Танец фиалки

      Как и обещал Марсель, после поездки в город и длительного осмотра, Энтони был далеко не бледен. Наоборот! Омегу не покидало эмоциональное возбуждение. Он то улыбался и восторженно краснел, то успокаивался и румянец отступал от его щёк. Сложно было сказать, чему мальчик обрадовался больше всего. Смене ортеза на эластичный бандаж? Разрешению немного опираться на травмированную ногу? Особым упражнениям в бассейне? Виду того, как сильно сгибается колено под руками врача? Или приятно впечатляла проделанная самим омегой работа, терпение, проявляемое каждый день?       Взглянув на Марселя, которого разрывали на части мысли о возлюбленном и статуе, хотя внешне это выдавалось лишь плотно сжатыми губами, омега проследил за его взглядом. Тот уходил далеко за пределы автомобильного стекла, ловко уворачивался от густо летящих снежинок и стремился… стремился через укрытое белым поле к чёрным посадкам елей, где стоял особняк в стиле брутализм, холодный, непоколебимый, как скала, хотя внутри него всегда светил тёплый свет и нередко слышался смех мальчика, который мечтал танцевать. — Мы скоро приедем, — сказал юноша, очнувшись от прикосновения к руке. — О чём-то переживаешь? — Сам не знаю. Вид моего поместья ничего иного не навевает, особенно во время непогоды, — ответил бета. — На самом деле оно прекрасно, пусть и по-своему.       Усмехнувшись, Марсель повернулся, смотря на Энтони. Улыбающийся, забывший о сдержанности мальчик не позволил поддаться мгле, наводняющей сознание подобно туману, заливающему безмятежное озеро. Коснувшись недвижимой глади кончиком пальца, омега всколыхнул поверхность зеркала и рассыпал по нему золотые блики. — Мы на шаг ближе к тому, чтобы станцевать по-настоящему, а не на бумаге или выполненные мрамором, — прошептал Энтони. — Боюсь, что в мраморе мы станцуем лишь в следующем году. — Ты куда-то торопишься?       Бета покачал головой, но ничего толком не ответил, вновь отвлёкшись на дорогу. Машина свернула к поместью и быстро въехала под раскидистые тени елей, а там и в ворота, под навес. Марсель вышел первый, а потом взял на руки омегу. Сухой, мелкий снег колол открытую кожу, особенно лицо, потому юноша поспешил скрыться в доме. Там, поставив Энтони на ноги, он устало взглянул на часы. Время уже перевалило за шесть вечера, а выехали в семь утра, чтобы уложиться в один световой день и не ночевать в городе. Легран такой идее был не рад, но уговаривать остаться не стал, лишь отпустил пару саркастичных фразочек. — Мы дома, — оптимистично отметил омега, но в его голосе быстро возобладала усталость: — У меня жопа отвалилась сидеть! — Эни, что за слова? — Самые обычные! У всех есть жопа, кроме меня после поездки.       Марсель улыбнулся и помог мальчику разуться. В этот же момент в дом вошёл порядком заснеженный водитель, который немногим дольше задержался на улице, но его пышный шарф и наспех натянутая шапка уже были набиты белым. Отдав Энтони лёгкий костыль, он тоже стал раздеваться. После благодарности пара перестала обращать на него внимание. Омега посетовал, что ему нельзя полностью опираться на ногу, на что бета подставил ему локоть со свободной стороны и медленно повёл вглубь дома. — Не больно? — спросил он, видя, что младший глаз не сводит с колена, когда переступает травмированной ногой. — Нет, — отрицательно покачал головой мальчик. — Сложно объяснить, что я чувствую, но точно не боль. — Если станет… — Я помню, — вздохнул Энтони и мягко посмотрел на юношу. — Поверь, я тоже волнуюсь. — Я больше! Я всегда волнуюсь!       Они вместе засмеялись и медленно пошли дальше. Неудивительно, что первая подобная прогулка не могла быть долгой. Уже на середине, возле ванной, омега чуть-чуть нахмурился и стал опираться только на костыль, а на кухню его вовсе на руках внёс Марсель. Ирис как раз закончил готовить ужин и сидел за столом, активно перебирая большими пальцами по экрану смартфона и печатая сообщение.       Смуглый юноша был так увлечён этим, что даже не заметил хозяев дома. Его пришлось несколько раз окликнуть. Нервно пряча телефон в карман, он поднялся и занялся своей работой, бормоча себе что-то под нос. — Как… как всё прошло? — напряжённо спросил он. — Хорошо, даже отлично!       Ирис кивнул и замолчал, вновь погружаясь в размышления. Он поставил на стол тарелки, чашки и замер с графином в руках, а потом вовсе вернул его на место. Марсель не стал его тревожить, а за приборами встал сам. И омега, и бета с любопытством поглядывали на слугу, но оба ничего не спрашивали. В итоге мальчик сам задал им вопрос: — Вы встречались с Леграном? — Нет, даже к себе домой не зашли.       Получив ответ, Ирис кивнул и медленно сжал фартук меж пальцев, а потом вовсе снял его, отложил в сторону и присел на стул, вновь берясь за телефон. Ужинать паре пришлось в тактичном молчании, хотя им в любом случае нечего было обсуждать. Однако они всё равно поспешили покинуть кухню, оставив омегу наедине с телефоном и благодарностью. Стоило же Марселю и Энтони отойти на несколько шагов, как в коридоре мелькнул личный водитель, держащий руку за пазухой. Он неаккуратно хлопнул дверью, скользнув к Ирису, отчего ушей беты и его младшего коснулись несколько фраз: — Он просил передать. — Правда? Я уже подумал, что… Ладно, неважно, спасибо, что принёс. — Да не за что. Первый раз в жизни держу в руках любовное письмо, — усмехнулся водитель. — Быстро ты переключился. — Что?! Это… это всего лишь дружеская переписка! И… всё, пошёл вон с моей кухни! Поди прочь, говорю, хватить ржать!       Далее было слышно лишь смех, а Марсель и Энтони отошли настолько, что разговор стал неразличим. — Может, вернёмся и послушаем? — предложил бета. — Да тут и так всё ясно. — Ясно, что мой брат ухаживает за Ирисом? — Да, — активно закивал младший. — Нет. Всё что угодно, но это не ухаживания. — Юноша замотал головой и сложил руки на груди, но омега толкнул его в плечо. — Эй! — Ну, почему это не могут быть ухаживания? — Энтони насупился. — Они же будут классной парой. — Я и не знал, что в тебе дремлет сводник.       Мальчик засмеялся и шумно зевнул, как обычно ковыляя на одной ноге и костыле, чтобы не напрягать колено. Придя в спальню, Энтони упал на кровать лицом вниз и заворчал что-то в простыню. Марсель уже знал, что младший просит принести ему пижаму. Ненадолго приоткрыв окно, юноша поймал на ладонь несколько мелких, колких снежинок и посмотрел на улицу, в тёмный сад. Казалось бы, прошло совсем немного времени, но ночь укрыла землю, поглотив ели и дорожки меж ними. Только полыхающие белым клубы метели вздымались, прыгали по ветвям, разбивались о стены, рвались в дом и вспыхивали блеском у окон, где горел свет.       Комнату быстро наводнила прохлада, потому бета окончил проветривание и прошёл-таки к шкафу, взяв сменную одежду для Энтони. Взглянув на омегу, который улёгся уже на спину, Марсель тихо вздохнул. Он одновременно ощущал и мягкую радость, и необъяснимую тревогу, задумываясь о том, как дальше сложится их жизнь, совместная жизнь. Действительно ли мальчик полностью оправится? Зная, что подарил надежду, творец всё больше боялся проиграть в схватке, где является лишь наблюдателем. — На тебя поездка к врачу повлияла хуже, чем ожидалось, — усмехнулся Энтони. — Марсель, иди сюда.       Вздохнув, юноша присел на постель, не выпуская пижамы. — Оглянись. Всё вокруг складывается хорошо. Даже у Ириса! Пусть Легран будет ему просто, эм-м, другом? Но ведь даже это будет нелишним, — продолжил омега, приподнявшись на локте. — Что случилось? Я тоже с тобой достаточно прожил, чтобы понимать, когда тебя действительно что-то тревожит. — Переживаю, что с твоим коленом может что-то случиться.       Энтони улыбнулся и сел, сгибая ногу, прогресс был колоссальным. — Чувствует себя оно замечательно, даже после дороги, — сказал он и склонил голову вбок, смотря на Марселя. — Что скажешь? Здорово? — Здорово. — Вот именно. Я собираюсь продолжать в том же духе, а сейчас помоги мне, пожалуйста, переодеться. Я действительно отсидел себе жопу и у меня болит спина.       Бета слабо улыбнулся и сел на кровать с ногами, снимая футболку младшего и подавая ему пижаму. Снять штаны оказалось несколько сложнее, потому через минуту приключений Энтони откинулся на подушки, вытянув руки и ноги как звезда, пока Марсель сидел меж его коленей и восстанавливал дыхание. — Предлагаю оставить всё так, — сказал омега. — У меня нет сил сейчас одеваться. — Не представляю, как ты это делаешь один. — Быстро я это делаю. — Я тебе мешал, что ли? — Марсель откинул штаны и навис над младшим, глядя ему в глаза. — И смотрит как хитро сразу!       Энтони пожал плечами. Он поднял руки, касаясь груди беты и медленно изучая кожу через футболку. Сосредоточенных губ коснулась дрожь ухмылки, но омега сдержался, хотя его явно веселило немного растерянное, любопытное выражение на лице старшего. Взяв его за шею и легко уперев пальцы под суставы челюсти, омега привлёк юношу к себе. Движение было такое привычное, так плотно ассоциировалось с поцелуем, что за секунду до него по телу разлилось предчувствие удовольствия.       Первым терпения лишился Энтони: он чуть-чуть приподнялся, быстро касаясь желанных губ, и на секунду задержался, лаская нижнюю. Только ощутив сладковатый вкус фиалок, мальчик откинулся на подушки, глядя в сверкающие сиреневые глаза. Пробормотав что-то, Марсель повторил движение младшего, но не отстранился, а скользнул языком в приоткрытый рот. Омега поддался редкой инициативе, смещая руку в густые волосы и касаясь горячего уха. Знание, что оно явно красное, вызвало неуместную, неудобную улыбку.       Бета растерялся и прервал поцелуй, глядя на бессовестно весёлого младшего. — Прости, — засмеялся он. — Я тебе весь настрой сбил?       Видя, что и лицо Марселя заливает краской, Энтони не смог сдержаться, закрывая глаза запястьем. Через минуту отдышавшись, омега взглянул на старшего, который тоже успокоился и терпеливо дожидался этого же от мальчика. — Я успокоился, всё. Целуйте меня, ваша светлость, — выдохнул младший.       Закатив глаза, юноша вновь склонился к раскрасневшимся губам, начиная танец с первого движения, с лёгкой ласки и постепенно проваливаясь в сальсу наслаждения. Её ритм был столь быстрый, что в перерывах не хватало воздуха даже на краткое слово. Предчувствие разорвалось волной возбуждения. Ведомый рукой Энтони, бета прошёлся ладонью по вздымающейся груди и животу, пока не коснулся резинки трусов — единственного, что скрывало налитый кровью член.       Впрочем, и они вскоре повисли на одном бедре омеги. Коснувшись стояка пальцами, Марсель неожиданно ощутил, как мальчик под ним вздрогнул, а дыхание, согревающее кожу, стало чаще. Энтони… волновался? Шепнув на ухо что-то успокаивающее, бета поцеловал его в шею, а затем ещё и ещё, пока не успокоился сам. Слуха коснулся щелчок пряжки ремня и визг молнии. Младший ловко спустил штаны и потянул за резинку, заставляя юношу чуть-чуть прогнуться.       Добравшись до мощного стояка, омега даже приподнял брови, любопытно обводя его пальцами. — Чёрт, большой, — не сдержался мальчик, вгоняя старшего в краску.       Окончательно спустив трусы беты, Энтони закинул здоровую ногу ему на спину, вынуждая опустить бёдра ещё ниже. — Обхвати их оба, — прошептал он, закрывая глаза и откидывая голову на подушку.       Прикосновение горячей, крепкой ладони и длинных пальцев пробило кожу мелкими мурашками от первого же неловкого движения. Придерживая Марселя за запястье, омега сам контролировал процесс. Юноша мельком взглянул на Энтони, как он периодически сводит брови, шумно вдыхая, а потом приоткрывает обескровленные от напряжения губы на выдохе, и сам опустил веки, прижавшись влажным лбом к подрагивающей ключице.       Привлекая к себе внимание лёгкой болью, на затылок, путаясь в волосах, легла вторая рука омеги. Он неосознанно собрал крупные пряди меж пальцев, то сжимая их, то отпуская и неаккуратно поглаживая. Подобная ласка сильно контрастировала с удовольствием, собравшимся в тугой клубок внизу живота и готовым вот-вот взорваться. Голос Энтони стал вырванной чекой: — Марс, я почти всё…       Кажется, он ещё что-то сказал, но слишком неразборчиво, или же сам Марсель его не услышал. Прошло несколько секунд — и оба крупно вздрогнули. Омега согнулся на мгновение, но сразу же рассыпался на постели, а бете стоило невероятных усилий не рухнуть на него сверху. Из-за оргазма тело горело, по спине скатилась крупная капля, а сознание охватило смятение. Не заметив, как прижался к тяжело вздымающейся груди младшего щекой, юноша ещё полминуты не открывал глаза. В чувство привело его бормотание.       Сев, Марсель растёр меж пальцев попавшую на руку сперму и растянул белёсые нити, а потом шумно вздохнул, вспоминая, где в комнате могут лежат салфетки. Энтони с таким же растерянно-блаженным лицом смотрел на свой живот и испачканную пижаму. — Мы могли бы продолжить, если бы ты меня послушал, — вздохнул он и чистой рукой отёр испарину на лбу. — Хотя лучше было закончить… — Да?.. — Ну, милый, без смазки это было чуть менее приятно, чем я ожидал. Видишь ли, у тебя довольно грубые руки, — сказал Энтони и пожал плечами, — грубее моих. — Так тебе… не понравилось? — Почему же? Я так… очерчиваю тебе горизонт моих мечтаний.       Марсель мягко покраснел и подал омеге влажную салфетку, пачку которых нашёл в тумбочке. Вытерев руки и прибравшись, пара вновь устроилась на кровати, перед этим стянув покрывало. Энтони дополнительно сменил футболку и теперь расслабленно лежал на боку, голову устроив на груди старшего и выписывая непонятные узоры возле его солнечного сплетения. — Нам ещё нужно потренироваться, но было неплохо, — резюмировал он и усмехнулся, чувствуя в груди беты тихо рычание. — Чего ты? — Разве я плохо справился? — Марсель, ты иногда прямолинеен донельзя. Во-первых, обсуждать секс — это нормально. Во-вторых, убеждение, что со временем секс становится хуже, — глупость. Всё наоборот. — Ты же помнишь, что я сорокалетний девственник, да? — хмыкнул юноша. — Но это же не значит, что тебя монахи воспитывали?.. Или… Так мне срочно нужно позвонить твоему брату. — Энтони засмеялся и зевнул. — После такого всегда хочется спать… Укроешь одеялком?       Сдержанно покачав головой, Марсель немного приподнялся и не без труда добрался до одеяла, под которым они оба крайне уютно устроились. — А ты готов к тому, что у меня может начаться течка? Ты же помнишь, что я всё ещё омега, пусть и со сбитым циклом? — спросил младший. — Эм-м… а как я должен приготовиться? — Уф, мой волшебный Марсель. Ты меня в узел завяжешь, если будешь пичкать меня одними таблетками.       Бета чуть не лопнул от оскорбления. — А ну, не стебать меня!       Энтони вновь рассмеялся, но затем с некоторой серьёзностью взглянул на старшего, постукивая пальцем по его груди. — Хоть упаковку презервативов купи. Я даже не знаю, когда меня может накрыть. И я не представляю, как это переживу. Моя последняя течка была… очень давно. Я даже… волнуюсь? Да, я волнуюсь.       Марсель нахмурился и аккуратно лёг набок, чтобы обнять младшего. Скатившись с его груди, омега повернулся к нему спиной. Дыхание беты коснулось затылка, приятно шевеля волосы. — Всё пройдёт хорошо, я буду рядом, — пообещал он. — Ну, в любом случае залететь от тебя я не смогу, при всём своём желании. — Энтони хмыкнул. — Оно тебе надо, а? — Ой, да шучу я. Шучу, мой строгий-строгий гений, не сверли взглядом мой затылок.       Фыркнув, бета поцеловал мальчика в макушку и закрыл глаза. Им обоим нужно было отдохнуть.