Star Light Adventure: Color in the Black and Whitе

Ужин был подан сразу после приветствия чемпионов, разделив толпу на три длинных стола, образующих круг. А серая королевская фигура с рукавами, похожими на сложенные крылья, так все ещё и не появилась в бальном зале. — Ты ведь не будешь это есть, не так ли? — спросил Лео, прежде чем стащить картофелину с тарелки Старлайт. — Ты пришел сюда только за едой? Ооо, бедный принц, которого не кормят во дворце! — ехидно протянула Сэл-Ли, когда он стащил одну картофелену и с ее тарелки. — Я прихофу куда уходно хади еды! — ответил Лео с набитым ртом ничуть не смущаясь. Однако разум самой Старлайт был далеко от их дружеских препирательств и всего окружающего её шума. Все, что она могла слышать глубоко внутри себя, была зловещая тишина. Что-то было не так, и хотя она еще не смогла понять, что именно, это чувство давило на нее, вытесняя воздух из легких. Наконец, ужин был закончен, и вместе с десертами появился робот-диджей со своей успокаивающей классической музыкой. — О нет! — простонали близнецы. — А как же ритм вечеринки? Но Старлайт знала что сейчас происходит на самом деле: диджей только разогревался, готовя публику к приподнятой танцевальной музыке. Несколько пар уже вышли на танцпол, когда композиция сменилась. Сэл-Ли подтолкнула Старлайт локтем и указала на другой конец комнаты. — Смотри-ка, Константин вернулся. Я же говорила тебе, что с ним все будет в порядке. Король стоял там, заложив руки за спину, с непроницаемым выражением лица. — У моих родителей, наверное, уже и так давно случился сердечный приступ из-за моего поведения, — сказал Лео как ни в чем не бывало. — Так почему бы нам всем не пойти на танцпол и немного не повеселиться? — Согласны! — обрадовались близнецы. Лео протянул руку Сэл-Ли и вопросительно посмотрел на Старлайт, которая отрицательно мотнула головой: — О, нет, я в порядке, я присоединюсь к вам позже. Сэл-Ли отпустила руку Лео, жестом отослала его и повернулся к Старлайт. — Эй, подруга, ну что с тобой не так? Старлайт положила ложку обратно на салфетку. — Я не знаю, я чувствую себя… виноватой. Мы не должны были устраивать ему тот розыгрыш. Сэл-Ли пожала плечами. — Просто пригласи его на танец, это отвлечет его от отрицательных размышлений. Серьезно, в этом не было ничего особенного и уж точно это не было страшнее чем спасать галактику от страшной гибели. Старлайт покачала головой: — Нет, Сэл-Ли, я должна поступить правильно. Я должна извиниться. Сэл-Ли тяжело вздохнула, понимая, что ей не переубедить подругу: — Полагаю, ты права. И если кто-то и виновен, то это я. Это была моя идея. Старлайт снова покачала головой: — Я могла бы сказать «нет», но я этого не сделала. Я должна извиниться, а ты иди и развлекайся. Это было трудно выразить словами, но она чувствовала, что может случиться что-то ужасное, если она не извинится. Сэл-Ли задумчиво кивнула, коротко ободряюще похлопала Старлайт по плечу и ушла. Старлайт встала и направилась в другой конец зала, двигаясь вдоль столов, чтобы не пересекать танцпол. Не хотелось, чтобы Константин заметил ее раньше времени. Поэтому она подошла к нему с левой стороны и в течение нескольких долгих секунд вглядывалась его жесткий профиль, его стеклянные глаза, пронизывающие толпу, словно его мысли где-то далеко и от нее и вообще от этого места. — Эй, — позвала она, слишком поздно осознав, что это был не лучший способ начать разговор с королем. Особенно не в том случае, когда ты собираешься извиниться за то, что испачкала его одежду и практически испортила ему вечер. К счастью, музыка была слишком громкой, чтобы он мог разобрать, что именно она сказала, но когда он повернулся и посмотрел на нее, она могла поклясться, что он обвинял ее… в чем? Видел ли он, что это она управляла полетом этого несчастного мороженого? Или он догадался? — Ваше Величество король Константин. Могу я поговорить с вами? — Она попыталась обратится как можно более вежливо, скрывая за официальным тоном свой страх. — Где-нибудь, где потише? Она вдруг испугалась, что он махнет рукой, чтобы остановить музыку, и ей придется сказать то, что она должна сказать, перед всеми. Но он жестом пригласил ее следовать за ним, направившись к дверям бального зала. Двери открылись ровно настолько, чтобы они вдвоем могли проскользнуть внутрь. — Ну что, принцесса? — потребовал он ответа, как только они оказались в пустом холле и двери за ними снова закрылись. — В чем дело? — Я…- Она сглотнула и положила руку на медальон своей матери. — Я хотела извиниться. Мне очень, очень жаль. -Старлайт сделала усилие, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Она успела вовремя заметить озадаченный взгляд на его лице. Несмотря на то, что она почувствовала раньше, он, кажется, понятия не имел, о чем она говорила. — За что именно? — Он нахмурил свои темные густые брови. — Видите ли, мы играли с Сэл-Ли… И это мороженое, вроде как… Вышло из-под контроля. Она застенчиво потерла руку. Она не могла заставить себя сказать всю правду. Она просто надеялась, что сказала достаточно правды. Его глаза на мгновение расширились, и он нахмурился. Она почти услышала, как он сказал Прочь отсюда! своим высокомерным властным голосом. На этот раз она не была уверена, что не заслужила этого. — Мне жаль, — прошептала Старлайт. Константин расправил плечи и кашлянул. — Ну, это было… Крайне безрассудное и неподобающее поведение с вашей стороны. Я думал, вы по крайней мере достаточно выросли, чтобы знать, как вести себя на балу. Она виновато опустила взгляд. Он продолжил: — Но, как вижу, вы все еще слишком молоды, чтобы понимать даже такие простые вещи. В переводе с его личного жаргона это, вероятно, означало «Хорошо, я прощаю тебя». Старлайт подняла голову и улыбнулась: — Спасибо вам за такое понимание, сир. Уверяю вас, это больше не повторится. Константин поджал губы: — Я надеюсь, Артемис сможет соскрести все эти клубничные косточки с моего первого костюма. Улыбка Старлайт не дрогнула. — Значит, есть весомое преимущество, чтобы носить одинаковую одежду или одежду, которая выглядит одинаково? — В моем дворце это в порядке вещей. Хотя я не могу отвечать за нравы других. Она могла поклясться, что в его глазах мелькнул намек на улыбку. И в этот момент давящее ощущение дурного предчувствия покинуло ее, она словно почувствовала легкость и свободу. Этот тонкий намек на поддержку ее действий в недавнем неудачном разговоре с королевой Леорой вновь внушил ей уверенность в себе. — Мы должны вернуться? Или у вас есть другие планы на вечер? — спросила она. Он бросил холодный взгляд на дверь бального зала. — Нет, я… Я просто пройдусь до… — Он махнул рукой. — Сейчас у меня еще нет плана. Ведь старые планы на вечер были разрушены, и я пока даже не хочу думать о составлении новых. Старлайт отчаянно хотела присоединиться к своим друзьям. Но она чувствовала, что это была редкая возможность заглянуть под оболочку формальности и безразличия Константина. Возможность, которой у нее никогда не было раньше и, скорее всего, никогда больше не будет. Это был шанс выяснить, почему он был такой, какой он есть, почему в последний раз, когда она оставалась в замке, он словно закрылся от нее в своей раковине и запер всех своих гостей в цепях регламента и дисциплины, сделав ее пребывание там невыносимым и удушающим. — Почему бы нам просто не остаться здесь и не понаблюдать за звездами? — она словно издалека услышала свой голос. Он выгнул бровь, снова заложив руки за спину. Неудивительно, что ему не понравилась эта идея. Его нерешительность в то же время была еще более удивительной, Старлайт скорее ожидала бы от него резкое «Нет». Возможно, он вдруг вспомнил о своем решении научиться у нее некоторым вещам. — Да. Я полагаю, мы могли бы, — наконец сказал он отсутствующим голосом и повернулся к широкому окну холла. Старлайт сделала шаг, чтобы встать рядом с ним. Тишина заполнила похожее на пещеру пространство зала. — Отсюда открывается великолепный вид, — наконец сказала она. Король бросил неясный взгляд на нее, на окно, а затем снова на нее. — Я знаю кое-что получше. — наконец ответил он. Он нажал кнопку на панели управления своего рукава, и Старлайт погрузилась в белую вспышку телепортации. Мгновение спустя она обнаружила, что стоит на балконе под огромным стеклянным куполом. За едва видной пленкой закалённого стекла сверкали и перемигивались на темно-синем покрывале неба тысячи и тысячи удивительно ярких звёздочек. — Я знаю это место! — воскликнула она, когда король появился рядом. — Это же учебный корпус! Она сделала еще несколько шагов туда, где балкон словно вонзался в воздух своей острой треугольной формой. — Это выглядит так… по-другому. Так впечатляюще… Стоя там, она чувствовала себя так, словно была на корабле, плывущем по темным водам глубокой звездной реки. — Да. Она повернула голову и увидела, что Константин так же как и она смотрит на небо. Переливчатый звездный свет заиграл на его холодной бледной коже. — Иногда я прихожу сюда, когда мне нужно пространство для своих мыслей, — вдруг произнес он. — Раньше это была спортивная арена. Вон там можно установить места для зрителей. — Он кивком указал на границу поля, окаймленную V-образными колоннами. Там было темно, но их оправы светились тем же голубым светом, который можно было найти в любом месте замка. — Это вы все это придумали? — с благоговением спросила Старлайт. Легкая гордая улыбка тронула его губы: — Боюсь, что нет. Это было сделано до меня. Я унаследовал это, как и большинство других вещей. Он снова посмотрел на небо. — Понятно. — Старлайт отошла от края балкона, чтобы встать ближе к Константину. Казалось неправильным, что она заняла лучшую точку обзора для себя. Теперь ощущение парения по воздуху не ощущалось так чётко, но они разделили его друг с другом, и это было более справедливо. — Все, что я унаследовала от своей матери, — это это платье и мой медальон, — улыбнулась она, обрадованная возможностью найти наконец общий язык. — Но самое главное — ее любовь и ее песни. И то, и другое все еще со мной. — Она нежно накрыла свой медальон ладонью. Выражение лица Константина было трудно расшифровать. Что-то похожее на вежливый интерес. Который, как теперь знала Старлайт благодаря своему знакомству с королевой Леорой, мог скрывать что угодно. И она не могла не задаваться вопросом, что скрывается за его маской. Она сильнее сжала пальцами холодный метал и приняла решение. — Я вам покажу. Она сняла медальон и осторожно открыла его. Появилось маленькое парящее изображение женщины, баюкающей ребенка, и в воздухе эхом разнесся мягкий музыкальный перезвон. Константин подошел ближе, чтобы рассмотреть любопытную вещицу, на его лице отразился профессиональный интерес. Старлайт снова улыбнулась. Определенно, он упускал саму суть устройства. — Послушайте, — сказала она. — Закройте глаза и слушайте. Слегка нахмурившись, он подчинился, положив руку на перила балкона, как будто ему нужен был удерживающий его якорь в поглотившей сознание темноте. Музыка полилась дальше, и Старлайт начала тихо петь: Если цель вдруг не видна, И осталась ты одна, К сердцу своего прислушайся совету. Путь до финиша далёк, Но ты сделаешь рывок, И одержишь не одну ещё победу. Теперь, когда его глаза были закрыты, на его лице появилось обиженное, почти детское выражение. Она продолжила: Если страх сжимает грудь, Я попробую рискнуть, Словно я держу Мир в своих ладонях. С каждым шагом всё смелей, Я говорю себе не смей Сдаваться, прочь сомненья, я на небосклоне. Она посмотрела на небо и запела громче: Я могу быть тем, кем захочу, Жить жизнью, которая создана для меня. Я озарю весь этот мир Я буду сиять так ярко, Что все возможно, когда я загляну в сердце свое О, о, я падающая звезда Переполненная великой радостью, она подняла руки, словно предлагая звездам свой медальон, свое счастье и свое сердце. Последняя нота затрепетала вдали. Она обернулась — где-то во время песни она снова шагнула вперед, и Константин оказался у нее за спиной. Он наблюдал за ней, его губы были сжаты в жесткую линию, брови неодобрительно нахмурены. Старлайт почувствовала горький укол разочарования. Почему, ради всей галактики, она верила, что он откроет ей свое сердце, если только она осмелится открыть свое? — Это… песня, которую пела мне моя мама. — Она снова надела свой медальон. — Это помогает мне, когда мне грустно или одиноко. Она посмотрела на него, словно извиняясь, и в то же время все еще надеясь на его понимание, почти умоляя об этом. Она поделилась с ним своим самым большим сокровищем, и она не была уверена, что сможет стоять и смотреть, как он равнодушно отвергает это как нечто недостойное принадлежать к его величественному миру. Он кашлянул, слегка смущенный ее ожидающим взглядом. — Это хорошая песня, я полагаю. Очень, гм, необычная. И прежде чем она смогла ответить, он повернулся к ней спиной. Он не ушел, просто повернулся лицом к другой стороне балкона и взялся за перила обеими руками. Но Старлайт почувствовала, что она снова оказалась лицом к стене. Почему мы не можем просто поговорить? подумала она. Неужели мы настолько разные, что никогда не сможем понять друг друга? Или он думает, что я слишком молода и глупа, чтобы со мной можно было разговаривать? Внезапно ей пришло в голову, что сам король был довольно молод. Он всегда казался ей древним существом, отчасти из-за его глубокого голоса, а отчасти из-за того, что его корона выглядела как две пряди белых волос на фоне выбритой кожи. Но его собственные волосы были черными словно уголь, даже не тронутые сединой, а морщины появлялись на его лице только тогда, когда он хмурился. — Эм, что случилось с вашими родителями? — спросила она, прежде чем смогла придержать себя за язык. Константин странно посмотрел на нее. На мгновение она подумала, что он не ответит или скажет что-нибудь о том, что она позабыла свое место. — Как ты думаешь, что с ними случилось? Они погибли. — П-погибли? То есть были убиты? — Да. Она уже знала это. Если бы они были живы, отец Константина все еще мог бы быть королем. — Я понимаю… — тихо сказала она. Он резко оборвал ее, его глаза как-то недобро сузились. — Нет, ты не понимаешь. Они погибли, делая именно то, что пытался сделать и я. Они были убиты на Центральной планете. Слова медленно доходили до сознания. — О, — сказала Старлайт. — Я… Мне так жаль… — Она знала, что у нее не очень хорошо получилось передать в этих словах соболезнование. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь выразить все свое сочувствие, но он отвернулся, прежде чем она смогла заговорить снова. — Я происхожу из древней линии королей и королев, которые пытались спасти звезды. Некоторые даже отдали за это свои жизни. Среди них были и мои родители. Я всегда знал, что должен был быть тем, кто в конце концов сможет добиться успеха. Она хотела что-то сказать, но нужные слова не приходили. Ее рука инстинктивно попыталась дотянуться до его руки, прежде чем она даже подумала о том, что делает. Она хотела потянуться к нему, и ее не волновало, что это могло бы быть неприлично. Но он внезапно обернулся и посмотрел на нее с горечью и гневом в глазах. Ее рука отдернулась. — Но я этого не сделал, — выплюнул он. — Ты спасла галактику, а я потерпел неудачу. Это правда. Теперь люди знают, что их король потерпел неудачу, в то время как какая-то девушка добилась успеха. — Но… Он поднял руку. — А теперь ты вернулась, и все восхищаются тобой, ты принцесса, и ты можешь быть кем угодно, кем захочешь, — добавил он ядовито. Ее сердце замерло. Она хотела сказать ему, что он неправ. Она хотела быть доброй, понимающей, и великодушной. Но его темные глаза были полны огненной ненависти. Он ненавидел ее. — Почему вы сделали меня принцессой? — это было все, что она смогла из себя выдавить. — Почему? Очевидно, я планировал… — Его лицо вдруг передернулось, как будто теперь он ненавидел это слово. — Я надеялся, что люди будут думать о тебе как о члене королевской семьи или будут считать, что ты как-то связана с королевской семьей. Слезы затуманили ее зрение. Теперь она не хотела его слушать. Нет, она была в ужасе услышать еще хоть что нибудь от него. Она развернулась и убежала. Он не стал ее остановливать. Вернувшись в свою комнату словно на автомате, даже не запомнив, как она смогла до нее дойти, Старлайт уткнулась лицом в подушку и заплакала так, как никогда не плакала, даже в детстве. Ей никогда не было так больно. Константин ненавидел ее только за то, что она была рядом, за то что просто помогала. Просто потому, что она была такой, какой она есть. Он всегда будет ненавидеть ее, несмотря ни на что. Прошло много времени, прежде чем ее рыдания наконец утихли. Она почувствовала что-то теплое и пушистое у себя на руке — Пупкорн пришел утешить ее, встревоженный и настороженный поведением хозяйки. Она села и обняла его, большого мягкого кота, которым он стал. — Я знаю, что ты всегда будешь со мной, — прошептала она, ее дыхание коснулось его шерсти. — И ты будешь любить меня независимо от того, что я делаю или кто я, верно? Пупкорн замурлыкал в ответ в знак согласия.

***

Король вернулся в свои покои с тяжелым сердцем. Вот что, подумал он, получается, когда говоришь, прежде чем подумаешь. Это то, что вы получаете, когда открываете рот, не имея ни малейшего представления о том, что собираетесь сказать. Это то, что вы получаете, когда действуете без плана. Вздохнув, он откинулся на спинку кровати, даже не разувшись. Он не был уверен, что хочет спать. Казалось, он ни в чем не был теперь уверен. Он никогда не хотел говорить то, что сказал сегодня принцессе Старлайт. Эти мысли крутились в самых глубоких и темных уголках его разума, отравляя его жизнь, но он никогда полностью не признавал их существования до сегодняшнего вечера. Сначала, ровно год назад, он был просто рад, что галактика наконец в безопасности. Только недели и месяцы спустя он заметил, что принцесса Старлайт стала настоящим героем для его народа. Куда бы она ни пошла, ей везде были рады и ею восхищались. Казалось, все забыли, что именно план короля Константина спас их всех! Константин вздохнул. Он знал, что лгал себе даже сейчас. Она спасла звезды, а у тебя этого сделать не получилось, подумал он снова, в тысячный раз. Лучше запомни это раз и навсегда. Он знал, что неправильно было обвинять ее. Но сегодня, когда она была там, так близко, с сияющими глазами и чистым сильным голосом, поющим о вещах, которые он ненавидел… Она была там в своей небесной славе, насмехаясь над ним, еще раз напоминая ему, что он потерпел неудачу в том самом деле, которому был рожден служить. Он застонал и ударился головой о подушку. Затем он схватил подушку и положил ее себе на лицо, надеясь, что это задушит его и избавит от дальнейших болезненных мыслей. Но этого не произошло. Он все еще мог видеть испуганный взгляд в ее глазах, когда она отпрянула от него, как будто боялась, что он сейчас ударит ее. Были моменты, когда он хотел, чтобы его слова всегда производили такой эффект на его подданных. Но не на нее. Так или иначе, но точно не на нее. И, несмотря на его уязвленное тщеславие, он знал почему: ни в чем никогда не было ее вины.