобы, вероятно, возмутиться, но улицу озаряет яркий разряд молнии, а спустя несколько секунд по небу прокатывается новый удар грома, ещё более громкий, чем был до этого. Он инстинктивно хватается за руку Минхо, с испугом поглядывая в сторону открытого окна. — Так, понятно, — устало вздохнув, Минхо делает шаг от Люцифера, но чужая хватка только усиливается. — Ты куда? — он смотрит загнанно, и Минхо, по правде говоря, даже немного жаль его. Сейчас Хван похож на пугливого мальчика из детского сада, нежели на Властителя Ада. — Окно закрою, — хоть и не хочется, ведь с неба посыпался сильный дождь, обещающий подарить этой летней ночи свежесть. — Переночуешь у меня, раз так боишься грозы. Всё-таки Люцифер помог его отцу, а значит, услуга за услугу. Будет некрасиво со стороны Минхо бросить без помощи того, кто помог ему. Хотя кого он обманывает, господи… Просто его сердце слишком ощутимо сжимается при виде дрожащего Хвана, в чьих глазах спряталось столько беспокойства, что можно было бы взволновать самое спокойное море. Прямо сейчас сложно представить, как он, пытающийся изо всех сил скрыть свой испуг, правит Преисподней. — У всех есть страхи, — спокойно говорит Минхо, закрыв окно, и даже опускает жалюзи, чтобы происходящее на улице не беспокоило взволнованного Люцифера. — Я в детстве тоже боялся грозы, но мама говорила, что, пока я нахожусь в своей комнате, в её объятиях, она не страшна. Потому что, если она заберётся ко мне через окно, то растеряет всю свою силу и свернётся калачиком. А это невыгодное положение для неё. Люцифер в ответ только усмехается. Видимо, оценил методы мамы Минхо спасать сына от грозы. — Ложись здесь, — Минхо машет рукой в сторону своей разобранной постели. — А я пойду донимать Джисона. Он собирается уйти, проходя мимо Хвана, но его останавливают, аккуратно обхватив локоть. — Подожди, — просит тот, и Минхо поднимает вопросительный взгляд. — Останься со мной. Наверное, Минхо стоило бы вежливо отказать, чтобы хотя бы он из них двоих продолжал соблюдать субординацию, но вместо отказа он соглашается, коротко кивнув головой. Люцифер в нём нуждается, и будет слишком жестоко с его стороны оставить утопающего без спасательного круга. Люцифер стягивает с ног лоферы и несмело забирается на постель. Наблюдая за ним, Минхо не узнаёт старого доброго Дьявола, который своими нескромными признаниями с лёгкостью вгоняет в краску и застаёт врасплох. Вместо обычно уверенного Властителя Ада рядом с Минхо ложится неимоверно робкий мужчина. Он и вправду умеет быть абсолютно разным. Минхо позволяет себе молча предложить своё плечо, на которое Люцифер укладывается виском, уползая одной ладонью по груди на противоположную сторону, чтобы обнять, и сам приобнимает, поглаживая пальцами чужую руку через ткань тёмно-синего ханбока. Нужно было предложить свою одежду, чтобы спалось комфортнее, но умные мысли обычно приходят позднее, когда мозг только начинает приходить в себя. — Почему ты боишься грозы? — Минхо спрашивает тихо, боясь спугнуть что-то образовавшееся между ними, похожее на трепетную близость. — Она заставляет меня думать, что это мой отец гневается на меня, — честно, без шуток, а Минхо вот беззлобно усмехается: — Сразу видно, что ты не учил географию, — и обнимает Люцифера сильнее. На улице льёт дождь, звонко ударяясь о подоконники, громыхает гром с предупреждением в виде ярких разрядов молнии. Говорят, что гроза несёт за собой обновление мира, вкладывая в жизни людей что-то новое. Раньше Минхо не думал об этом, а сейчас, пока на его плече мирно засыпает Люцифер, убеждается в правоте этих суждений.