Сердце для Люцифера

Некоторые сюрпризы сваливаются вам как снег на голову. А другие подкрадываются, когда вы меньше всего их ждете. И иногда самый большой сюрприз ты делаешь себе сам…

Интересно, все ли люди отходят ото сна одинаково? Минхо вот обычно нужно немного времени для того, чтобы понять, окончательно он проснулся или ещё ползает по периферии сна. Так и сейчас: он не спешит открывать глаза и только жмурится сильнее из-за проникающего в спальню света, пытаясь разобраться в том, стоит ли ему снова переключить сознание в спящий режим или пора подниматься с кровати. Минхо широко зевает и, причмокивая губами, переваливается на другой бок, тут же прижимая к себе соседнюю подушку. Обнимая ту, он неосознанно делает глубокий вдох и обволакивает лёгкие изнутри смесью ароматов пряной розы и терпкого табака, которые на его памяти сочетались лишь на одном человеке. Вернее, на Дьяволе. — Это был не сон, — уткнувшись в подушку, хрипит Минхо. Хотя он и не считал это сном. Произошедшее прошлым вечером отпечаталось в его памяти отчётливо. Он хорошо помнит чужой испуганный взгляд и поддавшуюся страху хрупкую дрожь; до сих пор ощущает тяжесть на своём плече и горячие прикосновения к груди через пижамную футболку. Люцифер, пригревшись у бока, уснул быстро, а вот Минхо сон долго не накрывал: ему понадобилось время, чтобы привыкнуть к тому, что засыпает он не один. Хотя, возможно, привыкание – лишь часть причины, ведь заснул он уже по окончании грозы, будучи уверенный, что Хёнджина больше ничто не сможет напугать. Совпадение? Вряд ли. Минхо просто чувствовал на себе ответственность за чужой спокойный сон. Кстати, себе в подобном признаваться уже не так стыдно, как раньше, либо он просто ещё не до конца проснулся. Когда Минхо поднимает тяжёлые веки, борясь с повисшей на глазах пеленой, то Люцифера, что было ожидаемо, на соседней половине кровати не обнаруживает. Вероятно, он проснулся ни свет ни заря и отправился на разборки со своими важными делами. В этом признаваться уже чуть позорнее, но Минхо думал, что они встретят день вместе и позавтракают, составив друг другу компанию. И всё же у него есть оправдание таким думам! Он был… не в себе. Именно! Ужасно хотел спать, а бессонница так издевалась, что даже к подобным мыслям подтолкнула. Прикрыв на секунду глаза, Минхо вздыхает. Кого он в очередной раз обманывает? Нету у него никаких оправданий этим мыслям, он просто хотел, вот и всё. Минхо оставляет в покое подушку, откидывает одеяло и, поднявшись с кровати, игнорирует мягкие тапочки, шлёпая к окну босыми ногами. То закрыто с позднего вечера, жалюзи наполовину опущены – значит, Люцифер покинул квартиру через дверь, что не может не удивить. Подняв жалюзи и наконец отворив окно, Минхо запускает в комнату свежий воздух, прикрывая глаза в наслаждении слабым ароматом сырости. Солнце греет слабо, а потому асфальт ещё не успел просохнуть и теперь источает тот самый запах, ради которого точно стоит полюбить дожди. Интересно, ненависть Люцифера к такой погоде даже это не исправит? И снова он думает о Люцифере. Тот, может, всё-таки отравил его чем? В конце концов, он же не влю… Минхо встряхивает головой, отгоняя непрошенные мысли. Когда придёт время, он обязательно подумает об этом, а сейчас ему нужно принять душ и выпить бодрящего кофе. Он вытаскивает из шкафа чистое полотенце, но не может найти свой махровый халат, который сейчас был бы как никогда кстати. Оставил, наверное, в ванной комнате на вешалке, или постирал. Последнее время его мысли бегают в таком хаотичном порядке, что он просто не поспевает за ними, а оттого и не помнит половины. Ладно, обойдётся и без него. В ванной комнате горит свет, и Минхо, недовольно цокнув языком, первым делом думает, конечно же, на Джисона. Ну а кто ещё может торчать утром в его душе, если не Джисон? Вот только, бросив беглый взгляд в сторону гостиной, находит младшего спящим. И если он спит, то кто тогда?.. Дверь в ванную распахивается, выпуская вместе с густым паром Люцифера. На том, чёрт его подери, кое-как висит тот самый махровый халат, который Минхо обыскался в своём шкафу; влажные волосы угольными сосульками касаются слабо прикрытых плеч. Сложно не догадаться, что Дьявол принимал душ. — Доброе утро, — Люцифер улыбается во все тридцать два. Так и не скажешь, что ночью он в страхе прижимался к телу Минхо. — Пока ты спал, я решил воспользоваться твоим душем. Надеюсь, ты не против. Можно подумать, если Минхо против, то что-то изменится. Поэтому он вместо ответа только вздыхает и устало машет рукой в Дьявольскую сторону. — Я собираюсь приготовить нам всем завтрак, — оповещает Люцифер, когда Минхо, огибая его, уже заходит в ванную комнату. Минхо только хлопает дверью и следом прижимается к ней спиной. Мало того, что ему нужно привыкнуть к мысли о том, что они провели вместе ночь в одной постели в обнимку, так теперь ещё необходимо адекватно реагировать на то, что Люцифер готовит им завтрак в его чёртовом халате, надетом на голое тело. О, а тело точно голое! Минхо мельком видел выглядывающую из выреза песочную грудь, а ноги и вовсе нельзя было не заметить. Длинные, стройные… Минхо не помнит, завис ли он на них в коридоре взглядом, но сейчас не может оторваться мыслями. Последнее время он всё чаще думает о том, что если бы встретил Люцифера в каком-нибудь клубе (что исключено, ведь по клубам он не ходит), то всё было бы по-другому: он бы не шарахался от него, не винил себя в том, что начинает терять рассудок из-за Дьявола, и, возможно, даже переспал с ним. Возможно… Да не возможно, а точно, боже… Люцифер привлекательный до ужаса. Невозможно, смотря на него, не влюбиться. Минхо готов признаться, что и сам держится из последних сил просто потому… просто потому что. Есть сотня объяснений, но ни одного разумного. Когда Минхо выходит из ванной комнаты и заворачивает в сторону кухни, Люцифер стоит за плитой, помешивая кофе, варящийся в турке. Тот стучит ложечкой по краю и, мазнув языком по остаткам пенки на ней, довольно улыбается. Интересно, кто ещё видел Дьявола таким домашним? Он уже снял халат и переоделся во вчерашние брюки и тёмно-синий ханбок, рукава которого закатал по локоть; волосы всё ещё влажные. Минхо не знает, что до сих пор держит его на месте, не позволяя пройти к столу, но не может и шага сделать – стоит как вкопанный и пялится как дурак. — Я так скоро привыкну к тому, как ты молча любуешься мной, и потом не смогу без этого жить, если ты перестанешь на меня смотреть, Ли Минхо, — голос Люцифера заставляет Минхо вздрогнуть от неожиданности. — Напугал, — так и говорит, а потом, садясь за стол, тихо добавляет: — И ничего я не любовался. Просто раньше на моей кухне никакие дьяволы кофе не варили. — Ты только скажи, и я буду варить тебе кофе каждое утро. А ещё, — он, забирая тарелки с омлетом со столешницы, ставит те на стол, — готовить омлет. Приятного аппетита, — коснувшаяся губ улыбка украшает его лицо, и Минхо сам не замечает, как дарит ответную. Они приступают к еде в тишине, но вскоре оба оборачиваются на достаточно громкое: — Охренеть, — сказанное Джисоном. — Вот это доброе утро, конечно, — он ещё сонный, трёт заспанные глаза пальцами. — А вы… — его палец мечется от Минхо к Люциферу и обратно. Он хочет продолжить свою мысль, но грозный взгляд хёна быстро его затыкает. — Ничего, ничего… Что на завтрак у нас? — Омлет с овощами, — буднично отвечает Люцифер, отправляя кусок себе в рот. — Присоединяйся. Составь своему хёну компанию, а то мне придётся его оставить. — А ты куда? — мгновенно спрашивает Минхо и утыкается в тарелку взглядом, когда ловит довольную ухмылку, появившуюся на лице Люцифера. Дьявол, вытянув салфетку из держателя, промакивает губы и поднимается из-за стола, прихватив с собой и тарелку. — Мне нужно домой. Мои любимые сожители сообщили мне, что в моём доме гости, — он складывает посуду в раковину, выбрасывает салфетку и уже идёт на выход из кухни, однако задерживается возле Минхо, роняя ладонь на его плечо. — Спасибо за эту ночь. Прозвучавшая очень двусмысленно фраза заставляет Минхо, округлившего глаза, покраснеть, а Джисона закашляться. Люцифер уходит без лишних слов, что только к лучшему, ведь Минхо всё равно не хватило бы на ответ. — Так у вас… — Молчи, Джисон, — Минхо трёт пальцами глаза. — Просто молчи. Серьёзно, что у них?

* * *

Люцифер тянет завязки чогори в стороны и выправляет из-за пояса брюк подол, войдя в свой пентхаус. Не стесняется ни Феликса, стоящего за барной стойкой, ни скучающего на диване Сынмина, даже гостью, что расположилась в его любимом кресле, не стыдится. Хотя последнюю стоило бы поругать за выбор места для отдыха. И под «местом для отдыха» он имеет в виду не только кресло. — Какими судьбами, Ева? Девушка, поднявшись с кресла, расправляет короткое лиловое платье и демонстрирует уверенную походку, грациозно шагая к остановившемуся возле барной стойки Люциферу. Она нисколько не изменилась с их последней встречи: те же длинные волосы цвета горького шоколада, касающиеся кончиками поясницы, тот же лёгкий, почти что незаметный макияж на лице, естественный румянец на щеках, пухловатые от природы губы. Из нового только платье и аксессуар в виде очков в белой оправе, красующийся на голове вместо ободка; Хёнджин уверен, что её гардероб пополнился не только этим. — М-м-м, как я скучала по этому голосу! Клянусь, он приходил ко мне во снах, — отвечает Ева, скользнув ладонями от Хёнджиновой груди к шее. — Только не говори, что не рад меня видеть. Люцифер, до этого держащийся с каменным лицом, теперь легко усмехается, заставляя Еву довольно улыбнуться. Хоть эта девушка и бывает приставучей, а ещё любит возвращаться к жизни без предупреждения, он всё же рад её видеть. Последний раз они виделись… А он и не припомнит, когда это было. Знает точно, что давно. — Рад, но могла бы и предупредить. — Феликс сказал, что ты будешь не против, — сдаёт она демона с потрохами, и тот возмущённо вскрикивает: — Когда это?! Люцифер, выгнув бровь, вопрошающе смотрит на демона. — Буду не против? — Да не говорил я такого! — Говорил! — стоит на своём Ева и даже не дёргается, когда Феликс, чьи глаза налились беспросветной чернотой, в одно мгновение оказывается рядом с ней, пытаясь запугать. Ей эти трюки давно знакомы, уже не страшно: знает, что Дьявол никому не позволит её тронуть. — Я не собираюсь гадать, кто прав, а кто виноват, — легко пожав плечами, Люцифер отталкивается от стойки. — Радуйтесь, что у меня сегодня хорошее настроение. — Провёл ночь с тем человеком? — подаёт голос Сынмин, увлёкшийся чтением книги. Люцифер отвечать не спешит. Перед тем как сесть в кресло, забирает из рук Сынмина книгу, читая на обложке название – «Мастер и Маргарита» в оригинале, – и, открыв случайную страницу, принимается зачитывать вслух: — «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» — он возвращает книгу владельцу и ловит на себе озадаченный взгляд Евы. — Как я ловко попал в отрывок с молнией. Гроза вчера была сильная. — Что ещё за человек? — Ева падает на диван рядом с Сынмином, хлопая в непонимании своими пышными ресничками. — Так, Люцифер, выкладывай всё. Люцифер хмыкает. — Сначала ты, — он закидывает ноги на журнальный столик и клонит голову к плечу. — Зачем поднялась на землю? Я думал, вы с этим идиотом Адамом пытались наладить отношения. — Я тебя умоляю, нечего там уже налаживать, — фыркнув, Ева закатывает глаза. — Просто мне стало скучно. Ты не заходишь, Сынмин вообще в Ад не спускается, ещё и Феликса забрали у меня; Адам достал. И когда он только стал таким приставучим… — она цокает языком, прикладывая пальцы к вискам. — Вот я и решила воспользоваться разрешением своего бывшего любовника, — намекая на Хвана, — и вернуться к жизни. Ева недолго молчит, о чём-то задумавшись, а после, растянув губы в хитрой ухмылке, заверяет: — У человека, с которым ты проводишь ночи, я тебя отнимать не стану. Не беспокойся. И Люцифер заходится в искреннем смехе, прокатывая тот по стенам пентхауса. Он и не думал беспокоиться. Кто бы и сколько ни пытался отнять его сердце у Минхо – не выйдет, тот держит крепко, хоть и не отдаёт своего взамен. — Ли Минхо только рад будет, если ты отнимешь у него Люцифера, — бросает Феликс без страха. Настолько положился на хорошее настроение босса, что не боится лишиться головы. — Видимо, это было в прошлом, — поддерживая диалог, вставляет Сынмин. Хотел бы Люцифер, чтобы то, о чём думают окружающие, было правдой. Он уверен, что ночь с Минхо в более тесных объятиях была бы ещё бесподобнее. Обыкновенные человеческие руки согрели душу, несмотря на всё то пламя, что хранится внутри него самого; чужое дыхание подарило больше кислорода, чем мог бы дать свежий воздух из окна, которое Минхо закрыл перед сном; умиротворённое выражение лица оставило в памяти отпечаток, который теперь точно не позволит сердцу остановиться. И это они просто спали! А что было бы, соединись их тела и души по-другому? — Так у вас всё серьёзно, Люцифер? — не унимается Ева, двигаясь на диване вперёд и тем самым сокращая расстояние между ней и Хваном. Тот только вздыхает в ответ. — Я хочу знать всё до мельчайших подробностей. — Его зовут Ли Минхо, — сдавшись, отвечает Люцифер. — Я заключил с ним сделку. Свою часть я уже выполнил и теперь жду, когда он выполнит свою. Ева, переварив услышанное, хмурится и задаёт очередной вопрос: — А он должен?.. — Полюбить меня. Аккуратные брови плавно ползут вверх. Ева не спешит отвечать и только смотрит на двух демонов поочерёдно, будто в поисках подтверждения слов Дьявола. Но Сынмин молчит, перелистывая очередную страницу романа, а Феликс вместо слов коротко кивает головой и жмёт плечами. Нет ничего странного в том, что Ева удивилась, ведь она и сама прекрасно знает о том, что Дьявол ещё никогда не влюблялся. Возможно, когда-то она хотела быть той самой в его судьбе, но этого не случилось. А Минхо вот не спешит воспользоваться своей удачей. — Не могу сказать, что я в восторге от истории вашего знакомства, но… — Ева снова растягивает губы в улыбке и вскакивает с дивана. — Я хочу с ним познакомиться! — Интересно, как часто люди знакомят возлюбленных со своими бывшими? — остроумничает Феликс и получает от Евы осуждающий взгляд. — Мы с Люцифером – друзья, — заявляет. «А мы с Минхо ещё не возлюбленные», – хочет добавить Люцифер, но вместо этого говорит: — Приглашу Минхо на ужин. Он всё равно хотел позвать его на очередное свидание. Лёд тронулся, Люцифер это чувствует, а потому тормозить никак нельзя. — Замечательно! Тогда, — задумчиво приложив палец к губам, Ева растягивает гласные, — мне нужно обновить свой гардероб к ужину. Кто пойдёт со мной по магазинам? — в ответ тишина. — Сынмини? — Даже не проси. Я занят осмыслением происходящего в нашей жизни на земле переворота. — Тогда Феликс, — Ева даже не пытается спорить. — Нет, я… — Сходи, сходи, — перебивает его Сынмин, не отрывая глаз от страницы книги. — Расскажешь ей про свои вылазки к Хан Джисону. — Что за Хан Джисон? — Ева встаёт перед Феликсом, сложив руки на груди, пока тот смотрит на Сынмина через её плечо и пытается испепелить его взглядом. — Так, нам срочно нужно пошопиться. Феликс поражённо стонет, следуя за утягивающей его в сторону выхода Евой, а Сынмин и Люцифер в это время усмехаются. Вообще, Дьявол и сам с интересом послушал бы про вылазки Феликса к Хан Джисону, о которых обмолвился старший демон. Однако пока что у него есть дела поважнее. — Сегодня мне нужно слетать на Небеса, — сообщает Люцифер Сынмину, когда закрывается дверь за двумя бездельниками. — Это опять как-то связано с Ли Минхо? — Другой мотивации для посещения этого места у меня и быть не может. — Хорошо, я сообщу своей знакомой, — просто отвечает Сынмин. Люцифер тем временем печатает Минхо короткое сообщение с приглашением поужинать в его владениях этим вечером. Ответ приходит даже быстрее, чем он думал, и, на удивление, сразу положительный. Губ касается расслабленная улыбка, телефон летит на сиденье дивана. Отныне многое связано с Минхо, но улыбки – самое главное.

* * *

Джисон, запихнув в рот очередной кусок мяса, укутанный в свежий лист салата, изнурённо вздыхает, пока Чан продолжает рассказывать про важность использования средств контрацепции. Они выбрались в закусочную по предложению старшего. Джисон, хоть и был насторожен с самого начала, всё-таки согласился, даже не думая о том, какие цели преследовал на самом деле Бан Чан. Точнее, он догадывался, но смущение не позволило ему поставить всё на этот вариант, хотя стоило. Его позвали на обед не ради будничных разговоров на тему погоды или расспросов об учёбе, к которой когда-то придётся вернуться – темой их встречи оказался Феликс и всё, что связано с ним. Минхо проболтался Чану о каминг-ауте, устроенном Джисоном, а младшему теперь отдуваться. — В общем, средства контрацепции нужны не только для предотвращения нежелательной беременности, как многие думают, — говорит Чан, отправив в рот острую закуску. — Презервативы – защита от многих инфекционных заболеваний. А знаешь, почему геи могут заразиться этими… — Нет, хён, — отвечает Джисон, и когда тот уже открывает рот ради нового рассказа, заранее перебивает: — И знать не хочу. Мы можем поговорить о чём-то ещё? — Разве сейчас есть что-то важнее, чем твои отношения с парнем? Джисон снова вздыхает. — У меня ещё нет никаких отношений. — Вот именно! Нужно обсудить всё заранее. И вообще, покажи мне этого своего Феликса, а то я даже не знаю, как выглядит мой будущий… зятёк? Чан-хён прилипчивый, а ещё несёт какую-то ахинею вот уже целый час, но Джисона раздражает даже не это. Они без перерывов обсуждают его ориентацию, бойфренда, которого у него даже нет, а Джисон при этом не знает, каковы шансы действительно заиметь отношения с Феликсом. Тот выглядит так, будто заинтересован в нём, но при этом всё равно держит на расстоянии. Даже их последняя встреча, неожиданно случившаяся вчера, тому доказательство: Феликс на что-то активно намекал, задавая вопросы, был искренне обеспокоен чужим ожогом, а потом резко взял и ушёл, запретив себя провожать. Джисон не очень любил качели в детстве (его укачивало из-за слабого вестибулярного аппарата), и с возрастом его отношение к данному аттракциону не изменилось. Поэтому не хочется сталкиваться с подобным в отношениях с парнем, в которого он впервые на своей памяти вот так бесповоротно влюблён. Пока Чан смотрит выжидающе, Джисон пытается отбиться от него своим хмурым взглядом, но в битве проигрывает. Он тянется к телефону, чтобы найти фотографию австралийца, невольно думает о том, что взгляд Феликса точно сработал бы на этом волчаре Бан Чане и вспоминает их прогулку по зоопарку. Холодок бежит по коже. А когда в памяти всплывает нереальная скорость, с которой Феликс оказался рядом с ним вчера, парочка мурашек перерастает в целый табун. У Джисона всё ещё нет объяснения чужим странностям. Возможно, всех иностранцев не просто так называют пришельцами и они в самом деле с другой планеты. Но это так же глупо, как и предположение о том, что Феликс и Сынмин – оборотни. А может всё-таки вампиры?.. Джисон, отыскав фотографию Феликса, сделанную во время тренировки, на которой тот, прикрыв глаза, мирно отдыхает, протягивает телефон Чану. — Слушай, ну он… — Чан пальцами водит по экрану, увеличивая отдельные части фотографии, и наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, — симпатичный. Необычная внешность и глаза красивые. Генетика хорошо постаралась. А сколько ему лет? Много, думает Джисон, вспоминая слова Феликса. Тот ведь так и не сказал, сколько ему лет… — Чуть старше меня, — отмахивается Джисон, надеясь, что хён не станет докапываться до точных чисел. — Тебе такой и нужен, — только и бросает Чан, возвращая телефон хозяину. Да, Джисон бы и не отказался от такого. Только вот, что думает об этом сам Феликс? — Давай закажем ещё мяса? — Чан переводит тему, и Джисон, мысленно благодаря всех богов, хочет согласиться, но его внимание вдруг ускользает к открывшейся двери, а после палочки падают из рук. — Это что, инсульт? Джисон бы недовольно цокнул и сказал, что это совсем не смешно, однако его взгляд по-прежнему прикован ко входной двери. Феликс, которого они всё это время неустанно обсуждали, зашёл в закусочную собственной персоной, да ещё и под ручку с молодой девушкой. Она чуть ниже Феликса, стройна; у неё длинные тёмные волосы и миловидное лицо. Образ именно такой девушки нарисуется фантазией в первую очередь, если кто-то скажет про участницу женской кей-поп группы или актрису. — Господи, дай мне знать, должен ли я вызывать скорую и готовить платок, чтобы слёзы вытирать, — Чан щёлкает пальцами перед глазами Джисона, и тот, приходя в себя, переводит на старшего испуганный взгляд. — Что?.. — Спрячь меня, — выпаливает Джисон, и Чан хмурится. — Зачем? А Джисон и сам не знает. Ему бы, наверное, наоборот, помахать Феликсу рукой, подозвать к их с хёном столу и спросить прямо в лоб: «Кто эта девушка?». Может, сестра, хотя они совсем друг на друга не похожи (но можно подумать, они очень похожи с Сынмином). А может, лучшая подруга? Да, точно, лучшая подруга. Или сестра лучшей подруги, или лучшая подруга сестры – кто угодно, но только не возлюбленная. — Пожалуйста, — почти пищит Джисон, но обращаясь не к Чану, а к своим мыслям. Если эта девушка окажется второй половинкой предмета его грёз, он разочаруется в любви. Как бы драматично это ни звучало. Хотя вообще-то он имеет право быть драматичным прямо сейчас. — А куда ты всё смотришь? — Чан крутится по сторонам, и Джисон от стыда прикрывает лицо ладонями, еле слышно застонав. С этим человеком в разведку идти бесполезно. — О! Так это же твой бойфренд, — он возвращает Джисону взгляд и указывает большим пальцем себе за спину. — Это ты от него, что ли, прятаться собрался? Никаких пряток, позовём его. С ним ещё такая девушка красивая пришла… — Не зови его, — почти шипит Джисон, приближаясь к Чану через весь стол. — Я что, дурак звать незнакомого человека? — усмехается тот. — Ты сам его позовёшь. — Не буду я его звать! — В смысле не будешь, Джисон? Позови. — Нет. — Позови! — Нет! — Хан Джисон! — Бан Чан! — Привет, — от перепалки их отвлекает бархатистый голос, который Джисон теперь даже во снах слышит. Он поднимает взгляд и сталкивается с улыбающимся Феликсом. — Я увидел тебя и решил подойти, — Феликс обращает внимание и на Чана, отвешивая поклон. — Здравствуйте, я Феликс Ли. Чан встаёт со своего места, протягивая руку. Ну сама воспитанность! — Бан Чан. — Джисон мне про вас рассказывал. — Мне про вас тоже. Джисон краснеет, как рак, и думает уже уползти под стол. Насколько глупо он будет выглядеть в таком случае? Хотя куда уж глупее; Феликс и так пялится на него говорящим взглядом. Главное, чтобы Чан-хён не поведал теперь, в каком ключе Джисон рассказывал ему об австралийце. И, конечно же, не упомянул, что последний час их разговор только им и был занят. Феликс всё не уходит, продолжая глазеть на Джисона, Чан тоже смотрит выжидающим взглядом, на что-то упорно намекая бровями. Ощущение, что вместе с ними на него смотрят и все остальные в этой закусочной. Наконец Чан вздыхает и, качая головой, снова обращается к Феликсу: — Джисон хотел предложить вам с подругой присоединиться к нам. Сам Джисон ошарашенно распахивает глаза. — О, — Феликс явно удивлён. — Это не… — Мы будем рады такой компании! — его перебивает та самая девушка, с которой он пришёл. Она, мило улыбаясь, становится рядом и сгибается в слабом поклоне. — Меня зовут Ева. А вы… — Это Джисон, — Чан подаёт голос моментально. — А я – Чан, — он в ту же секунду вскакивает со своего места и подрывается к соседнему стулу, чтобы отодвинуть тот для новой знакомой. «Хренов джентльмен», – думает Джисон, глядя на друга, но мысли разом испаряются, когда рядом с ним приземляется Феликс. Тот слишком близко двигает к нему свой стул и дарит короткую улыбку, бегло на него взглянув. Джисону хочется спросить у него прямо сейчас о том, кем ему всё-таки приходится эта симпатичная девица, но почему-то, открыв рот, он только хлопает им, как рыба, выброшенная на берег. Имеет ли он вообще право задавать такие личные вопросы? Ведь, для начала, неизвестно, кем они приходятся друг другу. Коллеги по танцам – слишком официально. Друзья – слишком громко. Знакомые – слишком обидно. — Ева, вы, как и Феликс, из Австралии? — Чан тем временем на немые рассуждения не растрачивается, сразу задавая вопросы. — Имя у вас очень красивое, конечно. Прямо как у первой женщины, праматери всех людей. Ева тянет уголки губ в беззлобной усмешке. — Ну почему же «как»? — спрашивает она, вгоняя своим вопросом Чана в тупик. Тот теряется на глазах, глупо хлопает ресницами и наверняка еле сдерживает дым от активно работающих в его мозгу шестерёнок, что вот-вот повалит из ушей. Но вдруг Ева начинает тихо смеяться, признаваясь: — Просто шучу. Да, я из Австралии, — и Чана, кажется, отпускает. А вот Джисону не смешно. Он смотрит на Феликса, который тоже смеётся, однако, в отличие от Евы, натянуто, и хмурится. Что-то здесь всё-таки нечисто. Что это за семейка Аддамс из Австралии? — Вы, получается, брат и сестра? — всё не унимается Чан. Он успел сходить за новыми палочками, которые протянул Феликсу и Еве (ей, конечно, с особенной улыбкой). — Мы-то? — Ева переводит взгляд на Феликса, и они оба заходятся в смехе. Хотелось бы Джисону, чтобы на этот раз было смешно и ему, однако опять мимо. Ему не весело, а по-настоящему страшно; внутренности скручиваются в рулет от охватившего его волнения за ответ. Ещё никогда он так сильно не желал знать о чужой родственной связи. Молчание затягивается, и Джисон, поджимая пальцы ног прямо в кроссовках, начинает нервно облизывать губы – те пересохли. Кажется, ещё немного и он повторит вопрос Чана требовательнее, сдавая свою озабоченность этой темой. — Мы не родственники, — говорит Феликс, а Джисону с каждой секундой становится всё хуже. Можно ли от такого дикого волнения потерять сознание? Он готов падать. — Просто хорошие друзья. Почти с детства дружим. Джисон выдыхает звучно, обращая на себя внимание всех сидящих за столом. — Тогда с вашего позволения я бы хотел вас угостить, Ева, — говорит Чан, и все взгляды кочуют к нему. Он смотрит на всех поочерёдно, непонимающе сводя брови над переносицей. — Что? Спустя несколько секунд раздаётся мягкий смех, принадлежащий Еве, а после и соглашение на предложение её угостить. Они с Чаном быстро находят какую-то новую тему для разговора, пока Джисон пялится на них с изумлением. Бан Чан сейчас что, заигрывает с едва знакомой девушкой? — А я могу тебя угостить? — Джисон не сразу понимает, что обращаются к нему, но когда до него доходит и он поворачивает голову в сторону Феликса, то встречается со взглядом бездонных голубых глаз и тонет в них. — Расслабься, бельчонок, прямо сейчас в этой закусочной меня интересует только один человек, — признаётся Феликс и, пользуясь Джисоновым ступором, наклоняется к уху. — И это не Ева. Джисон в ответ гулко сглатывает. А вот теперь заигрывают с ним.

* * *

Минхо жмётся у огромной двери, ведущей в пентхаус, не специально. Он правда хочет наконец позвонить и войти внутрь, чтобы не стоять здесь, как трусливый дурак, но рука не поднимается, а ноги не шагают. Наверное, это нормальная реакция для человека, который столкнулся с предложением отужинать в дорогущем пентхаусе впервые, поэтому никто, даже сам Хван Люцифер Хёнджин, не должен его осуждать. Сама дверь, кстати, огромная не просто потому, что она больше той, что ведёт в квартиру Минхо, а потому что она и в самом деле огромная. Такие на его памяти всегда вели исключительно в подъезд. Так что страшно представить, какие просторы скрываются за ней. Возможно, когда вход в пентхаус для него откроется, первым делом он увидит огромное джакузи посреди главной комнаты или даже бассейн с подогревом. А может, там будет целый развлекательный центр. Но вместо того, чтобы подбрасывать фантазии идеи, Минхо стоит дать о себе знать. Он уже поднимает руку и тянется к покрытой золотой краской (или настоящим золотом) кнопке дверного звонка, но дверь распахивается и без этого, пугая своей внезапностью. Минхо заглядывает внутрь сначала аккуратно, а после, разгладив белую футболку на груди, делает уже более уверенный шаг в помещение и даже не дёргается, когда дверь за его спиной закрывается так же неожиданно, как и когда-то открылась. — Решил избавить тебя от лишних телодвижений и открыл без звонка, — знакомый голос заставляет посмотреть по сторонам. — Неизвестно, как долго ты бы ещё там топтался. Люцифер попадает в поле зрения Минхо, когда, сунув руки в карманы чёрных брюк, аккуратно шагает в его сторону, оттолкнувшись от кресла, возле которого стоял. — А откуда ты знаешь, что я..? Вместо ответа Люцифер кивает головой ему за спину, и Минхо, обернувшись, замечает висящий на стене возле двери небольшой экран, на котором показана чёткая картинка того, что происходит за пределами пентхауса. Это логично: такие хоромы должны охраняться, как минимум, камерами. Хотя самая лучшая охрана – табличка, сообщающая, что это владения самого Дьявола. Обладая такой информацией, вряд ли кто-то захочет сунуться сюда без приглашения. Минхо вот и с приглашением еле вошёл внутрь. — Ты так сильно волнуешься, — констатирует Люцифер, возвращая внимание Минхо себе. — Это из-за того, что у нас свидание? — Это из-за того, что я впервые нахожусь в таком огромном пентхаусе. Люцифер усмехается. — Необязательно быть со мной таким откровенным. Мог бы и подыграть. Минхо с напускным недовольством цокает языком и решает в ответ просто промолчать. Лучше осмотреть эти хоромы вместо обмена фразами. Пентхаус состоит, по всей видимости, из двух этажей, о чём говорит ведущая наверх чёрная лестница с перилами из стекла. На первом этаже расположены кухня и гостиная, разделённые между собой лишь барной стойкой, растущей из одной из стен; здесь же есть и небольшая туалетная комната, в которую Минхо проходит, чтобы вымыть руки. Также в глаза бросается и просторная терраса, которую видно благодаря стеклянной стене с высокой дверью-купе посередине; там поместился огромный стол, сейчас заставленный тарелками с разнообразными блюдами и кувшинами с напитками. Весь первый этаж выполнен в чёрном цвете, пол представлен тёмно-коричневым паркетом. Диван и кресла посреди гостиной тоже чёрные, журнальный столик перед ними сделан из тёмного стекла. Минхо такое, без преувеличений, видел только в кино. — Нравится моя обитель? — тихо спрашивает Люцифер, останавливаясь позади Минхо. Тот не знает, как близко к нему стоят, и разворачивается безо всяких опасений, что заведомо было плохой идеей. Люцифер этим вечером одет в чёрные прямые брюки и заправленную в них белую рубашку с закатанными по локоть рукавами. На шее висит серебряное украшение в виде колечка на цепочке, его видно отчётливо из-за расстёгнутого ворота рубашки – двух верхних пуговиц априори нет. Ещё бы чуть-чуть и Минхо рассмотрел бренд, но он вовремя даёт себе мысленную пощёчину и поднимает взгляд к лицу Люцифера. На языке настойчиво крутится признание в том, что в данный момент Дьявол нравится ему куда больше, чем обитель. — Тебе идёт, — говорит Минхо несмело. — Что именно? — Да всё: и этот пентхаус, и эта… — он делает глубокий вдох, — рубашка. Ты вообще весь… Люцифер слушает с упоением во взгляде, ждёт продолжения. Но Минхо резко приходит в себя. — Какого чёрта, Люцифер? — хмурится Минхо, а тот легко пожимает плечами. — Всего-навсего помог тебе сказать правду. Приятно знать, что ты считаешь меня привлекательным, — Хёнджиновы губы растягиваются в довольной улыбке. — Я этого не говорил, — отнекивается Минхо и уже хочет уйти, обходя Люцифера стороной, но тот перекрывает путь вытянутой рукой. — Мне было достаточно твоего взгляда, чтобы это понять. То, что Люцифер читает его, как открытую книгу, должно настораживать или даже раздражать Минхо, но в этот самый момент он чувствует только медленно разливающееся в животе тепло. Шея горит, словно язык пламени лижет чувствительное местечко ниже линии волос, сердце ускоряет свой ритм. Он так сходит с ума, не иначе. Потому что, если нет, то как тогда объяснить тот факт, что ему всё это нравится? — О, это тот самый Ли Минхо! — в стенах пентхауса раздаётся звонкий женский голос. Минхо поднимает глаза и замечает спускающуюся по лестнице девушку. — Феликс, почему ты не говорил мне, что в жизни он ещё красивее, чем на фото? Незнакомка и сама выглядит очень красиво в своём чёрном платье из атласной ткани, что идеально подчёркивает точёную фигуру. Она миниатюрная, похожа на фарфоровую куколку, и у Минхо нет ни малейшего представления о том, кто эта девушка. Ещё одна представительница демонов? Это было бы логично, учитывая, что за ней покорно плетутся двое таких – Феликс и Сынмин. — Привет, — она становится напротив Минхо и протягивает ему руку с наполненной искренней добротой улыбкой. Ну нет, вряд ли это демон. — Я Ева. А вот и разгадка. Но неужели и такое возможно? — Та самая?.. Минхо, конечно, никогда не читал Библию, но догадаться о том, что это за Ева перед ним, учитывая её нахождение конкретно в доме Люцифера, не составляет труда. — Ох уж эта популярность, — Ева театрально встряхивает волосами и позволяет себе в следующую секунду рассмеяться. — Та самая бывшая Люцифера, — вставляет проходящий мимо Феликс не без усмешки, а Ева, поспешив за ним, отвешивает демону звонкий подзатыльник. — Одна из бывших, — поправляет Сынмин, следуя за ними на террасу. Они что, все вместе будут ужинать? Не так Минхо планировал провести вечер, конечно. Ему и Дьявола достаточно. — Кажется, ты назвал это свиданием, — напоминает Минхо, смотря на Люцифера со вскинутыми бровями. — У этого свидания есть свои особенности. — С этим сложно поспорить. Меня ещё никогда не знакомили с бывшими, тем более на свиданиях. Люцифер с самодовольной ухмылочкой хитровато щурится. — А ты ревнуешь? — Я? — Минхо усмехается, но выходит это настолько нервно, что кажется, будто он просто давится попытками сделать вдох. — Делать мне, что ли, нечего… Люцифер ему, конечно же, не верит. Но это и неудивительно: с такой-то нервной реакцией только и доказывать чужую неправоту. Хотя Минхо и в самом деле не ревнует – он просто резко обращается к рассуждением на тему того, сколько у Дьявола вообще бывших. Тот ведь и сам когда-то упоминал, что партнёров было много, однако «много» – это сколько? Нет, нет, Минхо не ханжа и совсем не осуждает тех, у кого за спиной нарисовано круглое число партнёров. Ему просто интересно. Ещё интереснее, сколько людей из этого списка укрывали Люцифера от грозы. Минхо, признаться честно, хотелось бы быть единственным. — Минхо-щи, как вам наш Люцифер? — внезапно спрашивает Ева в самом начале ужина и заставляет Минхо подавиться водой. — Он жених завидный, — говорит Сынмин со смешком. — Да, да, — голос подаёт и Феликс, — всё при нём. Ева, скажи? — Ох, это точно… Демоны и Ева подаются в смех, пока Минхо, бегая взглядом по этим трём лицам, пытается придумать ответ. Хотя должен ли он вообще что-то отвечать, учитывая, что их диалог – дурацкая шутка? Он переводит взгляд на жующего Люцифера и выгибает бровь, ожидая какой-то реакции хотя бы от него. — Просто дурачатся, — говорит он. — По Аду, наверное, соскучились. Все смеющиеся, как один, замолкают. — Но если что, — прокашлявшись, Ева наклоняется к столу ближе, чтобы вполголоса сказать Минхо: — Я не пошутила. Она подмигивает, а Минхо отчего-то становится неловко. Его брови сгущаются над переносицей; он тут же тянется к стакану с водой, чтобы сделать пару больших глотков. Это недосвидание ощущается, как знакомство с теми самыми любопытными родственниками, которые и в рот заглянут, и в спальню. При том, что в спальне у Минхо и Люцифера ничего не было. Кроме объятий, конечно же. И горячего дыхания, которое всю ночь опаляло шею Минхо. И длинных пальцев, что бегали по рёбрам Минхо, пока их хозяин не уснул крепким сном. И… Минхо прочищает горло и запихивает в рот кимчи. Не стоит ему вспоминать эту ночь прямо сейчас. — А чем вы вообще занимаетесь, Минхо-щи? — очередной вопрос от Евы. Минхо почему-то уверен, что она и без его ответов всё знает, но всё же говорит: — Я тренер собственной танцевальной команды. — Танцы… — мечтательно тянет она. — Всегда мечтала танцевать. Научите меня? Минхо хмурится, не понимая, что это: очередная шутка, вопрос из вежливости или искреннее желание. — Серьёзно? Ева, восторженно округлив глаза, кивает головой, как китайский болванчик. — Можно к вам в команду? — Ты слишком старая для нашей команды, — с усмешкой говорит Феликс и за свой острый язык получает от Евы по шее. — Танцам все возрасты покорны, — говорит она. — А женщине покорно всё. Феликс восхищённо присвистывает и одними губами говорит Минхо: «Бери её». — Хорошо. Если хочешь, то приходи с Феликсом, когда у нас закончится отпуск. Ева, счастливо улыбаясь, хлопает в ладоши и предлагает отметить её успех. Минхо же убеждается в том, что теперь точно по уши вляпался в эту странную адскую семейку. Как ни странно, Минхо совсем не следит за временем в процессе ужина с Люцифером и его друзьями. Удивительно и то, что ему этот вечер кажется приятным, несмотря на неудобные вопросы, прилетевшие в него в самом начале. И что-то ему подсказывает, что впереди ещё полно сюрпризов, рождённых в самой Преисподней. Он отлучается, чтобы сходить в туалетную комнату. Дальше, как сказал Люцифер, их ждёт вкусный десерт, который он заказал в своей любимой кондитерской, но для начала ему нужно поговорить с кем-то по работе. — И команда Минхо выиграла? — Минхо слышит голос Евы, когда приоткрывает дверь туалетной комнаты. — Конечно, — а это Феликс. — Люцифер договорился со всеми судьями, чтобы Минхо выиграл. Минхо, нахмурив брови, не спешит выходить. Кажется, этот разговор не для его ушей, но предчувствие такое, будто он обязан его услышать. — То есть?.. — уточняет Ева. — Люцифер заключил сделки с каждым из судей. Они должны были присудить победу команде Минхо, поэтому он выиграл. — А сам Минхо в курсе этого? Нет, чёрт возьми, Минхо не в курсе этого и даже представить себе не мог, что за его спиной проворачивалось нечто подобное. — Нет, — так и говорит Феликс. — И не должен узнать! Поэтому держи язык за зубами, иначе Люцифер нас убьёт. Ева ответить не успевает – её перебивает усмешка Сынмина, с которой он сообщает: — Тайна раскрыта, за её сохранность можно больше не беспокоиться. Всё потому, что Сынмин, привалившись боком к барной стойке, заметил Минхо, покинувшего своё укрытие. Ева и Феликс, следуя за взглядом старшего демона и натыкаясь на того, от кого должны были скрывать горькую правду, почти одновременно прикрывают глаза и вздыхают. — Всё это – правда? — спрашивает Минхо, но даже не надеется услышать сознание в случившемся розыгрыше. В ответ – тишина. Взгляд Евы полон сожаления, у Феликса в глазах прячется осознание собственной обречённости, а Сынмин смотрит с абсолютным равнодушием. Последний и подаёт вновь голос: — Вы с Люцифером заключили сделку, он выполнил свою часть. Что ты ещё хотел? Хотел, чтобы ему, как минимум, об этом рассказали. Да, всё верно: они с Люцифером заключили сделку, благодаря которой команда Минхо должна была получить долгожданную награду. Никто не говорил, как именно будет действовать Дьявол, чтобы выполнить свою часть этой сделки; он имел право воспользоваться любым методом. Минхо, если опираться на всё это, попросту не может злиться или обижаться. Команда в итоге выиграла? Выиграла. Но он-то, как дурак, искренне верил в то, что его танцоры заслужили эту победу своим трудом. Он думал, что Люцифер помог только в одном: хорошенько подготовиться к соревнованию. Минхо стал совсем другим тренером, его танцоры наконец начали работать и научились быть ответственными. Неужели всё это не имело значения с самого начала? Всё это – пустышка? — Слушай, — на выдохе начинает Феликс, — мы хорошо выступили, но ты ведь и сам знаешь, что были команды сильнее нас. Я уверен, если бы Люцифер не подговорил судей, то они бы присудили нам третье место. Может, даже второе. Это ведь уже прогресс! Чё ты расстроился так? А Минхо даже не знает, что в данный момент расстраивает его больше, ведь к огорчению тем, что его команда выиграла важный конкурс обманным путём, присоединилась и обида за то, что Люцифер, который всё жаждет построить с ним какие-то отношения, утаил от него такую важную информацию. И, видимо, не собирался ни о чём рассказывать. Минхо оставляет вопросы демонов без ответа, хотя они, вероятно, всё равно были риторическими. Он бросает пустой взгляд на террасу, на которой не так давно смеялись с историй из Эдема, рассказанных Евой, и усмехается. Хорошее не может длиться вечно, с них достаточно и того, что этот вечер начался нормально. За временем он, как уже отмечалось, совсем не следил, но сейчас, даже не взглянув на часы, знает, что стрелки указывают на необходимость уйти. — Передайте Люциферу, что я ушёл, — говорит Минхо и, не дожидаясь реакций, направляется к выходу из пентхауса. Когда дверь за ним закрывается (кстати, не захлопывается со всей силы, а тихо прикрывается; видимо, Минхо и вправду озадачен полученной информацией), Феликс обречённо стонет, осознавая своё попадание в полную задницу. — Ну всё, Люцифер открутит нам головы! — обеспокоенно заявляет он. На его плечо падает тяжёлая ладонь старшего демона и скользит ниже, к лопатке. — Не совсем, — Сынмин заставляет Феликса поднять на него непонимающий взгляд. — Люцифер открутит голову тебе, — исправляет он. — Впрочем, ты давно этого добивался.

* * *

Когда Минхо позвонил Чану и на эмоциях предложил встретиться и напиться в слюни, тот сначала опешил, но на предложение всё-таки согласился. Конечно, старший быстро об этом пожалел, ведь перевести тему с поступка Люцифера удалось только с началом третьей бутылки соджу. Он добивался этого долго; кровью, пóтом и своей трезвостью, с которой пришлось попрощаться. Сейчас на их столе стоят уже четыре пустые бутылки соджу, а по рюмкам они разливают пятую. Они в те самые «слюни», о которых говорил Минхо, но сам он почему-то не кажется расслабленным и отпущенным той проблемой, что его сюда привела. Он чокается с Чаном полной рюмкой и облизывает сладкие губы, рассеянным взглядом глядя на друга. — Как он меня всё-таки бесит! — выдаёт Минхо, снова вспомнив Люцифера, и стучит кулаком по столу. — Зачем так надо было делать? — Святая Дева Мария… — взмаливается Чан, — опять ты об этом. Мы еле-еле закрыли эту тему, на кой чёрт опять её поднимать? Я же тебе сказал: просто поговори с ним. Чан, на секундочку, целый час пытался доказать Минхо, что самым лучшим решением этой проблемы является разговор. И тот ведь в итоге согласился! А вот сейчас опять… — Не хочу я с ним разговаривать, — фыркнув, Минхо гневно отправляет в рот луковый блинчик. — Ведёшь себя хуже всех моих бывших, Минхо-я, — недовольно тянет Чан. — Хотя сам их всегда осуждал. Услышав упоминание слова «бывшие», Минхо сразу вспоминает про ещё один промах Люцифера, который тоже смог вызвать у него негодование. — Кстати, он познакомил меня со своей бывшей, — доступ к новой теме разблокирован. — Кто вообще в здравом уме будет знакомить человека, с которым ты хочешь построить любовь, со своей бывшей?! — Минхо недовольно пережёвывает кимчи, смотря мимо вздыхающего Чана. — Придурок… — Красивая? — Кто? — Ну, — шмыгнув носом, — бывшая его. Минхо хмурится, пытаясь своим пьяным разумом вспомнить чужое лицо. — Ну да, — говорит он, пожимая плечами. — В твоём вкусе, кстати. — А вот и нет, — Чан растягивает губы в пьяной улыбке и демонстративно хлопает себя ладонью по груди. — Моё сердце занято, друг. — А? — подобного Минхо не припоминает. Сколько он спал? — С каких это пор? — А вот с сегодняшних пор! Я встретил такую девушку, Минхо-я… — мечтательно тянет Чан, прикрывая глаза. — Она прекрасна. Я в неё с первого взгляда влюбился. — Ты куклу надувную купил? — смеётся Минхо. — Айщ! — Чан перегибается через весь стол, чтобы отвесить Минхо подзатыльник. — Ты как со старшими разговариваешь, олух? — Так а кто она тогда? — не переставая смеяться. — Пока не расскажу. Вот как добьюсь её – так сразу вас познакомлю. А пока что, — Чан, приставив палец к губам, забавно шипит, — это секрет. А Минхо только вскидывает руки в ответ, соглашаясь даже не настаивать. Он всегда был человеком несуеверным, но с появлением в его жизни самого Дьявола, начал верить даже в самые глупые приметы. Поэтому, если Бан Чан хочет держать свою ненаглядную в секрете, то пускай так и будет, а то вдруг сглазит кто. Сглазы… Да уж, Минхо докатился. — Ладно, — Минхо вяло отрывается от стула, — я пойду домой. — Ты серьёзно? Я думал, ещё по бутылочке. Вообще, для них и пятая бутылка была лишней. Шестая же превратит их в жижеподобные существа, которые придётся со стульев соскребать и в руках нести до дома. — Нет, — безапелляционно говорит Минхо. — Мне надо проспаться. Наберусь энергии, а потом как позвоню Люциферу и выскажу ему всё. Устрою такую взбучку, что ему Ад покажется Раем. Чан протяжно стонет, роняя голову на ладони. — Побойся Бога, Минхо-я! Нельзя так говорить. Минхо, театрально испугавшись, стучит себя пальцами по губам и поднимает глаза к небу. В его-то положении шутки про Рай и Ад – это капля в море. — Давай тогда такси на двоих, — предлагает Чан, но Минхо качает головой в отрицание. — Я хочу пройтись пешком. Когда Минхо сходит с летней веранды скромной закусочной и вдыхает свежий летний воздух, ему даже начинает казаться, что он совсем не пьян. Шатается немного, правда, и чуть кружится голова, но с этим точно можно дойти до дома. Он шаркает по знакомым улицам, сунув руки в карманы джинсов, и думает о том, что миссия «Напиться и забыться» провалилась с треском. Минхо всё ещё злится на информацию, которую узнал этим вечером чисто случайно. А утром он ведь представлял свой вечер совсем не таким. Когда Люцифер написал ему с предложением вместе поужинать, он думал, что будет пьян рисовым вином и накормлен вкусными блюдами. Но в итоге день закончился пьянкой с Чаном в крохотной закусочной в районе Чонно. К слову, в последнее время он слишком много пьёт. Завтра – вернее, уже сегодня – стоит обновить свой старенький абонемент в тренажёрный зал. Если, конечно, Минхо сумеет поднять себя с кровати. — Эй, мужик, — неожиданно кричат за спиной. Минхо, остановившись, хмурится. Он не уверен, что звали его, но любопытство перевешивает, потому оборачивается, чтобы взглянуть на зовущего. — Ты меня звал? — спрашивает он, глядя на незнакомого парня. — Тебя, тебя, — говорит тот и, наступая, продолжает: — Сигарет нет, случайно? Минхо, хоть и пьяный, всё же замечает краем глаза ещё двух парней, идущих к ним, и машинально пятится назад. Он не десять лет живёт, а двадцать девять – понимает, что дело не в сигаретах, но всё равно отвечает холодно: — Не курю. — Может, тогда дашь денег на пару пачек? — незнакомец растягивает губы в противной улыбке, оказавшись совсем близко. Да уж, Минхо точно нужно обновлять абонемент в зал. Причём срочно, желательно прямо сейчас, потому что, когда он пытается убежать на своих путающихся ногах, его быстро ловят и награждают ударом в живот. Ну и влип же он. Лучше бы скинулся и уехал с Чаном на такси. — Давай, мужик, — местный бандюган снова подаёт голос, — где у тебя кошелёк? — У меня нет налички. Да и если бы была, чёрта с два я тебе что-нибудь отдал. Минхо редко держит язык за зубами, вот и сейчас тоже. Однако он быстро понимает, что выбрал неправильную тактику переговоров, когда его снова бьют кулаком в живот и хватают за волосы на затылке. Боль ощущается приглушённо из-за достаточного количества алкоголя в крови, так что в пьянке с Чаном всё-таки есть свои плюсы. — Тогда карту давай, — продолжает незнакомец. — Или телефон. — А по морде тебе не дать? Не в положении Минхо брыкаться, но он всё-таки вырывается из хватки и даже попадает кулаком по лицу. Он на пластилиновых ногах принимает попытки уворачиваться и отбиваться, и у него даже неплохо получается. Возможно, выйди этот мелкий хулиган с ним один на один, Минхо бы ушёл победителем, хоть драться не особо-то умеет. Но у этого гадёныша есть и друзья, один из которых застаёт Минхо врасплох и сильно бьёт по носу, заставляя отшатнуться. Новый удар снова приходится по животу, и теперь Минхо, не удержавшись на ногах, падает на асфальт. Он не знает, кто первым начинает безбожно пинать его ногой в бок, но по проклятиям, которые сыплются изо рта этого далёкого от святости слизняка, можно догадаться, что это тот самый, кому всё-таки прилетело от пьяного танцора. Вскоре к одной ноге присоединяется ещё парочка; удары смешиваются в одну кашу и грозят превратить в нечто подобное все его внутренности. Минхо закрывает живот руками, старается перекатываться с одного бока на другой, чтобы малолетние хулиганы не отбили всё на свете. Его глаза закрыты: он жмурится из-за догоняющей его боли. Однако он машинально распахивает те, когда до него долетает странный звук, похожий на взмах крыльев; расплывчатый взгляд ловит знакомый силуэт, в котором Минхо узнаёт его. Хулиганы, что было ожидаемо, замирают. — У меня уже белка, или у этого мужика крылья за спиной? — спрашивает один из них, и Минхо даже усмехается. Как же он их прекрасно понимает. Но это далеко не белка – это сам Дьявол. Он встряхивает плечами, заставляя чёрные крылья спрятаться от чужих глаз, и поправляет белый пиджак, дёрнув тот за лацканы. — У вас есть всего два варианта, — говорит Люцифер, шагая на эту странную компашку. — Первый – вы молча уходите. Второй – я отправляю вас в Ад раньше срока. Что выбираете? У Люцифера на губах играет улыбка, однако в глазах нет ни намёка на что-то положительное, ведь там горит кровавое пламя, готовое сжечь заживо хулиганов, причинивших боль Минхо. Те, к слову, молчат, но даже не думают отступать. Видимо, в их крови тоже плавают определённые вещества, раз они такие смелые. — Итак? — Люцифер останавливается в метре от толпы, ожидая ответа, однако хулиганы, вместо всяких слов, идут в наступление, сжав кулаки. — Второй вариант, — констатирует он с пустой усмешкой. — Что ж, второй так второй. Он не бьёт первым, позволяя подлетевшему к нему парню, произвести удар, который сам быстро отбивает. Уворачиваясь от кулаков и ног, пытающихся ударить под коленкой, Люцифер наконец вступает в драку: ловко разбивает носы и губы, обрушивает тела на асфальт, оставляет следы от кулаков где только можно. Это далеко не уличные приёмы – Люцифер дерётся искусно, не позволяя даже притронуться к себе. При этом, взглянув на него, язык даже не повернётся сказать, что он хотя бы немного напрягается. Кажется, будто каждый удар даётся ему так же легко, как далось бы освобождение конфеты от обёртки. Он невозмутим даже в тот момент, когда один из хулиганов достаёт маленький нож. Но ровно до тех пор, пока лезвие не рассекает ткань его пиджака на плече. — Это мой любимый пиджак от «Дольче и Габбана»! — возмущается он и, выбив из рук оторопевшего парня нож, сильно бьёт ногой в живот, отчего тело с лёгкостью отлетает в ближайшую стену. Хулиганы, поднявшись с асфальта, разбегаются, как тараканы, испугавшиеся внезапно включившегося света, а Люцифер даже не тратит время на то, чтобы посмотреть им вслед, подходя к Минхо. Он протягивает руку, помогая встать; совсем не боится, что какой-нибудь особо отчаянный парень вернётся и ударит его кирпичом по голове. Состояние Минхо сейчас важнее всего (ну и вряд ли у простого смертного получится повалить Дьявола). — Спасибо, но я бы и сам разобрался, — Минхо, поднявшись на ноги, сразу вырывает свою ладонь из чужой и спешно отряхивает джинсы. — Конечно. Сначала они бы сломали тебе рёбра и отбили почки, а потом ты бы с ними разобрался сам. Минхо открывает рот, чтобы возразить, но морщится от стрельнувшей боли – кажется, ему губу разбили. — Как ты вообще меня нашёл? — спрашивает раздражительно, прикладывая палец к губе. На кончике остаётся кровь. — Хотя да, глупый вопрос, — усмехается. Люцифер вот, бегая глазами по разбитому лицу, не разделяет веселья. И даже не спрашивает, когда говорит: — Пойдём ко мне домой. — Зачем это? — Тоже глупый вопрос, — Люцифер хмурится. — Тебя избили и… — Я и сам справлюсь. — … нам надо поговорить. Минхо уводит взгляд в сторону и, тяжело сглотнув, давит усмешку. Да, Чан ему целый час талдычил, что с Люцифером надо поговорить. Но Минхо ведь упёртый и обиженный, хотя понимание того, что обиды ни к чему, всё-таки потихоньку подкрадывается к его пьяному разуму. — Не о чем нам говорить, — отмахивается. — Минхо, не упирайся. Я понимаю, что должен всё объяснить. Но Минхо больше не отвечает – молча уходит в сторону. Знает, что его дом находится в противоположной, но если развернётся сейчас, то столкнётся с Люцифером, который настойчиво идёт за ним. Вдруг земля уходит у него из-под ног, и он с гулким вдохом хватается за шею Люцифера. — Какого чёрта ты делаешь? — Я ведь сказал: пойдём ко мне домой, — спокойно говорит Люцифер, продолжая идти. — Отпусти меня, блин, — Минхо ерепенится, брыкается. Он пытается выпрыгнуть из чужих цепких лап, но Люцифер, распустив чёрные крылья за спиной, легко взмывает в небо. — Твою же мать?! — Раз брыкаешься, значит, полетим. — Ты с ума сошёл! — И это полностью твоя вина, Ли Минхо. Минхо не хочет смотреть на довольное лицо Люцифера, пока находится в крепких Дьявольских руках, потому что то слишком близко. Но и вниз посмотреть нельзя, ведь Минхо… — Я до смерти боюсь высоты, Люцифер. — Тогда не крутись по сторонам. Смотри на меня, — он переводит взгляд на Минхо и, расплывшись в улыбке, подмигивает. — Ты можешь смотреть на дорогу? Вдруг ты меня уронишь к чёртовой матери! — Не уроню, — заверяет Дьявол, но в следующую секунду перестаёт махать крыльями, и они падают вниз. Минхо, до одури испугавшись, орёт, как резаный, и обнимает Люцифера за шею крепче. Как бы тот его ни бесил, но только в этих объятиях он будет в безопасности. — Шучу, шучу, — смеётся Люцифер, и взмахи крыльев снова уносят их вверх. — Ты дурак? — возмущается Минхо. Надо же, а он уже совсем не пьяный! Будто не высосал с Чаном пять бутылок соджу меньше часа назад. — Не осуждай меня за дурачество, мне просто нравится с тобой обниматься. И вообще, я скорее сам в лепёшку разобьюсь, чем позволю тебе упасть. Минхо думал, что внезапные признания Люцифера перестали его смущать, однако он снова теряется, не зная, как реагировать на услышанное. Ему только что признались в том, что его жизнь дороже собственной, а он молчит, будто ничего не слышал. Может, это единственная правильная реакция на данный момент. Минхо не стал язвить – разве не прогресс? Он больше не рыпается, приняв своё положение, и устраивается в чужих руках удобнее. Чувствует, что Люцифер улыбается, да и у самого улыбка лезет на лицо, когда его осторожно прижимают к себе ближе. Оказывается, иногда приятно прятать шипы.

* * *

Облокотившись на барную стойку, Минхо шипит недовольным котом, пока Люцифер обрабатывает ссадины на его лице. Тот требует не крутиться, придерживает его голову за затылок, чтобы не дёргался и не мешал, но он ничего поделать не может, потому что больно. Кажется, в юности его болевой порог был выше; возраст, что ли, даёт о себе знать… — Когда у тебя день рождения? — спрашивает Минхо с очередным шипением. — Я подарю тебе аптечку, в которой будет безболезненный антисептик. — Да всё я уже, — цокнув языком, говорит Люцифер. — Осталось только пластырь налепить. Минхо в ответ только устало вздыхает, болтая свисающей с барного стула ногой. — Давай, спрашивай, — Люцифер не смотрит в глаза, наклеивая первый пластырь на подбородок. — Мне нечего спрашивать. — Минхо, — строго. — Это ты хотел поговорить, вот и говори. Тем более ты прекрасно знаешь, что меня волнует, так что вопросы ни к чему. Люцифер, с недовольством сведя брови над переносицей, надавливает на очередную ранку сильнее, заставляя Минхо шикнуть от боли. Тот чаще всего бывает невыносимым, этим и раздражает. — Изначально я не собирался прибегать к сделкам с судьями. Но они хотели присудить твоей команде третье место, а ты должен был победить, поэтому я и пошёл на это. Вот и вся история, — Люцифер откидывает пачку пластырей на барную стойку и складывает руки на груди, продолжая стоять напротив Минхо. — Знаю, что ты должен был узнать всё от меня, а не от болтливого Феликса. Язык я ему точно укорочу. — Так почему ты мне не рассказал? — Всё банально: ты выглядел счастливым, а я не хотел тебя расстраивать. Потом я искал подходящий момент, но так и не нашёл его. Минхо, хмыкнув, только кивает головой в знак понимания. Его немного отпустило. Что ни говори, как себя ни веди – ситуацию-то всё равно не исправить. Как говорится, что сделано, то сделано. Нет, конечно, Минхо может пойти к организаторам соревнования и отказаться от присуждённой его команде награды, но это будет гнусно и несправедливо по отношению к самим танцорам. Они, что ни говори, хорошо постарались, и признаваться им теперь в том, что награда получена нечестно, – просто-напросто бессовестно. — Минхо, — Люцифер, отвлекая от ухода в свои мысли, делает шаг вперёд и упирается руками в барную стойку позади Минхо, расставив те по бокам от него, — я никогда ни за кем не ухаживал. Поэтому мои методы тебе угодить и сделать что-то приятное могут тебя раздражать. Хотя бы попробуй пойти мне навстречу, — он склоняет голову к плечу, заглядывая в самые глаза. Минхо не замечает, как от этой близости замирает дыхание. — Направь меня в нужную сторону. Скажи, что приятно, а что – нет. На языке Минхо вертится признание в том, что в данный момент ему очень приятна эта близость. От Люцифера исходит притягательный аромат – всё те же табак и роза, – его чистые карие глаза затягивают похлеще водоворота, приоткрытые пухлые губы акцентируют на себе внимание, будто используя чары. Хотя, может, это действительно всего лишь Дьявольские способности? А может, Минхо просто безбожно к нему тянет. Минхо прочищает горло и облизывает губы, отводя взгляд от чужих. — Знакомство с бывшей – плохой метод, — отшучивается он, надеясь, что Люцифер отойдёт и выпустит его из своеобразной клетки. Но тот продолжает стоять на месте, да ещё и начинает смеяться, пуская смехом мурашки по коже Минхо. — Ева очень хотела познакомиться с тобой. Если бы я не устроил этот ужин, она бы всё равно добралась до тебя. Но вряд ли это кому-либо из нас понравилось бы. — Тогда ладно, — Минхо пожимает плечами. — Спасибо, что помог разобраться с теми болванами и обработал ссадины. Я пойду домой. Он, понимая, что Люцифер не отойдёт просто так, сползает с барного стула, однако всё становится только хуже: теперь чужая грудная клетка касается его собственной. Люцифер как скала – его, кажется, не сдвинуть. — Не уходи, Минхо. Останься у меня, — хриплый низкий голос заползает под кожу, а там – и в вены, теперь с током крови мчась к сердцу. То стучит, как ненормальное, словно вкололи адреналин. — После совместной ночи я не уверен, что смогу провести ещё хотя бы одну без тебя. Слова Люцифера в очередной раз застают врасплох. Что говорить, как реагировать, чем дышать – Минхо не знает. Он глупо хлопает ресницами, смотря на такого открытого, такого искреннего с ним Дьявола, и поверить не может в то, что всё это происходит с ним наяву. Люцифер очередным шагом вперёд заставляет Минхо сесть обратно на стул и тяжело сглотнуть, по-настоящему испугавшись чужой настойчивости. Он осторожно берёт ладонь Минхо в свою и внезапно прижимает ту к груди. — Чувствуешь? — спрашивает. — Чувствуешь, как быстро оно бьётся? Клянусь, оно такое только с тобой, Минхо. А Минхо и вправду чувствует. Под пальцами безудержно стучит сердечная мышца, рвётся к нему. К нему одному. Люцифер не раз признавался в том, что его сердце стало биться только рядом с Минхо, но тот и представить себе не мог, что оно готово выпрыгнуть из чужой груди. — Хёнджин… — боже, когда он вообще называл его вторым именем? — Знал бы ты, какие силы мне приходится прикладывать, чтобы удерживать себя от постоянного присутствия рядом с тобой, — с каждым новым словом сердце под пальцами бьётся всё сильнее. — Освободи меня от этой тяжести, — Хван наклоняется ближе, касается губами виска, ведёт теми ниже. — Прошу… Это пора прекращать. Минхо уже хочет отвернуться, как его вдруг… целуют. Без спроса и предупреждения прижимаются к его губам собственными и замирают то ли в ожидании ответа, то ли в попытке справиться со своим нетерпением. Губы Люцифера на вкус – сочное зелёное яблоко. Вот что искусило Еву. И искушает Минхо в этот самый момент. Он, словно заворожённый, приоткрывает губы, позволяя поцеловать себя глубже, и даже тянется навстречу. Но кожаная обивка стула под ним предательски скрипит, и он, распахнув глаза, отталкивает Люцифера от себя. Минхо дышит загнанно, будто пробежал эстафету. Он ловит на себе встревоженный взгляд Люцифера и суетливо сползает со стула. — Мне пора, — говорит, скользнув ладонью к горящей пламенем шее. — Минхо, — Люцифер останавливает на полпути, схватив за локоть. В его глазах, полных растерянности, плещется вина. — Извини меня. Я не должен был… — Всё нормально, — Минхо дёргает уголками губ в беглой улыбке и указывает рукой в сторону выхода. — Я пойду домой. — Давай отвезу тебя. Люцифер, не дожидаясь ответа, хватает со стула пиджак. — Не нужно, — тормозит его Минхо. — Я вызову такси. Пока. Минхо сбегает, в прямом смысле этого слова. Хлопает за собой тяжёлой дверью пентхауса и, прижавшись к ней спиной, прикрывает глаза. Рука машинально поднимается вверх, пальцы тянутся к губам и проводят подушечками по контуру. Они всё ещё помнят прикосновения: к губам, к сердцу. Минхо гулко вздыхает. Он ещё никогда так сильно не жалел о своей трезвости. Ведь будучи опьянённым, он бы ни за что не оттолкнул Люцифера.