Что скрывают половицы

Пусть и в кабинке туалета было чисто, но никакая чистота не гарантирует, что тут будет пахнуть розами да пионами. От тяжелого смрада, Вэй Ин и Цзян Чэн были готовы задохнуться. Казалось, будто они сидят не на унитазе в общежитии, а свалились в выгребную яму, карабкаются всё, выбраться хотят, но нечистоты всё сильнее и сильнее пропитывают одежду. Призрака было не видать. Будто его и никогда не существовало, а это и взаправду была своеобразная галлюцинация. Но как бы то ни было, выходить наружу они так, и не отважились. — Цзян Чэн, как думаешь, этот призрак настолько глуп, что уже забыл о нас или его одолела лень, и он спать улёгся? Интересно, а призраки могут спать. Вот если бы я был призраком и мог… — Да заткнись ты! И стоило лишь этой фразе сорваться с губ Цзян Чэна, как по коже пробежался холодок, он мягко и ненавязчиво окутал всё тело, словно тонкая простыня, если её использовать вместо одеяла знойным летом. — Тепло… — раздался загробный голос, заставляя Цзян Чэна передёрнуться, а Вэй Ина разве что уши навострить, дабы слова ни единого не упустить. — Жизнь, тепло человечьих рук. Надо, надо, надо… — Интересно, — вдруг протянул Вэй Ин. — А чем нам поможет дверь? Призраки-то сквозь стены проходить умеют. Глаз Цзян Чэна нервно задёргался, он поджал губы, чтобы прямо сейчас ни закричать, ни разразиться благим матом. — И ты только сейчас об этом задумался?! — он чеканил каждое слово, сквозь стиснутые зубы. — На кой ляд мы тогда сидим здесь?! В этом нет никакого смысла! — Ну да, куда больше смысла в бездействии и молитве, которая так ничем тебе не помогла. Нет ну ты, конечно, можешь еще попробовать. Только уже не здесь, а в коридоре, глядя в глаза парящей твари. Еще водичкой святой окропи его, что б уж наверняка! Цзян Чэн попыхтел ещё, с ноги на ногу переступил, но ответить ему было нечего. Прав был Вэй Ин, но признавать этого не хотелось. — Тепло. Хочу согреться. Как же холодно и горемычно. Светленький… Он и его тепло надобно мне. Пусть призрак и не касался ногами пола, но малейшее его движение сопровождалось каким-то мерзким, непонятным звуком. То ли топот, то был обычный, то ли звук с каким наждачкой по стеклу проводят, а быть может всё и сразу. С каждым мгновением становилось всё холоднее и холоднее. И пусть ни Вэй Ин, ни Цзян Чэн даже не подумали бы произнести это вслух, но они оба испугались. Что у одного, что у другого в груди зарождался страх, заставлял сердце ходить ходуном. По виску Вэй Ина стекла капля пота, не в силах сидеть на месте, он подорвался с унитаза. Будь тут больше места, то он бы наверняка метался из стороны в сторону, а не стучал ногой в том же темпе, что и Цзян Чэн. Раз. И сквозь белесую дверь кабинки просочилась голова призрака. Ну как голова… Это было скорее какое-то начертание головы. Быть она была, но ни рта, ни глаз, ни носа не наблюдалось. Они попятилась назад, когда призрак вплыл в кабинку окончательно. Нет, это был даже скорее не призрак, а какой-то размытый силуэт. Цзян Чэн запрыгнул обеими ногами на унитаз, когда призрак с яростным криком: — Тепленький. Светленький, — набросился именно на него. Казалось, что Вэй Ин, который долго не думал и тут же проскользнул под широкой щелью двери, покидая кабинку, совершенно не интересовал призрака, был для него пустым местом. Оперевшись руками о стенку кабинки, Цзян Чэн подтянулся, перепрыгивая в другую кабинку, да тут же выбежал оттуда. Да и призрак времени тоже не терял, поняв, что его добыча ускользает, кинулся за Цзян Чэном. И вот, когда соседи по комнате уже было, собирались покинуть злосчастный туалет, на Цзян Чэна накинулись с объятьями. Пусть и по идеи парящая тварь должны была пройти сквозь Цзян Чэна, но она наоборот впилась в него не хуже пиявки, в стену впечатала. — Да что ты привязался ко мне! Вон ему на шею кидайся! — он гневно тыкнул пальцем в сторону Вэй Ина, который стоял и хлопал глазами, толком понять не мог, что сейчас происходит. На самом деле до этого призрак и вся ситуация были для Вэй Ина какой-то глупой шуткой. Очень реалистичной шуткой. А уже сейчас всё это начало принимать какой-то странный оттенок. Стук собственного сердца был слышен в ушах, руки маленько подрагивали, а сам он не мог ступить и шага. Внутренности буквально скручивало. Было тошно от самого себя. Взять бы сейчас и как прописать смачного леша призраку. Хочется прописать, но не можется. Призрак повернулся к Вэй Ину, заставляя его шумно сглотнуть. — Он темный, — ответила парящая тварь. — А темные все холодные. А ты светленький, светленькие теплые. Цзян Чэн брыкался, пытаясь вырваться из цепких рук, пинался, укусить хотел — всё без толку! Призрачные руки обвили тело, и тогда-то Цзян Чэн просто-напросто повис, превратился в безвольную тряпичную куклу. Глаза заволокла пелена. Складывалось чувство, будто его пронзает тысяча ледяных сосулек, которые замораживают что кожу, что кровь, что внутренние органы. — Но мы оба брюнеты, — прошептал под нос Вэй Ин. Он медленно, но очень даже верно выходил из оцепенения. Страх всё ещё захватывал, заполонял собой мозг. Но страшно было уже не от призрака, не от факта его существования и переживаний о своей жизни. Страшно от того, что человек, с которым он пару мгновений назад ещё весело припирался в шаге от того, чтобы помереть и уже самому стать призраком. Из Цзян Чэна словно выкачивали все силы, на глазах он превращался из бойкого юноши в нечто не самое понятное. Даже со стороны Вэй Ин видел, как его вены стали вздуваться да не абы как, они будто пытались вырисовать какой-то рисунок, были словно татуировкой. Сказать на что она похожа Вэй Ин толком не мог. Конечно, быть может, у него просто разыгралось воображение. Да они и мудрено, у кого бы не поплыл мозг от всего происходящего?! Сейчас эти все вены, превращающиеся в рисунок, волосы Цзян Чэна, что будто стали длиннее были на самом деле не так уж и важны, главное вырвать его из лап парящей твари. Вэй Ин рванул было вперед, хотел познакомить призрака со своим кулаком, но в одночасье ударился обо что-то. Вэй Ин закрутил головой, в попытках найти это «что-то», но вокруг не было ничего кроме все таких же кабинок и плитки на стенах. За то старый скрипучий пол, который даже не подумали устелить линолеумом, хотя всего год назад все общежитие отремонтировали от и до, вдруг засветился. Во все стороны полетели искры, которые были похожи на сварку, но они не обжигали. Смотря на них, Вэй Ин невольно вспоминал звезды, казалось, что они пытаются создать в этом не большом пространстве величественный млечный путь. Искры тянули, требовали, чтобы Вэй Ин до них дотронулся, поймал в ладошку, как светлячка. Как завороженный Вэй Ин взаправду погнался за искрой, он бегал по кругу, как собака за хвостом. Сейчас для него существовала только эта своеобразная звездочка. Что уж там для него весь мир, что уж там жизнь и уже лежащий без сознания Цзян Чэн и призрак, что никак не отпускает его. — Цзян Чэн, — прошептал под нос Вэй Ин. — Точно! Цзян Чэн! — наваждение как рукой сняло. Вэй Ин сам себе дал пощёчину, чтоб уж наверняка это дерьмо не свело его сума. Половицы больше не искрились разве что, сияли приятным на глаз лунным светом. Вэй Ин бился о прозрачную стену, которая не подпускала его к Цзян Чэну. Он носился по всему туалету, ища хотя бы маленькую, как бисеринка брешь. Её не было. Стена была просто идеальная. И даже когда Вэй Ин отпинал её со всей силы, которая у него только была, ей было всё нипочем. Сквозь мелкие щели в полу, между которые и таракан смог бы просочиться-то с трудом, вылез старенький человечек. Ростом он был мал (не выше колена Вэй Ина). Волосы скорее похожи на старый веник, переживший всё что можно и нельзя. Он с презрением взглянул на призрака, громко зацокал, головой качая. Мелкий старикашка был словно недоволен на весь этот мир. Походил на отшельника, что терпеть не мог людей, но был обязан находиться в обществе, помогать кому только можно и нельзя. Это был будто его долг, который он должен исполнять, несмотря на то, что ненавидит всеми фибрами своей души. Старикашка схватил призрака, как нашкодившего котенка за шкирку, Вэй Ину громкое кинул: — Отпои его чаем из пустырника. Именно чаем, слышишь? Даже не думай таблетку пихать! — и уже вместе с призраком залез в щели между половицами. Вэй Ин вдруг усмехнулся и засомневался в реальности происходящего. Может, это все было не взаправду? Может Вэй Ин просто-напросто психически болен и сейчас лежит в комнате с мягкими стенами в смирительной рубашке, слюни пускает, а это все ему мерещится? Какие к чертовой матери призраки, искры и старикашки?! Вэй Ин судорожно потер ладонями лицо. Нет. Это все, правда. Хотя даже если и галлюцинации, стоять без дела не стоит. У него сейчас есть еще одна проблема. Пусть Вэй Ин всё ещё прибывал в прострации от всего происходящего, именно сейчас он решил засунуть куда подальше все размышления о произошедшем. Еще успеет подумать. Сейчас самое главное, чтобы Цзян Чэн очухался, а все остальное потом. Он был без сознания, валялся мешком с картошкой на полу. Перевернув на спину, соседа по комнате, Вэй Ин не сильно похлопал его по щекам, пытаясь привести в сознание. Цзян Чэн вроде как хмурился, но открыть глаза не открывал. Вздохнув, Вэй Ин не смог придумать больше ничего, кроме того, как уложить голову Цзян Чэна к себе на колени и дождаться момента, когда он очнется.