Лазурный папаша.

Под ногами противно и мокро хлюпало. — Ебать тебя копать! — возмущённо бурчал Четвёртое Великое Бедствие, погружая очередной саженец в покрытую водой рыхлую землю. Он всеми правдами и неправдами пытался откосить от обязанности сажать рис, но Юйши Хуан невозмутимо заявила, что демоническая ци растущим саженцам не помеха, и нехер тут отлынивать. В итоге, пришлось Ци Жуну вместе с другими селянами корячиться на поле задом кверху, изображая кривой иероглиф. Бывший князь Сяоцзин потянулся за следующим ростком, но тут что-то ощутил. Вернее, как, ощутил — демона едва не придавило тошнотворной аурой Искателя цветов под кровавым дождём. Его внутренности тут же сковало от ужаса, и захотелось как можно скорее драпануть, куда глаза глядят и затихариться под ближайшим высоким кустом. Наверняка на это и был расчёт — чтобы он обосрался от страха и спалился. Краем глаза заметив неспешно идущие по дороге фигуры, Ци Жун заставил себя продолжить сажать рис, как ни в чём ни бывало. Первой ехала Юйши Хуан на своём верном быке, рядом с ней медленно шагал юноша в шляпе-доули и белых одеждах. А вот позади… Демон нарочито-сосредоточенно принялся копать ямку для следующего саженца, силясь не привлекать внимания юноши в красном, от которого так и разило убийственной аурой. «Ебучая одноглазая сука!» — мысленно ругался Ци Жун, пряча лицо за такой же шляпой доули, как у братца. — «Что ж тебе на жопе-то ровно не сидится!» Процессия мучительно медленно обогнула поле и отправилась дальше — в сторону резиденции Повелительницы Дождя. Едва они скрылись за одним из крестьянских домов, демон стал напряжённо думать. Если он сейчас же бросит работу и побежит — ему пизда. Если сперва забежит за Гу Цзы, которого сегодня пристроили в дом кузнеца — пизда им обоим. Выход напрашивался только один, и он категорически Ци Жуну не нравился. Предстояло честно отработать до вечера, отчаянно делая вид, что он тут не при чём. Демон сглотнул ком в горле и мельком оценил своё отражение в мутной воде. На рожу — среднестатистический такой сельский мужик, разве что, худой. Демонической ци скопилось недостаточно, чтобы начать кардинально менять его внешность, и это играло на руку. При самом худшем раскладе можно будет напиздеть с три короба, и надеяться, что прокатит. А если нет? Князь Сяоцзин поморщился. Думать об этом не хотелось, потому что был риск поддаться панике и послать маскировку к хуям. Демон постарался сосредоточить всё своё внимание на тонких стебельках риса, один за другим погружая их в мутную воду. Это помогло — медитативное занятие успокоило его раздроченные нервы и придало уверенности. Итого, план состоял лишь в том, чтобы не спалиться перед пожаловавшей в деревню «сладкой парочкой». Может быть, всё обойдётся, и Юйши Хуан просто их нахер пошлёт? Всё-таки он старался особо в селе никому не вредить… То, что никакого «обойдётся» не будет, Ци Жун понял, когда кузнец с беспечным видом ему заявил, что отправил его сына домой с «другом семьи». — Эт… такой, милый паренёк, в белом, — почёсывая затылок, поведал мужик. — Даос, видать! — Ага, спасибо, — сквозь зубы процедил демон, сдерживая желание уронить уебану на голову его же молот. Нужно же было додуматься — отдать его сына первому встречному даосу?! Ци Жун развернулся и на ватных ногах направился в свой дом на отшибе. Чем ближе он подходил — тем тревожнее становилось. На деревню спускались сумерки, во многих домах зажигали свечи. Уже на подходе демон понял, что его ждали. На заборе красноречиво восседала гирлянда из мерцающих серебряных бабочек, лениво помахивая крыльями. Те же насекомые облепили крышу его дома и даже недавно вскопанную грядку, отчего двор освещался тусклым потусторонним светом. Однако из трубы дома шёл дым, значит, царственный братец додумался-таки растопить печь… Стоп. Он… Он ведь не собирался ничего готовить, да?! Ци Жуна обдало очередной волной паники, и демон, забив на всё, рывком открыл дверь. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Се Лянь протягивает Гу Цзы миску с чем-то… в общем, с чем-то. — Брось каку!!! — рявкнул демон, ураганом пролетая через всё помещение и выбивая миску из рук мальчика. — Папа! — радостно воскликнул пиздюк, не осознавая, что был на волосок от недельного поноса. Ци Жун крепко прижал его к себе и отскочил подальше, настороженно смотря на опешившего от его появления Се Ляня, и вальяжно развалившегося Хуа Чена. Демон мысленно поразился, как тот умудряется сохранять пафосную позу даже на их трёхногом кривом табурете?! — Вы кто такие?! Я вас не звал! — сорвавшимся голосом выдал демон. — Идите нахуй! — Папа! Мусорный гэгэ хороший! — поделился Гу Цзы, дёргая его за одежду. — Он и красный гэгэ проводили меня домой! И печь растопили! И приготовили ужин! Демон покосился на не поддающуюся описанию лужу, расплывшуюся от опрокинутой миски, и нахмурился. — Я что тебе говорил про незнакомцев? — строго спросил он у пиздюка. Тот смутился. — Но ведь они гости госпожи Небожительницы и волшебной коровы… — неловко пробормотал Гу Цзы. — И что? — фыркнул Ци Жун. — Они не наши гости! И даже не жители деревни! — Прошу прощения… — подал голос Принц, и демон вздрогнул, неосознанно прижимая ребёнка к себе, то ли стараясь защитить сильнее, то ли надеясь защититься сам. Красивое лицо Се Ляня, подчёркнутое тёплым светом от печи, выражало искреннее сожаление и беспокойство. Но не стоило обманываться — Князь Сяоцзин прекрасно знал, что стоит за внешней добротой дорогого кузена. — Просите прощения за что?! — резче, чем следовало бы, спросил он. — За то, что украли моего сына? Или за то, что собирались отравить непонятной бурдой? Принц удивлённо моргнул, а на его лице промелькнуло обиженное выражение. — Мы вовсе не… — начал, было, он, но замялся, покосившись на котелок со всё ещё бурлящим варевом. — Гэгэ, не слушай его, — вклинился Хуа Чен. — Ты очень вкусно готовишь! Он поднялся с табурета, выпрямляясь в полный рост, и медленно направился к ним. — Кончай ломать комедию, Ци Жун, — лениво бросил Искатель цветов под кровавым дождём. — Тебе лучше отпустить ребёнка. — Я не знаю, зачем вам мой сын, — процедил демон, напряжённо смотря то на Се Ляня, то на Алое Бедствие. — Но я его не отдам! — Папа! — жалобно всхлипнул пиздюк, наконец, проникаясь серьёзностью ситуации. Се Лянь тяжело вздохнул, массируя точку между бровей. — Малыш, мы не сделаем тебе ничего плохого, — мягко попытался заверить его он. — Ты… ты ведь знаешь, что твой «папа» — на самом деле не твой папа? Гу Цзы отчаянно помотал головой, а затем поднял испуганные глаза на Ци Жуна. — Папа, мне страшно… — тихо признался он, но прежде, чем демон успел ответить, у Хуа Чена кончилось терпение. — Хватит, — рыкнул он, хватая «папашу» за воротник и встряхивая. От неожиданности Ци Жун разжал руки, и пиздюк упал на пол, громко пискнув. В следующий момент Князь Сяоцзин со всей дури врезался спиной в противоположную стену дома, отброшенный Хуа Ченом. — Кха… — Ци Жун закашлялся, мешком падая на пол. Блядское хрупкое тело никуда не годилось, даже от единственного удара всё болело так, что хотелось выть. Ему катастрофически не хватало ци для быстрого восстановления. — Папа! — закричал Гу Цзы и бросился к нему, но был перехвачен заботливыми руками Се Ляня. — Малыш, это не твой папа, — мягко увещевал Принц, пытаясь успокоить ребёнка. — Его место занял злой демон… — Это вы злые! — чуть не плача заявил пиздюк, изо всех своих маленьких сил стараясь вырваться и пинаться. Разумеется, против Бога войны у него не было ни шанса. — Злые! Уходите! Тем временем, Искатель цветов под кровавым дождём, позвякивая цепочками на сапогах, медленно подходил к Ци Жуну. — Какой же ты жалкий, — цыкнув языком, произнёс Хуа Чен, смотря на него сверху вниз. — Прикрываться ребёнком, как последняя мразь! «Сказал мудила, наёбывающий людей в своём адском лохотроне» — мысленно ругался Князь Сяоцзин. Пускай в «новелле» это указывалось лишь намёком, но Лазурный демон знал немало историй про знаменитый «Игорный дом» Хуа Чена. Наивные смертные, рискнувшие сыграть в смертельную рулетку, могли лишиться конечностей, своих родственников, а то и собственного посмертия. Во время визита Се Ляня, Хуа Чен, конечно же, сыграл в «добрячка», позволив дурному мужику не проебать двадцать лет жизни дочери, а после — вовсе отпустив ублюдочного Лан Цанцю за плесневую булку. Если бы юнъаньское отродье явилось со своей проповедью о добродетели в любой другой день и без протекции Се Ляня — одной проблемой у Ци Жуна стало бы меньше. Но это всё были всего лишь мысли. Вслух же, Князь Сяоцзин, сплюнув кровь, лишь прохрипел: — Оставьте… моего сына… в покое!.. — он судорожно глотнул воздух, скорее по привычке, чем от необходимости дышать. — Убейте… меня, но отстаньте от… Гу Цзы… — Пустите! — в который раз мальчик дёрнулся, пытаясь освободиться, но тщетно. Он уже не скрываясь плакал, размазывая сопли и слёзы по лицу. — Папа! — Убить тебя? — Хуа Чен наклонил голову на бок. — Что ж, ты сам попросил. Вмиг острый носок сапога врезался ему в живот, выбивая остатки воздуха из мёртвых лёгких. За первым ударом последовал ещё один, и ещё. Гу Цзы на заднем фоне уже выл на одной ноте, захлёбываясь слезами. Лазурный демон из всех сил сцепил зубы, сдерживая рвущиеся из груди ругательства. Блядь! Мёртвое тело всё ещё отзывалось болью, не до конца пропитанное демонической ци. Слишком мало сил, он не смог бы сопротивляться, даже, если бы захотел. — Что ты молчишь? А где же твоё: «Вшивый пёс Хуа Чен»? — поинтересовался Искатель Цветов, награждая его новым пинком. Се Ляня, наблюдавшего за этим, не покидало чувство, будто происходит что-то неправильное. Сколь бы безрассудным ни был Ци Жун, он не стал бы так просто сносить побои. Даже будучи разрубленным мечом Тайхуа, он до последнего поносил окружающих на чём свет стоит и громко истерически смеялся, пока тонул в собственном супе. Этот же… даже не сопротивлялся! — Сань Лан! — дрогнувшим от тревоги голосом окликнул Хуа Чена Принц, на автомате удерживая рвущегося из рук мальчика. — Сань Лан, перестань! Искатель цветов тут же прекратил избивать лежащего ничком мужчину и повернулся к нему. — Гэгэ, только не говори, что поверил в этот спектакль! — возмущённо ответил демон, вскинув брови. — Я нашёл его по лазурному пламени в печи, это точно он! — Может быть… может быть, это кто-то из его последователей? — предположил Се Лянь. — Я не ощущаю от него сильной демонической ауры. Наследный Принц запоздало сообразил, что следовало увести ребёнка из дома. Но ведь он просто хотел показать, что Ци Жун — не настоящий отец мальчика! Ожидал, что как только кузен признается, то начнёт изрыгать ругательства и отречётся от бесполезного уже человеческого дитя! — Всё потому что ублюдок слишком слаб, — хмыкнул Хуа Чен. — Будет глупо отпускать его сейчас! С этими словами, Искатель цветов под кровавым дождём вновь занёс ногу, чтобы пнуть лежащего на полу демона. Именно в этот момент ребёнок с силой укусил удерживающую его руку. Се Лянь дёрнулся больше от неожиданности, чем от боли, но его хватка ослабла, позволяя мальчику вырваться на свободу. — Нет! — закричал он, бросаясь вперёд и обхватывая ногу Хуа Чена. — Не бейте папу! Пожалуйста! — Гу Цзы!.. — прохрипел демон, пытаясь подняться на ослабевших руках. Увидев его реакцию, Искатель цветов ухмыльнулся. Единственный глаз хищно загорелся алым в полумраке. — Так трясёшься за своё прикрытие? — хмыкнул он, взмахом ноги отбрасывая надоевшего уже мальца прочь. Тот отлетел к печи и, упав на пол, затих. — ГУ ЦЗЫ!!! — надрывно закричал Ци Жун, неотрывно смотря на маленькое тельце на полу. Он попытался встать, но ноги словно онемели, не слушаясь. Кое-как поднявшись на дрожащих руках, демон целеустремлённо пополз к ребёнку. Ему было глубоко срать на царственного братца, и на блядского одноглазого пса, пусть хоть ебаться начнут посреди его дома! Впервые, кажется, за всё время его посмертия, Лазурному бедствию стало страшно. Страшно, что этот маленький комочек соплей, увязавшийся за ним по собственной дурости, так глупо погибнет! — Куда собрался? — окликнул его Хуа Чен, но не успел сделать и шага, как ему на плечо легла изящная ладонь. — Сань Лан, мы уходим, — тихо сказал Принц. Алое бедствие удивлённо моргнул. — Но гэгэ, он ещё не признался… — попробовал возразить демон, но Бог войны с силой сжал его плечо. — Мы.Уходим, — это прозвучало строго, на грани с угрозой, и Хуа Чен послушно отступил, кивая. — Как скажешь, гэгэ, — ответил он, напоследок мазнув взглядом по сгорбленной фигуре, прижимающей к себе ребёнка. В следующий миг Се Лянь уже выталкивал его из старого покосившегося дома. — Мы приведём лекаря! — взволнованно окликнул Принц, решительно направляясь в деревню, и едва не срываясь на бег. Хуа Чен пошёл следом, внутренне терзаясь сомнениями. Это точно был Ци Жун — его бабочки не могли ошибиться! Не могли ведь? На всякий случай Алое бедствие решил повременить с выводами. Если это и правда так хитро скрывающийся Лазурный демон, то, вернувшись с лекарем, в доме они никого не застанут. * Пиздюк, к его огромному облегчению, дышал. У Ци Жуна камень с плеч свалился, стоило ему почувствовать биение маленького сердца. — Блядские мрази, хуев сукин сын, я ему кадык вырву, запихаю в сраку, и выколю единственный ёбаный глаз! — вполголоса ругался демон, осматривая голову ребёнка на предмет повреждений. Пока эти двое ушли — у него было время отвести душу, и обложить этих даунов со всех сторон! Вдруг, Гу Цзы в его руках зашевелился, открывая заплаканные глаза. — Папа… — слабо пробормотал он, а затем, осознав, громче выкрикнул. — Папа! — Папа-папа, — хрипло подтвердил Ци Жун, крепко прижимая к себе, дрожащего ребёнка. — Пиздец, мелкий, не пугай меня больше так! — Па-па-а-а! — завыл пиздюк с новой силой, крепко обнимая родителя и утыкаясь лицом ему в грудь. Князь Сяоцзин охнул от боли и привалился к печи, не в силах сидеть ровно. Он гладил ребёнка по спине, тщетно пытаясь успокоить. Вдруг, что-то затуманило его взгляд, и Ци Жун пару раз моргнул, затем вытирая лицо рукой. Рука была мокрой. «Чё за хуйня?» — оторопело подумал демон. Мёртвые тела неспособны плакать. Но откуда?.. Додумать ему не дал шум снаружи — дотошный царственный братец привёл-таки лекаря. Местный знахарь, пухлый целитель Ли Чжан, был явно недоволен ночной побудкой, но, увидев избитое состояние «отца» и рыдающего ребёнка, охнул и на всех парах поспешил к ним. — Господин Гу! — выдал знахарь, садясь рядом с ними. — Почему же!.. Как же!.. — Осмотрите Цзы-цзы, — попросил демон, но оторвать от себя плачущего пиздюка не сумел. Тот воистину вцепился в него, как клещ, отказываясь отпускать, несмотря на уговоры целителя. — Мы приносим свои извинения, господин Гу, — смущённо проговорил Се Лянь, появляясь в помещении. Он низко поклонился, а после, выпрямившись, оглянулся назад. — Да, Сань Лан? Вслед за ним вошёл Искатель цветов под кровавым дождём, выглядящий крайне недовольно. Тем не менее, спорить с Принцем он не стал, даже изобразив минимальный вежливый поклон. — Да, примите наши… извинения, — повторил он за Небожителем. Ци Жун скривился и отмахнулся. — Свалите уже… — устало выдохнул он, опуская взгляд на ребёнка. — Цзы-цзы, ну же, позволь дяде Чжану тебя осмотреть! Се Лянь пару мгновений понаблюдал эту семейную картину, а после покинул дом, находясь в смешанных чувствах. Хуа Чен же достал из рукава мешочек с чем-то и бросил на старую циновку. — Возмещение ущерба, — бесцветно отметил он, разворачиваясь и покидая дом вслед за гэгэ. «Чтоб ты подавился своими деньгами сраными!» — мысленно пожелал Ци Жун, стискивая зубы. Не для того он терпел тут побои, чтобы спалиться в последний момент. Но окончательно вздохнуть с облегчением Лазурный демон смог, только, когда Ли Чжан осмотрел Гу Цзы и заключил, что кроме эмоционального истощения и большого синяка на плече у него ничего нет. Князь Сяоцзин отказался от собственного осмотра, кивнув целителю и предложив взять мешочек в качестве оплаты его… внеурочных услуг. Он так и остался сидеть, привалившись к печи, и стараясь направить демоническую ци на восстановление тканей. — Папа… — тихо позвал его пиздюк. Он отказался уходить, продолжая прижиматься к его потрёпанной тушке. — Прости меня… Ци Жун фыркнул. — Проехали, — он слабо потрепал ребёнка по волосам. — Только больше не ходи со всякими… незнакомцами, будь они трижды друзья «волшебной коровы»! Мальчик шмыгнул носом и усиленно закивал. Лазурный демон усмехнулся, прикрывая глаза. Что ж, по крайней мере, он снова не сдох. Достижение!