Фото на память - 2

К вечеру я был в порядке, врач осмотрел меня, сделал повторное экг на всякий случай и подготовил документы на выписку. От каждого движения адски уставал и колотилось сердце, но сказали, что первую неделю так и будет. На третью неделю я и вовсе должен буду окончательно прийти в себя, а через месяц можно будет начать возвращать в жизнь спорт, без фанатизма. Будто у меня этот спорт когда-то вообще был. Серегу ко мне в палату так и не пустили, сказали, чтоб я шёл сам до регистратуры, а там он сможет меня забрать. На лифте я спустился сам, дохромал до регистратуры и устало свалился в кресло. Ощущение, будто пробежал марафон. Серый подошёл почти сразу и тут же подлетел ко мне, сев передо мной на колено. — Как ты себя чувствуешь? Нужен врач? — такой милаха взволнованный. — Нет, Сереж… — как дышать-то тяжело, пульс бешеный. — Воды? — Ничего. Отдохнуть. — Понял, сидим. — Очень тяжело, Сереж… — устало выдыхаю, прикрыв глаза. — Конечно, я понимаю. Сердце всё-таки. Ещё и одним днём. Отдохни немного и поедем в отель. Переночуем, я сниму номер. — Ты разве… не снимал…? — Я на несколько часов снимал, думал, что вечером домой. Но вижу, что тебе срочно нужен отдых. — Нужен… Мне позвонила мама. Я обещал позвонить ей после выписки, но она не дождалась. Но говорить сейчас нет сил. Серый увидел входящий и взял мой телефон. — Я отвечу? — Да… Он принял вызов и взял меня за руку, которую я прикрыл своим портфелем. Разговаривая с ма, он поглаживал мою руку пальцами, и это как-то успокаивало что ли. Всё позади. Кажется. Я пережил. Удивительно для меня. Не знаю. Такой опыт я вряд ли когда-то забуду. — Да, хорошо, теть Ир, я ему позвоню сам. Хорошо. До свидания, — голос моего парня стал недовольным. — В чем дело? — Ну… — он скинул звонок и сунул мой телефон в мой рюкзак, закрыв тот на молнию. — Твоя мать против, чтоб мы ночевали в отеле, и поэтому мы будем, похоже, ночевать у Кирилла. — Мой брат тот ещё мудак… — я на последних силах и слушать их ругань не намерен, — но он не чудовище. Я не в его вкусе особо… да и мы не очень тепло с ним распрощались. И почти не общались после его переезда… — И чего? — Я не хочу, чтобы ты допускал мысль… что у тебя есть причины меня ревновать и недолюбливать Кирилла. Это просто мой родственник. И все… Пожалуйста. — Я тебя услышал, — снова погладил меня по руке. — Ты готов идти? Я поддержу. В машине позвоню Киру. — Да… да, идем… Очень хотелось спать, от усталости даже тело ломило. В машину еле смог сесть, но в ней, наконец-то, Серый меня обнял. Я прижался к его груди насколько хватало сил и только теперь смог выдохнуть и действительно расслабиться. Однако, пока он договаривался с Киром о нашей ночёвке, я задремал. Как ехали не помню, как оказался в постели — тоже. Проснулся, когда уже было темно за окном. У Кирилла не совсем студия, скорей очень маленькая двушка. Одна из комнат соединена с кухней и вот в ней на диване я был уложен под одеяло и под плед. А парни сидели на кухне и что-то пили. Надеюсь, чай. Они о чём-то тихо разговаривали и этот тихий бубнеж мне нравился. Как-то по-домашнему. Серый периодически поглядывал на меня, и в очередной раз он решил подойти. Сел на край дивана, немного нависая надо мной, и мягко улыбнулся. — Эй. Привет. Смотрю все лежишь глазками хлопаешь. Проснулся? — осторожно убрал пальцами мои волосы от глаз. — Да… — Как самочувствие? — Жарко… и все тело болит… Серый поднял взгляд на брата, который с кухни наблюдал за нами. — Кир, градусник есть? — Щас. А че такое? — брат поднялся из-за стола и порылся в кухонных ящиках. — Как будто похоже на жар, лучше проверить. — Так конечно может быть температура, после любой операции она немного, да поднимется, — Кир подошёл и протянул Серому ртутный градусник. — Проверим. Через 15 минут на стрессе были все, ибо показало 38,6. Кир полез в телефон, читать о моей операции и восстановлении после неё. А Серый решил узнать на прямую у врачей, в скорой. В итоге оба выдали вердикт — это нормально, если не держится больше двух суток. Похоже, завтра мы домой не поедем… Серый в итоге от меня решил ни на шаг не отходить. Но в какой-то момент сдался под натиском брата и ушёл в душ. Сработал шантаж по типу — ты в микробах, а Дима после операции любую заразу подцепить может. Но я даже рад, что брат отправил Серого в сторону от меня, хотя бы ненадолго. Как-то мне стало его уже слишком много. — Тебе, может, чай сделать? — Кир хлопотал с чем-то на кухне. — Не утруждайся… — Было бы трудно, я б не предлагал. — Не хочу. — Как скажешь. — Кир… — Мм? — Твой отец спивается… Но он промолчал. Каждый раз он молчит. Он не общается с отцом, что ухудшает ситуацию того с алкоголем. Я, конечно, видел, когда мы жили все вместе, что его отец любил Кира только за какие-то достижения, но тогда Кир будто этого не понимал. А после переезда заметил. — Матери тяжело с ним… — Пусть разведётся, — пожал плечами. — Это не так просто. — По-моему все просто. Но, если ей нравится позиция жертвы, то никто не переубедит ее. — Потише, это моя мать… — Значит и проблема твоя, так? — Моя проблема — твой отец. — Но, к счастью, мой отец — не моя проблема. Вот же подонок бесячий… Кир усмехнулся и глянул на меня через плечо. — Что?.. — Лучше? — Нет… — Значит оставайтесь тут, пока не придёшь в норму. Я не против, к тому же днём я на работе буду все время. — Посмотрим… не хочу быть тебе должным… — Ты уже, — усмехнулся паразит. — Уже придумал, что хочешь? — Пока нет. Не будем торопить события. — Кир, не делай… ничего, что заставит Серого ревновать… пожалуйста… — неловко просить о таком. — Ого. С чего это такие просьбы? — Он мне дорог просто… и у меня не будет сил ругаться сейчас с ним. Брат помолчал несколько минут и снова усмехнулся. — Думаешь, у вас все серьезно и надолго? — Не знаю… но это не значит, что я не хотел бы… — Вот как. Любовнички. — Он заботится… и любит очевидно… — Рыцарь на белом коне? — в открытую улыбается Кирилл. — Перестань… — Да я молчал. — Ты услышал, о чем я попросил? — Услышал. Главное не нервничай. Остановки сердца нам тут не хватало. — Спасибо… — Ага. — Кир, а ты все ещё работаешь в Пасхе? Но на вопрос брат не ответил, так как Серый вернулся из душа, снова тут же спрашивая меня о самочувствии. Температура все росла и по рекомендации врачей скорой мне дали жаропонижающее. Серый лёг спать со мной, бережно обнимая и слегка прижимая к себе. А брат лёг в отдельной комнате, якобы чтобы нас не смущать. Спать хотелось жутко, но больше хотелось осознать себя в этом моменте. Что я действительно пережил операцию, которую очень боялся около года. Все позади, никаких приступов и гиперопеки Серого. — У нас ещё остались темы для разговоров? — смотрю на Серого снизу вверх. — В смысле? — он мягко поглаживает меня по спине. — Мы в последние полгода только и говорили, что о моих приступах, да об операции. — Разве? — улыбается парень и пожимает плечами. — Надеюсь, теперь найдутся и другие темы. Найдём, конечно. — А если нет? — Ты к чему-то конкретному ведёшь? — Нет… не знаю… — Маленький, — Серый взял меня пальцами за подбородок, глядя в глаза, — в чем дело? — Не знаю… просто вдруг и правда тем не найдём… — У нас вся жизнь впереди, найдём. — Уверен? Серый помолчал, задумчиво глядя на меня, и хмыкнул. — А не думаешь ли ты, что после того, как тебя прооперировали, я буду меньше о тебе заботиться? Хм… я об этом не думал с этой стороны, но звучит логично. Звучит как-то, чего я мог бы опасаться. — Не думал об этом. А что, будешь меньше заботиться? — Вот и нет, — улыбается. — Ты все ещё мой малыш. Храбрый и стойкий. Не каждый может похвастаться, что пережил операцию на сердце, м? — Угу… я крутой, — хотелось важно покивать головой, но самому стало смешно. — Соскучился по твоей улыбке, — Серый мягко поцеловал меня в лоб. — Прости… буду чаще… — Ты нервничал из-за операции, так что я понимаю, что не до улыбок. Главное, что все позади. Осталось переждать перестройку твоего организма и вернуться домой. — Да… — Засыпай, мой маленький. — И ты… Ответ его я уже не услышал, а под его спокойное сердцебиение прямо под ухом спалось ну очень крепко. А вот наутро я ни одного из «опекунов» в квартире не застал…