Фото на память - 2

Само собой все эти три недели я паниковал. Сначала беззвучно. Как водой ледяной облили и я замер. Потом я начал перебирать в голове варианты, что со мной может случиться, из-за чего операцию придётся перенести. Но не придумал. Ну а когда Серый привёз меня в столицу рано утром и разбудил на парковке клиники, я понял, что бежать уже некуда. Даже буквально, Серый догонит. На плечо закинет и так к врачу и отнесёт, вот стыдоба-то будет. Естественно последние дни перед этой поездкой я на нервах и бесит вообще всё. Я постоянно ругаюсь на Сергея, но он стойко терпит мое нытьё и паскудство. Если выживу, буду сильно и долго извиняться. Сначала побью его, что не помог мне найти способ избежать операции, а потом буду извиняться. Да. Надо же мне на ком-то выпустить пар. К счастью, общение с моей матерью он взял на себя. Ещё и ее нервного состояния сверху я бы не потянул. От своего еле держусь. Казалось бы, накинь мне ещё хоть грамм стресса на этот вентилятор, и я встану посреди улицы и просто зареву. Да, как девчонка, и мне насрать. В клинике было много народа, несмотря на ранние 6 утра. Я в руках держал папку с документами и анализами для операции, а Серый тащил мой рюкзак. — Я пока в отеле буду, тут через дорогу. И я постоянно буду на связи, так что не переживай. Чуть что — сразу пиши мне, я буду тут через пару минут. — Уже «чуть что», — останавливаюсь и жалобно смотрю на него снизу вверх, — давай уедем, а? Ну давай уедем. Глаза невольно начинают слезиться, и я быстро моргаю. Видя эту картину, Серый сажает меня на кресло возле какого-то кабинета, а сам садится передо мной на одно колено. — Маленький… — это слово меня за последние дни уже достало, слишком часто. — Да меня же тут убьют, Серёг, — а голос-то как предательски хрипит. — Я ни за что не дам им тебя убить, — погладил он меня по бедру, но вовремя опомнился и убрал руку, мельком осмотрев коридор, где никто на нас и внимания-то не обращает. — Ты со мной даже в палату подняться не сможешь, потому что не родственник. А я не хочу один до операции быть. — Ты не будешь один, я постоянно буду на связи. Обещаю. — Ни на секунду чтоб телефон не выпускал из рук, мне все равно как. — Хорошо, малышка мой, — улыбается ещё, паскуда… Взяв-таки себя в руки, поднимаюсь с кресла и мы доходим до кабинета моего врача-кардиолога. Серый стучится, но никто не открывает. — Подождём, может отошла, — он усадил меня на стул возле кабинета, а сам встал напротив меня. — Я считаю, это знак. Не надо нам туда. — Дима, — улыбается тот, — ты такой милый, когда напуган. Наклоняется ко мне и на ухо шёпотом добавляет: — И соблазнительный, — после чего выпрямляется с довольной мордой. — Месяц тебе не дам, — шиплю тихо, зло щурясь. — А то и два, — кивает, — пока сердечко в норму не придёт. — Иди ты… Серый тихо посмеялся и встал ровно, так как к нам подошла молодая женщина в медицинском халате. Серый тут же отдал ей мои документы, та их быстро просмотрела, кивнула и осмотрела Серого ещё раз. — А вы кем приходитесь…? — Я друг. Как моральная поддержка тут и таксист. — Ага… что ж, тогда вам лучше тут и разойтись. К сожалению, вас не пустят выше первого этажа. Я сама проведу Дмитрия до его палаты. Серый кивнул, поджал губы и глянул на меня. Протянул мне мой портфель. Спокойно, Дима, спокойно. Настолько спокойно, что то, что было дальше, я почти не помню. Запомнилось только, что врач эта в целом довольно приятная, добродушная. И неловкая, потому что, пока делала скан моих документов, пролила на оригиналы кофе. Кофе блять. На документы. Я молча счёл это вторым знаком к тому, что меня здесь быть не должно. Но бежать при ней было бы неловко, так что остался. Потом она не смогла меня проводить до палаты, но рассказала куда идти. Я до последнего надеялся, что именно сейчас включится мой топографический кретинизм и я заблужусь в коридорах, но нет, я всё-таки попал в своё отделение. На сестринском посту показал свои документы, объяснил, что давно записан на операцию на сегодня. Меня очень долго искали в их записях. И не нашли. Я уже счёл это третьим знаком и намеревался свалить с чистой совестью, ведь нет меня в списках — нет операции. Но к поискам моих документов подключилась старшая медсестра. Она, к сожалению, нашла меня в списках на операцию. Просто места в палате мне не оставили. Поэтому попросили сейчас подождать примерно 1-2 часа в коридоре, а как при выписке прежних пациентов появится место в палате, меня туда определят. И меня ещё раз поспешили заверить, что операция сегодня в 13:15, тут как пить дать. Обрадовался ли я? Хахаха. Написал обо всем Серому, несколько раз просил меня забрать. Говорил ему что-то о знаках вселенной, что даже в Бога начинаю верить. Но он тщетно пытался меня успокоить. Но был на связи в любую секунду, как и обещал. Пусть живет. Пока. Палата мне нашлась не через два часа, а всего пол. Положили с каким-то дедком, но, к счастью, он все время молчал. До операции я себе места не находил. Подключил телефон к розетке, чтоб не дай бог не сел, и постоянно скроллил ленту соцсетей. И переписывался с Серым. И с мамой. И даже брат спросил что тут как. Не стал ничего рассказывать, не хочу слушать истерики мамы и подколы Кирилла. И к часу дня я был морально готов умереть. Со всеми мысленно попрощался. Галерею на телефоне подчистил. Заметки тоже. Но никто не пришёл за мной. И в 13:30 тоже не пришли. И даже в 14:00 тоже. А я голодный. Напуганный. Злой как черт. Разразился возмущениями в чате с Серым. Даже он уже стал возникать, что какая-то лажа. И только я успел отправить ему: «А я говорил, что надо валить, когда первый звоночек там у кабинета был», как в 14:12 за мной пришла медсестра. Объяснила, что прошлая операция затянулась, поэтому моя вот только сейчас. Написал быстро Серому: «За мной пришли, ухожу». И под командованием медсестры стал раздеваться. Трясло как лист на ветру. А пока катили на каталке до операционной, все лежал и думал — у меня же сейчас такой стресс, почему нет приступа? Как это вообще работает? Почему даже после того стресса в Пасхе приступ случился далеко не сразу? Непонятно. Но надеюсь, если я всё-таки уже на пути в операционную, все будет не зря. В операционной, кстати, оказалось холодно, как в морге. Сравнение великолепное, но это все что выдал мозг. На операционный стол я перелез сам. И уже лёжа под яркими лампами я окончательно понял — сваливать некуда. Готов ли я? Вообще нет. Но уже как-то и плевать как будто. Ну убьют и хрен с ним. Лишь бы быстро, не хочу мучаться перед смертью. Медсестра накрыла меня какими-то марлями или чем-то вроде того. Одну руку анастезиолог меня попросила положить вдоль тела, а другую вытянуть прямой в сторону. Отдал ей на растерзание левую. Женщина тоже приятная. Постоянно называла меня «цыпленочек». Почему-то обрадовалась, когда я ответил, что операций раньше не было и свою реакцию на наркоз я не знаю. И не знаю, что за чудо препарат она мне ввела. Но как только он попал мне в кровь, мое тело расслабилось. Я перестал дрожать, хотя холодно все ещё было. Мозг стал думать чуть медленнее, а настроение поднялось. Я почувствовал себя ребёнком, потому что мне сразу стало все вокруг интересно. И зрение будто даже лучше стало. Словно до этого я видел все как из туннеля, а теперь вышел из него на свет. Перед самым началом анастезиолог подошла к моей голове, осмотрела еще раз и даже погладила по голове. Снова назвала цыплёночком и пообещала быть рядом. Господи, если я всё-таки выживу, я ей торт принесу. Святая женщина. Как только она отошла, к столу подошёл, полагаю, хирург. Под этим лекарством меня вовсе не смутило, что он выглядел так, словно только что вышел из универа, занёс диплом и надел халат. Ему хоть 25 есть? Боже, помоги. — Ну что, Дима, готов? — голос у него был веселый. — Главное, чтоб были готовы вы. — Я-то точно готов. Я медленно вздохнул и устало наблюдал за врачом. Его рук я не видел, а поднимать голову будто и не мог вовсе. Видимо это лекарство прям настолько расслабило меня. В какой-то момент я понял, что он смотрит не только на свои руки, но и на монитор перед ним. Но повернув-таки голову набок, я упёрся взглядом в очередную лампу. Эх, а так хотелось посмотреть что он там видит внутри меня. Несколько раз хирург датчиками вызывал у меня приступ целенаправленно. Как я понял, для того, чтоб видеть где именно и что там с сердцем не так. А оттого, что после обнаружения, он какие-то эти очаги прижигал — буквально — порой у меня в груди разливалось тепло. Когда это тепло вдруг перекочевало в спину и начало немного обжигать, я сообщил об этом врачу. Тот лишь согласно промычал, мол, принял к сведению. Но просто так лежать было скучно. А в доступе у меня только хирург. — Вы же отдохнули после прошлой операции? — это важно между прочим. — Я сегодня во вторую смену и твоя операция у меня первая. — Выспались? — Хорошо выспался и полон сил. — Убедительно. По его глазам понял, что он улыбается. Но он снова замолчал. Ладно, не буду отвлекать расспросами. — Вы у меня, кстати, тоже первый, — просто факт. Хирург на несколько секунд остановился, глянув на меня, ибо посмеялся. — С почином, — он снова перевёл взгляд на монитор перед собой и продолжил операцию. С почином, с почином… Через какое-то время он от меня отошёл. Но его сразу заменила анастезиолог. Она снова ворковала со мной и гладила по волосам, успокаивая. Хотя я в принципе итак спокоен как удав. — Операция немножко затягивается, но ничего страшного не случилось. — Тогда почему затягивается? — Оказалось, что у тебя внутри мало места для твоих органов и они находятся слишком близко друг к другу. Врач просто не хочет ничего повредить случайно и работает медленнее обычного. — Ну ладно… Так вот почему Серому так нравится секс со мной. Я маленький внутри, значит сжимаю, наверно, крепче, чем другие? Кстати, а у него был секс с другими? Как-то я не задавался вопросом… или задавался? Не помню… но спрошу. Интересно. Как закончилась операция и как меня везли в палату — не помню вовсе. Только помню, как уже они сами переложили меня с каталки на кровать, укрыли и дали по моей просьбе мне телефон. Сказали, что у меня на внутренней части бедра давящая повязка, так как через разрез центральной вены в том месте врач и делал операцию. И добавили, что нельзя шевелить ногой, иначе откроется кровотечение и такое будет тяжело остановить, так что нужно быть крайне аккуратным. Я на это только согласно мычал. После отключения от капельницы с тем чудо-средством силы меня покинули. Захотелось подремать, но сначала напишу Серому, что все окей. Дима: Я в палате Сергей: Слава богу, ты быстро вернулся. Как самочувствие? Как прошло? Дима: Хорошо Дима: Прошло весело Дима: Серый, у тебя был секс с кем-то кроме меня? Сергей: Что?.. Ответить не успел. Таки вырубило.