Престол для Красной Звезды

      Рассвет она встретила уже на подступах к городу. Впереди угадывались приземистые дома, теснящиеся друг к другу, башни, шпили, и над всем — тёмный, полуразрушенный силуэт маяка, стоящего на скале, как страж. «Шумный и многолюдный», — мысль эхом отозвалась в голове, пока она шла по пыльной дороге. Чем ближе подходила, тем сильнее становился запах рыбы, соли и ещё чего-то пряного, чужого. Она чувствовала это кожей — лёгкое покалывание, будто тело предчувствовало что-то важное. «Здесь что-то есть, — подумала она. — Что-то, что меня ждёт».       Она остановилась на холме. Город раскинулся внизу, словно выброшенная на берег ракушка — пёстрая, хаотичная. Дома лепились друг к другу, образуя лабиринт узких улочек. В гавани покачивались корабли всех мастей: от рыбацких лодок до огромных торговых галер. А над всем этим возвышался полуразрушенный маяк — безмолвный страж, наблюдающий за городом. Сердце Сареаш на мгновение замерло. Она не знала почему, но этот маяк казался ей важным. Будто она уже видела его. Или должна была увидеть.       Она спустилась с холма, миновала окраинные дома, и город поглотил её. Здесь, в отличие от деревни, на неё почти не обращали внимания — слишком много разных лиц, слишком много чужаков.       Она прошла по главной улице, запоминая вывески, направления, подозрительные переулки, и вдруг услышала сзади хриплый оклик:       — Сара! Ты ли это?       Сердце пропустило удар, ноги сами остановились. Она обернулась, готовая увидеть лицо из пустоты, но перед ней стоял незнакомый матрос, который смотрел на другую женщину — высокую, темноволосую, совсем не похожую на неё. Матрос уже отвернулся, что-то весело крича той. А Сареаш стояла, чувствуя, как внутри осыпается что-то хрупкое. Не её имя, просто совпадение. Но на секунду мир сдвинулся, и ей показалось, что кто-то действительно зовёт её из темноты. Позже, думая об этом мгновении, она решила: пусть имя Сара станет её щитом — коротким, удобным, не привлекающим лишнего внимания.       Она двинулась дальше, но теперь её взгляд цеплялся за детали, которых раньше не замечала. На стене одного из домов, среди нацарапанных торговых меток и детских каракулей, она увидела три линии, сходящиеся в одной точке. Те же самые, что в пещере. Сареаш остановилась, провела по ним пальцем — царапины были старыми, края стёрлись, но рисунок не оставлял сомнений. Кто-то был здесь до неё. Или она сама когда-то была здесь. Память молчала, но внутри шевельнулось смутное, тянущее чувство — будто она наступила на край собственной тени.       Она свернула в первую попавшуюся таверну. Запах варева, пота и табака ударил в нос, смешиваясь с кислым духом прокисшего пива. За стойкой стоял огромный бородатый мужик, лениво вытирая кружку грязной тряпкой.       — Чего желаешь? — спросил он, окинув её оценивающим взглядом.       — Налей эля и расскажи об этом городе, — ответила она, бросив на стойку несколько медяков, найденных по пути.       Мужик усмехнулся, плеснул в кружку тёмного, горького эля.       — Рассказывать особо нечего. Вольный город Сибрайт, это если на демоническом. Назвали так в честь Яркого моря — оно у нас светлое, видишь? Живём торговлей, рыбалкой и… тем, что плохо лежит. — Он подмигнул.       — Почему «вольный»?       — Потому что законов здесь нет, кроме тех, что сам себе установишь. Каждый сам за себя. Сильный выживает.       Она сделала глоток. Горький вкус напомнил ей о крови. Поморщилась, но допила.       — А что за маяк? — кивнула она в сторону видневшейся в окне башни.       — А, это старый маяк. Говорят, его построили ещё до основания города. Болтают, будто в нём какая-то магическая сила. Но это всё сказки, — отмахнулся мужик.       Странное чувство вновь шевельнулось в груди. Маяк… Она допила эль, вышла из таверны и направилась прямо к нему. Дорога вела через самые трущобы — мимо грязных лачуг, пьяных матросов и подозрительных личностей, жавшихся в тени. Она чувствовала на себе взгляды, знала, что за ней следят. Инстинкты кричали об опасности. Но она не остановилась. Маяк манил, как магнит. Может, там, наверху, не ждут ответы, но хотя бы откроется хороший обзор на всю округу.       Неделю спустя       Сара стояла, прислонившись спиной к стене маяка, и записывала в дневник всё, что узнала за эти дни. Она пришла сюда в первый же вечер, поднялась по полуразрушенной лестнице на самый верх и обнаружила, что маяк давно не работает — внутри не было ни огня, ни линз, только пустота и ветер, гуляющий сквозь выбитые окна. Но отсюда, с высоты, открывался вид на весь город, и Сара сделала это место своим убежищем.       Первые ночи здесь были тяжёлыми. Ветер завывал в трещинах стен, и ей казалось, что кто-то шепчет ей на ухо — не разобрать слов, но интонации пугали. Она просыпалась в холодном поту, вцепившись в рукоять меча, и долго вслушивалась в тишину, пока не понимала, что это просто сквозняк. Иногда, когда луна заливала башню бледным светом, она замечала на полу слабые отблески — будто кто-то прошёл перед окном, но внизу, под скалой, никого не было. Она нашла на стене несколько старых, почти стёршихся надписей — имена, даты, короткие фразы вроде «я был здесь». Кто-то ещё пользовался маяком как убежищем. Но сейчас здесь была только она.       Дни, однако, не проходили в праздности. Едва солнце клонилось к полудню, Сара спускалась в город — не как испуганная чужачка, а как тень. Она меняла облик: прятала волосы под капюшоном, опускала взгляд, сливалась с толпой. Первые дни ушли на то, чтобы выучить карту улиц, расположение рынков, караульных постов и мест, куда лучше не соваться даже днём. Она слушала разговоры в очередях за хлебом, у лавок, на причале — и постепенно из обрывков сплетен складывала мозаику. К концу недели она знала не только то, что написала в дневнике, но и многое другое: кто из нанимателей платит в срок, кто кидает, у кого есть лицензия, а кто водит группы без неё. Она знала, что искать надо человека, который уже бывал на острове, — без такого «капитана» даже не выпустят из порта. И она знала, что сегодня, в день праздника, на площади будет больше всего искателей приключений и нанимателей. Сегодня она спустилась с маяка, точно зная, за кем охотится.       Никто не тревожил её в башне, никто не задавал вопросов. Но каждый вечер, возвращаясь, она записывала в дневник новые крупицы, и к исходу недели страницы уже пестрели заметками.       Она листала дневник, перечитывая записи. Аккуратным почерком на странном языке — языке, который она помнила телом, но не разумом, — были выведены строки, некоторые перечёркнуты, другие дополнены на полях:       «Первое: город — торговая точка, как по морю, так и по суше. Второе: полно наёмничьего сброда, официальной армии нет, платит им „Граф“. Третье: у власти стоит какой-то богатый „Граф“, по слухам связан с влиятельными людьми из столицы Рокот. Четвёртое: много рынков — от обычных вещей до рабов. Видимо, часть прибыли оседает в казне этого „Графа“. Пятое: тут полно воров, хоть воровство и строго карается, вплоть до смерти. Шестое: в городе слишком разнообразный контингент. Казалось бы, должны рвать друг другу глотки, но есть правило… Выгода? Нажива? Усталость от войны? Седьмое: есть одна рисковая работа — путешествие на остров, где джунгли, но называют их Лесом смерти, который постоянно меняется… Там растут некие фрукты, свойства которых можно понять, внимательно осматривая или экспериментируя. Сбывать можно либо в местную лавку по фиксированной цене, либо на подпольном рынке с торгом. Восьмое: нужны деньги, бандитская жизнь… пока не вариант, нужна репутация. Девятое: поговаривают, там можно найти всё что угодно… Десятое: стоит рискнуть…»       Она захлопнула дневник и посмотрела на город, расстилающийся внизу. За неделю она узнала достаточно, чтобы понять: здесь, в Сибрайте, есть только один способ быстро раздобыть деньги и, возможно, найти ответы — отправиться на остров.       Она не могла объяснить, почему этот путь казался ей единственно верным. Может быть, дело было в деньгах — она чувствовала, что скоро они понадобятся. Может, в обещании «найти всё что угодно» — в её пустоте любая зацепка казалась спасением. А может, ей просто нужно было двигаться, бежать от тишины маяка, где по ночам её преследовали чужие голоса. Лес Смерти, как его называли местные, был одновременно проклятием и благословением этого города. Одни находили там несметные богатства, другие — смерть. Но те, кто возвращался, никогда не оставались внакладе. Сара сжала рукоять меча и решила: она пойдёт туда. Не ради денег. Ради того, чтобы наконец перестать чувствовать себя призраком в чужом мире.       Она отлипла от стены и спустилась вниз. Сегодня она решила, что больше не будет ждать. Настало время действовать.       Площадь, где собирался весь местный колорит, гудела голосами. Здесь воздух был гуще, тяжелее — пропитан потом, дешёвым табаком и той особой кислой нотой, что всегда сопровождает скопление людей, живущих одним днём. Наёмники, воры, авантюристы — со стороны казалось, что они даже дружат. Перебрасывались шутками, хлопали друг друга по плечам, делились кружками. Но стоило присмотреться, и становилось видно: встреться в тёмном переулке или на задании — вцепятся друг другу в глотку до конца. Слишком много здесь было тех, кто привык брать чужое, и слишком мало тех, кто умел удерживать своё.       Сара держалась настороже. Каждый мускул готов к резкому движению, пальцы сами проверяли, на месте ли кошель, взгляд скользил по лицам, выхватывая слишком заинтересованные, слишком близко подошедшие фигуры. Один раз чья-то рука метнулась к её поясу, но она, даже не глядя, перехватила запястье и сжала до хруста. Короткий вскрик — и обладатель руки тут же растворился в толпе.       С каждым шагом её наполняло всё большее отвращение. Особенно от сальных, оценивающих взглядов, что скользили по фигуре, прилипали, как паутина. Она привыкла к этому за неделю, но легче не становилось. Желудок сжимался в тугой узел, а рука сама тянулась к рукояти клинка, спрятанного под плащом.       Она бродила, вслушиваясь в слухи. Они лились отовсюду, сплетаясь в густой, неразборчивый гул. Забавно, но тут были и законные группы, отправлявшиеся на остров с «лицензией», и условно законные — те, что могли пойти двумя путями: как законники, с разрешением и долей в казну Графа, либо на небольшом судёнышке, добывая всё, что под руку попадётся, рискуя не только жизнью, но и встречей с “городской стражей”. Губы Сары тронула усмешка. В голове мелькнуло: «Не обязательно все группы будут сотрудничать, и не обязательно вся команда вернётся в первоначальном составе — смерть может прийти не только от того, что там обитает…»       Она не знала, откуда в ней эта циничная уверенность, но она сидела в ней прочно, как старый шрам.       Она уже почти потеряла надежду найти подходящего нанимателя, когда заметила его. Человек среднего роста, одетый в роскошный наряд, словно кричащий: «Смотрите, какой я богатый!» Вышитый камзол, блестящие пряжки на сапогах, пальцы унизаны кольцами. Вокруг него, как мухи на мёд, вились несколько типов помельче, но он отмахивался от них с ленивым высокомерием.       Сара остановилась. В груди шевельнулось нечто липкое, мерзкое — брезгливость пополам с холодным расчётом. «Мерзость. Но… возможно, он станет моим билетом туда». Она двинулась за ним, стараясь держаться в тени, не приближаясь слишком, но и не теряя из виду. Однако, сделав несколько шагов, она вдруг поняла: так нельзя. Если она будет просто следовать за ним, как тень, она никогда не узнает, стоит ли он чего-то. Нужно действовать иначе.       Она ускорила шаг, поравнялась с ним и сказала, глядя прямо перед собой:       — Вы набираете команду на остров?       Мужчина остановился, медленно повернул голову. На нём были непрозрачные очки, за которыми не разглядеть глаз, но уголки губ приподнялись в усмешке.       — А ты кто?       — Та, кто хочет заработать, — Сара скрестила руки на груди. — И не боится леса.       — С чего ты взяла, что я вообще кого-то набираю?       — Вы стоите на площади уже час, — она кивнула в сторону, откуда пришла. — Обошли всех, кто предлагает себя в наёмники, и никого не взяли. Значит, ищете кого-то конкретного. Или просто хотите, чтобы к вам подошли сами.       Мужчина рассмеялся — коротко, без тепла.       — Острая. Мне это нравится. — Он оттянул карман пальто, и в проёме мелькнуло золото — несколько монет, аккуратно сложенных стопкой. — Идём. Обсудим.       Он двинулся к ближайшему переулку, не оглядываясь, словно нисколько не сомневался, что она последует за ним. Сара внутренне поморщилась: «Ещё один извращенец», — но пересилила себя и пошла следом.       В переулке воняло мочой и прелыми тряпками, с карнизов свисали обрывки паутины. Мужчина остановился, повернулся к ней, и она увидела, как его лицо изменилось: пропала ленивая расслабленность, черты заострились, на губах заиграла неприятная, чуть слащавая улыбка. Теперь перед ней стоял человек, от которого веяло холодным, скользким расчётом.       — Секс-работой заниматься не буду, — сказала Сара раньше, чем он успел открыть рот. — И на «бесплатный ужин» не поведусь. Говори сразу, что тебе нужно.       Мужчина рассмеялся — на этот раз искренне.       — За тебя и медяка не дал бы. Мёртвые берут дешевле.       Он сделал шаг вперёд, и она почувствовала, как его взгляд — даже сквозь тёмные стёкла — скользнул по её лицу, шее, задержался на запястьях.       — Но пахнешь ты интересно, — добавил он почти лениво. — Кровью. Не той, что в лесу. Старой. Очень старой.       Сара не дрогнула, но внутри всё сжалось. Он сказал это так, будто проверял её — и ответ уже знал.       Только смотрела на него, пытаясь понять, издевается он или говорит серьёзно, но лицо под очками оставалось непроницаемым. Внутри закипала злость, смешанная с брезгливостью, но она заставила себя успокоиться. Ей нужна была работа. Команда. И этот тип, при всей его омерзительности, мог стать единственным шансом.       — Ты набираешь команду на остров? — повторила она.       — Да.       — Возьмёшь меня?       — Хм… Да.       — И всё? — на её лице отразилась растерянность. Слишком легко, слишком быстро. Она ожидала торгов, уговоров, хотя бы проверки навыков.       — Можешь угостить меня в кафе, — он склонил голову набок, и в тоне появилась насмешка.       — Нет, я на мели. — Сара скрестила руки на груди. — Я хотела бы обсудить, сколько людей ты планируешь взять? И есть ли кто-то ещё, кроме нас двоих? По твоим движениям видно, что ты опытный.       Она не льстила. Он двигался с той плавной, экономной грацией, что бывает у людей, привыкших к дракам не на жизнь, а на смерть. И очки… в такой темноте их носили либо слепцы, либо те, кому есть что скрывать.       — Хмм… — он задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Думаю, ещё троих или пятерых. А что касается уже существующих — два человека. — Выдержал паузу, и улыбка стала шире. — Ну так что, угостишь?       — Единственное, чем могу угостить — пивом в таверне, — ответила Сара, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Денег, как видишь, у меня мало.       — Договорились. — Он кивнул, и в этом жесте было что-то почти деловое, словно они только что скрепили сделку. — Меня зовут Такер.       Они вместе вышли из переулка. Сара держалась чуть позади, настороженно сканируя пространство. В голове роились вопросы: кто эти двое, что за опыт у этого странного типа, почему он вообще согласился взять её, не задав ни одного внятного вопроса. Но пока она решила не торопить события.       Впереди маячил Сибрайт, шумный и грязный, полный опасностей и возможностей. И где-то в его лабиринтах уже ждал тот самый путь, который должен был привести её к ответам.       Таверна, куда Такер привёл Сару, оказалась одной из тех забегаловок, где стены пропитаны потом, табачным дымом и безнадёжностью. Едва Сара переступила порог, как запах прокисшего пива, жареного лука и дешёвых духов ударил в нос, смешиваясь с кислым духом немытых тел. Масляные лампы под потолком отбрасывали дрожащий жёлтый свет, который не столько освещал, сколько сгущал тени по углам. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, за которыми сидели подозрительные личности — кто с кружкой, кто с картами, кто, просто уставившись в одну точку мутными глазами.       Сара на мгновение замерла, привыкая к полумраку, и тут же уловила обрывки разговоров:       — …наёмников слишком много, — донёсся хриплый голос от дальнего стола. — Говорят, в лесу можно найти какой-то древний артефакт. Сбыть его — и жить припеваючи.       — А я слышал, появился странный тип, — подхватил другой, более молодой. — С бабочкой, и на шее у него зелёный крестик светится. Может, маг?       — Ха! — рявкнул третий, стукнув кружкой. — Байки всё это. Обычный щёголь, решил выпендриться и острых ощущений получить. Такие долго не живут.       Сара отстранилась от разговоров, отметив про себя слова о зелёном крестике, но не придав им особого значения. Мало ли в портовом городе странных личностей. Она подошла к стойке, положила две медные монеты, которые чудом сохранились в кармане, и бросила трактирщику:       — Две кружки пива.       Бородатый мужик даже не поднял головы, молча налил в глиняные кружки тёмную, пенящуюся жидкость и подвинул их к ней. Сара взяла обе, развернулась и… Такер исчез. Растворился в толпе, словно его и не было.       — Наверное, отошёл поспрашивать людей, — прошептала она себе под нос, хотя внутри уже закипало раздражение. «Или просто слинял, поняв, что со мной каши не сваришь».       Она уже собиралась сесть за свободный стол, когда дверь таверны с шумом распахнулась, и внутрь вошёл молодой человек. Сара замерла, невольно залюбовавшись: высокий, статный, с благородными чертами лица, четырьмя руками и парой изящных усиков-антенн, едва заметно подрагивающих над головой. Две руки были сложены на груди, третья держала небольшую флягу, четвёртая — потрёпанный плащ, который он небрежно перекинул через плечо. От него веяло высокомерием, но не той дешёвой наглостью, что бывает у портовых забияк, а спокойной уверенностью существа, привыкшего, что мир вращается вокруг него.       Сара скользнула взглядом по его шее. Что-то зелёное блеснуло под воротником — возможно, кулон или амулет, но в тусклом свете было не разобрать. «Странное украшение для авантюриста», — мелькнуло у неё. Наниматель так и не появился, и она, повинуясь внезапному импульсу, устроилась за соседним с вошедшим столом.       Незнакомец опустился на стул, достал флягу, отхлебнул и лишь потом, словно только что заметив её присутствие, повернул голову. Его глаза — необычного золотистого оттенка — смотрели с ленивым любопытством.       — Вам что-тооо надо? — спросил он голосом, в котором слышалась сладкая, почти приторная тягучесть.       Сара внутренне поморщилась. «Ещё один чудак». Но вслух ответила спокойно:       — Нет. Просто ты выглядишь не так, как все.       — Да, не у каждого создания по четыре руки, — он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула насмешка. — Но вопроса моего это не отменяет.       Она сузила глаза, чувствуя, как в груди закипает раздражение, и решила сменить тактику:       — Ты ведь очередной авантюрист?       — Если вы так называете тех, кто пришёл за добычей, то, вероятно, да.       — Без команды? Новенький?       Четырёхрукий рассмеялся — тихо, но искренне.       — А вы считаете, что стоящие человеческие команды пожелают видеть кого-то вроде меня?       — Логично, — Сара невольно усмехнулась в ответ. — Мой… наниматель ищет новую команду. Проводит набор любых способных созданий.       — Способных? — он приподнял бровь, и его голос стал чуть острее. — Что подразумеваешь под «способными»?       — Сильных, умных, тех, кто может постоять за себя в бою, быть полезным в команде и всё такое, — она махнула рукой, не уточняя деталей.       — Это проясняет некоторые вопросы.       В следующее мгновение одна из его нижних рук скользнула к поясу, и в воздухе блеснул кинжал. Трактирщик, сидевший за стойкой, напрягся, но не вмешался — видимо, привык к подобным выходкам. Незнакомец, не меняя выражения лица, полоснул лезвием по запястью. Потекла не кровь, а какая-то бледная, зеленоватая жидкость, но уже через секунду рана затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам, который тоже исчез, стоило ему провести пальцем.       — Это считается «способными»? — спросил он с лёгкой издёвкой.       Сара промолчала, невольно заворожённая представлением. И тут её взгляд снова упал на его шею: под воротником тускло мерцал зелёный крестик, тот самый, что она мельком заметила раньше. «Бабочка с зелёным крестиком, — вдруг всплыли в памяти обрывки таверного разговора. — Так это о нём говорили…» Она поймала его взгляд и, решив не тянуть, представилась:       — Сара. Можешь звать меня так.       — Дьякон Хариберт, — он чуть склонил голову. — Просто Хариберт.       — Тогда ждём нашего нанимателя, — она отодвинула одну кружку к нему, вторую взяла себе, но пить не стала. Только смотрела на тёмную жидкость, в которой отражалось пламя масляной лампы.       Хариберт взял кружку, сделал глоток, поморщился и отставил.       — Дрянь, — коротко сказал он, и Сара впервые заметила, как его усики-антенны, которые она до этого не различала в полумраке, слегка дрогнули.       — Ты чего такой нервный? — спросила она, вспомнив вдруг, как он вошёл — быстро, оглядываясь, словно искал кого-то.       Хариберт усмехнулся, но антенны дрогнули снова.       — Просто… есть люди, которых я хотел бы увидеть живыми. И есть те, кого я должен увидеть живыми.       Он замолчал, и Сара заметила, как его взгляд на мгновение упал на зелёный крестик, мерцавший у шеи. Пальцы одной из нижних рук коснулись его — легонько, будто проверяя, на месте ли.       — И те, и другие здесь?       — Один из них — там, — он махнул крылом в сторону трущоб. — Вторая — здесь, в лесу. Если, конечно, она ещё там.       Сара хотела спросить, кто эта «вторая», но Хариберт уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен.       Время тянулось медленно. Сара украдкой поглядывала на вход, но Такер не появлялся. Хариберт, кажется, тоже начал терять интерес. Он вертел в руках пустую кружку, иногда поглядывая на неё с тем же ленивым любопытством. Потом в таверну ввалилась пьяная толпа — человек десять, не меньше. Они горланили песню, толкались, и мгновенно заполнили собой всё свободное пространство. Кто-то из них, споткнувшись, едва не упал на их стол.       — Что происходит? — Сара поймала взгляд трактирщика.       — А вы не знаете? — тот поднял голову от кружек. — Вы, видать, новенькие. Сегодня день основания города. Сто лет, как его ни разу не разрушили. Вот по этому поводу и праздник.       — Какое ва-а-а-жно-о-ое со-о-обытие-е-е, — протянул Хариберт, и в его голосе снова появилась та самая слащавая нота. — И все попёрли в бар? Разве не должно быть что-то бо-о-олее масшта-а-а-абно-о-ое?       Трактирщик рассмеялся — по-доброму, беззлобно.       — Вы, видать, слепые, не в обиду будь сказано. Весь город веселился — в трёх амфитеатрах и по округе! А сейчас вечер, вот народ потихоньку и возвращается, либо продолжает вечеринку в тавернах. — Он кивнул в сторону развалившегося прямо на стойке человекоподобного попугая в синем костюме, с лютней в одной руке и бутылкой в другой. — Наш уважаемый граф дозволяет всем новеньким получать магические плоды. Раздаёт их бардам, а те уже дарят остальным, в основном тем, кого не встречали в городе. На удивление, у этих птиц удивительная память, их ни разу не обмануть. А если кто попробует сжульничать тех, кто работает на Графа, убьют.       Сара приподняла бровь, хотя всё это ей уже было известно. Она слушала скорее для Хариберта, а заодно сравнивала с тем, что знала сама.       — Неужто эти плоды так легко добыть?       — Нет, — трактирщик покачал головой. — Но те, кто их добывает, приносят всегда много. Нужно иметь недюжинную силу, чтобы выбраться оттуда живым. Здесь только такие и остаются.       — Чтобы попасть на остров, надо собрать команду? — уточнила она, чувствуя, как внутри загорается слабая надежда.       — Так и есть. Всё просто: подаёте заявку, ждёте, потом вам назначают того, кто хоть раз был на острове.       — А если мы найдём такого сами?       — Возможно, он уже будет занят.       — То есть документ будет не на одного человека, а на группу? — встрял Хариберт, который до этого молча слушал.       — Какая лицензия? — трактирщик усмехнулся. — Зачем она тем, кто в первом же походе трупом ляжет? Её дают только тем, кто уже там бывал.       — Значит, «капитан» — это не более чем путеводитель по острову? — протянул Хариберт.       — Скорее учитель выживания. Провожающий в последний путь, — трактирщик пожал плечами и вернулся к своим кружкам, давая понять, что разговор окончен.       Сара отодвинула нетронутую кружку и поднялась. Настроение упало ниже некуда. «Наниматель сбежал, плоды раздают только барды, а те, похоже, не горят желанием делиться с первыми встречными». Она уже собралась уходить, когда заметила, что Хариберт тоже встаёт.       — Не знаю, как ты, Сара, а я, пожалуй, пройдусь, — сказал он, и в его голосе исчезла привычная певучесть. — Попробую найти тех бардов. Здесь становится тесно…       — Я с тобой, — отрезала она, бросив на стойку ещё одну монету за пиво. — Всё равно наш начальник… задерживается.       Они почти дошли до двери, когда их окликнул мелкий парнишка, который раньше торчал у доски с объявлениями.       — Что-то я не припомню вас? — спросил он, скрестив руки на груди. — Новенькие?       — Да, — Сара остановилась, всем видом показывая, что готова слушать. — А тебе какое дело?       — Воу, не будь такой агрессивной, — парень отступил на шаг, но улыбка не исчезла. — Я живу тут пару лет, опыт имею. Как вижу, вы не получили плоды за то, что просто пришли в город? Но если хочешь, могу найти человека, у которого они есть.       — Сами разберёмся, — бросил Хариберт, дёрнув её за рукав.       Сара не двинулась с места, вглядываясь в лицо парня.       — В чём подвох?       — Я найду, а вы взамен дадите мне десять процентов от стоимости плода, — он прищурился. — Честно, учитывая, что сами вы их не найдёте.       — Сами справимся, — отрезала Сара и, развернувшись, вышла на улицу.       Хариберт догнал её уже у ближайшего перекрёстка. Ночь опустилась на город, но улочки были ещё полны народа — гуляки возвращались с праздника, торговцы закрывали лавки, где-то звенели бубны и смеялись женщины. В какой-то момент Сара ощутила на загривке знакомое покалывание — то самое, что преследовало её ещё в трущобах. Она резко обернулась, но позади были лишь чужие спины и колышущиеся тени. Никого. Хариберт завис, всматриваясь в узкий проулок, где ему почудилась странная рябь, искажающая свет фонаря. Но через секунду рябь исчезла, и он списал её на усталость и винные пары, поднимающиеся из таверн.       — Можем поискать бардов рядом с теми местами, что назвал трактирщик, — предложил он, идя рядом. — У тебя есть карта города?       Сара покачала головой:       — Я тут всего два дня. — Она намеренно сократила срок: пусть думает, что она совсем новичок. Так легче понять, станет ли он этим пользоваться. — Пусть и видела город с разрушенного маяка, но запомнить его полностью не успела.       — Тогда сначала к алхимикам? — он задумчиво пошевелил усиками-антеннами. — Или к «Мастеру», чтобы узнать расценки.       — Приоритет — барды, — твёрдо сказала она. — Может, пойдём в церковь? Вдруг большая часть тех, кто много выпил, теперь лечатся там? Всё же я слышала, что барды и церковь почти всегда связаны.       Хариберт усмехнулся — впервые за вечер искренне.       — Барды и церковь? Что за чушь. Они как огонь и вода. Церковь — удел жрецов и монахов, но не бардов. Если собирать информацию, лучше идти дальше от центра — там мы сможем найти ещё «целых» бардов.       Они двинулись на север. По тёмным улицам, где то тут, то там ещё мелькали веселящиеся люди, их взору предстало здание, увитое зеленью, с вывеской на понятном широко известном, по крайней мере тут, на Стальной речи, который используют почти все: «АЛХИМИК».       — По крайней мере, алхимика мы нашли, — заметила Сара.       — Зайдём? Узнаем цены на будущее?       — Зачем? У нас же нет плодов, чтобы продавать, а их стоимость, вероятно, зависит от ценности самого плода.       — Что ты предпочитаешь: быть подготовленным или быть в неведении? — в голосе Хариберта снова прорезалась знакомая слащавость.       — К абсолютному хаосу? — Сара усмехнулась. — Сомневаюсь, что к нему можно быть готовым.       — Я так и ответил! — он чуть повысил голос, и Сара заметила, как напряглись его плечи. — Или я в чём-то не прав?       — Не кипятись, — она остановилась, глядя ему прямо в глаза. — Ты уловил мою мысль. Нам стоит узнать, чем они занимаются помимо плодов. Но сейчас приоритет — барды.       — Тогда я полетел.       Не успела Сара спросить, что он имеет в виду, как плащ Хариберта распахнулся, обернувшись парой огромных, переливающихся крыльев. Он взмыл в воздух, оставив после себя лёгкий ветерок и запах трав. Сара ахнула, но быстро взяла себя в руки и побежала следом, не сводя глаз с тёмного силуэта, который кружил над крышами.       Он спикировал у городской стены, за которой начинались трущобы. Когда Сара подоспела, Хариберт уже о чём-то говорил с бардом — тем самым человекоподобным попугаем в синем костюме, который ещё недавно разваливался на стойке. Теперь птица выглядела почти трезвой, хотя в руке всё ещё сжимала бутылку.       — …не говори никому, что я взял с тебя деньги, — донёсся до неё голос барда. — Иначе меня потом просто казнят.       — Ничего страшного, — пропел Хариберт. — Скажу, что дал вам чаевые за выступление.       — Плохо пахнет, но всё же бери.       Бард достал из кармана золотой плод, похожий на маленькое яблоко, и протянул его Хариберту. Тот ловко спрятал добычу и, заметив Сару, поклонился.       — А, видно, ты с ним, да? — бард повернулся к ней. — Тоже новенькая? Чего надо?       Сара подошла ближе, стараясь не смотреть на когтистые лапы, вцепившиеся в бутылку.       — Скажите, отчего плоды так просто раздают?       — А, вы всё равно умрёте, — бард пожал плечами. — Считайте это ложкой мёда в бочке дёгтя. В городе много чего постоянно происходит, вот граф и даёт поблажки тем, кто выжил.       — Пессимистично, — хмыкнул Хариберт.       — Ну, не скажи. Тут с правилами строго. За воровство могут казнить на месте и получить награду. Чтобы поддерживать нейтралитет, стараются ужесточить многое, но вот стража… как и стены — пшик. Всё держится на собственной силе. Все режут друг друга, поддерживая нейтральность резни. Так и живём.       — А банд, которые пытались бы захватить всё, нет? — спросила Сара.       Бард понизил голос до шёпота:       — По секрету, наш правитель всем и заправляет — правитель чёрного рынка. Но об этом не принято говорить, ибо за это… — он провёл когтистой рукой по горлу. — Рабство у нас норма несмотря на то, что в столице за это карают смертью.       Сара усмехнулась, запоминая каждое слово. «Если поймают», — пронеслось в голове. Она уже хотела задать ещё вопрос, когда из темноты раздался новый голос:       — Какой интересный, однако, город.       Они обернулись. В двух шагах от них стоял человек в чёрном пальто, с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами. Он смотрел на барда с ленивым любопытством.       Сара вновь почувствовала тот самый холодок на загривке, но лицо незнакомца было смутно знакомым, и она не придала значения этому.       — В любом случае, — Хариберт переглянулся с Сарой, — спасибо за возможность и за бесплатный плод. — Он взмахнул крыльями и снова поднялся в воздух, оставив её наедине с двумя незнакомцами.       — А ты что же, красная дева? — спросил попугай, не сводя с неё взгляда. — Явно новенькая.       — Да, — ответила Сара, не двигаясь с места. — Вот два дня пытаюсь понять, чем жить, узнать правила города.       — И что же? Сразу в наёмники?       — Деньги надо как-то добывать, а куртизанкой мне быть не с руки.       Бард усмехнулся и полез в мешок.       — Плодов у меня осталось немного, а возвращать их графу — себя убивать, так что держи. На зуб их советую не есть. Я когда впервые получил такой плод, когда регистрировался как авантюрист, съел его — на вкус как комок земли.       Он протянул ей странный плод — в форме банана с хвостиком, как у свиньи. Сара скептически приняла его, кинула короткое «Благодарю. Удачи тебе напиться», поклонилась и отошла.       Когда она разломила плод пополам, из маслянистой мякоти выкатился прозрачный самоцвет, переливающийся зелёным и жёлтым.       — Дорогой, где-то пятьсот золотых, — прошептала она, скорее интуитивно, не веря своим глазам.       Рядом бесшумно приземлился Хариберт.       — Что у тебя? — спросил он, заглядывая ей через плечо.       — Камень, — она сунула самоцвет в карман. — А у тебя?       — Сладкая статуэтка! — он с наслаждением облизал свою находку. — Сахарная фигурка, редкая вещица. Думаю, за неё можно выручить пару монет у кондитеров или коллекционеров.       Их разговор прервал шум шагов. Из тени вышел Такер — тот самый, что вёл её в таверну. Теперь он снова был в своём привычном обличье, с непрозрачными очками и деланной улыбкой.       — А вот и наш наниматель, — холодно произнесла Сара. — Оказывается, он был всё это время с нами, да?       — Около того, — ответил Такер, и Сара заметила, как дёрнулись усики Хариберта.       Она вдруг поняла, что холодок на загривке и подозрительная рябь в проулке — всё это, скорее всего, были его фокусы. Хариберт, видимо, осознал то же самое.       Такер перевёл взгляд на крылатого незнакомца, смерил его оценивающе с ног до головы.       — А это что за чудо с крыльями? — спросил он, и в его голосе не было ни враждебности, ни радушия — только холодный расчёт.       Хариберт расправил крылья, которые на мгновение перелились в лунном свете всеми оттенками радуги, и чуть склонил голову.       — Дьякон Хариберт, — произнёс он с лёгкой, почти светской учтивостью. — Сара сказала, вы набираете команду. Я полагаю, мои способности не вызовут у вас сомнений.       — Посмотрим, — Такер хмыкнул, и его деланная улыбка стала чуть шире. — Пока идёшь с нами. Но учти, в лесу я за тебя отвечаю, так что без самодеятельности.       — Договорились, — Хариберт кивнул, и в его глазах мелькнула искра интереса.       — Занимательная у вас внешность, — добавил он, обращаясь к Такеру. — Не сказал бы, что вы уже бывали в лесу, но чудеса случаются.       — Меня довольно редко замечают, — Такер улыбнулся загадочно и указал на дверь лавки алхимика, которая маячила в конце улицы. — Давайте зайдём к «Алхимику». Это будет полезно, учитывая потребность в выживании.       — Я ведь даже не заметил… — начал Хариберт.       — …не заметила, как вы ходили за нами, — почти одновременно закончила Сара.       — Приму это за комплимент, — Такер коротко кивнул, и Хариберт, взмахнув крыльями, первым шагнул вперёд.       Внутри лавки пахло сухими травами, эфирными маслами и чем-то металлическим. Сара огляделась: полки, уставленные склянками, реторты, ступки, несколько стеллажей с книгами. За стойкой сидела маленькая женщина с синими, как вода, волосами. Она что-то писала в толстом журнале, не поднимая головы.       — Здравствуйте, леди, — Сара подошла к стойке. — Вы владелица этого магазина?       — Да, — женщина бросила на неё быстрый взгляд. — Говорите быстрее.       — Я бы хотела узнать, как классифицировать магические фрукты, которые мы найдём на острове.       — Дорогая, это к тебе, — синеволосая щёлкнула пальцами, и из подсобки вышла высокая, смуглая женщина с волосами цвета молодой листвы.       — Здравствуйте, — повторила Сара. — Мне нужно знать, как и по какой цене классифицировать плоды.       — Достаточно осмотреть фрукт и знать стоимость других предметов в мире, — ответила зелёноволосая. — Плод при осмотре очень явно указывает свой тип и ценность. К примеру, — она указала на мешочек Сары, даже не глядя на него, — ваш плод прямо сигнализирует, что он кристалл. А дальше вам нужно знать стоимость самого кристалла. Что-то ещё?       — Можно узнать примерную стоимость расходников, зелий, свитков в этом городе?       — Моя жена продаёт на десять процентов дороже максимальных цен в других городах, — женщина пожала плечами. — Всё же хочется оправдывать название магазина, кроме как приёмом плодов.       — Благодарю, — Сара помедлила, решаясь, и спросила: — К чему следует готовиться в путешествии на остров?       Зелёноволосая улыбнулась — грустно и чуть насмешливо.       — Не знаю. Пусть я и друид, но остров просто отказывается меня туда пускать.       — Спасибо, — Сара кивнула и отошла, давая место остальным.       Хариберт, круживший между стеллажами, заметил, что на полках почти нет ингредиентов — только готовые зелья и мази.       — Продаёте? — спросил он у Клеи.       — Нет, просто здесь храним, склад переполнен. Продаём только готовую продукцию.       — Какая жалость, — он вздохнул, проводя пальцем по стеклянной колбе. — А я был не против прикупить пару цветов, чтобы изготовить мази.       — На острове много чего полезного, — отозвалась Клея, даже не подняв головы. — Можете использовать кожуру плодов — они обладают целебными свойствами, но только если их приготовить.       — Учитывая уникальность леса, да, не резонно продавать ингредиенты… — Хариберт задумчиво покачал головой и, поклонившись, отошёл.       Сара достала из мешка свой камень и, когда зелёноволосая подошла к стойке, спросила:       — Какова стоимость этого плода?       — Четыреста пятьдесят. У нас не торгуемся.       — А где можно найти место, где торгуются?       — А я почём знаю? — в голосе женщины мелькнуло отторжение. — Я по магазинам не хожу. У меня постоянный поток клиентов.       — Госпожа, — вмешался Хариберт, подходя ближе. — Вы настолько эрудированы, что можете сходу определить стоимость плода, просто взглянув на него?       — Да. Я из другого мира, — в её голосе прозвучала гордость. — Моя раса сосуществует с деревьями. Попав сюда, я чувствую себя отрезанной, но способности остались. Плоды сами говорят о своей ценности.       — А как так вышло, что граф не решил вас прижать? — спросил Хариберт.       — Мы платим налог, — Клея наконец подняла голову. — Достаточно, чтобы занижать цены. Что-то ещё?       Сара покачала головой.       Такер, до этого молча стоявший у витрины, подошёл к стойке и положил перед Клеей свой плод.       — Продаю.       — Что тут продавать? — Клея даже не взглянула на него. — Ты ведь и сам можешь обобрать его ловкими пальцами. Мне резона нет.       — Мед внутри. Цельное золото.       — Оу, ну давай. Держи тридцать золотых.       Сара решила последовать примеру нанимателя и, достав свой камень, получила четыреста пятьдесят монет, оставив себе только кожуру.       Они вышли из лавки, и ночной ветер ударил в лица, разгоняя запах трав и масел. Хариберт расправил крылья, втягивая воздух.       — Она что-то недоговаривает, — заметил он. — Из другого мира, а сидит в захолустной лавке с женой-алхимиком.       — Может, просто устала доказывать, — пожала плечами Сара. — Ты бы стал требовать корону, если бы никто не поверил?       Такер, шагавший впереди, хмыкнул, не оборачиваясь.       — Она не дура. Здесь титулы стоят меньше, чем сумка хранения. А плоды ей лес не отдаёт — вот и весь секрет.       — Отказывается пускать? — удивилась Сара.       — Не пускает. И она это чувствует. Друид без леса — как рыба без воды.       Хариберт задумчиво пошевелил антеннами:       — Значит, если мы хотим возвращаться туда не раз, лес должен нас принять. Или хотя бы терпеть.       — Примет, — отрезал Такер. — Если не будем наглеть.       Сара бросила взгляд на маяк, чернеющий на скале, и почувствовала, как в груди снова шевельнулось то странное, тянущее чувство. Лес, маяк, город — всё здесь связано. Осталось понять, как именно.