Фото на память - 2

Спустя пару недель после моего знакомства с работой Серого воочию, у меня всё-таки внезапно случился приступ тахикардии. Я был в это время на улице, возвращался домой после фотосессии. Но конкретно в данную минуту я сидел на скамейке в парке и старался не думать ни о чем, кроме того как просто спокойно дышать и слушать как ведёт себя сердце, чтобы в дальнейшем при надобности описать все это врачу. А сердце билось будто птица в клетке, от силы ударов постепенно нарастала боль в груди. Но об этом я старался не думать вовсе. Не сейчас точно. По-хорошему мне бы написать Серому о том, где я и что у меня приступ, чтобы тот за мной приехал. Но… как-то… не думаю, что есть желание делать это. С тех пор, как мы вернулись из Пасхи и он немного поправился, мы почти каждый день ругаемся. Я требую его увольнения, потому что боюсь, что его там однажды убьют, а я даже не узнаю. А он убеждён, что он там в безопасности, особенно когда от Саши избавились. Эту информацию, кстати, я до сих пор осознать не могу. Понять — да, но осознать — не получается. Для меня это все ещё как-то… слишком. И я не знаю, кто из нас больше прав, кто неправ. Может я перегибаю. А может он недооценивает риски работы там. Я пока не хочу в этом всем разбираться, устал. Слишком много Пасхи в моей голове в последние дни. У нас с Серым будто других тем для разговоров не осталось, ссоримся через день. Вдруг мне ещё скоро позвонят из клиники и пригласят на операцию? Я же себя знаю, если я буду в этот день в ссоре с Серым, я ему ни слова не скажу, а просто молча уеду в столицу. Мне будет страшно и тошно, но я принципиально не буду писать ему до победного. А потом ещё сам себя сожру за это, когда увижу как он будет расстроен. Господи, как же эта Пасха всё портит… От мыслей отвлёк звонок. Это Серый, конечно же. Умеет от вовремя. Не поднять трубку будет подло. Я же всё-таки люблю его и не хочу заставлять волноваться. — Да, Сереж. — Привет, ну что, закончил? Голос уставший. — Да, недавно. — Скоро будешь дома? — Надеюсь, — вздыхаю, понимая, что не смогу я от него скрыть, что у меня приступ. Да и не хочу, наверно. — Это как? Автобусов нет? Я же говорил, что могу тебя забрать и… — Нет. Нет, нет, кис, не автобусы. Просто у меня снова приступ, и я сижу в парке, пережидаю его. — Ещё не прошло 5-7 минут? Или ты вызвал скорую? Я промолчал. Прошло уже около 15 минут, но скорую я не вызывал. Я не вижу смысла, ведь я не при смерти. Да и пока они приедут, я уже домой дойду, здоровый. — Дима, — раздраженно вздохнул Сергей. — Координаты скинь, я сейчас приеду. — Хорошо… Он скинул и я нехотя, но скинул ему своё местоположение. И не прошло десяти минут, как Серый примчался ко мне. Рыцарь-то мой… Он сел рядом, лицом ко мне, игнорируя, что мимо ходят люди и могут подумать что-то не то. Но вот за руку не взял, видимо всё-таки есть ещё здравомыслие. — Как сейчас? — Всё также. Только грудь уже болит от таких сильных ударов. — Я вызвал скорую, пока ехал, они вот-вот должны приехать. — Сереж, — поднимаю на него возмущённо-уставший взгляд, но натыкаюсь на его хмурое выражение лица и замолкаю. — Ты слышал врача, такие приступы быстрее изнашивают сердце. Тебе нужны эти проблемы в старости? — Если я до неё вообще доживу, — тихо усмехаюсь, на что Сергей тяжело вздыхает. — Все будет хорошо. Я сказал им, что ты сердечник, они к таким в первую очередь выезжают. — И что они сделают? — Должны же они уметь с этим справляться, иначе бы твой кардиолог не просил нас вызывать скорую, если приступ не закончится сам. Однако слова Сергея оказались правдой и прямо по пешеходной дорожке парка к нам катила карета скорой помощи. Серый увидел ее и поднялся, привлекая внимание. Машина остановилась прямо напротив меня. Дальше в целом процедуры стандартные для сердечников, я думаю. Сняли кардиограмму прямо на скамейке, послушали пульс, снова сняли кардиограмму и пригласили-таки в машину скорой. Сергея разрешили взять с собой как моральную поддержку. Медик что-то записывал в папке, параллельно разговаривая со мной о моих данных. А я отвечал нехотя, ибо силы продолжали меня покидать. Однако тут пошли вопросы, которые меня резко взбодрили. — Вам когда-нибудь ранее делали укол АТФ? — Мм… не думаю, нет. Не слышал раньше такого слова. — Хорошо. — А что это за укол? — уточнил Серый. — С помощью этого лекарства мы сейчас вам остановим сердце и запустим его заново, так как приступ не проходит самостоятельно уже довольно длительное время. Он сказал это так буднично, что я даже не знаю — ему просто плевать или он настолько часто это делает, что может даже с закрытыми глазами? Но на мне с закрытыми не надо. Серый невольно слегка сжал мою руку, будто собрался удержать, если я побегу. Но куда я с приступом денусь, сижу-то еле-еле. Я даже не могу понять, паникую ли я, ибо сердце так или иначе уже адски сильно бьется. — В этой процедуре нет ничего страшного, она только звучит пугающе, — улыбнулся медик. — Вся аппаратура у нас в машине есть. Вы только футболку снимите и облокотитесь на стенку машины, можете под поясницу положить подушку вон ту. — А не лучше ему будет лечь? — спросил Серый, помогая мне сесть удобнее. — Нет, для этого укола можно и сидеть, так удобнее. Приготовления к нему были как в тумане. Я вроде и здесь, но вроде где-то далеко мыслями. Возможно так и чувствует себя человек, у которого вся жизнь перед глазами проносится, как перед смертью, видимо. Я чувствовал как лёгкое оцепенение постепенно набирало обороты и сковывало мое тело. Вот это точно страх. Запомни, Дим, больше никогда не вызывать скорую на приступы. Никогда. Табу. Осознал я себя в моменте только когда медик пощёлкал пальцами у меня перед глазами. На мне уже были датчики для экг, а в руке у медика шприц наготове. — Дмитрий, слушайте меня внимательно и следуйте указаниям. Сейчас нужно будет глубоко вдохнуть и задержать воздух в лёгких. Я начну вводить препарат и, когда скажу выдыхать, вы выдохнете все что есть. Идёт? — Идёт… Серый крепче сжал мою ледяную от страха руку и присел чуть ближе, стараясь быть максимально рядом. Хороший он всё-таки у меня… — Вдыхайте, — скомандовал медик. Я невольно прикрыл глаза, чтоб игла не триггерила меня ещё больше, и послушался врача. Ввёл иглу он безболезненно, да и в целом я почти ничего не чувствовал, даже приоткрыл немного глаза. — Выдыхайте. Снова слушаюсь. Перед глазами все начинает плыть и темнеть, но новый вдох на автомате будто вытаскивает меня из холодной воды. Невольно бегло осматриваю машину скорой. — Дышите, — медик убирает иглу. — Как самочувствие? — Неплохо… — даже энергия как будто бы начала возвращаться. — Вот и хорошо. Сейчас ещё раз сделаем экг, чтобы убедиться, что пароксизмов нет и приступ купирован. — Ага… Откидываюсь головой на стенку скорой, устало глядя на взволнованное лицо Сереги. — Ни слова матери, понял? — Понял, — чуть улыбнулся и похлопал меня по руке. — Точно порядок? — Угу. Странные ощущения… получается, я только что посреди парка умер и ожил?.. Нда… думаю, в медика и пациента мы играть с Серым не будем больше… чтоб не дай бог сердце в процессе не остановилось, кхм-кхм.