Северная роза расцвела на юге

Александр Романов понес траур. Сейчас в этом мире ничто не могло вызвать в нем улыбку. Не величественные празднества, ни роскошные балы устраиваемые аристократическими особами, ни новости по поводу отступление Наполеона к границам. Сейчас он только и мог делать, что заниматься государственными делами, а в остальное время проводить в покоях Михаила, наблюдая за ним и надеясь на его пробуждение. Но шло время, а Миша все также не просыпался, лишь тихо слышалось из его груди тихие вздохи и выдохи, а Александр ловил каждый как последний. Ему казалось, что вот вздох, а дальше ничего не последует. Умирала в нем частичка душа в тот момент, но потом снова возрождалась, когда слышал выдох. В аристократии не на шутку разнеслись неправдивые слухи. Каждый считал своим долгом посплетничать насчет Александра и его отказы в выдох свет. Кто-то говорил, что захандрил, а другие мол «Любимый может появился! И поэтому не выходит из дворца. Если вы, конечно, понимайте о чем я.» И тихо хихикали, прикрывая свои лица роскошными веерами. От части это правда, но на самом деле его любимый был на грани смерти и Александр не мог найти себе места. Лил слезы, вздыхал, а потом приходил в ярость на французов. На то, что они так поступили с любимым. Он их ненавидел, а в особенности Наполеона и Пьера. Пьер был там! Так почему так жестоко обошелся с Москвой? Что ему так сильно не понравилось? Михаил ничего Парижу не сделал… Так почему? Не мог взять в толк Саша и с каждым днем все больше мрачнел и бледнел. Никогда в нем не возникало это чувство. Чувство безудержной ярости на человека. Он хотел его покарать. Хотел сделать тоже самое, что он сделал с Москвой. Даже хуже, намного хуже. Но была проблема. Его не хотели брать с особой на поле боя и в погоню за французами. Ведь не дело это омеги воевать и рисковать своим благополучием, даже если ты воплощение города. Твое дело сидеть во дворце заниматься делами России. Александр был с этим категорически не согласен. Он не понимал, почему если он более слабого пола то не имеет права воевать? Он имеет право. Как и все люди, что жертвуют своими жизнями. Но сам не мог бросить столицу. Ведь боялся, что в его отсутствие что-то может случится с Мишей. А для него это был самый большой страх. Страх того, что твой любимый никогда больше не издаст трепетного вздоха. В детстве, когда он еще был совсем маленьким, его обучал Отец владению саблей и стрельбе из лука. Стрелял он отменно, не раз он слышал тихие похвалы в свою сторону, а вот с саблей дела обстояли труднее. Не то тяжела, она, для него была и он ее ели в руках держал. Не то не его оружие было. Но Саша все равно упорно с ней тренировался и в итоге достиг некого превосходства, даже, во владении саблей. Только это произошло после смерти Петра и его обучали уже после другие люди. А сейчас он подзабыл какого это держать в руке сталь. Много времени утекло, да, и стресса немало было, что неблагоприятно отразилось на тренировках. То есть он не практиковался в этом. В тот момент у него возникла другая проблема. Совершенно иного рода. От чего в какой-то момент Сашеньке совсем стало дурно и душа, ушла в пятки. У него не пришла течка. Ни осенью, ни в первых числах декабря. Громко бухнуло что-то внутри, а юноша запаниковал. Запаниковал так, что весь императорский дворец встал на уши из-за воев Александра. Каждый был обеспокоен тем, что случилось у князя. Да, только сам Саша не мог понять. Почему? Она же должна была… В тот момент в голову шли самые разные мысли. Начиная с банального и самого объяснимого, заболел или же не время еще, и заканчивая импульсивными мыслями по поводу, скорого пополнения семьи Романовых. Вот только, как и почему, ему никто не объяснил и эта мысль преследовала до момента, пока сам доктор, осмотрев и тихо хмыкнув, пояснил ему, что в состоянии глубоко стресса и неблагоприятных условий «жар» может не прийти, и это совершенно нормально. А на конце добавил, мол, " дети совершенно не так появляются, Александр Петрович, как вы думали. Вы это позже узнаете, когда познаете совершенно иной процесс.», а после сразу вышел, оставляя одного омегу в непонятках. Стоит ли говорить, что Александр был вне себя от стыда? Ведь, он правда думал, что он… Но хорошо, что доктор объяснил и теперь он все понимает и совершенно не волнуется на этот счет. Только вот непонятно, когда наступят эти " благоприятные» времена потому что, смотря на его стрессовое состояние, это может случится не скоро. Но для него главное, чтобы Мишенька скорее поправился. В покоях у Миши, всегда тепло и чисто. Придворные стараются содержать комнату больного в ухоженном виде, шторы тоже всегда держат прикрытыми, чтобы небесное светило не кидало свои лучи на Мишу. Конечно, сейчас не лето, но ради безопасности и для скорого выздоровления, окна держат закрытыми и открывают только форточки для проветривания. Саша проводил все свое время рядом с ним. Во время перевязок или же просто сидеть и наблюдать. Наблюдать за осторожно вздымающейся грудью под многочисленными бинтами и за подрагиваниями пальцев руки. Александр каждый раз их осторожно касался, проверяя и убеждаясь, что альфа спит. Что не проснулся и так уже несколько долгих месяцев. А юноша радовался даже этому, радовался, что любимый восстанавливается. Медленно, но это происходит. Сейчас бинты все медленнее и реже покрываются алыми пятнами от крови, а лекарь утвердительно кивал и говорил, что руки с ногами все больше приходят в свое обыденное состояние. Плоть восстанавливается вместе с утраченными частями сухожилий и хрящей. Это радует и воодушевляет, но грусть все также никуда не пропала. Но вместо нее разожглась жгучая ненависть и желание скорейшей мести. Только император был против. Он был категоричен в своих решениях. — Александр Петрович. Можно с вами кое-что обсудить? — С тихим скрипом массивной двери император прошел в темную комнату, освещенную лишь двумя подсвечниками расположенными на небольшой столике, за которым сидел омега, что до недавнего времени видимо что-то читал. Небольшая книга лежит на его коленях. А сам он был изможден. Это было легко понять по его фарфоровому лицу. Залегшие круги под глазами и потускневшие очи без какого-либо блеска, говорили лучше любых слов. Кончики пальцев тоже дрожали, этого почти не видно из-за плохого освещения, но заметить было можно. Александр, всегда подмечал мельчайшие детали. — Конечно, Александр Павлович. Вы что-то хотели? — Тихим и поломанным голосом Петербург направил свой взор на альфу, что приближался к его насиженному месту. Как он его так быстро нашел? Ах, да точно. Все прекрасно знают, что князь по вечерам находится в комнате Михаила Юрьевича и читает. Никто его от этого дела не прерывает и не осуждают. Все видят и прекрасно знают, что переживает Александр Петрович. — Да, хотел. Вы же прекрасно знаете, что Наполеон отброшен к границам и сейчас их переходит? — Чужое тело опустилось рядом на небольшой диванчик, юноша от этого сцепил руки на коленках. Помнит ли он? Конечно помнит, ему первому об этом сообщили. — Так вот. Завтра я присоединюсь к армии, которая преследует французов. И я хочу, чтобы вы тоже присоединились ко мне, — Махнув рукой в сторону и потупив взгляд в окно, император вернул свой взор на омегу, который весь засветился будто от счастья. Серые глаза приобрели радостный отблеск, а сам он развернулся полностью к Александру Павловичу, вникая дальше его словам. — Я хорошо обдумал это и теперь полностью осознал и убежден в том, что вы сможете участвовать в военных походах. Я не смею вас в этом ограничивать лишь из-за вашей…природы. Ваша многолетняя подготовка полностью соответствует всем требованиям. Поэтому…вы присоединитесь? — Конечно, Александр Павлович! Конечно! — Не сдержав эмоций и прикрикнув. Александр активно заболтал головой вверх-вниз, подтверждая свой ответ. Неужели! Неужели он тоже выдвинется в боевые сражения! Он не может в это поверить! Наконец он узреет кого это быть в бое. Будет держать холодную сталь в руке и бесстрашно врываться в бой! Это невероятно! — Мне стоит сейчас вызывать слуг, чтобы они собирали вещи? — Нет, не стоит. Завтра все успеют подготовить. Вы лучше отдыхайте, а я пока пойду, — Выдохнув и оттряхнув с колен невидимую для глаза пыль, император встал и неторопливыми шагами прошел к двери. Но приоткрыв ее, он вернул свой взор на человека лежавшего на кровати. — Михаил Юрьевич очень гордился бы вами. Что вы делаете заслуживает уважения, Александр Петрович, — Улыбнувшись на прощание, Александр Павлович вышел и слышалось из многочисленных коридоров тихие шаги. А омега, что сидел остолбенело нежно, улыбнулся и подошел к кровати, вглядываясь в чужое забинтованное лицо, что было полностью расслабленно. Наверное да. Михаил гордился бы им. Только жаль, он этого не может знать.

♠💔♣

Лошади были готовы к отъезду. Последние вещи и снаряжение загружали в повозки. Прислуга сновалась туда-сюда не зная за что хвататься. Великий князь с императором отъезжали! Вот и все встали на уши. Обсуждения лились рекой, Александр Павлович уже стоял рядом со своим верным скакуном и гладил его по гриве от чего он расслабленно фыркал. Единственного кого они ждали это Александра Петровича который задерживался. Никто не знал где он, но искать его никто не намерен. Он придет, не сомневаются. Но Саша оправданно задерживается. Он прощается с Мишей. Полностью готовый к долгому походу с треуголкой на голове и с саблей под боком. Он не знает как скоро они увидятся снова, от этого становится страшно. Кошки скребутся на душе, а глаза наполняются непреодолимой грустью. Он прощается с частичкой своей души. Руки касаются чужого лица покрытого бинтами. Серебреные глаза, глядят на очертания светлых ресничек на веке, а на своем лице расцветает улыбка. Он не может. Он не может этого не сделать. Подушечки пальцев мягко с предельной нежностью гладят щеки. Сердце бьется с двойной силой практически, разбиваясь о ребра. Щеки покрывает румянец, а ресницы подрагивают. Совсем близко наклонившись к чужому лицу, Саша касается своим лбом чужого и мягко выдыхает. Он так сильно любит, но так боится сделать неправильно или же навредить своими действиями. Одна ладонь спускается ниже к скуле и чуть надавливает кончиками пальцев. Кудряшки макушки касаются чужих светлых, сплетаясь в едином танце, еще раз сделав судорожный вздох, омега отрывается от своего ритуала, но спускается чуть ниже. И приближая себя к тому порочному. К тому от чего у Александра поджилки трясутся и ноги подкашиваются. К тому о чем он грезил по ночам. Томно смотрит на чужие прикрытые веки, а сам будто задыхаясь и задерживая дыхание, касается своими губами чужих. Сухих и абсолютно неподвижных, но Саша не обращает на это внимание. Он прощается. На долгое время, что он проведет в походе. Глаза жмурятся, брови напряжены, Александр на пределе. На пределе своих чувств, что льются из него рекой. Мягко отрывается и последний раз смотрит на чужие любимые очертания лица. Он невозможен. Продолжает водить ладонью по щеке через множество бинтов. Но приходится оторваться. Люди ждут его. Со скрипом и немым криков отчаяния, Саша убирает свои ладони и прижимает к своей груди. Прямо к сердцу. И продолжает глядеть на любовь всей своей жизни, практически со слезами на глазах. — Мишенька, я обязательно отомщу за тебя, — Дает клятву, последний раз, прижимаясь своими устами к чужому лбу. Он обязательно отомстит. Вырвет сердце и вспорит глотку Парижу. Он этого заслуживает. Поправляет треуголку и спешно выходит прочь из спальни. С разбитым сердцем, но с четкими намерениями. Покарать и убить. Ярость, что в нем бурлит, убьет любого кто к нему подойдет. Он будет грешить ради своей любви. Он готов на эту жертву. Он отомстит. На улице властвует непогода. Снег идет грузными хлопьями и падает на сырую землю еще совсем неподготовленную для таких перемен в погоде. По коже пробегают мурашки от неизвестных ранее ощущений. Саше не холодно, его пугает неизвестность будущего. Он не может сказать точно, что его ждет, но несмотря на все эти факты он будет идти упрямо к своей цели. Он ее достигнет. Император его встречает с радушной улыбкой полной понимания. Он давно еще понял о чувствах Александра и никак не смеет осуждать. Саша ему отвечает такой же улыбкой, но более грустной. Губы до сих пор горят от того поцелуя, до сих пор ощущается мнимое присутствие рядом Миши. Залезает аккуратно на свою кобылу и пришпоривает, отправляясь в далекую дорогу прямо за французами, что как трусливые крысы сбегают от них кто как может. Поворачивает собственную главу назад и смотрит последний раз на дворец, что величественно возвышался. Тихо умоляет, чтобы тут ничего не случилось. Чтобы Мишенька восстанавливался спокойно, а ему в этом помогали. Хочет, чтобы беда прошла мимо них стороной, а последнюю часть той мерзости, что с ними это сотворила, он сам добьет. Своей саблей и своей рукой. За свою жизнь и любовь, он будет мстить беспощадно.

♠💔♣

По полю раздавался лязг метала от столкновения сабель друг об друга, дикие почти нечеловеческие выкрики людей от травм и ранений. Кто-то побеждено падал наземь со своих скакунов, что продолжали непрерывно бежать прямиком в эпицентр сражения, а их наездникам оставалось жрать землю и попадать под раздачу копыт и колей ружья. Это была бойня, что продолжалась на протяжении нескольких часов, непрерывно оглушающая все новыми выстрелами ядер из пушек, что попадали по врагу, а позже среди рядов раздавались судорожные мольбы о пощаде. Но никого из них не щадили. Это была война. И было уже без разницы щадить или нет, главная задача была прорваться дальше, что русские войска делали с небывалым успехом. Французская армия была оголодавшей и практически беспомощной. Запасов провианта не было, а орудий для активного ведения боя, еще меньше, оставался единственный вариант. Это биться практически голыми руками, а у кого и были мечи с оружьями, использовали все до последнего выстрела и до сломавшейся сабли. Их задача была выжить. Выжить и сбежать как помойные крысы, у них не было другого варианта кроме бегства. Их предводитель бросил и скрылся в Париже как самый настоящий трус. Никто от него этого не ожидал, но все прекрасно поняли почему он это сделал. Он не ожидал такого отпора от армии противника с союзниками. Он был обескуражен таким поворотом событий. — Вперед! Не дайте им уйти! — Кричали наездники, что не давали скрыться французам за холмами и продолжали безжалостно их сносить и рубить тела противником кто как может. Летели руки, а то и головы, распаляя лужи крови от потери конечности. Все с ног головы заляпаны гемой и едким запахом железа. Александр Петрович не оставался в стороне. Он тоже врывался в бой со всей своей юношеской пылкостью. Его верная белоснежная кобыла была сейчас покрыта грязью, но это ей не мешало все дальше врываться в ряды чужеродной армии. Он был пылким и чужие смерти и жалостные выкрики его никак сейчас не волновали. Он был будто в вакууме и слышал только свое судорожно бьющейся сердце, вместе с фырчаньем лошади под ним. Сабля разрезала воздух, а после слышался звук отрубившийся конечности, а иного вовсе ничего. И лучше слышать звуки смерти, нежели, удушающую тишину. Она не давала Александру расслабится, он был напряженным как никогда ранее. Это была заключающая битва на рубеже города. От нее решалось многое, но главная цель омеги была все также не достигнута. Он не покарал Пьера за содеянное. Он не видел его среди армии, но он точно был там, но он прятался как плешивая псина которая боится пинка под зад. Его выдали собственные подчиненные, что были взяты в плен и лично допрошены великим князем. Никто не мог ему противится и плевать ему в лицо желчью, он был очень настойчив в своих допросах по поводу их главаря. От его серых и холодных глазах, что топили каждого не подчиняющегося ему человеку, проходил убийственный холод по спине, а после кара вместе с пытками. Никто не знал, зачем этому русскому понадобился Пьер де Сенье, но никто не решался спросить. Больно он был категоричен в этом вопросе и никому не распространялся об этом. Как и о своей сущности. Это была информация находящейся в строжайшем секрете. О ней знали лишь император и несколько генералов, на этом и все. Никому не нужно знать о том, что великий князь, что не боится пуль и сабель и рвется в бой до конца! Самая обычная омега со всеми вытекающими признаками и природными особенностями. Все считали его бетой. Запаха же нет, вот и пол очевиден! Да, только он умеет его скрывать и преисполнился в этом умении, как приехал вместе с императором в обустроенный военный лагерь, наполненный потными и пахнущими альфами. Александр до этого никогда не видел такого зрелища и может сначала даже смущался этого, но позже свыкся и привык. Ему даже стало интересно общаться с простыми военными без какого-либо звания. Самые обычные работящие люди, что были призваны на войну для погони за французами. Они воевали ради чести своей страны и защиты своей семьи. А у большинства мужчин она была и они не были прочь рассказать про своих любимых и детей, что дожидались их в родном доме. Живых и здоровых. Только жаль, что далеко не все вернуться. Особенно Саша любил рассказы людей о своих любимых и что они им передали в письмах. Это было романтично как казалось Александру, а особенно улыбки и тихие смешки после прочтения заветных букв на пергаменте, ведь " Глашка, моя голубка, пишет, что скучает и умаялась меня ждать окаянного! Да и пишет, что доченька наша встала на ножки и теперь бегает по дому, что догнать ее невозможно! " Это было поразительно для омеги. Ему никто таких писем никогда не писал и сам тоже. Он наслаждался эмоциями других людей и сам в тайне мечтал о таком. Но только про себя, ведь никто не догадывался о нем как о…более слабом поле и поэтому никто не стеснялся с ним говорить на более откровенные темы. Точнее на очень откровенные. Говорили о самом разном. Начиная с более безобидных, а заканчивая откровенной пошлятиной. Говорить ли, что Александр Петрович никогда о таком не слышал и даже подумать не мог? Не стоит думать, так и было. Он краснел как спелый помидор, а после белел от откровения какого-то мужичка, когда он рассказывал о проститутке из борделя, что сделал ему невероятный отсос, там, снизу и теперь не может его забыть! Александр был обескуражен. Он никогда…не подумал бы, что так можно тоже. Он вообще о близости с кем-то не думал! Его всегда отгораживали от этого как можно дальше. Да, и сам он не горел знать, что таится за тайной завесой того самого, что описывается в романах. Но завеса треснула и явила ему то самое потайное, что было описано во всех красках. В разговор даже вступали замужние люди, что не стеснялись рассказывать об умениях своей супруги или супруга. Мол, " Твоя? Да, моя в сто раз лучше! Ты даже себя представить не можешь тетеря, как она умеет меня ублажать днями и ночами! Без перерыва, просит меня, скулит почти от желания и ноги раздвигает! А затем…», Саша стыдливо прикрывает уши ладонями, делая вид будто в них что-то попало и колени плотно друг другу прижимает, так и ощущая как мышцы неметь начинают. Ему натурально стыдно это слышать как минимум из-за таких подробностей чужой личной жизни. С него люди конечно хохотали и спрашивали вечно " Почему это, вы так краснеете? Неужто вы никогда не занимались сексом? Даже бордели не посещали? Князь, не думали, что вы такой правильный! Вам же уже достаточно лет, чтобы это все познать, если что мы вам посоветуем местечко хорошее. " и хихикали, ладонью хлопая по плечам, что были напряженны до предела возможностей. Да, он никогда таким не занимался. Даже не думал и не пытался, если только в течку…он себя ублажал и что греха таить, там тоже себе пальцами помогал, зуд нестерпимый у него во время этих ней, а помочь может только это, тем более у него уже есть человек который для него истинная любовь и ради кого он и поехал воевать. Отмщение. Вот его главная задача. Солнце светит в глаза и Александр не замечает как к нему сзади подобрался военный весь заляпанный в крови и хлестающий кровью из оторванного запястья, что безжизненно висело на мышцах. Раздался поверженный вскрик и тело рухнуло возле копыт лошади. Юноша удивленно развернул свой взор назад и увидел чужую простреленную голову, что была полностью окунута в грязь. В горле неприятно задрожало. Он ненавидел видеть поверженные тела и поэтому пытался на них не смотреть и не обращать внимания, когда его кобыла спотыкается о трупы погибших. Фырчание раздавалось как обухом по кудрявой голове, а затем тишина и так снова и снова. Пока он не увидел его. Сердце забилось сильнее, а внутри что-то очень громко зарычало, что оно вырвалось из горла хрипом. Все тело проела ярость. Ярость, а затем злоба. Он смотрел на эти глаза, что смотрели на него ответ прищуром с высокого холма. Рука на сабле сжалась сильнее, а зубы заскрипели. Да, как он смеет так нахально на него смотреть после того, что он сделал? Этот паршивый урод, будет жрать землю и умолять его о пощаде пока не сдохнет. Он его будет добивать до того момента пока его дрянная башка не отделится с телом и не покатится вниз с этого холма, чтобы все знали на что способен великий князь. Чтобы все узрели, что случится с теми кто решится покусится на его любимого и его семью. Да, он изуродует любого на своем пути. Париж довольно свел руки за спину, даже не беря в руки оружие. Он был уверен в себе и в своих силах. Да, что этот омега ему сделает? Это всего-лишь жалкая подстилка предназначенная для рождения детей. Глаза нахально прищурены, а на губах яростная ухмылка с выпирающими клыками. Он сожрет этого мальчишку и следа не оставит. Прямо, как и с Москвой. А ведь был вариант у Александра принять ухаживания со стороны Пьера, но он отказал. Мягко и с чувством, только почему не мог понять мозг альфы. Почему? Он же статен, богат и к тому же один из самых великих городов…но до него с недавнего времени дошло почему. Он прозрел и все понял. Все из-за одного светловолосого дьявола, что горел у него на глазах. Руку жестко хлестнула вожжами по кобыле от чего она взревела и двинулась со всей возможной скоростью на холм на котором все также не двигаясь стоял Париж. Он лишь наблюдал. Как хищник за своей жертвой. Только не понятно кто из них позже станет хищником. Пьер осмотрительно отошел чуть дальше от края склонна, а возле него появился весь взъерошенный и разъяренный Александр с поддернутым взглядом полной ненависти. Он и правда был взбешен. Это сильно льстило Парижу. — Я убью тебя, тварь! — Взревел омега, спрыгивая с кобылы и сильнее сжимая холодное оружие в руке и с не бывалой скоростью приближаясь к человеку, что также неподвижно стоял, лишь через раз отшагивая назад. — Pourquoi être si agressif? Vous ne pouvez pas me tuer de toute façon. — Мурча и отшагивая назад, Париж изумленно глядел на этого юношу. Раньше он был совершенно другим. Смущался от любого жеста ухаживания в его сторону. А сейчас вот как. События последних нескольких лет сильно изменили его. — Не называй меня так! И я знаю, что ты знаешь русский. Не прикидываясь дураком! — Холодная сталь прикоснулась к чужому кадыку, а свой неприятно дрожал от дичайшей ненависти к этому человеку. Он сейчас его прирежет, а затем изуродует. Все равно они тут одни. — Знаю, но зачем же вы так хладнокровно держите оружие? Омеге это не к лицу, — Губы покрыла ухмылка, а сабля вонзилась глубже, протыкая кожу и являя на свет алую жидкость — Вы должно собой подавать пример благородия слабого пола, а вы делаете в точности наоборот. Не стыдно вам Александр? Кто вас такого дефектного возьмет в мужья? — Хихикающие звуки вырвались из чужого горла от своей речи. Он хочет его унизить и показать настоящие место этой омеге выскочке. Он тут никто. Для него он лишь благородие в прошлом, но сейчас ему явилась настоящая сторона юноши. Беспощадная и ни капли не слабая. Отвратительно. — Закрой свой поганый рот! Я- Рот резко закрылся. Слова закончились. Руки задрожали, а ноги опасно подогнулись. Ч-что с ним? Что за странное ощущение давки? Что это? Что с ним? Как? Александр фибрами носа ощутил, чужой запах. Удушающий и давящий, его будто подчиняли своей воле. Париж все также ухмылялся этой сцене. Его план сработал как он и ожидал. Мальчик и не знал, что с ним могут такое сделать. Надо лишь феромонами подавить и чужая, более слабая сущность не сможет противится. Картина перед ним была феерична. Сабля омеги выпала из рук, а ладони безмолвно упали по бокам туловища. Тело рухнуло вниз на грязную землю. Пьер хмыкнул и легким движением руки достал свою саблю из ножен и опустился карточки перед омегой, в чьих глазах читалось шок и непонимание происходящего. В голове Саши все также крутилось. Что с ним? Почему? Почему? Он не мог и пошевелить пальцем. Ему не позволяли. Ему запрещали, что-либо делать. Он сидел на коленях безмолвной куклой. Внутренняя сущность дрожала от страха и скулила. Она была взволнована и точно также не понимала, что с ним. — Теперь вы поняли Александр? Вы всего лишь жалкая омега. Вы не можете противостоять мне. Мне достаточно, вас подавить запахом и вы будете безмолвной куклой в моих руках. Вам Михаил не рассказывал об этой особенности? Какое серьезное упущение с его стороны. Seulement il est déjà mort et ne peut pas vous enseigner les manières, ce qui devrait être un noble Omega. — Прошипели возле его уха, а чужая ладонь сжала курчавые локоны, оттягивая их назад в жестком жесте от чего из горла вырвался писк. До боли жалкий и беспомощный. Глаза зажмурили, а горло затрепыхалось как птичка. Он увидел острый метал в чужой руке, что приближался к его волосам. — Говорят, главное достоинство омеги это волосы? Думаю, они вам больше не понадобятся. Вы прогнили и больше не достойны их иметь. Вы отвратительны, а раньше меня привлекали, — Клинок коснулся локона и с характерным звуком срезал маленькую кудряшку. Сердце рухнуло в пятки, а кулаки сжались от страха происходящего. Его обстригут как овцу. Бам…Бам…Бам! Все новые выстрелы пушек, раздавались будто ближе. Париж настороженно отвел взгляд и смотрел вдаль на пушки, что стреляли прямо на холм. Бдительность была потеряна, а хватка на волосах и подчиняющие чувство почти пропало. Этого Саше хватило с лихвой, чтобы предпринять решающие действие. Сабля, что раньше выпала из рук резко подхвачена ладонью, другая рука ударила кулаком прямо Пьеру в висок из-за чего он пошатнулся от неожиданности и упал на ягодицы. Клинок выпал из чужих рук. Он сразу был отброшен носком сапога далеко от врага на край холма. Александр резко поднялся с колен и со всей своей силой на которую он был способен. Ударил концом острия прямиком в живот Парижа. Но его удар отразили, подставив ладонь, что сразу была проткнута до самой рукоятки, а кончик совсем немного задевал военный камзол. Саша не сдержавшись взревел от несправедливости своего положения. На него смотрели обескураженные глаза врага, а лицо его окрашивала собственная кровь. Александр давил настолько сильно, что не заметил как чужая рука прошлась по его боку, принося боль от чего не удержавшись он упал на спину, оказываясь под врагом. — Да, как ты посмел?! Тупая сука! — На его бедра сели, придавливая своим весом. Сабля была вытащена из ладони с рыком и точно также отброшена далеко в сторону. Чужие руки, начали сдавливать его шею, пытаясь задушить. Рот безмолвно открывался на манер рыбы выброшенной на берег, что пыталась ухватиться за воздух. Он не мог дышать. Его шею сжимали с такой силой, что слышался хруст костей. Руки били по чужим плечам, пытаясь хоть как-то это предотвратить. Но ничего не помогало, а хватка становилась все туже от чего лицо начало синеть, а рассудок теряться. — Ты думал меня сможешь убить?! Я тебя быстрее убью! espèce de con! Ты сдохнешь точно также как и твой ненаглядный! — Перед глазами омеги были чужие клыки который до ужаса сильно удлинились в своих размерах. В голове что-то щелкнуло. Громко и с еще большей силой, распаляя его ненависть к этому человеку. Никто не смеет говорить так о Мише! Саша показал свои собственные клыки французу. Они на друг друга скалились как дикие животные. В пальцах защипало, а внутри перчаток почувствовалась жидкость. Он продолжил бить руками Пьера, но уже целился совершенно в другое место. В шею. В артерию. Если он попадет то Париж труп. Внутренние чутье ему подсказывало, что надо прямо туда. Руки все больше раз попадали по шее, а ногами Саша пытался сбросить с себя человека, но ничего не помогало. Оставалось лишь одно. Пьер в агонии выкрикивал все новые оскорбления и провокации в сторону омеги, но он этого уже не слышал. Он был на грани обморока. Ладонь последний раз прошлась по шее, но не безрезультатно. Что-то теплое и жидкое побежало по руке, а хватка на шее отпала. Александр наконец вздохнул полной грудью, а затем закашлялся, прикладывая ладонь ко рту. Но вспомнив о Пьере, глаза стрельнули в сторону человека, что судорожно пытался перекрыть хлынувшую кровь из артерии, что была перерезана. Кровь выливалась из шеи, сильными струями от чего все тело и земля рядом с альфой, окрасилась кровью. Из его рта тоже шла алая жидкость. А в глазах читался ужас и непонимание происходящего. На дрожащих ногах Александр Петрович, подошел к французу и нечитаемым взглядом смотрел на сие действие. Он был у его ног, он судорожно дрожал и все больше склонялся к земле в попытках как-нибудь помочь себе, но ничего не помогало. Саша взглянул на свои перчатки и все стало очевидно. Раньше Михаил ему сказал, что у омег есть особенность удлиняющихся ногтей, но сейчас он узрел это воочию. Из перчаток выглядывали острые как бритва когти, что угрожающе поблескивали от крови. — К-как…ты же… — Лицо француза было заляпано кровью, а глаза смотрели в землю в попытках сосредоточить взгляд. Но это не помогало, он очень быстро терял кровь. В ответ тишина, а затем чужое лицо ухватили в ладони, впиваясь ногтями в щеки и прорезая их. Сейчас он смотрел не в землю, а в чужие холодные и до ужаса бешеные глаза, что смотрели на него с ненормальной улыбкой. Где-то Пьер это уже видел. — Я? Смог? Просто я желал отомстить за Михаила Юрьевича. Я желал тебя убить за то что ты сделал. И я тебя убью, — Хрипловато и шипяще, ему говорили в лицо, а ладонь все больше впивалась в щеки, делая все больше порезов. Другая ладонь, остановилась у шеи, проводя возле места пореза, а затем опасно надавили ногтями по коже, прорывая ее. — И если я омега, это не делает меня слабее и не дает тебе право, меня подчинять. Я никому не подчиняюсь, — А затем всхрип и булькающие звуки из чужого горла. Глотку разрезали прямо поперек, являя свету не защищенную трахею, что подрагивала в предсмертных муках. А в глазах Парижа поселился смертельный холод. Он умер, как и хотел Александр. Но этого было недостаточно. Откинув тело от себя, что с громким звуком рухнуло на землю, Александр брезгливо вытер перчатку о собственный мундир, а другой подхватил ранее отброшенную саблю. Тело безжизненно распласталось по земле, а Саша взял чужой локон волос отрезав его, как месть за то, что Париж хотел сделать с ним. Холодная сталь поблескивала в руке, а ладонь сжимала ее с такой силой, что можно было услышать скрип. Раздался хруст. А затем новые булькающие звуки. Голова отделилась от тела и безжизненно скатилась вниз с холма, разбрызгивая кровь и являя французам главу своего предводителя, которая безжизненно уткнута в землю. Александр говорил, что Пьер будет жрать землю. Он ее и жрет, но уже в мертвом состоянии. В глазах помутнело от чего омега снова закашлялся, прижимая ладонь к шее. Она вся посинела и покрылась гематомами, что уродливо выделяли руки человека. Он отомстил. Он сделал это. Это принесло удовлетворение, но принесло неприятный осадок. Его могут подавить. Против его воли, просто из-за прихоти чего-то. Это мерзко, он больше никогда не позволит так поступать с собой. Впервые в жизни Саша пожалел, что он омега. Их участь была ужасна. Он не хотел такого с собой. Он и не позволит, пусть кто-то попытается, он сам этого человека задавит. Отдышавшись, Романов подозвал к себе кобылу и предусмотрительно взял с собой французскую саблю как трофей. Для Парижа это был не отмываемый позор. Проиграть омеге. Какая жалость, он беспомощен и немощен. Он обязательно покажет эту саблю Мише как очнется. Обязательно. Скажет, что отомстил, что он смог! Ради него, ради своей любви. Он смог убить человека ради любимого. Вот, что сделала с ним любовь и преданность. А пока, он спускается с горки, а в лагере его засыпают вопросами по поводу где он был и что с ним случилось? Ведь шея вся синюшная, а сам он с ног до головы покрыт кровью. А он лишь отвечал: Ничего, кое-что сделал. Личные счета были.