Северная роза расцвела на юге

Слухи распространялись, как вездесущий пожар. Высший свет и главные сливки общества не могли не перестать удивляться и наигранно вскрикивать на все новые подробности того самого рокового вечера. Дамы, своими расписными веерами то восторженно махали ими, а кто-то грустно постукивал ими по коленкам, а мужчины рюшными манжетами раскидывались и как дамы, вздыхали непонимающе. Все любили слухи, ведь более обсуждать нечего было, а тем более если сплетни касались члена императорской семьи никто не мог отказать себя в удовольствии обсуждении их. Ведь это их будущие. Их глава. Но никто и подумать не мог, что случится такое. — Не веру вашей молве, Петр Васильевич! Не верю! Лжете все! — Уже в который раз перекрикивали женщины, ведя словесную борьбу за свое право. — Я не лгу! Я своими глазами видел, как Александр Петрович…как он вальсировал! — Если, Вы не лжете, то с кем князь танцы отплясывал? Какого чина будет человечек? Вдруг именит будет? — Женщина фыркая, пальцы на веере сложила, а сзади нее другие девчонки довольно поддакивали. — Тут не скажу. Богом клянусь, но этот человек точно именит. — Что ж не знаете? Тогда точно лжете! Обсуждения лились рекой, но никто не знал достоверно, точно ли это то, что они узрели? Вдруг ошиблись? Разум помутился и очи обманули шальную голову. Многие так думали, но все прекрасно видели, то как у князя Александра Петровича, глаза лихорадочно блестели и совсем не отдавали, тем равнодушием, что от него сквозило на таких мероприятиях. Был не таков. Душу свою раскрыл перед этим таинственным незнакомцем, совсем не стеснялся чужих любопытных взглядов и восторженных выкриков. Не постеснялся, вклинится в чужие объятья при всем высшем свете, не смутился и уйти с этим мужчиной вон из зала, нервно поправляя ленту на плече. Прекрасен, как рассвет и чарующе обольстителен, как роза, что может уколоть тебя в самое сердце своими шипами. Но одному человеку повезло обойти эти колючие дебри и пробраться к нежному бутону не убив себя, этим стальным и непоколебимым юношей. Только ему и никому более. Никто не знает, что было после того, как князь со своим таинственным спутником покинули зал. Многие хотели узнать, что побудило Александра доверится этому человеку, но покинуть залу во время бала считается грубым тоном поэтому никто не решился. Кроме них. Им данные правила не писаны и тому подтверждение перчатки, что до сих пор валяются на стуле, как никому не нужная вещь. Но убрать их не смеют. Почему? Оставили, значит так надо. Это символ перемен в жизни непокоренного Александра Петровича.

♣♥♠

Луна была спутником его жизни. Она видела, как еще маленький мальчик, робко жался к своему отцу, когда сон не желал приходить. Она видела, как Александр боязливо бегал по ночным коридорам дворца в поисках успокоения и защиты от ненасытных кошмаров. Наблюдала за тем, как юноша сгорал в своих собственных покоях от дум по своему дражайшему учителю. Как он молил в непроглядной тьме ночи о спасении души и тела Михаила, как сам молил о собственной сохранности разума, а ответом на его мольбы были тихие переливы ветра и стрекотание природы. Луна не в силах ему ответить, но способна успокоить и направить на верный путь. Сейчас она тоже безмолвно наблюдала за таинством воссоединения двух душ, что тихо вели диалог, не нарушая идиллию спящей земли. Месяц в ночи дружелюбно горел и освещал лики двух людей, что не могли скрыть собственных улыбок при виде друг друга. Ветер завывал и прогонял все тревоги людей. Будто говорил, что не стоит торопится. Вас никто не увидит, никто не нарушит ваш покой. Луна робко скрылась за зимними облаками, давая уединение двум душам. Она наблюдала с самого рождения за Сашей. За ростом мальчика. Наблюдала его радость и слезы. Она видела все и теперь готова на некоторое время отлучится. Саша окончательно вырос и теперь ему не нужен вечный надзор ночного проводника. Дает свободу. — Александр, что же вы так робо краснеете? Я вас вогнал в краску? — В тишине ночи голос Михаила ощущается, как прекрасная песня. Звонок на тембр, но тих для их обстановки. Спокоен, но кричащий о своих потаенных чувствах. Все собрано в его чудесном голосе. Тело движется через рыхлый снег, что согласно хрустит. Сапфировые очи направлены на лик юноши, что смотрел вперед. Его ланиты налиты ярким румянцем, что доходят до самых ушей, а глаза мягко прищурены. — Вы тоже не лучше, Михаил Юрьевич. Красны и трепетны, как кисейная барышня. Я вас таким сделал? — Со смешком слышится голос, а серебристые очи направлены на чужое лицо. Смотрит, наблюдает и считывает все эмоции на дражайшем лице. Также красен, волосы мягко уложены, но несколько прядок вылетели из всего этого правильного образа, выдавая напряженное состояние человека. Глаза у него блестят, а ладони мягко собраны в неплотный замок за спиной. Холодно на улице, согреться пытается, пар с уст срывается, но это им не мешает прогуливаться по небольшому саду, что сейчас скрыт белоснежным одеялом зимы. У самого горло дрожит от напряженности и неизвестности дальнейшего своего положения. Вышли из зала и теперь Александр ждет действий со стороны Михаила. Что он предложит ему на этот раз? Так трепетен, нежен и острожен по отношению к нему. — Сделали, Александр. Сотворили со мной такое, — Смешок срывается с губ, а глаза одобрительно прищуриваются. Глаза бегают по чужому лику, руки сжимаются все сильнее за спиной. В груди птица бьется загнано, но остановить Михаил ее не смеет. Пусть продолжает, ему это чувство по душе. — Не боитесь последствий? — Нет, не боюсь, — Усмешка расползается на чужих устах, а юноша на секунду останавливается. Снег хрустит под ногами неодобрительно. Будто слышит их разговоры и тайную встречу. Но Саша лишь ближе придвигается к чужому телу и глаз от чужих сапфировых оторвать не может. Они как океан. Такие же глубокие, что в них задохнуться можно. — Я лишь, хочу знать ваших дальнейших действий. Хочу знать наверняка, что вы не отступитесь от меня, — Шепчет, а в глазах сверкают сотни искр. Бессовестно пользуется своим положением, но ему абсолютно все равно. Глаза прищуривает довольно, а от холода с уст срывается пар. — Я не отступлюсь. Вы можете это наверняка знать, — Миша делает осторожный шаг ближе, смотрит в чужие серые очи, а своей ладонью тянется к чужой. Осторожно, боится навредить или напугать. Касается своими промерзлыми пальцами чужой ладони, нежно водит по коже, а она как бархат. Саша невероятен и Михаил это осознал в полной мере после своего пробуждения. Его руку осторожно сжимают в некрепком замке, Саша глаза на мгновение жмурит от переполняющих эмоций, но сразу открывает глаза, когда чувствует, как чужой палец осторожно водит по коже. Трепетно и очень осторожно. — Я верю вам, Михаил, — Нежно шепчет, а после его слов на его щеку опускается другая ладонь мужчины. Согреть, будто пытается, но лишь выходит на данное действие немного улыбнуться кончиками губ. А у Михаила глаза точно также отбрасывают миллионы искр и сотни звезд, что ярко пылают. Видит, как у Миши грудь судорожно двигается, а Саша ближе к ней придвигается, у них почти носки обуви касаются, но юноша все также продолжает глядеть в чужие очи, ожидая трепетных слов в его адрес. Он так их ждет. А у Миши сердце, отбивает чудовищный ритм от такого Александра. При других он суров, холоден и совершенно не нежен, будто у него сердца нет. Но тут, среди снегов и горящих фонарей, он трепетно прижимается своей щекой к чужой ладони, что неторопливо водят по коже. Ему Саша доверяет. Вверяет себя полностью ему и только ему. Никогда Московский не ощущал таких смешанных чувств к другому человеку. Таких нежных и полных волнения чувств. Все ближе Миша прижимается к своему искусителю, но только и получается, что рот беспомощно открывать, как выброшенная рыба. Слов подобрать не может, но за него его запах говорит. Окутал все пространство вокруг них. Пеленает и успокаивает, Сашу. Хочет, чтобы он почувствовал себя спокойно и безопасно. А Романов, только и делает, что мерно вдыхает этот аромат и насладится все не может. Ему мало. Он хочет в нем полностью погрязнуть. Чтобы он полностью его поглотил. — Вы так прекрасно танцуете, — Все же найдя слова, тихо шепчет Михаил, чтобы хоть как-то продолжить их времяпрепровождения, хочет продлить этот сладостный миг, а Саша от чего-то вздыхает и другую свою ладонь тянет к чужой ланите. Осторожно касается, а кожа у мужчины, как разогретые угли. Пылающие и очень яркие, стоят среди снегов и дышат друг другом. Остановится не могут. — Я вас такому не учил. Неужели, кто-то смог преподать вам хороший урок, чтобы вы все запомнили? — Смешок срывается, а глаза щурятся. У Сашеньки тоже на мгновение глаза превращаются в маленькую щелку, но тут же раскрываются, чтобы дать ответ. Проводит осторожно большим пальцем по щеке, что ярко выделяется на всем бледном лице мужчины. — Никто меня не учил, — Нежится в ласке альфы, а глаза так и намеривают прикрыться от удовольствия. Слишком нравится, слишком долго ждал. — Я сам себе был учителем. Мне никто не нужен, когда у меня есть сердце, — С губ срывается пар, а Саша все ближе становится к Михаилу. Они настолько близко друг к другу, что видят прекрасно, как на их одеждах крохотные снежинки осели и подслушивают робко. — Сердце в котором теплится нежное чувство, что вам знакомо, — Осторожно ладонь отрывает от чужой щеки, а у мужчины лицо становится такое, будто его предали. Тянется за нежной ручкой, но она перекладывается на грубую ткань мундира, где должно находится сердце. Стучит громко и сильно, как барабан в оркестре, который никогда не затихнет. Глаза щурятся, а омега ощущает, как ладонь мужчины точно также перекладывается с щеки на грудную клетку. Медленно и до боли осторожно, у Саши от такого в душе начинает щемить. — И я искренне надеюсь, что мои чувства для вас не пустой звук, — На грани слышимости срывается, но мужчина его слышит, как гром среди ясного неба. Четко и предельно понятно. Это шанс. Шанс на продолжения их великого таинства скрытого среди ночи. Один уголок губ приподнимается в улыбке, а голова придвигается к чужой. Лбом почти касается чужого, но останавливается лишь мягко касаясь своими локонами личика. Глядит на эти чудотворные глаза с милейшими кудрями. На мягкий взгляд в котором так и читалось ожиданий действий Михаила. Как притаившийся зверь выслеживает и ждет. Рука, что была связана с чужой ладонью мягко подносится к собственной груди и мягко прижимает. В подтверждении того, что у великой Москвы есть сердце и оно сейчас горит и бьется сильнее любого пламени, что можно сыскать в этом мире. — Они для меня не пустой звук. Я ощущаю тоже самое, что и вы, — Бархатным голосом шепчет, глаза щурит, как довольный кот, но ликом ниже спускается, к чужому ушку, что робко заалело, показывая смущение своего хозяина. А Александр и правда был смущен, только этого не показывал, лишь глазами отбрасывал молнии и безмолвные ответы. В груди сердце бешено колотится от ожидания, ноги крепко уперты в снег, но его будто нет. Он сейчас уйдет в пучину ада к бесам, что его пожрут за этот грех. — Вы мне не безразличны, Александр Петрович, — Продолжает молвить, а чужое ухо опалило теплое дыхание мужчины. Судорожный вздох срывается с губ юноши, а крепко прижатая рука к чужой груди, начала мелко дрожать. С ума сейчас сойдет. Михаил безжалостно пользуется его положением. — Я готов на все ради вас, — В самое ухо шепчет, будто боится, что их кто-то услышит и всем расскажут про это непотребство. Что великий князь, неловко робеет с Московским князем. Но ему было уже все равно, писк в ушах и трясущейся горло от нескончаемых эмоций было его негласным ответом. — Я люблю вас, Александр, — В ушко шепчет, но почти сразу отрывается, чтобы увидеть эмоции на лице Сашеньки. А у него на лике читалось все. Начиная с робости и неверующими глазами, заканчивая прищуром в очах и нежной расплывшийся улыбки на лице. Руку уводит с груди и приставляет ее снова на ланиту, придвигается ближе, а у Миши сердце в пятки бросается, когда он чувствует мягкие губы на своей щеке, что нежно оставляют свой след на лике Москвы. Нежный и очень робый. Всего секунду это длится, но в сознании Михаила — целая вечность в которой он хотел бы остаться подольше, но только и выходит, что глаза беспомощно расширять и чувствовать яркий запах выпечки на своей коже. Ручка на щеке, мягко поглаживает кожу, но уста уже оторвались от щеки, а Саша так смотрит. Так смотрит, что в его взгляде хочется утонуть и никогда не возвращаться. Тот ли Александр перед ним, а не какая-нибудь подмена? Но смотря на эти горящие глаза в которых читалась любовь, Мише хочется верить, что это все взаправду, а не иллюзия. Ведь не может из-за иллюзии так бешено сердце колотится и глаза беспомощно открывать от такого поступка Сашеньки. — Я тоже вас люблю, Михаил, — Тихо шепчет, чуть подрагивающим голосом. В глазах хрусталики собираются, а губы в подрагивающей улыбке собираются. Ладонь на щеке чуть дрожит, но Миша хватается за нее, как за последнюю ниточку сознания и нежно целует внутреннею сторону ладони. Подтверждает слова и свои намерения. А Саша глаза довольно щурит от такого действия. Его любят, его мечты, что казались несбыточными стали явью, что сейчас отображаются в каждом действии Михаила. Нежные взгляды и трепетные поцелуи в ладонь. Вот его счастье, вот его реальность в которой есть место лишь для них двоих и никого более. В темноте ночи и робком переливе света от фонарей, что ярко светили, освещая дорогу всем тем кто желал найти своего успокоения, в тени промерзлых деревьев, что укрыты снежным одеялом зимы. Двое человек тихо шептали свои слова о принадлежности друг другу и вечных клятвах о сохране их тайны. Свидетелем их союза была яркая луна, что осторожно вылезла из-за облаков и тихо наблюдала непрерывная их великого таинства. Снежки, что мягко осели на их локонах, тихо, как маленькие дети, заснули и слушали воркование двух сердец, сплетенными лозами клятвы.

♣♥♠

Зима вступила в свои полные права и на улицах Петербурга с недавних пор начали бесноваться вьюги и дикие стужи, что заставляли в жилах остывать кровь, как и все живое. Птицы не щебетали, а ярких празднеств более никто не проводил. Все сидели в своих домах и готовились к главному празднику — к новому году, что должен наступить совсем скоро. Обычные люди в данное время отдыхают и отдают себя в полное распоряжение блаженству и расслаблению, но не главные люди страны. Они все также продолжали работать и отдавать себя искусному делу управления. Как император, так и все ниже стоящие люди по званию. Все безоговорочно трудились, но всем хотелось простого житейского — отдыха и мягкие ласки ближнего своего. Но большинству людей на чьих плечах такая непростая ноша только и остается, что тихо вздыхая и лбом упираясь в кулак, продолжать сидеть на собраниях или же разгребать документы, что под конец года накапливаются в немыслимых масштабах. Но ничего против сказать невозможно, так дела не делаются и все это прекрасно знают. Даже сам император себе не позволяет такой вольности. Вольности и правда хотелось. Хотелось упасть лицом в перины, что отдают приятной свежестью и больше никогда не вставать до начала следующего года. Хочется покоя и понимания со стороны, но никто не может помочь с такой тяжелой ношей, что на плечах у Александра. Могут слово ласковое прошептать, чтобы задобрить, но на этом пожалуй и все. А что еще говорить? Весь дворец со стороны наблюдает за омегой и налюбоваться никак не может. Расцвел на глазах, хотя, к прислуге все также строг. Глазки у него блестят после каждой прогулки с Михаилом, что с недавних пор обживается в Петербурге. Уезжать не смеет, как сам выражается «дела» есть. Но не для кого не секрет, что Московский князь глаз свой возложил на Александра, и осторожно наседает на него. Со стороны трудно в его действиях разглядеть что-то «запрещенное», но в тени деревьев и за закрытыми дверьми кабинетов происходит то, что никому знать не дано. Это их тайна, что они бережно хранят. — Осторожнее, осторожнее. Нет, не туда. Не трогайте это, оставьте тут, — Гомон и бегающие из стороны в сторону люди, что спешно выносили одну за одной вещь из кабинета Александра Петровича. Кто бумаги, что завалялись в дальних ящиках стола или же шкафов. Кто совершенно ненужные мелкие диковинки. Целыми сундуками выносили. Откуда у него столько накопилось? Ума не приложит, хотя он был полностью уверен, что его рабочее место вполне чистое и довольно опрятное. Но когда клубы пыли вместе с чихами разносились в комнате, Саше уже совершенно так не казалось. Где-то в углу комнаты раздался громкий лязг, а мальчишка, что рядом стоял тихо ойкнул и бухнулся на колени судорожно поднимая то что произвело такой громкий звук. У Александра Петровича от этого звука желваки напряглись, а руки сложились на груди. Бедром упирается в стол и из прищуренных глаз наблюдает за уборкой его кабинета. Что за звук такой был? Брови сильнее нахмурились, а сам юноша развернулся в пол оборота, чтобы увидеть, что случилось. Мальчишка сидит на коленях и судорожно дышит, будто боится праведного гнева князя. — Что случилось? — Р-ради Бога извините! Я не хотел! Она сама упала, вот… Князь помилуйте! — Судорожно разворачивается мальчишка, а из-за взгляда Александра скукоживается весь. Плечи к голове тянет, а в руках блестящее что-то сжимает. Саша взгляд опускает на это, разглядеть хочет, но только и видит серебристую головку меча, как сам он понял. Рукой к себе подзывает дитя, а он как провинившийся щенок сразу подскакивает к нему и в руки передает. Как этот мальчик, вообще, тут оказался? Во дворец таких маленьких не берут, а он вот как. Наравне с другой прислугой помогает. Видимо сын чье-то служанки. Конопатый весь и рыжий. — Свободен, — Тихо шепчет, а мальчик руки в замке крепко сжимает и услышав приказ, сразу отходит и принимается завалы бумаг разбирать от греха подальше. А то вдруг что-то снова с лязгом обвалится и ему уже не избежать гнева Александра Петровича. А Саша в руках сжимает ножны. Губы закусывает незаметно, а брови еще сильнее хмурятся начинают. Шум вокруг него резко затихает и он слышит лишь свое собственное дыхание. Рванное и очень натуженное. Вспомнил чья эта сабля. По головке холодного оружия все понял. Расписная, в самых лучших традициях французских офицеров. Проводит пальцем по ней и сжимает решительно рукоятку, ножны отворяет, а оттуда проблеском виднеется метал. Все такой же яркий и смертоносный. В горле встал ком от такого представления. Глазами бегает по стали и улавливает взглядом проблеск подписи. Буквы красиво выведены, а золотой оттенок придают им еще больший статус. Они так и кричат, что за человек был их хозяин. Никто иной как француз. Пьер де Сенье, если быть точнее. С хлопком, Саша закрывает ножны, да, так сильно, что некоторые люди в комнате вздрогнули от этого звука. Зашуганы, бедные. Устало испускает вздох, а в руке сжимает саблю. Голова ненароком запрокидывается назад, а в голову мысли все новые лезут, вместе с неприятными воспоминаниями, что отдают на языке горечью, а по спине пробегают мурашки. Не может такого забыть. Слишком большой отпечаток оставили. Стук сердца звучит, как барабан, а сознание подбрасывает все новые картинки. Он эту саблю Михаилу хотел показать, чтобы он увидел, что сделал ради него Сашка. На какие жертвы пошел и каким они успехом увенчались. Французов с русских земель погнал и в доказательство холодное оружие Парижа преподнесет. Но со временем из головы это важное условие вылетело, что Саша сам себе и поставил. Времени не было, да, и Михаил долгое время не просыпался. А что сейчас делать? Идти и прямо так преподносить? Саша не совсем уверен, что его Миша правильно поймет. Сбоку раздается еще один громкий стук, резко голову поворачивает, а это просто сундук тащат с пыхтением. Цоканье с губ срывается, а тело отрывается от стола. Сталь в руке все также сжимает. — Выносите и на этом заканчиваете. Больше ничего убирать не надо. — Хорошо! — Хором произносят, а Александр спешно из кабинета выходит. Лицо все до ужаса напряженно, а глаза бегают по коридорам дворца. Михаила надо найти, только где его сейчас искать? Как сам он ему сказал, что после приема лекарств направится в сад. Только искать мужчину у омеги особого желания нет, но преподнести такой «подарок» он должен. Иначе больше не сможет. С каждым взглядом на эту саблю, все больше сердце начинает в пятки уходить. Неприятные картинки перед глазами всплывают, что хотелось бы из памяти вычеркнуть, но невозможно. Пока нет.

♣♥♠

Пар срывается с губ, а рука поправляет шубу, что немного съехала с плеча. Мягкий мех облегает все тело, но это не спасает ушей Михаила, они все также мерзнут, но это разум хорошенько отрезвляет. Мысли пропадают ненужные, а за место них приходят желанные. Хочется думать о чем-то хорошем, но это получается с натяжкой. Холод заставляет застыть душу, а сердце замедлить свой ход. Глаза широко открыты, но щурятся от дуновения мерзлого ветра. Руки в перчатках ненароком сжимаются в кулаки. Взглядом хватается за небольшую скамеечку, что покрыта сверху небольшим слоем снега. С тихим выдохом, Михаил подходит к ней, скрепя ботинками и рукой сбрасывает ненужный снег, будто все ненужное и лишние выкидывает из своей души. Свои мысли собрать воедино не может, плохо получается. Думает лишь об одном о том, что ему государь рассказал. Верить не очень хочется, но по восхищенным вздохам и неравнодушным выкликам, это и есть ужасная правда, которую Миша желал услышать после своего пробуждения. Почему у Саши погоны военные? Так, потому что воевал он. Почему мундир часто носит боевой, а не обычный? Потому что на поле битвы был и саблей бесстрашно размахивал! Как его вообще пустили? Он же не мог? Неправильно мыслите князь Московский! Его государь с собой позвал, а он сразу рванул в самую пучину военного дела! Как припомнит Миша, что раньше Сашку допускали только на переговоры и оговор военных действий, но, чтобы так. На его памяти такого не было. Да, и тем более, кто в здравом уме возьмет с собой, мальчика, так еще и омегу на кровавое месиво, где будут летать ошметки тел людей и истошные крики проигравших? Никто, но видимо Миша многое пропустил. Рукой осторожно поправляет волосы, а ногу на ногу кладет. Задумался крепко, что даже не заметил, как к нему быстрым шагом и с судорожным пыхтением подходит юноша. Весь красный, на лбу испарина виднеется, а волосы, что обычно в идеальном состоянии, сейчас смешно топорщатся маленькими кудрями. Снег под ногами хрустит, а пальцы все сильнее сжимают саблю. Нашел наконец, Михаила, весь дворец оббежал. А он на него так смотрит, будто и не замечает вовсе. А Московский руки на груди сложил и из прищуренных глаз за ним наблюдает. Быстр, но дерганный от чего-то. Почему только в мундире вышел и ничего сверху не надел? Нельзя же так. Заболеет, а потом лечится будет, что совершенно не входит в его планы. В руках сжимает что-то. Что-то блестящее и длинное. Глазами смотрит на этот предмет и хмурятся немного начинает. Ножны напоминает. Зачем меч носит, хотя в этом необходимости нет? На учения направляется? Зимой? — Куда спешите так, Александр Петрович? Лошадь убегает или на собрание опаздываете? — Со смешком говорит, а губы немного расползаются в улыбке. Саша, будто очнувшись от длительного сна, встрепенулся и глаза направил на чужие. Хмурить брови начал, а грудь в бешеном темпе двигаться начала. Дышит скомкано и быстро. — Нет, Михаил. Я к вам, — Голос запыхавшийся, а рука судорожно придвигает саблю ближе к телу. А что говорить? Увидел его и слова резко закончились. Собрать воедино себя пытается. — Я к вам по важному делу. Мне показать, кое-что надо, — И руку тянет решительно с саблей вперед, показывает. Пальцы от чего-то дрожать начинают. Толи, от холода, толи от боязливых чувств. Что мужчина подумает? Зачем он вообще это все затеял? Уже сомневается в своем решении. А Миша смотрит на эти ножны и взгляда оторвать не может. Они красивы, это точно. Ручка расписная, серебристая и с золотыми прорехами. Ножны тоже великолепны с серебристой окантовкой, что еще красивее смотрелась, когда на них свет падал. Они блестят и мягко переливаются. Мягко встает со скамейки и к Саше подходит. А тот глаза жмурит, но взгляда с лица не отрывает. Лишь саблю теперь не вперед показывает, а ближе к себе прижимает. Между ними пространство сокращается, что дышать становится труднее. Ком в горле становится, когда чужая рука тянется к сабле и мягко касается головки. Они пальцами пересекаются, а у Саши разряд тока по спине прошибает. Ему холодно, а перчатки Михаила делают ему еще хуже. Его кожи касаться не может. А рука двигается дальше и мягко перехватывает с чужих ладоней холодное оружие. Придвигает ближе к себе, а Александр одной рукой хватает за свое плечо в попытках согреть. Было плохой идеей выбегать в такой холод практически голым, даже ничего сверху не накинув, хотя надо было. Проводит по плечу, растирая, а с губ пар срывается, зубы чуть ли не стучат друг о друга, как ледники, что неумолимо быстро сталкиваются. Михаил взгляд поднимает обратно на Сашу, а в голову осознание прошибает. Юноша мерзнет, весь скукожился и плечи к шее тянет в попытках согреть свое тело. Московский с усмешкой, на мгновение саблю из рук выпускает и она на землю опускается, прямо в снег, откуда ножны робко отсвечивают своей красотой. Голову немного ниже опускает и одним движением с собственных плеч шубу срывает. Она у него тяжелая, в пол почти, но теплая и хорошо греющая. У Сашеньки глаза раскрываются сильнее от осознания, что Михаил делает. на мгновение не понимает и даже отказаться хочет, но уже было поздно. На его плечи опускается тяжелая одежда от которой отдает запах меда и тепла. Александр неловко шубу на плече поправляет и и незаметно носом в мех утыкается. Но скорее для самого себя незаметно, так как Миша прекрасно увидел, как чужой красный нос погрузился в коричневый мех, а глаза ненароком закрылись. Аромат вдыхает, как сам понял мужчина. Романов с самого детства любил его запах и до сих пор любит. Сейчас выглядит, как довольный Нева, которому порцию мяса дали больше, чем обычно. Миша глядит на него такого счастливого и сам улыбается ненароком. — Греетесь, а то выглядите, как замершая собачонка, — Поправляет руками ткань на плечах Александра, а он под его движениями немного расслабляется и правда начинает согреваться. Но не от тепла шубы, а от тепла движений и тела Михаила. Ему приятно, что за ним так ухаживают. Но про собачонку было лишнее. Никакая он не собака. Глаза хмурыми делает, а Михаил его взгляд считывает и рукой тянется обратно за саблей. Хватается за нее и подбрасывает. В руках сжимает приятный метал. — Не смотрите так на меня. Я лишь пошутил Александр. — Не шутите так. Мне не нравится, когда вы меня так называете, — На плечах мех поправляет, а глазами бегает то с лица Миши, то на саблю. А он ее сжимает так, что непонятно, откроет он сейчас ножны или нет. — Хорошо. Больше не буду, ради вашего комфорта. — Спасибо, — Жмурится на мгновение, но слышит лязг метала и глаза сразу открывает. Смотрит на эмоции Михаила, но их нет. Не понимает пока, чья это сабля. — Я хотел вам эту саблю преподнести как подарок. Как знак того, что я для вас сделал, — Вещает осторожно, а Московского глаза бегают по металлу, но останавливаются, когда видит гравировку. Распознает имя и холодок в глазах пробегает. Пальцами касается надписи, а брови хмурятся начинают. — И… я давно хотел вам ее показать, но случая не находилось. Вы восстанавливались, а я- — Саш, что ты сделал? — Что? — Холодок проскользнул по коже, а глаза непонимающе уставились на лицо Михаила. У него в глазах кроме, как холода ничего не виделось. И еще что-то в его взгляде было. Не понимание и даже отчаяние. — Саш, что ты сделал? — Уже с большим нажимом проговорил Михаил, но на саблю уже не смотрел, что там он еще увидит, если уже понял самое главное? Саблю самого Парижа, Саша ему преподносит как презент. Хотя совершенно не ясно, каким способом он завладел этим оружием. Если только, он сам лично эту саблю у Парижа присвоил себе. А Саша вздыхает от чего-то и поддрагивающими пальцами касается шубы и сжимает мех в крепком кулаке. Глаза опускает немного, а Миша глядит ему в макушку и картинка начинает потихоньку складываться. Что-то тут не так. Александр резко свои очи поднимает, а в них страх таится на самом дне. Миша в этом взгляде видит себя, когда он был младше. Когда подвергся тому, что до сих пор забыть не может. — Саш…? — Судорожно шепчет, а из рук выпускает метал, а он с лязгом падает в снег, где его застилает белоснежным одеялом. — Не молчи, прошу. Мне плохо на душе становится, от тебя такого. — Времена тяжелые были, — Резко голос падает, а он будто от собственных слов отмахивается. Глаза закрывает и абстрагируется. — И тогда надо было принимать поспешное решение. — Ты его…? — Да. Я его убил, — Шипит на конце, а глазами отбрасывает молнии. Ему неприятно об этом вспоминать. Ему неприятно припоминать, как он стоял на коленях и ему шептали о том, как его будут убивать. Жестоко и совершенно бесчестно. — Отрубил голову, а саблю забрал себе в доказательство, что я это сделал. Миша с каждым словом все больше глаза открывает от того, как Саша это все рассказывает. С шипением и явным отторжением. Глаза у него отбрасывают холод, но в них хрусталики собираются. Сам того, не замечает и продолжает говорить. Мужчина ладони сжимает в кулаках от неприятной догадки, что у него в голове высветилась. Припоминает, как ему Париж говорил на грани потери сознания, что он сделает с Сашей. Больно становится. Он же не мог. — Я отомстил за вас. Я отомстил за тебя. Я это смог, н-но… — Голос неприятно дрожит, а руки сжимают собственные плечи. Не замечает, как первая слеза прокатилась по щеке. Не замечает, как чужие руки опустились на промерзлые щеки и немного их сжимает. Убирают слезинки, а Саша все в свои мысли погружен и воспоминания, что колят его душу с жестокостью дикого зверя. — Но он- — Что он сделал? — Шепотом говорит Миша, а с щек все больше слез стирает. От прежнего Александра ничего не осталось. Сейчас перед ним полностью разбитый и униженный омега. Он боится. Глаза свои щурит и даже смотреть не пытается на Мишу. Погружен в себя, а мужчина только и может, что глазами беспомощно бегать по лицу и брови домиком складывать. — Я не хочу говорить. Мне больно об этом говорить. Это ужасно и мерзко… — В конце переходит на беспомощный скулеж, глаза жмурит и к чужим рукам ластится. Успокаивают. От них тепло и совершенно не больно. С подбородка капают слезинки, а Миша каждую с осторожностью убирает. Не хочет снова сделать больно. Не хочет причинить боль, что ему сделали. — Все, спокойнее. Все хорошо, — Успокаивающим тоном говорит и осторожно тело к себе прижимает, а Саша подрагивает немного. Носом шмыгает и руками беспомощно хватается за спину. Ухватится пытается, как за последнюю ниточку сознания. Лбом утыкается в чужое плечо и марает его в слезах, но Мишу это не волнует. Он должен успокоить Сашу. Утихомирить боль, что скрыта в его душе. — Он больше к тебе не притронется, — Рычит на конце, а пальцами в кудрявую макушку зарывается. Пальцами по ней водит в успокаивающем жесте. Александр затихать начинает, лишь носом через раз шмыгает. Но ему уже не так плохо. Его успокаивает тепло родного человека, что осторожно прижимает его к себе. Нежно, боясь навредить. Они так стоят еще пару минут до того момента, как Александр окончательно успокоился, лишь глазами опухшими светил, да, носом покрасневшим. Но ему правда стало лучше и спокойнее. Намного лучше. А сабля так и осталась лежать среди снегов никому ненужная. Она приносила больше боли чем радости поэтому осталась лежать там, поблескивая своим превосходным метолом и мелкой гравировкой с ненавистным именем.

♣♥♠

До Нового Года оставалось всего ничего. Каких то жалких несколько часов, но эти часы были самые беспокойные для Александра. Это было далеко не связана с работой или же отношениями в дворянстве. Это было кое-что более личное и глубокое по своей специфике. Он волновался за Мишу. С Михаилом было что-то не так. Он это заметил с того времени, как у них произошел тот душещипательный разговор, где они расставили все точки над «и» и разъяснили с прошлым военным опытом Саши. Стоит ли говорить, что после этого Саш в некотором роде ощущало себя, как не в своей тарелке? Не стоит, так и было. А все из-за того, что с Мишей что-то сделалось. После этого контакт с ним уменьшил, меньше говорил и в принципе, будто старался отгородится от Саши, а он только и мог, что глаза недоуменно лупить и думать, что на этот раз не так. Спрашивал несколько раз служанок, что находятся в подчинении у Михаила. Как он и что с ним делается? Хорошо ли спит и питается? Но ему каждый раз отвечали, что все, как обычно. Работает и исправно принимает лекарства, что доктор ему прописал, и на этом все. А Саша с каждым днем с ума все больше сходил от не понимания. Такое изменение в поведении, даже сам император заприметил и несколько раз пытался спрашивать у Александра, что же с ним такое делается? Но он сам ответ дать не может, сам не понимает. Только может, что собственную голову сжимать в тисках ладоней и тихо шипеть от разъедающих мыслей. Все приготовления уже были давно готовы. Дворец светился изнутри, а все его обитатели вместе с ним. Но только один был хмур и бледен. Александр Петрович, что в порыве собственных чувств не сдержался и направился к Московскому. Он прекрасно знает, что в этот момент он должен находится с императорской семьей и праздновать новый год. Но не может, пока сам не убедится. Лоснящейся рубашка с выглаженными брюками на Александре смотрелись прекрасно. Но на внешний вид, Александру было сейчас плевать. Каблуки туфель отбивали, будто ритм, а сильно вздымающейся грудь была как барабан. Щеки до невозможности алели, а руки сжимались в кулаки. Ему надо разъяснится с Московским князем. Что он творит? Что он задумал? Почему на него не обращает внимания, хотя раньше клялся ему в верности? Передумал? От таких мыслей, злость начинала пробирать по всему телу. Видит дверь, что поблескивает в свете фонарей, хватается за ручку и толкает ее внутрь. Дверь скрипит, а Саша начинает глазами бегать по комнате в поисках человека. Сначала не находит, но потом видит в кресле перед камином мужчину, что смотрел на пылающий огонь не отрывая взгляда. Как завороженный. В одной рубашке, что была расстегнута на пару пуговиц и брюках, что приятно облегали кожу. На секунду Саша сам встает, как завороженный и глядит на Михаила, а тот услышав чужое дыхание отрывает взгляд от камина и переводит на юношу, что стоит в дверях, придерживая рукой ручку двери. Не может не подметить, как восхитительно выглядит Александр. Не так, как на балах, а лучше. Он выглядит по-домашнему. — Александр? — Выдыхает и хочет на кресле уже приподняться, как его жестом руки останавливают и он обратно садится, только все также следит за юношей, что дверь прикрыл и к нему поступательными движениями идет. Осторожно. Как дикий хищник. — Что вас привело? Вы же должны с царской семьей Новый год отмечать, — все же пробует начать разговор, а у Саши лицо непроницательное. Руки сложил на груди и на него из-под век глядит. Ему что-то не нравится, но напрямую говорить не хочет. — Должен, но не могу. — Так почему? — Меня мысли сжирают по поводу вас, — С цоканьем подходит и становится перед Мишей. Нависает над ним грозной тучей, а глаза холодом отблескивают. На секунду мужчина ежится от этого взгляда, но держит себя в руках. Лишь сглатывает тихонько. — Что с вами происходит, Михаил? — А что со мной? — Шепчет, но движений никаких не делает. Лишь наблюдает. — За собой я никаких странностей не наблюдал. — А я наблюдал. Вы от меня отдалились после нашего разговора, — Наклоняется немного вперед и с прищуром глядит на альфу. — Не разговариваете, взглядов не отбрасываете, сбежать от меня пытаетесь. Что с вами? — Я не…я не думал, что вы так подумаете, — Ежится на секунду от этого взгляда и на кресле, ладонями впивается в подлокотники. — Я думал. Честно скажите, — Наклоняется еще ниже и они на одном уровне становятся. Глаза в глаза. — Я вам не нужен? Те слова, что вы мне шептали были фальшью? — На конце шипит, а у Миши сердце куда-то вниз проваливается. Ток проходит по спине. — Это был не фальшь. Все те слова, что я шептал были чистой правдой. — Так почему сейчас, вы себя так ведете? Решили поиграться и бросить? Я никогда не думал, что вы такой! — На конце повышает тон и в лицо мужчине кричит, а Миша от такого брови хмурит и ладони с подлокотников перекладывает на колени. — Я не такой. — Тогда, что вы творите? — Уже шепчет, а огонь тихо потрескивает в камине, не нарушая обстановку в комнате. — Я решил, что вам так будет лучше. Я не хотел вас тревожить с вашим состоянием. — Не хотели тревожить? Я себе места не находил, думая о том, что случилось! Думал, я вам надоел! — Голос повышает снова, а Миша руки тянет с колен на чужую талию. Только пока не касается. Александр все больше наседает с криками, но Миша их стойки игнорирует. Пусть кричит, эмоции из себя выгонит ненужные. — Саш… — Я поверить просто не могу! Я думал, что наши слова о любви это-! — Саша! — уже сам срывается на крик и руки окончательно тянет к чужой талии. Хватается за нее, а Саша не удержавшись падает к мужчине на колени, а из его горла вырывается тихий ох. Оперативно, Миша переводит одну ладонь на Сашин загривок и притягивает ближе к себе. За окном гремят салюты оповещая о том, что новый год наступил. А в головах двоих людей гремят собственные эмоции. Михаил придвинулся ближе своими губами к чужим и нежно их поцеловал. Пару секунд, Саша не понимая, что происходит сопротивлялся, но через несколько секунд обмяк, прикрывая глаза от удовольствия. Руками крепко схватился за чужие плечи, а его собственные губы нежно сминали, мягко наседая. Александр совсем неумело открывал рот для чужих ласок, а его губы продолжали сминать поочередно. Насытится все никак не могут. И продолжают сладкую пытку. Сильная рука его сжимает за талию, а другая все больше вжимает в мужские губы. Губы Михаила несмотря на все представления — нежные, а то как он умело ими управляет, хочется издать непотребный звук, но только и выходит, что тихо хныкать в чужие губы. С чмоком от его губ отрываются, последний раз проводя по мягким половинкам губ. У Саши они мягкие, несмотря на то, что в некоторых местах потрескавшийся от постоянного надкусывания губы. Между ними тянется тонкая паутинка слюны, а из горла вырываются судорожные вздохи. У Саши глаза поволокой заволокло, а рот все также приоткрыт. На коленях мужчины бесстыдно сидит и отдышаться пытается, но не выходит. Успокоится не может. Его впервые Миша поцеловал. Горячо, страстно, но при этом нежно. — С Новым Годом, — С хихиканьем шепчет и Сашину щеку целует, что все красная как роза. Все таки приводя свое дыхание в норму, Александр устало опал на чужую грудь и головой уткнулся куда-то под подбородок. — С Новым Годом… — Тихо прошептал, а Миша его по спине прогладил в макушку нежно целуя. Не ожидал Саша, такого подарка на новый год.