Фото на память - 2

Мне не хотелось когда-либо снова воочию видеть это здание. Но мне не по себе оттого, что дома тяжело находиться и что Серый так отдалился. Я снова вхожу без проблем внутрь Пасхи, а на стойке информации девушка будто узнаёт меня. Мило улыбается и просит подождать в холле. Вроде как она сообщила Серому, что я здесь. Сев на кресло недалеко от лифта, замечаю, что четверо парней возле стойки о чём-то общаются и частенько косятся на меня. Но в целом как-то не до них. Хочется просто поговорить с Серым и убедиться, что у нас все в порядке… Но подождать его в тишине не выходит, эти четверо встают передо мной полукругом, как-то странно улыбаются и явно хотят что-то узнать. — Знакомое личико, ты же к главе айти отдела пришёл, да? — Знаете его? — буду дружелюбным что ли, вдруг коллеги Серого. — Конечно. Говорят, он в отношениях с пацаном? Не нравится, к чему клонят… — Может, спросите у него? — усмехаюсь. — Да тут все очевидно… он нам сам рассказывал, внешность своей подстилки описывал. Ты, кстати, под неё подходишь, — он с подозрением щурится. — Вы прям друзья? Раз он такое говорил, — держи улыбку, Дима, держи. — Конечно. Как же… — Он даже говорил, что у этого мальчишки родинка в интересном месте… После его слов они засмеялись, а я вот не смог контролировать своё смущение. И мои красные щеки их ещё больше позабавили. Откуда они могут такое знать? Если только от самого Серого, да?.. Но он не мог… это настолько личное, он не мог. Черт, мне так стыдно, даже глаза не поднять… — Ну ладно, жди своего папика, — усмехнулся парень, — щас он закончит свою помощницу по углам зажимать и прибежит. — .кого? — голос еле подать смог, но они услышали. — Ой… кажется, мы раскрыли чью-то тайну, пацаны. Они снова посмеялись и всё-таки оставили меня в покое, пошли донимать девчушку за стойкой информации. Я не думал о ревности, касательно Сергея. Никогда почему-то мысль не закрадывалась, что он мог найти себе кого-то на стороне. Но если их слова правда, то его поведение в последнее время обретает смысл… я стал… неудобен что ли… Я попытался сжать ладони в кулаки, так как почувствовал лёгкое онемение в пальцах. Вышло паршиво, пальцы и правда едва слушаются. Я будто весь постепенно немею. Они шутят так, наверно. Хоть Сергей и был в последние дни раздражителен… грубо говорил со мной… не прикасался ко мне, не смотрел даже… он все же не мог ведь?.. С трудом делаю глубокий вдох, возвращая над телом минимальный контроль, и взглядом упираюсь в лифт, из которого выходит Серый с какой-то блондинкой в юбке короче трусов и над чем-то смеётся, глядя на неё. Но стоит ему заметить меня, как его лицо снова становится хмурым. Или… всё-таки… мог? — Что-то срочное? — он снова раздражён, и со стороны слышу тихие смешки той группки парней. Снова стыдно. — Я у кардиолога был. Шёл мимо. — Приключений здесь в прошлый раз было мало? — усмехнулся Серый. Такая интонация, усмешка, шёпот тех парней. Они знают личные детали о моем теле и понимают, что «подстилка» Серого — я. Эта «помощника» его тоже всё знает?.. Она, к слову, у стойки информации и я для неё как пустое место, даже внимания не обратила ни разу. — Вижу, ты в порядке. Я пойду, — поднимаюсь. — Я такси вызову, подожди, — достаёт телефон. Так он при нем. А мои сообщения о результатах от кардиолога так и не читал. — Я дойду. — Ага, а потом из скорой мне позвонят, что ты у них? Сиди на месте со своим сердцем и жди такси. — Как давно? — тихо перебиваю и смотрю ему в глаза, а он от резкого вопроса замолкает. — Давно что?.. — хлопает глазами. А я и продолжить не могу. Давно что? Делишься с посторонними о том, какие и где у меня родинки? Рад помощнице больше, чем своему парню? Ненавидишь меня? Презираешь? Что? Я не знаю. Все слова застряли где-то в груди и оттого болезненно скреблись там и в горле. Серый тяжело вздыхает, почесав затылок, и снова смотрит в телефон. — Машина будет через 2 минуты. Пошли, ты пока доползешь… — пытается взять меня за локоть, но я убираю руку, невольно усмехнувшись. — Доползу, — киваю, а Серый снова выглядит растерянным. — Я к тому, что из-за сердца… — мямлит тот, но моя злость уже пробила себе дорогу. — После этой операции я что, отбросом каким-то стал? — Чего?.. — Да, я не могу сейчас заниматься с тобой сексом, не могу помочь снять напряжение… но не я сам пошёл на эту операцию. Если бы не ты и мама, я бы не был таким сейчас. Серый мельком оглядел холл, где немногочисленные люди начали на нас поглядывать, и снова немного хмуро уставился на меня. — Что ты несёшь? — Это ты что несёшь? Своим этим друзьям, — слегка киваю на кучку парней. — Что я им несу? — Хватит, — усмехаюсь, — по твоему поведению итак понятно, что я тебя раздражаю. Но унижать перед коллегами меня зачем? Рассказывать личные вещи обо мне друзьям, хохотать за моей спиной, зачем ты…? Предложение оборвалось предательским тихим всхлипом, и я тут же опустил взгляд, стараясь взять себя в руки и отгоняя слёзы. Что я сделал не так, что меня можно за человека не считать? Мы же любим… я же люблю… наверно только я и люблю в последнее время. Жмурюсь, так как щиплет глаза, но тут же поднимаю голову, успокоившись. — Не приходи сегодня домой. У тебя же есть где спать здесь. Разворачиваюсь, чтоб всё-таки «уползти», но слышу тихий бубнеж: — Ну… вообще-то у меня есть квартира… Ах да. Она же его. — Точно, — улыбаюсь, — чего это я. Не могу запретить. — Едь домой, Дим, вечером поговорим, я сейчас ничего не понимаю. — Угу. Дальше молча иду на выход. А потом в квартиру Серого. Соберу нужные вещи и к матери, пока она одна живет. А там посмотрим. Потом заберу остальное, отдам ключи и пусть дальше живет в своей квартире со своей помощницей и ее родинки разглядывает, урод. Такси всё-таки игнорирую и иду до дома пешком. По пути успеваю передумать все мысли по три раза. Я не могу поверить в то, что Серый с кем-то обсуждал мое тело, но мое неверие упирается в вопрос — откуда, если не от Серого, они могли это узнать? Возле дома сажусь на скамейку, так как сердце бешено колотится после прогулки. Волнительно бешено. И я впервые в такой ситуации, когда мне рассказать об этом некому. Мать сама занервничает и только раздражать меня будет, а Серый… просто не вариант, сейчас точно. Но вспомнишь заразу… мама ответила на мои сообщения. Листаю их на заблокированном экране, чтобы не заходить в диалог. А матушка меня «радует» сообщениями о том, что отчим не поехал в командировку, а уволился. А значит туда мне путь заказан. Что ж… теперь мне и пойти некуда. Всё-таки поднимаюсь в квартиру Серого, закрываю за собой дверь и бросаю ключи на комод у двери. Осматриваю квартиру и она кажется мне чужой. Будто само пространство считает, что мне здесь не место. А кому место? Той помощнице? Ну да, с ней хотя бы может быть нормальная семья. А я не то что даже лечь под Серого сейчас не могу, это ещё и бесполезно всё, со мной детей не заведёшь. Может, Серый понял это и теперь правда считает меня обузой? А злится на меня из-за того, что бросить «инвалида» не может. Он же такой хороший, такой правильный. Вроде как. С трудом дожидаюсь вечера. Серый приходит тогда, когда я едва ли не уснул на диване перед телевизором. Глубоко в душе надеюсь, что Серый проявит нежность — укроет пледом, например, или разбудит узнать, выпил ли я свои таблетки для сердца перед сном — и притворяюсь, что всё-таки сплю. Несколько мучительно долгих минут он болтается по квартире, но делает это очень тихо. Похоже, увидел, что я сплю. Сначала сердце сжимается, когда слышу, как закрылась дверь, похоже в ванну. Но отпускает, когда слышу шум воды. Пока есть возможность, вздыхаю и ложусь поудобнее. Раньше он сразу подходил поцеловать и сказать, что он дома… После ванной Серый чем-то шуршит тихо на кухне, пока я продолжаю играть спящего, а вот после этого он уходит в спальню и закрывает туда дверь. Затаив дыхание, жду несколько секунд… вдруг дверь захлопнулась случайно… но когда слышу щелчок выключателя света и скрип кровати, понимаю, что он лёг спать. Чувства одиночества и пустоты настолько сильно скребут на душе в эту секунду, что слёзы сдержать не получается. Утыкаюсь слегка в подушку, чтоб никто ничего не смог услышать. Но, похоже, тут даже если и услышат, будет наплевать. Всё-таки соберу завтра вещи и уеду восвояси. Пусть там отчим, разберёмся. Какая разница кому быть обузой, да?