Северная роза расцвела на юге

Приглушенный свет горел в комнате, что мягкими бликами отбрасывал тень на деревянные стены. Скребущие звуки раздавались совсем тихо, так, что нужно было хорошо прислушаться, чтобы их услышать. Тихое пыхтение, смешанное с цоканьем языка было прямым доказательством того, что человек работал не покладая рук. Но это была не тяжелая физическая работа, это была кропотливая работа в которую нужно было душу вложить и свои чувства, что горят в груди сжирающим пламенем. Волосы неприятно лезли в глаза, но это никак не могло остановить человека, что выскребает острым точилом буквы и цифры. Осторожно старается это сделать, чтобы красиво смотрелось. Но все равно цифры так и норовили съехать, а мужчина от этого сильнее хмурил свои белесые брови. Цвет метала поблескивает от свечи, что отбрасывала тень, а множество драгоценных камней игриво поблескивают и привлекают к себе больше внимания. Спина немного горбится от непрерывного нахождения в сидячем положении, но глаза все никак не могут оторваться от разглядывания своей кропотливой работы. Крутит в пальцах серебреное колечко и разглядывает под светом свои труды. А оно мягко отбрасывает тень и напоминает чужие глаза. Такие же серебреные и самые прекрасные. Они его путеводитель в этой непроглядной тьме мастерской, что освещает одна единственная свеча. Но все равно смотрит на огранку кольца, что была сделана по его личному заказу. Все сделали как надо, но маленький штрих он добавил сам. Гравировку, что совсем незаметна, но из-за сапфировых камушков по краям привлекает больше внимания. Последний раз обводит взглядом кольцо и усмехается себе под нос. Старался ведь. Всю ночь просидел в этой комнате. Светает уже. Где-то рядом на подносе лежит другое кольцо, золотое, что ярко светит и громогласно заявляет о себе. С ним мужчина уже покончил и тому подтверждение чужое имя на внутренней стороне кольца и серые брильянты по самым краям. Привстает немного с места и потягивается плечами. Мягко берет пальцами оба кольца и прикладывает их друг к другу. Золотое кольцо немного больше в охвате, но оно не теряет своего величия. Оно огранено со всех сторон и покрыто сложным сплетением узоров. Где-то проглядываются вензеля, где-то сложные фигуры. Крошечные здания виднеются и совсем маленькие буквы, что без увеличительного стекла не разглядеть. Серебряное кольцо было более изящным по своей огранке, но не менее прекрасным. Сложные узоры, небольшие улочки с домами и крошечные надписи. Но главная их красота была не в этом. Главная их ценность была на внутренней стороне. Там имена с датами виднеются.

Александр 27.05.1703

Михаил 04.04.1147

♣♥♠

Погода стояла достаточно пасмурная. Это первое, что подметил Михаил выходя из собственных покоев, прикрывая рот рукою. Спать хочется неимоверно сильно, но у него на этот день были грандиозные планы. И тому подтверждение лихорадочно блестящие глаза, как во время горячки и чуть подрагивающие пальцы. Заметить было трудно, но если приглядеться понять было не трудно. Оделся в парадный мундир в котором только на самые важные мероприятия выходит. Перчатки белоснежные, накрахмаленные. И теплый плащ практически до самого пола. Волосы уложил спешно, но не менее хорошо. От него излучала аура могущества и власти. И волнения. От него прямо ей разило, но спрашивать почему было бы глупо, поэтому все предпочли этого не замечать. Лишь глаза кося на статную фигуру, что двигалась вглубь коридоров, проходя все новые залы. В голове непрекращающимся потоком лились мысли, что давали еще большего волнения. А если что-то пойдет не так? Он же не торопится? Не слишком ли рано? А если Саша еще не готов? Он то все решил и точно также уверен в Романове, но волнение все равно проскальзывало. Они с начала нового года все решили и все поняли. Все детали обсудили и вот первые числа Марта наступили, как они в углах обжимаются и беседы не стесняясь ведут. Могут на государственные, а могут на простые житейские. Им было без разницы о чем беседовать, главное, чтобы рядышком друг с другом находились и им никто не мешал. Их прерывать никто не смел. Руки сжимает в кулаки, а глазами судорожно бегает по коридору. Пока не дошел, но нужный зал уже виднеется, а там людей как-то много столпилось. О чем-то громко перешептываются и руками на дверь указывают. У Миши сразу брови нахмурились, а шаг немного ускорился. Это же кабинет Александра. Почему людей так много? И по одежде можно понять, что это не простые служанки, а дворяне высокого сословия. Подходит ближе к двери, а на него все дружно оборачиваются и глаза щурят. Будто ответ на их вопрос ждет, а Московский сам только и может, что глаза на них щурить и руки за спиной складывать. Всегда так делает, когда ощущает себя не в своей тарелке. — Что тут происходит? — Спокойно спрашивает, а на него будто все нахохлились, как квочки и покраснели даже. Какая умора, но виду нельзя подавать. На Московского какой-то мужичок развернулся и нещадно вопить начал задыхаясь. — Тут? Ничего! Совершенно ничего! Если не считать того, что Александр Петрович на наши вопросы отвечать не хочет! Закрылся там и как трус сидит! — Слюна брызнула из чужого рта, а рука махнулась в сторону двери, указывая на нее. Миша пропустил сквозь ушей оскорбительный возглас насчет своего возлюбленного, но глаза неодобрительно сверкнули. — Какие вопросы? Вы аудиенцию запросили? Или вы просто так пришли? — Вроде как спокойно спросил, но мужичок от этого оскорбительно ахнул и к другим людям развернулся, что также театрально заголосили. Какая напыщенность. От такого по коже Миши пробежали мурашки. А руки сильнее сжались в замок за спиной. — Мы? Нет! Мы ничего не запрашивали! Нам на недавнем балу Александр обещал на все наши вопросы ответить касаемо его положения! — Хмурив брови и жестко парируя мужчина вместе с другими людьми кричали в лицо Михаила. А у мужчины крутилось в голове этот вопрос. Какого положения? Что может вынудить Александра пустить к себе в кабинет чужих ему людей? Уму не мыслимо. Миша никогда не поверит, что Саша на это добровольно согласился. Поэтому обходит людей, что на него неодобрительно зыркали и к двери прикасается ладонью и почти самыми губами касается дерева, что было холодное на ощупь. Хотя руки у него в перчатках. — Саш, открой. Это я — Тихо шепчет в щелку, а за его спиной неодобрительный фырк разносится. Немного голову отводит и ждет, глаза щурит и слышит, как за дверью цоканья раздаются. Идет. Только тихой и осторожной поступью. Миша через дверь чувствует, как сильно Романов напряжен и взволнован. Запах так и сквозит горечью. Очень терпкой, что оседает неприятным осадком на языке. Ручка двери немного опускается, а после совсем немного приоткрывается. За ней человека невозможно разглядеть, но Московский видит чужие дрожащие пальцы на ручке. Смотрит на них, а сам неодобрительно губы сжимает. Что они с ним сделали? Почему он так взволнован? Миша прячет от чужих глаз макушку, что немного вылезла из-за двери, а за ней и глаза виднеются. Под ними мешки залегли, сами они очень уставшие, но и блестят немного. Только не от слез, а от чего-то другого. Саша на него смотрит молящими глазами, а мужчина этот взгляд считывает и чуть голову наклоняет в согласии. Рука тянется из-за двери и хватает кончиками пальцев грубую ткань мундира. Немного тянет на себя без слов, а Миша поддается. Заходит за Александром и плечом ощущает, как другие люди, что до этого с перешептываниями глядели на чужую спину, сейчас нахохлись и ринулись прямо за мужчиной. Кричат что-то, но Миша дверь спешно закрывает на ключ, а в нее продолжают биться кулаками и выкрикивая всякого рода высказывания. — Александр, вы же обещали! Или вы трус?! Так дела не делаются! — Последний крик раздался, а за ним тишина. Слышаться чужие разговоры, но воплей уже нет. Миша выдохнул облегченно прикрывая глаза на мгновение, но услышав чужие судорожные вздохи открыл их, а там Александр немного сгорбившись собственное лицо в ладонях сжимал. Дышит рвано и к Миши не поворачивается. Будто огорчен чем-то. — Что это значит? — Тихо шепчет и к чужой спине осторожной поступью приближается, Саша последний раз выдохнув немного расслабился в плечах, но рук с лица не отпускает. А Миша все ближе подходит и своей грудью практически чужой спины касается. Нависает будто, но на самом деле на чужую макушку глядит, где одной прядки не хватает. — Давай не будем об этом, — В ладони говорит, а сам спиной ощущает, как за ним Миша нависает. Саша ощущает себя до ужаса маленьким и беспомощным сейчас. Как в детстве, но он уже вырос и стал совсем большим. Но вот такие люди его до сих пор пугают. Они не знают личных границ и будут совать свой нос не в свое дело до последнего, пока не добьются желаемого. — Саш, — В затылок шепчет и ладони боязливо тянет к чужой напряженной спине. Осторожно касается кончиками пальцев боков, а Романов от этих касаний сильнее напрягается и встает по струнке смирно. — Меня волнует то, что какие-то людишки к тебе в кабинет ломятся и какую-то чепуху несут. Объясни, что произошло? — Затылка носом касается, а Саша выдыхает скомкано и в чужих руках немного себя отпускает. Расслабляется и своей спиной падает на чужую грудь. Миша ухмыляется чуть-чуть и сильнее пальцы вжимает в бока. — На последнем балу, я…кое-что им сказал, а они расценили это как приглашение. Я их вообще не приглашал, — Отвечает со вздохом и немного себя отпускает. Руки с лица убирает и на чужие ладони кладет. Большими пальцами осторожно перчаток касается, а в его затылок дышат задумчиво. Ощущает, как Михаил задумался. — Я не знаю, почему так вышло. Они мне с самого утра не дают прохода. Вот я и заперся тут, — Глаза немного жмурит и совсем тихим голосом молвит. За дверью снова раздался крик от которого Романов поежился, но Михаил снова успокоительно провел по бокам своей любви. — А что ты им сказал? — Я сказал, что это последний бал на котором я появляюсь в гордом одиночестве, — Хмыкнул себе под нос и продолжил. — Они подумали, что я замуж выхожу. Бред какой, да? Хотя я имел в виду совершенно не это, — Немного голову развернул, чтобы увидеть любовь свою. Но увидя потерянный взгляд Московского немного напрягся и также провел по окаменевшим рукам князя, что застыл в один момент. Весь в статую превратился и стоит, как вкопанный. Только на Романова смотрит. Точнее сквозь него. — Все нормально? — Шепчет, а у Михаила взгляд более осознанным становится и расслабляется весь в один миг. Носом выдыхает, а в голове крутится на повторе единственная фраза, что никак не хочет уходить и назойливо маячит перед глазами. Саша узнал. Саша понял и сейчас намекает Михаилу, что это бредовая идея. Что он слишком торопится. А кольцо в его правом кармане жечь начинает неимоверно. — Да-да. Конечно. Так что ты имел в виду? — Быстро тараторит и снова пальцами по бокам проводит. Саша голову свою немного опускает на чужое плечо и тихо буркает прикрыв глаза. — Я имел в виду, что теперь буду появляться на балу вместе с императорской семьей. Вместе приходить и уходить. Какие они все-таки. Им дай повод, а они из простой новости сделает событие на целую империю. Идиоты, — На конце шипит, а Московский на прикрытые глаза омеги глядит и думает. Очень долго и по ощущениям громко. Судя по тому, как у него сердце громыхает в груди. А руки выше к грудной клетке поднимаются и талию оглаживают. — А теперь я выйти отсюда не могу. Если выйду, то они меня сгрызут с потрохами, — Неожиданно, Романов отрывается от чужой груди и к своему столу подходит. Берется пальцами за пергамент и ближе к своему лицу подводит. Задумчиво продолжает говорить, даже не обращая внимания на то, что Михаил руки в кулаки сжал и статную фигуру Романова обводит взором. Вроде оценивает, а вроде просто смотрит. Красив, как всегда. Каждый день это подмечает. — Давай сбежим. — Что? — Непонятливо переспросил Романов и глаза от пергамента оторвал, а на него Михаил из-под век глядит и подходит быстрым шагом. — Я говорю, давай сбежим, — Подходит совсем близко и глаза в глаза смотрит не отрывается, а на него точно также смотрят и бедром в стол упираются. — Тебе же они не дадут выйти, как ты сам говоришь. Так может мы…сбежим? — Куда, Михаил? Через окно? — Усмехается и отрицательно головой мотает, пергамент в пальцах сильнее сжимая. Шутит он. Не может он такое сделать. Но в глаза чужие снова смотрит, но они на окно направлены, а после снова на Романова. На его губах расцветает ехидная улыбка, которую Саша до этого момента никогда в своей жизни не видел. Щеки предательски покрываются румянцем, а пальцы дрожать начинают. Нет. Может. Но это же Москва, он не может так безрассудно поступить… — Через окно, — С хихиканьем говорит, а у Саши страдальческий стон с губ срывается. Москва руками касается стола за его спиной и совсем близко к чужому лицу приближается. — Тут первый этаж. Ничего не случится. Я тебе помогу если ты боишься. — Нет, Миш… Это же позор какой… — Сконфуженно говорит, а уши теперь красные совсем стали. Московский же, почти своими губами касается чужой ушной раковины, но лишь дышит в нее рвано. — Со мной это никакой не позор. Я тебя скрою от чужих глаз, — Руку тянет к чужой кудрявой прядке и за алое ушко заправляет. Потом целует в хрящик, подгоняя Сашку к роковому событию, что-либо его погубит, либо до небес воздвигнет. — Ты мне доверишься? — Я… — Губы жмет в тонкую линию и глаза до побеления зажмуривает, пальцами вцепляется в бумагу и слышит, как она рвется. Но уже все равно, его тут подводят к неизведанному чего он раннее никогда не делал. Он конечно тоже пакостничал, но это было в детстве и то для него было самой большой пакостью стащить булочку у кухарки. А сейчас он уже взрослый! — Доверюсь тебе, — На конце срывается и голову проиграно опускает вниз. А Миша его ладони ободрительно касается и за ухом мягко носом ведет. Запах вдыхает и все тело будто силой наполняется. Боковым зрением смотрит на окно и мягко отрывается от чужого тела, Саша смотрит на мужчину и неловко сжимает пальцы меж собой. Не по себе ему от чего-то, а еще хуже становится, когда слышит защелку на окне, что отворяется. Глаза немного хмурит, а Михаил рукой о подоконник опирается, а второй окошко отворяет на всю ширину. Смотрит вниз и оценивает взором дальность падения. Лететь придется недолго. Максимум пару секунд свободного падения, а после земля. Михаил хмыкает себе под нос и голову немного разворачивает, а там Романов на него также смотрел, а в его глазах читалась неуверенность и недоверие к действиям альфы. Но стоит поверить. Поэтому Александр осторожно ступает к мужчине, что на окно опирался. Миша одобрительно глаза жмурит и одной рукой касается чужой сжатой ладони. Осторожно проводит по перчаткам, а в ответ на его действие немного расслабляются. — Не бойся, — Ухмыляется уголком губ и ноги за оконные рамы перевешивает. Взгляда от чужих глаз не отводит, а конечностями ощущает, как на улице ощутимо прохладно, но не по-зимнему, а по-весеннему. Природа просыпается, а с ней вместе и холода уходят. — Я тебя буду ждать внизу. — Будьте осторожнее, — Тихо шепчет и чужую ладонь отпускает. Смотрит доверчиво на то, как Михаил к нему спиной разворачивается и с оконной рамы спрыгивает в одно мгновение. Саша дыхание задерживает на секунду пока не слышит, как чужое тело на землю приземлилось с тяжелым звуком. Подлетает к окну и смотрит вниз на землю, а там мужчина уже стоит как не в чем не бывало и рукой немного ведет, поправляя манжеты. Сначала на них смотрит, а после на окно откуда кучерявая макушка вылезает и напряженно смотрит. Миша на это лыбу давит и руки разводит по сторонам в подтверждении того, что с ним все в порядке. Александр нос морщит и фыркает немного. Вроде, Москва, великая первопрестольная столица, сердце России, а на земле стоит только что выпрыгнувший из окна и для Саши ухмыльчато улыбается. Если бы Саша не знал его с самого раннего детства подумал бы, что это спятивший мужчина, которому в жизни мало потрясений. Но нет. Это Москва и вроде в своем ясном разуме. — Спускайтесь! — Говорит, повышая голос, а Александр на это неодобрительно зыркает, но руками цепляется за окно и сжимает его почти до хруста. Не верит, что он на такое идет. Не верит, но ногу свешивает через окно. Дышит судорожно. Спину немного горбит, а глазами все также цепляется за чужой силуэт, что улыбается немного и руки разводит по сторонам. Саша руками последний раз за дерево хватается и другую ногу тоже перевешивает. Глаза жмурит и вдыхает полной грудью. Неожиданно, кто-то по двери очень громко кулаком бьет, а после крик разносится. По Романовой спине проходится неприятный холодок, а после из-под рук пропадает опора. Сам не замечает, как падать начинает. Глаза широко раскрывает и руками по воздуху двигать начинает. Задыхается будто, но его ловят крепкие руки и прижимают к собственному телу. Саша дышит судорожно и дрожит всем телом. Он это не контролирует, оно само. Настолько сильно перепугался с этого неожиданного падения. Даже сказать ничего не может. Только и делает, что беспомощно рот открывает на манер рыбки и снова закрывает. Миша ободрительно по чужой спине проводит и носом в лоб упирается. Чужое тело немного обмякать начинает, а Миша от лба отрывается и в чужие очи смотрит, что судорожно открываются, то закрываются. Саша либо до сих пор отойти не может, либо ничего не понимает. Но скорее второе. — Пойдем? — Тихий вопрос, а после мужчина окончательно отрывается и спиной разворачивается. Руки сложил на груди, а Саша судорожным шагом подходит к мужчине и идет вровень с ним. Миша гордо вышагивает, держа главу высоко. Александр подражает и делает вид, будто несколько минут назад не упал феерично из окна. Идут они сначала медленно, но после стремительно шаг увеличивая. Саша сначала даже не замечает, как они на легкий бег переходят, а дыхание от холодного воздуха спертым становится. — А куда мы? — Быстро вопрос тараторит, а Миша не останавливается. Продолжает бежать, даже не обращая внимания на вопрос. У него ест важная задача. Ему надо Александра вывезти из этого душного дворца куда подальше и выполнить свой план. Грудная клетка судорожно двигается, а глаза лихорадочно блестят. Конюшню видит, а сзади него Романов непонимающе палятся на стойла. Зачем им конюшня? Они же никуда не поедут. Или.? — Седлайте лошадь, — Миша на стойла глядит и ищет подходящего скакуна. Пока никого не находит, а Александр недоверчиво в воротах стоит и на Михаила смотрит. Руки сложил на груди и глаза щурит. Зачем ему конь? Московский молчит ничего не объясняя. Что происходит? — Михаил, — Отчеканивает слова и к мужчине подходит, что коня из стойла выводит. — Зачем мне лошадь? Вы ничего не объясняете, но упрямо продолжаете действовать, — Брови хмурит, а руки все также держит на груди. Михаил своей ладонью чужой гнедой морды касается. Конь на это фырчит громко, но на чужое действие успокаивается. Саша подходит еще ближе и почти своей грудью чужой касается. Миша упрямо игнорирует прямые высказывания насчет его поведения. — Не хотите говорить? Хорошо, — Саша фырчит на манер животного и хочет уже спиной развернуться, но чужая ладонь преграждает его действие. Миша хмыкает тихо, но ничего не говорит. Он не может ничего сказать. Его план раскроется. — Не горячитесь. Поверьте мне и лошадь снарядите. Я уверяю вас. Вам это придется по душе, — Проводит выше по плечу и воротника мундира касается, Саша застывает на месте и дышит лишь судорожно. Кулаки сжимает, но после себя отпускает. Исподлобья на Мишу смотрит, а он своими сапфировыми очами зыркает и ухмыляется будто. Александр свое плечо вырывает и к стойлу нужному подходит. От туда громкое ржание слышится. Ладно. Но если ему не понравится, он сразу уедет во дворец. У него дела остались так-то. Но ради одного московского князя он их отложит. Без слов кобылу выводит и также без слов седло одевает. Лошадь на это фырчит недовольно и белой мордой ведет, но Саша ободрительно ее морды касается и что-то воркует ей. Уздечку натягивает и подпруги затягивает. Пыхтит немного от непривычной тяжести, но справляется с этим хорошо. Михаил уже на коне сидит и в воротах находится. Поводья немного к себе подтягивает, а конь на это фырчит громко. Буйный ему жеребец достался. — Помочь? — Услужливо спрашивает, а на это Романов неодобрительно глазами сверкает и одним рывком на кобылу взбирается. Спину выпрямляет и всем своим видом показывает, что ему никакая помощь не нужна. — Нет, спасибо, — Говорит и на мгновения глаза прикрывает. На это Михаил неожиданно двигаться начинает вперед, а конь шаги отчеканивая. Саша за ним двигается, но безмолвно. Кобыла лишь фырчит под ним, но на это он по ее шее хлопает успокаивая. Миша последний раз смотрит на Сашу и резко срывается с места, держа крепко поводья в ладонях и по бокам коня пришпоривая. Александр от неожиданности ахает, но тоже с места срывается, сразу переходя на быстрый галоп. Дыхание сперто и локти сильно прижаты к туловищу, тело движется в такт быстрому бегу кобылы. На губах азартная улыбка, а некоторые прядки до невозможности сильно взлохмачены. Взгляда е отрывает от вороного коня, что скорость свою не уменьшает, а наоборот ее увеличивает. Лошадь фырчит под ним и громко отбивает копытами по каменной дороге. Глазами улавливает, как Михаил через раз на него свой взор разворачивает и улыбается ухмыльчато. Саша так и слышит, как он ему говорит: «это все что вы можете, Александр Петрович?» У Саши на это, сердце биться начинает сильнее и жестче, а глаза лихорадочно расширяются, а ладони крепче сжимают поводья. Где-то люди кричат и гневно тирады отпускают в адрес двух людей, что совершенно не замечают прохожих и гонять куда глаза глядят. В Петербурге все же, а тут люди есть, что мешают сейчас до невозможности сильно. Нарушают обстановку, что между ними повисла. Один канал сменяет другой, а Михаил до невозможности сильно петляет из одной улицы в другую. Саша уже ощущает, как ноги наливаются свинцом от такого долгого и интенсивного нахождения в седле, а кобыла устало фыркает, голову отпуская все ниже. Дома уже не так часто встречаются, а их сменяют аллеи, что так и пестрят просыпающейся природой. На деревьях виднеются молодые почки, а лед на водоемах таит интенсивно. Александр через раз взгляд уводит на лесную просеку, чтобы рассмотреть получше, но они с такой скоростью двигаются, что рассмотреть что-то — практически невозможно. Понимает, что они из города выехали и эшелоны виднеются, что едут в город. А они наоборот, едут от туда, будто от огня спасаются. Романов уже дышит рвано, но вороной конь перед ним скорость сбрасывает и двигается неторопливой рысью. Юноша на это поводья на себя отводит и тоже на рысь переходит. Кобылу к чужому коню подводит и начинает двигаться с ним бок о бок. Между ними тишина, но цоканья копыт и фырчанья уставших лошадей разбавляет эту обстановку. Она Саше нравится и он расслабленно плечо опускает ниже и шеей немного ведет. Чувствует, как конечности устали от такого продолжительного галопа, а рядом с ним мужчина притих. Не дышит будто. К нему голову разворачивает, чтобы убедится, а альфа только вперед смотрит и брови хмурит. Саша каждой клеткой тела ощущает насколько сильно Михаил напряжен, только понять почему не может. Вроде ничего плохого не случилось, так почему? Александр голову в бок клонит и глаза хмурит, недоверчиво смотрит, а Михаил никак не реагирует. — Так…куда мы направляемся? — Тихо говорит, чтобы не нарушать между ними эту комфортную тишину. Тут очень тихо и спокойно. Они довольно далеко от Петербурга уехали. Виднеются опушки с небольшими лесами, а домов совершенно нет. Они будто попали в совершенно в другой мир. — Скоро увидите, — Без эмоций отвечает и коня разворачивает на небольшую тропу между деревьев. Вся в грязи и совершенно непригодная для хождения, но для лошади это не проблема. Лишь чавкающие звуки выходили из-под копыт, а небольшие ветки так и наравились выколоть глаза. Миша их руками отодвигал и придерживал немного, чтобы Александр сзади не схватил оплеуху от дерева. Шли все также без слов, но у Михаила сердце очень громко бухало в груди. Скоро все решится, а душа в пятки уходит на мгновение, а после возвращается на место. Саша сзади непонимающе глаза приоткрывал и поводья очень крепко в кулаках сжимал. Видел только крепкую спину Михаила и круп коня, что мерно двигался из стороны в сторону. Они куда-то в лес идут, а мужчина объяснятся все никак не хочет. Тропа вела все глубже в чащу, деревья все сильнее раскидывали свои ветви, будто хотят поглотить людей, что посмели пройти на их территорию. Вдали слышались звуки журчащей воды, что быстро бежала своим чередом. Они наконец вышли с небольшой тропы и Александр тихонько ахнул от картины, что перед ним раскинулась. Красиво было до жути, будто это место не от мира сего. Поляна небольшая раскинулась перед ним, что была озарена пасмурным светом. Стройный ручеек бежал своим чередом, как быстрый скакун. Журчит и переливается на свету. Плакучая ива над ним висела и оберегала от чужих глаз. Скрывала как родная мать и гладила своими стройными веточками. Большая и надежная, только без летней одежки. Почки на веточках виднеются, но сейчас это было не самое важное. Важно было то, как Михаил не останавливаясь к дереву вышагивает, а Саша будто околдованный на месте стоит и смотрит на это дерево. Переводит взор немного ниже и замечает, как под ветками робко беседка стоит. Боится, что ее заметят поэтому и прячется за ветками Ивы. Старенькая уже, доски выцвели и трухлявыми стали. Купол над ней, будто на последнем издыхании держится и не падает только из-за этого. Романов подходит немного ближе к ручейку и непонимающе глядит на Михаила, что с коня уже слез и на Сашу смотрит, что на кобыле все также сидит. Слушает то, как ручеек ему что-то лепечет, но все также смотрит на мужчину. — Зачем вы меня сюда привели? Что это за место? — Вопросы задает, а на них Михаил лишь усмехается и подходит к лошади. Романов сильнее за поводья держится, а Московский руки тянет и призывает спуститься. Саша непонимающе глаза лупит, но все же поводья отпускает и осторожно с кобылы сгружается. Она фырчит недовольно, а Саша про себя думает, что он дурак полный. Вот зачем он поехал? Мужчина ему ничего не объясняет, а только улыбку давит, что совершенно не расслабляет, а наоборот напрягает. — У этого места нет названия, — Хрипло говорит и ладонь свою подает, чтобы за нее омега ухватился, но Саша этот жест игнорирует и разминая плечи к дереву подходит, смотрит на нее и пальцами касается коры. Миша этот жест считывает и к чужой спине подходит. Не касается, просто смотрит в чужой затылок. — Но я его называю местом надежды. — Почему? — Непонимающе говорит и голову немного вбок поворачивает и сразу задыхаться начинает. На него Михаил такими глазами смотрит, что Саша румянцем заливается. Мужчина брови домиком сложил, а в глазах скорбь стоит. Только почему, понять не может. — Потому что… — Тихо говорит и своей ладонью тоже касается коры ивы. Совсем рядом с чужой ладонью. — Когда вы стали столицей — совсем маленький, совершенно непонимающий насколько жесток этот мир и смотрящий совсем ребяческими глазами, я был в отчаянии, — Желваки играют на лице мужчины, а по коже Романова пробежали мурашки. Никогда ему такого не говорил Михаил, даже не начинал. — Я хотел разорвать этот мир к черту, я хотел справедливости, я хотел проучить вас и доказать, что вы не достойны этого звания, — Рычать начинает и кулак на стволе дерева сжимает, Саша свои губы поджимает и дышать судорожнее начинает. Зачем Михаил это ему рассказывает? Он же никогда таким не делился…так почему? Сзади мужчина делает шаг в сторону и вздыхает полной грудью, успокаивает и приводит мысли в порядок. Сейчас ему злится не к чему. — Я не знал, что мне делать. Я не знал, как мне быть и что нужно мне сотворить, чтобы вернуть себе звание. Тогда я нашел это место, — Руки разводит в стороны и указывает на все вокруг. Ручей рядом согласно журчит, а ива поскрипывает своими ветками. Александр развернул свой взор, совсем не понимая, что ему пытается донести Михаил. Смотрит и в еще большие заблуждения вводится, он совсем не понимает, хотя далеко не глуп. — Я набрел на него совершенно случайно. Скитался и пытался найти себе спасения и ответы, но никак их не находил. Я осел под ивой, совсем еще малой, и принялся думать, — Саша подходит немного ближе, а Михаил не перестает вещать. Грудная клетка высоко вздымается, а золотистые пряди на лицо осели. Лицо омеги немного вытянулось, а руки к груди поджались. Не верит, что ему это рассказывают. — Я думал долго. Злился до ужаса, руками хватался за собственные волосы и пытался хоть что-то надумать, но так ничего и не нашлось. Тогда мне ручей что-то успокаивающе прожурчал, а я прозрел будто. Я понял, что мне только остается надеятся на то, чтобы у вас это звание отобрали, — Миша брови хмурить начинает, а Сашина раскрываются очень широко. Он никогда не думал, что такое возможно. Он не думал, что Михаил когда-нибудь ему это расскажет. — Вырвали с корнем и оставили маленького мальчика без этого бремени. Я надеялся и именно поэтому назвал это место надеждой. Именно тут я обрел крупицы веры в это и лелеял ее в своей груди, — Мужчина подходит немного ближе и смотрит прямо в серые очи Александра Петровича, они блестят из-за солнца, а зубы снова дерут нежные губы. Миша собственную руку придвигает к чужой ланите и невесомо большим пальцем касается, Саша стоит как вкопанный и не двигается. Околдованный чужими речами. — Что вы такое говорите…? Что вы пытаетесь сказать…? — Судорожно лепечет, а глазами хватается за эмоции на чужом лике. У Михаила на лице скорбь будто, он извиняется взглядом, но не просит прощения. — Знаете, Александр, — Тихо шепчет, чтобы слышали только они и никто более. — Я вас ненавидел, когда вы были малы и совсем не осознавали всю серьезность вашего положения. Но после…одного инцидента, я кое-что понял, — Другую руку тянет к своей штанине и пальцами ощущает, как кольцо выпирает из-под ткани. — Я вас не ненавидел, я вас любил, но был глуп и не хотел свои чувства осознавать. Хотел забыться, но это не прошло, оно все больше разрасталось жгучим чувством влюбленности, что я хотел более никогда не вспоминать. Я был бессилен перед ним, будто маленький ребенок, что не может ничего сделать. Саша делает глубокий вдох и проваливается в синеву любимейших глаз, Михаил захватил его внимания и чувства. Собственные руки прижимает все ближе к груди. Мужчина почти вплотную становится и над самым ухом бархатным тоном шепчет. — Теперь я не противлюсь и принимаю это нежное чувство в своей груди. Оно нежным цветком разрастается в моей груди, заря моя, — Улыбается краешком губ и дрожащими пальцами достает лунный метал, что блестит, намекая о себе. Романов ощущает, как его собственные губы дрожат, а очи судорожно хватаются за эмоции на лице своей любви, а он глаза прикрыл и белесые ресницы подрагивают. — Помните, вы мне сегодня говорили, что более балы посещать одни не будете? — Губы в улыбке расплываются, а кулак с кольцом сжимается. — И что слова о замужестве, были глупостью несусветной? — Мягко подводит, а нутро Александра сжимается в одно мгновение и душа покидает тело. Догадывается. — Да, помню, — Голос почти дрожит. Михаил на это усмехается и отрывается от чужого алого ушка, смотрит прямо в очи своей розы. Мужчина руку на грудь кладет, где самый важный орган бьется загнанной птицей. Саша снова это движение считывает и дышать загнанно начинает. Что же Михаил творит? Что же Мишенька сотворить желает? — Я думаю, что эти слова никакая не глупость, а истина, — Ладонь с кольцом раскрывает и серебро в пальцах сжимает, до боли дрожащих конечностей. У Романова глаза наполняются хрусталем, а земля уходит из-под ног. Бормочет себе что-то под нос, не веря. Михаил до боли нежно смотрит и чуть ближе придвигается. — Сашенька, роза моя северная, заря моя, свет мой в глубокой ночи. Позволишь ли ты, мне, недостойному стать твоей опорой на все века, что нам отведены? Дашь возможность любить тебя до сломленного дыхания и дрожащих костей? Позволишь стать твоим супругом, что будет лелеять тебя до скончания времен? Могу ли я просить твоей руки? — Судорожно шепчет, а Александр взгляда от чужого лика не отрывает и впитывает как губка все эти нежные слова. Принимает и душит себя, будто. Воздуха не хватает, на кольцо гладит и ноги ватными становится. От чего-то плохо становится. От чего-то душа вскрикивает восторженно. — Мишенька…рай мой… — Голос стеклянный, но ладонь тянет к чужой, что с нежностью перехватывают и целуют костяшки руки. Лелеют и оберегают, как говорил Михаил. Сашенька головой трясет в немом согласии, а с губ срывается тихие бормотания. Мужчина в них распознает «да». Миша успокоительно целует бледную ладошку, что вся дрожит, будто от промерзлой погоды. Но нет. Александр Петрович взволнован и поэтому дрожит как младая осинка. Мужчина отрывается от чужой руки и осторожно подводит серебряное кольцо к правой ладони. Снимает спешно перчатку и запястье трепетно придерживает, оно все дрожит. Боковым зрением улавливает, как Саша ладонь ко рту прижал и глаза жмурит наблюдая. Не верит, но на безымянный палец холодный метал опускается, предзнаменуя дальнейшую замужнюю жизнь. Миша колечко целует и лбом прикладывается к серебру. Первопрестольная столица голову склонила пред человеком. Пред своей любовью и мужем, что бормочет слова обожания. — Вы теперь муж мой, Александр, — Хмыкает и в чужие глазенки смотрит, что счастливые слезы застелили. Саша также смотрит и руку тянет к чужой ланите и прикасается до боли нежно. Рукой, что обрамлена кольцом. — Мы еще не обвенчались, Михаил, — Счастливо шепчет и своим носом прижимается к чужому. Альфа глаза прикрывает, ладонью касаясь талии своего ненаглядного. Прижимает сильнее. — Это формальности, — Сзади них ручеек согласно гудит, а ветви ивы скрывают их влюбленных взглядов. Таинство создают. — Возможно, супруг мой, — Щеки редеют от этих слов, а грудь Михаила тяжело взметается. Счастливо улыбается и рукой поглаживает талию.

Место надежды скрывает их трепетный поцелуй, что оставляет жгучие раны. Раны, что расцветут прекрасным цветком трепетной любви.

♣♥♠

— Светлейший князь! Где же вы были! — Охая и ахая вскрикивает помощник, когда видит Александра, что неторопливой походкой в коридоре идет. Щеки красны как спелые яблоки, а волосы все взъерошены. Без слов, князь проходит в свой кабинет и пальцами подхватывает незаконченные документы. Глазами по ним бегает и снова изучает. — Вас уже весь дворец принялся искать! Даже сам император волноваться принялся! — Слуга также в комнату входит и в дверях стоит. На него Александр не поднимая головы глядит искоса, а за тем звук хмыкающий разносится. Перчаткой выпавшие прядки убирает назад. — Да? А я и не знал, — Не понимающе шепчет и на спинку стула откидывается, из рук документы валятся. — Надо бы извиниться. — Не стоит, я передам государю, что вы нашлись, но… — Мнется, с ноги на ногу перешагивает, а глаза смотрят на чужой светлый лик. — Мне надо будет сказать где же вы были. Саша на это голову запрокидывает на спинку кресла и правую ладонь тянет к щеке. Гладит большим пальцем задумчиво и ненароком кольцо показывает человеку. Без слов дает понять где он был и что он делал. У мужчины на этот жест глаза широко раскрываются, а губы дрожать начинают. Неужели…неужели! — Ох… Александр Петрович! Я-я поздравляю вас! — Сбивчиво шепчет и кланяется в пол. Александр лишь довольно глаза жмурит и на колечко серебряное глядит, что переливает в лучах солнца. Радость в душе поет, а отголоски любви на щеках ярким румянцем переливается. — Мне стоит передать государю, что…? — Да, передай. Скажи, что венчание надо в короткие сроки организовать, — Шепчет и глаза не отрывает от кольца. Помощник на это улыбается концами губ. Тоже радуется за князя, любовь свою нашел. — Жених великий князь Московский? — На грани слышимости срывается с губ мужчины, а голова Александра согласно кивает. После этого слуга сразу срывается из кабинета и отголоски цокающих звуков разносятся в коридорах. Саша уже ощущает, как весь дворец на уши встает. Что уж дворец, вся Российская империя.

♣♥♠

Радостная весть разнеслась по всему царству. Все, от мала до велика ждали с нетерпением этого события. Один из правящей династии выходит замуж! А не абы кто, а сам Александр Петрович! Великий князь, роза империи и непокоренный принц, что согласился пойти под венец спустя столько лет. Негодование часто слышалось из разных уголков страны. — Да, неужели? Его наверняка заставили пойти под венец! Часики тикают неимоверно быстро, а он уже в самом расцвете сил! — Кто-то доказывал свою правоту осточертело, а некоторые тихо соглашались с этим. Все же не все верили тому, что Александр на это правда был способен согласится. На балах не отплясывал, ни с кем не болтал и не был замечен за робкими взглядами. Никто не видел того, что могло бы привести к свадьбе. Только вот…тот единственный случай на новогоднем балу у всех перед глазами рябил и напоминал, что, да, он мог. Тот таинственный князь в алом мундире, что кружил в вальсе Александра Петровича. Наверняка это он. Он этот таинственный жених. Но правду знали лишь некоторые. Самые приближенные и родные люди, остальным этого знать было не надо. Как же Саша волновался, когда приглашения отсылал людям, что вызывали в его сердце трепет. Все же никто не знал, что он вот как. Замуж выходит. Уму непостижимо. Долго мялся и еще дольше ждал ответа на эти письма. Ночами плохо спал, ожидая ответной реакции. Даже Миша, что точно также приглашения отправил, выглядел намного спокойнее. Будто не впервой и это простая каждодневная обязанность. По нему нельзя было сказать, что он волнуется. А он волновался. Незаметно очень и тихо. По сравнению с Сашей он был спокойнее любого человека на этой земле. — Ты настолько сильно переживаешь? — Тыльную сторону ладони Александра поглаживает, что вся дрожит. Миша напряженно на это смотрит и большим пальцем поглаживает бархатную кожу. — Да. Я не говорил им, что замуж выхожу. Даже предпосылок не было… — Огорченно шепчет, голову вниз кинув и на свои пальцы теперь, что нежно перебирают меж собой. — Не волнуйся, — Подносит ладонь к своим устам и нежно целует. Саша напряженно выдыхает и отпускает себя на мгновение. Чуть легче становится и дышать стало приятнее. — Все будет хорошо. Я не думаю, что они будут что-то против иметь, — Александр лишь улыбается нежно и верить начинает, что все обойдется.

Но как же они ошибались.

Первыми на письма отвечают Святогор Рюрикович и Василиса Ярославовна. Их ответ был…негодующим и сквозивший недовольством. Пока Саша читал ответ на его приглашения, понял в какой-то момент, что лицо кривится начинает в угрюмой гримасе. Мдам, не ожидал он такого. Все было печально. Александр как минимум увидел пять предупреждений о том, что Московский «крыса и он тебя использовать хочет.» только Саша так и не понял для чего. Либо они просто недовольны были и ошарашены этим известием, либо…они просто верить не хотели. Но в любом случае в самом конце письма дерганым почерком было написано, что они в Петербург едут, чтобы точно убедится в намерениях Московского. Саша этому противится не будет. Пусть проверяют, он в своей любви точно уверен. Самым поздним письмом приходит ответ из Екатеринбурга. Александр читает с замиранием сердца аккуратные строчки букв, а их совсем немного. Всего парочку и совсем немногословных. Костя поздравил своего дражайшего друга и пообещал, что обязательно приедет к венчанию, а пока…будущим молодоженам готовится надо. Надо приготовиться к будущей тираде и допросам Святогора и Василисы. Только к этому подготовится невозможно. Поэтому, когда они слышат торопливые шаги и громкие переговоры в залах. Мурашки по коже проходят у каждого. Миша выглядел безразличным, а вот Саша волновался. Руки дергал и через раз мундир вниз оттягивал, чтобы хоть как-то скрыть свое волнение. Дверь неожиданно распахивается и очень громко бьется о стенку рядом. Василиса вся румяная и пыхтящая ищет взглядом кого-то, а как только находит, охает и к юноше подходит заключая его в крепкие объятья. Настолько сильно сжимает талию, что Саша хрипеть начинает, но все равно руками держится за чужую хрупкую спину. Крепкий мужчина в дверях стоит и ледяным взглядом смотрит на Москву. Убивает будто, а Миша точно также на него смотрит. Руки сложил впереди и непроницаемо смотрит, пока рядом Александра сжимают в крепких тисках. — Сашенька! Родненький мой! Как ты мой голубчик? Как-то схуднул чутка, нет? Похорошел как! — Восхищенно охает Василиса и пальцами в кудряшки Саши зарывается, а он улыбается счастливо и пальцами осторожно гладит горячую щеку. — Нет, Василиса Ярославовна. Все со мной хорошо. А вы как? Как Алена? — Спрашивает, а Миша непонимающе голову разворачивает и бровь одну приподнимает. Какая еще Алена? Святогор заметя взгляд Михаила, вошел в комнату и встал прямо перед мужчиной. Смотрит свысока и ухмыляется чуток. — Все с нами хорошо, только вот… Алена что-то захворала, — Тверь понуро голову опустила, а Саша непонимающе брови приподнял. — Плохо ей что-то стало. Мы хотели ее с собой взять, но нянечке оставили. А то бы она дороги не выдержала. — Голос совсем приуныл, а Саша принялся успокаивать Василису. Осторожно щеки коснулся и предельно нежно посмотрел. Василиса точно также взглянула, но вспомня о белобрысом гаде за спиной Романова, сразу нахмурилась. Она приехала разбираться с этим…она даже слов подобрать не может. Она не может понять его мотивов, под венец позвал. Ну не бред? Он даже Камалии отказал, когда она предлагала! — Москва, — Шипит почти и из рук Саши выскальзывает. Встает прямо перед альфой и смотрит. Хочет разглядеть скрытые мотивы в этих голубых глазах. Только на нее так смотрят безразлично, что ей взвыть от злости хочется. — Василиса Ярославовна, — Спокойно шепчет. — Вы что-то хотели у меня узнать? Я вас слушаю, — Тверь от такого вся нахохлилась и ближе подошла. Почти грудью касается чужой, а дыхание очень тяжелым стало. Саша наблюдая за этой картиной, весь напрягся и губы сжал в щелку. Святогор видя это, ободрительно по аккуратному плечу провел успокаивая. Александр благодарно улыбнулся, но тут же осекся, когда услышал, как Тверь вскрикнула неожиданно. — Что, что, но такого я от тебя не ожидала! — Тыкает в грудь Московского ногтем, а Миша хмуро глядит на это. Действий никаких не делает. Лишь смотрит. — Ты вообще, как додумался?! Ты Сашу подговорил на это? Ты его заставил? Какие у тебя планы на него? Что ты задумал?! — Уже вопит на самом конце, а Миша немного назад отходит и напряжено выдыхает. — Планов у меня никаких на него нет. Я его не подговаривал и у нас все по согласию. Мы сами так решили, — Голос спокоен, вида не подает, что его это невероятно раздражать начинает. Почему если это он, то сразу планы какие-то строит? В этом вся Тверь. Только его видит, сразу говорит, что он змея, которая сожрет любого ради своих целей. — Я тебе не верю, Москва. Ты всегда Сашу ненавидел, а тут захотел такое сотворить. — Фыркает и руки на грудь складывает. Саша за их спинами руку судорожно тянет, чтобы остановить эту перепалку. Но Новгород многозначно головой ведет, а Саша жест считывает и оставляет эту идею. Сейчас не стоит их трогать. Попадешь под горячую руку, а понять кто что сделал — не сможешь. — Не верьте. Меня это не волнует, — Выдыхает и к Саше поступательно движется. — Но мы все уже решили. Мы закрепим наш союз и вы нам не помешаете, — Ручку берет и показательно целует выпирающие костяшки пальцев. Саша отдернуть руку хочет как ошпаренный, но ее крепко держат. Ну, не при всех! Стыд какой, а у Москвы этого чувства нет. Может оно было когда-то, но сейчас отбило наглухо. Тверь с Новгородом глядят на это хмуро, но смотря на то как Саша робко вторую ладонь жмет к груди и щеки лихорадочным румянцем покрываются, они на мгновение смиряются со своей участью. Но не могут они согласится с тем, что избранником своей жизни, Саша выбрал Михаила! Просто не могут! Это же звучит абсурдно! — Мы не можем этого принять, — Вдруг начинает Святогор. Он отходит от Саши и встает близко к окну, заложив руки за спину. — Но ради благополучия Саши… мы можем закрыть на это глаза, — Александр от этих слов трепет ловит в груди, что разрастается приятным чувством благодарности. Улыбается аккуратно, а Тверь его спину поглаживает. Дает опору. Дает негласную защиту. — Сашенька, мы тогда пойдем, — Воркует Василиса и чуть поодаль встает, смотрит только на Сашу, что весь красный от смущения. Взрослый мальчик уже, но все также робеет, когда неожиданный вещи по отношению к нему делают. — Мы обязательно будет на венчании, а сейчас пойдем обустраиваться. — Вы…останетесь тут? Но еще же несколько дней до- — Мы обязаны проконтролировать, чтобы твой Московский делов не наделал. Правда? — Шипит на самом конце, кидая грозный взгляд на Михаила. Но он все также игнорирует. Его сердце все такое же каменное по отношению к другим. По взгляду видно. Ледяной и убийственный, что раньше безжалостно отрывал головы врагам. А сейчас вон, за ручку нежно держит. Расклеился Москва. Саша что-то сказать на это хочет, но Тверь уже скрывается за дверьми комнаты на прощание кидая мягкую улыбку мальчику. Для нее он всегда будет маленьким мальчиком, что жался к ее ногам, когда чего-то боялся. А сейчас он замуж выходит, за Москву. Кто узнает не поверит. Скажут, что бредит за женщина и это все вранье. Но истина это. Не может так Саша счастливо выглядеть, когда раньше чуть ли не траур носил, когда Московский был на грани жизни и смерти. Но живой он и в самом расцвете сил. Где-то глубоко в душе Василиса бы хотела, чтобы Михаил никогда не просыпался, но ради Сашеньки…она готова смирится. Только ради него. Святогор за ней ступает, но возле Михаила останавливается. Свою грузную руку кладет на его плечо и до боли сжимает расшитые манжеты. Миша рвано выдыхает от такого неожиданного действия. Руку вырвать хочет, но ему в тот же момент очень тихо на ухо говорят, чтобы только Московский слышал. Чтобы Александр ничего не заподозрил. — Если ты что-то сделаешь Саше, я тебя лично прикончу. Понял? По плечу хлопает и в тот же миг выходит из кабинета. Михаил зубы сжимает до скрипа, пока Саша его что-то спрашивает. Понял он. Они слишком все преувеличивают.

♣♥♠

Скворец на верхушке дерева поет свою песню, оповещая все живое об окончательном приходе весны. Коты на улицах в пары сбились и идут бок о бок, мурча громко от переполняющей их любви. Хвосты скрепляют и трутся друг о друга. Прекрасный месяц любви наступил, когда все поют от переполняющей их любви. Деревья зацветают, а солнце приветственно целует своими лучами в щеки каждого существа, что не скрылось от его взора. Люди громко переговаривают и не сдерживаются от счастливого смеха. Сегодня счастливый день и ничто не может помешать. Сегодня день любви и соединения двух израненных душ. Собором в ярком свете величаво стоял. Купол воздвигался в небеса, а колоны здания стояли великой опорой. На шпиле парочка голубей ворковали между собой, намекая всем о своей трепетной любви друг к другу. Возле величественных врат люди толпились пытаясь разглядеть хоть что-то. Громко переговаривались, толкались меж собой и выкрикивали желание увидеть это великое событие. Но недостойны они были. Те кто удостоился честью быть вовремя таинства, уже из карет выходят и тихой поступью по ступенькам шагают. Девушки головы платком прикрывают и накидку на плечах поправляют, а мужчины смирено головы ниже опускают при входе в собор. Бог тут главный и они рабы его, что должны голову приклонить. В дверях останавливаются и крестятся три раза. Внутри храма песнопение разносится. Благовония жгут среди множества икон. Дым уходит в высокий купол, что украшен позолотой, а лики святых приветственно смотрят в лица людей, что пришли в дом Божий. Не прогоняют, а притягивают к себе, зовя в свои объятья. Императорская семья входит первой. Иконы разглядывают, что в душу смотрят. Николай Павлович у входа толпится и смотрит как другие входят неторопливой походкой. В них узнает до боли знакомые лица. Несколько пар дворян, что были приглашены как свидетели, Святогор Рюрикович вместе со своей женой Василисой Ярославовной. Они отошли немного дальше в зал и под одной из множества икон встали. Мужчина рукой придерживает чужое хрупкое плечо, что немного дрожит. За ними сразу парень входит чуть ли не тряся. Глаза его бешено бегают от одного угла собора в другой, а двухцветные волосы глаза прикрывают. В нем Николай узнает близкого друга Александра Петровича. Дальше уже царь не узнает никого. Это близкие Михаила Юрьевича. Мужчина рослый в сюртуке и с собранными волосами идет твердой походкой. Хмурый на вид и неразговорчивый. Самое главное, что подмечает Николай. Дальше девушка. Платок у нее на голове скрывает каштановые локоны, но коса из-под ткани выглядывает. Глаза озорные, что отблескивают всемирную радость. Родинка под глазом украшает ее неземную красоту. Будто кто-то специально ее туда поставил, чтобы сделать лико девушки еще прекраснее. По-моему, Камалия Мухаммадовна ее зовут? Но он неуверен. Еще несколько людей входит, а после тишина. За дверями слышались громкий говор и несдержанные выкрики, но внутри была полная одухотворенность. Все молчали, а кто-то под нос себе молился. Все ждали прихода суженых. В моменте песнопение прекращается, а люди за дверьми несдержанно завопили. Среди всех выкриков можно было услышать пожелания лучшего брака и счастливой супружеской жизни. Люди, что стояли при входе в храм головы любопытны вытянули, чтобы разглядеть хоть что-то. А после изумленный вздох из горла вырывается. Рослый мужчина из изящной кареты выходит и с непроницательным лицом идет по ступенькам. Люди по бокам цветы торжественно бросают под ноги князю, а он не обращает внимания совершенно. Идет лишь вперед, где уже священник их ждет при вратах. Михаил одет в сюртук, что был сделан на заказ специально к этому дню. Черный с небольшими темными пуговичками. Белая рубашка из-под него выглядывала, а горловую часть украшал алый рубин, что причудливо блестел под светом. Одет по последней моде, волосы уложены в опрятную прическу, а глаза блестят лихорадочно, когда он переступает порожек собора. В нос сразу бьет запах жженых восковых свечей и благовоний. Мужчина у самого входа останавливается, а священник приветственно голову клонит ниже. Михаил проделывает то же самое, а у самого кончики пальцев дрожат немного. Важное событие как-никак. Минутное затишье происходит, а после восхищенные вздохи и трепетные словечки из уст людей слышаться. Миша не оборачивается. Он прекрасно понимает кто прибыл. Всеми фибрами души ощущает как чужая точно также дрожит, как и его. Юноша ступает осторожно, а люди вокруг кричат о том как он прекрасен. Чарующе красив, а особенно в этом одеянии. Ему очень идет. Все к лицу подлецу, а Сашеньке тем более. Шаги совсем близко слышаться, а после под руку становятся. С левой стороны, а нос Миши улавливает мягкий аромат выпечки. Саша волнуется немного, это чувствуется. Поэтому он голову немного разворачивает и конкретно зависает, когда видит Сашу. Ему было запрещено его видит до венчания, а он и не настаивал. А сейчас у него глаза чуть ли не искрятся от восторга. Первое, что подмечает — фата. Белоснежная до самого пола, полупрозрачная, а края ее серебряной нитью прошиты. В уложенных волосах виднеются блестящий жемчуг, что подчеркивал прекрасную белизну кожи Александра. Миша заглядывает в чужие глаза, что скрыты тканью и сразу осекается. На него с таким трепетом смотрят, с такой нежностью, что он про себя кричит истошно. Саша слишком прекрасен. Даже пусть лицо и свадебной фатой скрыто, но от него не скрывается нежной улыбки на устах юноши. Они подкрашены чем-то из-за этого ярче выглядят. Будто розы на губах. Самые чарующие и прекрасные. Дальше взглядом мажет и судорожный вздох срывается. На Александре белый костюм, что украшен прекрасным жемчугом. На плечах виднеются и ниже. Подол смокинга длиннее чем у него самого. Ненароком делает акцент на омежью натуру Саши. Правила такие. Подол должен быть длиннее, чтобы скрыть бедра. На горловине рубашки голубой сапфир выглядывает, что в чужие любопытные глаза смотрит. У него такие же. Только в отличие от камня, он сейчас от восторга искрами начнет разбрасываться. Миша последний раз в лицо своей любви смотрит и уголком губ улыбается и взгляд переводит на священника, что ждал их во вратах. — Идемте. Шепчет и вводит их в собор. Они рука об руку идут и смотрит лишь вперед — на батюшку, что в руках держал свечи. В моменте все замирает и только этот миг остается. Не слышны трепетные вздохи людей, что видя их ахают от красоты. Миша берет одну из ладоней юноши в свою и крепко сжимает. Ее с такой же силой в ответ жмут и невесомо указательным пальцем поглаживают. Батюшка подходит ближе и сначала к Михаила разворачивается. Смотрит в глаза жениха в которых читается всемирная любовь. — Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Трижды благословляет и на конце останавливается на мгновение, Миша на каждом осеняет себя крестным знамением. Потом к Саше разворачивается, что смирено голову склонил и на мгновение глаза прикрыл. Ждет и повинуется. — Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Также благословляет три раза и на каждом юноша крестится. Отгоняет от себя тревоги и отдает себя во власть Богу. Священник отрывается от них и свечи зажигает, что символизируют их горящую любовь, что не потухнет в их сердцах. В руки им отдает, что сразу сжимают на самых концах. У одного рука сжимает воск — крепко и очень твердо. А у второго — пламя немного дрожит от колебаний, что исходят от руки. Пальцы неистово дрожать начинают, когда разносится песнопение и первые молитвы. Началось таинство. Назад пути нет. Первая молитва разносится где-то на периферии сознания. Вторая немного ближе, а третья у самого уха. Диакон молитву читает, будто из своего сердца. Со всеми эмоциями, а на самом конце повелевает всем преклонить головы перед Господом Богом. Все в соборе повинуются и чуть голову накреняют. Саша с Мишей точно также делают в пол смотря. Пламя свечи дрожит в их руках и воск с верхушки капает все ниже. Саша ненароком губы жмет от предвкушения дальнейших действий. Священник серебряный поднос со святого престола берет и в руках держит. В этот момент обручающейся выпрямляются, а батюшка сначала к жениху подходит и его руку подхватывает. Безымянный палец придерживает и расписное кольцо надевает. Не до конца, до середины фаланги. Холодный метал, обжег на мгновение кожу, а потом разнеслось по телу блаженство. Это то самое кольцо, что он кропотливо выделывал. — Обручается раб Божий Михаил на рабе Божиему Александре во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Осеняет трижды и с этими словами отрывается от мужчины. Михаил руку прямо держит, а сам смотрит как к Саше подходят и серебряное колечко точно также надевают на палец не до конца. В его лице можно было разглядеть нотки чистого восторга. Все же то кольцо, что он подарил Александру под ивой было помолвочное, а это — обручальное. Поэтому оно было в разы красивее и прекраснее. — Обручается раб Божий Александр на рабу Божиему Михаиле во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Три раза осеняет и с этими словами отрывается от чужой ручки. У Саши палец дрожит, когда он держит его. Метал приятно облегает палец, а свеча греет руку и сердце. — Меняйтесь, — Тихо шепчет и с этими словами, обручающейся разворачиваются друг к другу лицом. Пару секунд смотрят в глаза и свечки из рук выпускают. Их забирает священник, а они сами пальцы тянут. Миша сначала кольцо с Сашиного пальца снимает, а потом уже и Романов. У него это выходит с небольшой натяжкой. Все же не каждый день это делаешь. Они кольца на свои пальца надевают. На Сашином теперь красуется золотое, что немного висит. А на Мишином серебряное, что на половину лишь налезло. Мужчина про себя усмехается этому факту. У него пальцы толще чем у Саши. У него они аристократично тонкие. Они еще дважды меняются кольцами, а на последнем разе останавливаются. Уже полностью кольца на пальцы натягивают, что садятся как влитые. Саша на мгновение взглядом на своем задерживается, но тут же себя отдергивает, когда песнопение разносится. Потом рассмотрит. Им снова в руки свечи передают, а после они в середину собора идут. Прямо перед аналоем, где крест, Евангелие и венцы лежат. За ними люди идут и мягкие слова поддержки шепчут, а кто-то молится про себя, благословляя молодых, но уже давно не до слов было. Были только мысли и неторопливые шаги прямо к белому плату, что на полу лежал. Они за руки держаться как за последние спасение и с тихим выдохом на плат становятся. Прямо перед аналоем и священником. Они решительно смотрят на него, а у батюшки на лице лишь тихое одобрение. — Имаши ли Михаил, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в мужи сего Александра, юже зде пред тобою видиши? — Тихо шепчет, а мужчина набрав в грудь побольше воздуха, решительно говорит. — Имам, честный отче. — Не обещался ли еси иному мужу, — Саша на этом моменте на секунду дыхание задерживает и исподлобья смотрит на Мишу, а он чужую ладонь сильнее жмет и с выдохом шепчет. — Не обещахся, честный отче, — После ответа, батюшка разворачивается к Александру, что вытянулся в струнку и стоит как вкопанный. Напряжен, но уверен. — Имаши ли Александр, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в мужи сего Михаила, юже зде пред тобою видиши? — Имам, честный отче. — Чуть голос дрожит на этих словах, а рука на свече сжимается в несколько раз сильнее. — Не обещался ли еси иному мужу? — Не обещахся, честный отче, — и голову чуть разворачивает к Михаилу. А на него с такой нежностью смотрят, что он тонуть начинает в ней. После снова песнопения разносятся и молитвы. Литургические возгласы отбивались от стен и икон собора. Песнь улетала далеко в купол храма, а глаза на мгновения прикрывались. Люди впитывали в себя эти мгновения молитвы, что воспевала и молила о крепком браке этой пары. — Благослови брак сей: и подай рабам Твоим сим жизнь мирную, долгоденствие, любовь друг к другу в союзе мира, семя долгожизненное неувядаемый венец славы; сподоби их увидеть чада чад своих, ложе их сохрани ненаветным. И даруй им от росы небесной свыше, и от тука земного; исполни дома их пшеницы, вина и елея, и всякой благостыни, так чтобы они делились избытками с нуждающимися, даруй и тем, которые теперь с нами, все, потребное ко спасению… Все не унимался священник, прося благословения у Господа Бога к этой паре. Воск от свечи обжег нежную кожу, но Саша этого не заметил. Полностью погрузился в эту молитву. — Даруй им плод чрева, доброчадие, единомыслие в душах, возвысь их, как кедры ливанские» как виноградную лозу с прекрасными ветвями, даруй им семя колосистое, дабы они, имея довольство во всем, изобиловали на всякое благое дело и Тебе благоугодное. И да узрят они сыновей от сынов своих, как молодые отпрыски маслины, вокруг ствола своего и благоугодивши пред Тобою, да воссияют как светила на небе в Тебе, Господе нашем… Последняя из молитв улетела далеко в купол храма, а батюшка к аналою отошел и в пальцы венец подхватил. Первый — мужа, главы семьи. Он развернулся к мужчине, держа венец. Золотой и покрытый множеством драгоценных камней и украшенный ликами святых. Подносит к чужому лицу и Михаил прижимается губами к образу Спасителя, ощущая холодную сталь под ними. Батюшка крестообразно знаменует альфу и на голову венец ставит. Приятная тяжесть на голове чувствуется, что волнами разносится по телу. — Венчается раб Божий Михаил на рабу Божиему Александре во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Снов к аналою разворачивается и подхватывает второй венец с него. Подносит к Александру, что сквозь фату прикасается к лику Пресвятой Богородицы. Батюшка на кудрявую голову венец надевает и крестообразно знаменует юношу, что от непривычной тяжести немного голову в бок скосил, но продолжал крепко стоять. — Венчается раб Божий Александр на рабу Божиему Михаиле во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И после к царским вратам разворачивается. Михаил с Александром на эти же врата смотрят, где лики святых приветственно поблескивают своими орнаментами. Ладонями меж собой сжимают и поддерживающе пальцы друг друга гладят. Песнопение снова слышится, а батюшка руки подняв высоко к куполу громким голосом оповестил. — Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! — Улетает высокого в небеса и разбивается где-то в потолке. Звук отскакивает от стен, а рука, что держала свечу на мгновение дрогнула.

Господи, Боже наш! Славою и честью венчай их!

Раздалось со всех сторон дружным хором.

Господи, Боже наш! Славою и честью венчай их!

Повторилась, а губы Саши приподнялись в трепетной полуулыбке. Расслышал знакомые голоса родных ему людей.

Господи, Боже наш! Славою и честью венчай их!

Последний раз разнеслось, а капля воска опала на ладонь омеги предзнаменую новое великое начало. — Господи наш, славою и честью венчай их, — Запечатывает батюшка, а все голоса сразу стихли. Стало до ужаса тихо и смирено. Последние молитвы и послание идут из уст священника. Александр гордо держит голову ровно, удерживая венец на своей голове на одном месте. Михаил же следит за тем как мужчина подданную чашу с виной принимает в руки и подносит сначала к жениху. Миша испивает терпкого вина из чаши. Сразу чувствует как пряный алкоголь льется к горлу и дальше. Как тягучий мед. После одного глоточка, чашу подносят к Саше, что фату приподнял с лица и также сделал глоток. Нос немного сморщил от этого терпкого вкуса, но виду не подал. Священник видя его эмоции на лице усмехнулся немного и оторвал чашу от губ. Батюшка еще два раза поднес к губам каждого чашу общения, чтобы каждый испил пряную жидкость. А после отложил ее на поднос. Диакон правые руки суженых скрепил епитрахилью и свою сверху возложил. Они смирено головы ниже склонили и три раза вокруг аналоя прошли, а вокруг них громкие песнопения разносились с тихими мольбами и лучшем браке. Это круговое хождение означает вечное шествие, которое началось в этот день для этой четы. Супружество их будет вечным шествием рука об руку, продолжением и явлением совершенного сегодня таинства. Помня об общем кресте, возложенном сегодня на них, «тяготы друг друга нося», они всегда будут исполнены благодатной радости этого дня. По окончанию шествия, с головы каждого сняли венцы и возложили на аналой. Теперь уже самые последние молитвы от стен отбились и только батюшка молвил свои последние слова. — Возвеличися, женише, якоже Авраам, и благословися якоже Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди Божия, — На мгновение улыбнулся, видя немое одобрение Михаила. — И ты, женише, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благоволи Бог, — Александр доверчиво улыбнулся сквозь фату, видя как священик последний раз их крестит и после совсем уж тихо молвит. Почти запретно. Забирает у них из рук свечи и тушит их. — Целуйтесь. А после, Михаил разворачивается к лицу своего супруга и кончиками пальцев приподнимает фату, что мягко поддается его движениям. Откидывает ее назад и смотрит в счастливые очи своей любви в которых так и читалось: «чего ждешь? Целуй пока можешь.» и Миша целует. Чужой подбородок придерживает в своих пальцах и пряные губи своей любви смакует. Саша точно также делает и сквозь поцелуй улыбается. Вокруг аплодисменты разносятся и пожелания крепкой любви и вечного счастья в супружестве. Мише с Сашей хочется верить, что так и будет.

Первый листик Ивы распустился в этот великий момент. Пока еще совсем слабый и крошечный, но самый важный.

♠♥♣

— Подлец ты, Московский! Не рассказывал ничего, а ты вон что учудил! — Громко смеясь Камалия, хлопала Мишу по напряженному плечу. В глазах читалось точно такое же веселье, а в одной из рук красовался бокал с шампанским, что подлил один из прислуги. — Не мог рассказать. — Не мог? Не смеши! Все ты мог просто, скрывал, подлюга! — Казань снова по плечу бьет и из бокала отпивает. В середине зала пары движутся в неторопливом вальсе, что приятно давал по ушам. Миша головой ведет разыскивая взглядом своего дражайшего мужа и находит. Он разговаривает с Николаем Павловичем. Точнее, выслушивает его пожелания хорошего брака. — Надеюсь Саша от тебя не сбежит, когда он услышит как ты храпишь… — Камалия! — Шипит Московский и ее этим затыкает на мгновение, а она снова хихикает и ладонь ко рту подносит и сквозь нее бурчит: — Я же правду говорю, Миш. Что кричишь то, — И Миша после этого нервно из бокала отпивает. Кто-то рядом с ним становится и за руку берется. Пальцы сплетает и нежно их перебирают. — Камалия Мухаммадовна, — Приветственно говорит и чуть голову наклоняет. Казань такое же действие делает, а в ее глазах озорство играет. — Ты теперь замужем Сашенька, а раньше мне до пояса не доставал, — Рукой показывает и Саша усмехается. — Не боишься супружество с этим подлецом? — Нет, я только радуюсь, — Улыбается нежно в чужие сапфировые очи, а они также ему отбрасывают тень улыбки. — Для меня это великое счастье. Камалия неожиданно хихикнула и рукавом платья прикрыла свое лицо. Саша не знает этот жест, а Миша прекрасно знает. Щас что-то скажет от чего уши заалеют. — А когда деток планируете? — Хихикает и ткань от лица отрывает. Миша ощущает как Саша сразу напрягся. Взор разворачивает на него, а там такое…от чего хочется в землю закапаться и не вылезать. У Саши все уши алые, а рот в немом ответе раскрылся. Руками по воздуху ведет пытаясь найти ответ. — Миш, ты уже на закате своих сил, а Саша совсем молод. Не затягиваете с этим. Я хочу еще своих племянников успеть понянчить! — Уже натурально ржет на самом конце, а Саши все щеки алые. Такой вопрос… деликатный. А его так задают! — Ну… м-мы еще даже не задумывались об этом, да… — С хрипом шепчет, оправдываясь, а Миша одной рукой за талию придерживает и притягивает ближе к себе. Саша на этот жест никакого внимания не обращает. Продолжает лишь быстро тараторить слова. — Мы пожалуй пойдем, — С укором смотрит на девушку, что на него также смотрит. Довольна своими трудами и губы растянула в улыбке. Как довольный кот, что мясом наелся. — К-куда? — Голос у Саши предательски дрожит, а одна из рук сжала ладонь мужчины. Не понимает куда. Первый супружеский вальс они станцевали, а значит… Не самые подобающие мысли пришли на ум. — Подальше от объекта твоего смущения, — Кивает Казани, а она бокал выше поднимает и прощается с ними таким образом. Больше на них никто внимание не обращает. Все подарки подарены, танцы сплясаны, а всемирные сплетни обсуждены. Теперь они предоставлены друг к другу. Миша все также Сашу за талию придерживает и спешно из банкетного зала выходит. Дверь тяжелую прикрывает, а на него юноша неуверенно косится. — Что нам теперь делать? Что ты задумал? — Эхом разносятся слова в зале, а руки неуверенно приглаживают ткань на чужой сюртуке. Саша догадывается, что они теперь будут делать, но хочется это услышать именно от Миши. — Думаю тебе это понравится, — В алое ушко шепчет и зубами его чуть прикусывает. Судорожный вздох вырывается с губ Сашеньки. Он руками хватается за чужую одежду и крепко ее сжимает в кулаке. — Не забывайте, мой дорогой супруг, что эта ночь полностью наша. Наша первая ночь, — Усмехается, а Саша от этого ощущает как у него колени позорно подкашивается. Нельзя же так. Они же еще не в покоях даже. — Мы…? — Да, — Тут же Миша отвечает и неторопливо Сашу уводит дальше в залы. Где их покои находятся. Саша лишь под руку идет и молится Господу Богу, чтобы Миша не почувствовал через запах насколько сильно он возбужден. Влажно между ягодиц становится с каждой секундой все больше. Но уже поздно. Миша уже прекрасно почувствовал как сильно Саша себя сдерживает. Эта ночь будет незабываема. А где-то в зале остался Алексей Рюрикович вместе с Тверью и Великим Новгородом и каждый вздыхая в бокал просипел: «Пусть только попробует сделать что-то не так»