Престол для Красной Звезды

      Они вернулись на то же место, откуда начали своё маленькое приключение. Лодка, которую так любезно «припарковали» лианы, теперь мирно покачивалась на воде, словно и не было этих часов, наполненных страхом, кровью и странной, пьянящей свободой выживания. Сара оглянулась на лес — он снова сомкнулся за их спинами, скрывая тропы, по которым они шли, и тех, кого оставили там навсегда.       Спустя некоторое время лодка ткнулась носом в илистое дно у причала. Сара выпрыгнула первой, с хрустом разминая затёкшую шею. Морской ветер ударил в лицо, выдувая из лёгких остатки лесной гнили. Она сделала глубокий вдох — и поморщилась: даже здесь, в порту, от неё всё ещё пахло кровью и сырой землёй.       Такер выбрался на причал, стряхивая с сапог тину. Его лицо под очками было непроницаемо, но Сара заметила, как он провёл ладонью по рукояти кинжала — жест, который она уже научилась читать как «всё прошло не так гладко, как хотелось бы». За ним бесшумно выбрался уцелевший эльф-раб — теперь единственный. Он не смотрел по сторонам, только на хозяина; пустые глаза по-прежнему ничего не выражали, но двигался он медленнее, чем обычно, и при ходьбе заметно берёг обожжённое плечо.       — Делим поровну? — спросила Сара, когда остальные выбрались на берег.       — Как договаривались, — кивнул Такер. — Я схожу к своим, продам подороже. Ждите в таверне.       — Я пойду с тобой, — сказала Сара, глядя ему прямо в лицо. — Или Хариберт. Негоже одному тащить всё золото.       Такер на секунду замер, потом улыбнулся той самой деланной улыбкой.       — Доверяешь мне на слово, но не доверяешь с деньгами? Логично. — Он пожал плечами. — Но на чёрный рынок вас пускать не стоит. Поверь, там я вас прикрою лучше, чем вы меня. Встретимся через час.       Он уже двинулся вперёд, не оглядываясь, и в его походке появилась та самая текучая, хищная грация, которая всегда проявлялась, когда он чувствовал запах денег. Эльф шагнул было за ним, но Такер коротко бросил: «Оставайся», — и тот замер на месте, будто прикованный. Хариберт сделал шаг следом, но Сара поймала его за локоть.       — Пусть идёт один, — сказала она тихо. — Мы только помешаем.       Хариберт вздохнул, но послушался, перекинув лук через плечо. Потом его взгляд упал на застывшего эльфа. Тот стоял у края причала, не двигаясь, и смотрел в одну точку перед собой. Крылья Хариберта едва заметно дрогнули. Он обернулся к Соде и негромко, почти задумчиво произнёс:       — Странно… Я даже не знаю их имён. Мы сражались бок о бок с вещами.       Сода, не поднимая головы, провёл пальцем по струне, и короткий, глуховатый звук повис в воздухе, словно молчаливое согласие.       Сара не ответила, но, проходя мимо эльфа, на мгновение задержала на нём взгляд. Она хотела что-то сказать — может быть, спросить имя или просто дать понять, что видит в нём не только инструмент. Но слова застряли в горле. "Я не знаю, как говорить с теми, кого лишили воли. Да и захочет ли он отвечать?" Поэтому она просто кивнула — едва заметно, скорее самой себе — и пошла дальше. Краем глаза она заметила, как эльф медленно, почти машинально, поднял руку и коснулся пустоты у своего левого плеча — того самого места, где ещё недавно стоял его погибший товарищ. Движение было мимолётным, но в нём оказалось больше чувства, чем во всех словах, которые она могла бы сказать.       Они не пошли в таверну. Вместо этого двинулись следом за Такером — на почтительном расстоянии, чтобы не спугнуть, но и не потерять из виду. Тот, казалось, не замечал слежки или просто не подавал вида. Он привёл их к утёсу на окраине города — туда, где скала нависала над морем, а внизу, у самой воды, чернел провал, из которого тянуло сыростью и жжёным маслом. Когда город внизу уже зажигал первые огни, Такер остановился у едва заметной щели в скале и, не оборачиваясь, махнул рукой — то ли прощаясь, то ли приглашая следовать за ним. Но никто не двинулся. Ветер здесь, наверху, был сильнее, и он трепал алые волосы Сары, смешивая их с запахом соли и йода.       — Туда. Ждите здесь, — бросил он через плечо.       И шагнул в темноту, исчезнув, будто его и не было.       

***

      Интерлюдия: Чёрный рынок       Чёрный рынок в Сибрайте — это не просто место торговли. Это клоака порока, выплеснутая наружу. Факелы, воткнутые в стены, отбрасывали косые тени, превращая и без того неприглядные лица в звериные маски. Угрюмые стражники с засаленными лицами и кривыми мечами лениво осматривали каждого входящего, но Такера они знали. Он не был новичком в этом бизнесе, да и лёгкие мешки выдавали в нём торговца особым товаром.       Дверь бесшумно открылась, и Такер, просто кивнув, вошёл внутрь, оказавшись в просторном зале, освещённом десятком факелов. Магия сумки делала ношу почти невесомой, но вонь мочи, гнили, запах секса и отчаяния сломленных рабов давили на любого, словно он тащил на себе целый город. Однако ему было плевать — лишь алчный блеск в глазах. Приблизительно две тысячи золотых ждали его в конце этого пути, и никакой смрад не мог сравниться с их притягательным блеском. В воздухе висела смесь запахов пота, табака и страха, приправленная еле уловимым ароматом озона, исходящим от магической сумки.       Добравшись до нужного человека — богато одетого, сидящего на роскошном деревянном стуле, — Такера окликнул глухой голос из тени:       — Такер, дорогой, ты как обычно, вовремя. Что принёс сегодня? И полегче с магией, не хватало ещё, чтобы они все завяли.       Распорядитель — высокий, худой зверочеловек, белая сова, с пронизывающим взглядом — жестом указал на противоположный стул, предлагая старому партнёру присесть.       Такер шагнул вперёд, чувствуя, как под рёбрами разливается знакомый холод. Руки слегка дрожали — он стиснул их в кулаки, надеясь, что в тусклом свете факелов это незаметно. Под ногтем большого пальца чернела засохшая кровь: сломал ноготь, когда хватался за борт лодки. Мелочь, но Распорядитель замечал такие мелочи.       "Не показывай слабость. Здесь слабых съедают".       Он заставил себя расслабить плечи, улыбнуться той самой ленивой, деланной улыбкой, которую Распорядитель привык видеть.       Он сбросил мешок на стол, подняв немного пыли и выпустив наружу волну пьянящего аромата магических фруктов. Чары, встроенные в сумку, не дали содержимому вывалиться, но открытие наполнило стол усиленным запахом.       — Особый товар, господин. Свежий урожай из Леса смерти, с его берегов. Два десятка, как договаривались. За сохранность ручаюсь, но вот за содержимое — нет, ибо сам знаешь мою удачу и удачу моих групп.       Голос прозвучал ровно, даже слегка расслабленно — так, будто речь шла о пустяке. Но он чувствовал, как под рёбрами всё ещё колотится сердце. Распорядитель мог не только забрать товар. Мог забрать всё.       Распорядитель подошёл, приподнял один из фруктов — ярко-зелёное яблоко, светящееся изнутри слабым мерцающим светом.       — Магия ощущается… даже слишком. Уверен, что они не начнут тут спонтанно расти или ещё чего хуже? Говорят, эти яблоки исцеляют от любых болезней?       Такер закашлялся:       — Говорят многое, господин. Но я лишь продаю то, что нашёл, и доставил в целости. Что они делают на самом деле — не моя забота. Магия сама по себе — непредсказуемая штука.       Распорядитель усмехнулся:       — Разумно. Подожди, я проведу оценку.       — Ты меня не наёбывай. Ты прекрасно знаешь, что я буду присутствовать на оценке, ибо мои глаза видят стоимость любого предмета и создания.       — И не планировал. Я начну вскрывать… — Распорядитель начал вскрывать фрукты, а спустя несколько минут сказал: — Могу дать максимум две тысячи за всё это.       — Я мог бы поторговаться, но цена вполне устраивает.       Удовлетворённый, Распорядитель продолжил:       — Твой гонорар ждёт тебя в кассе. Не задерживайся, жду не дождусь твоей новой вылазки.       Такер, не говоря ни слова, кивнул и направился к кассе. Ему отсчитали обещанные две тысячи золотых. Он заработал достаточно, чтобы купить небольшой дом и начать новую жизнь. Но он знал, что вернётся сюда снова.             Подземная таверна выплюнула Такера обратно на утёс. Вонь моря била в нос с новой силой, контрастируя с затхлым воздухом подземелья, но сейчас его это мало волновало. Он чувствовал тяжесть в кармане и странную пустоту в груди — будто вместе с товаром оставил там часть себя.       Он остановился у выхода, сунул руки в карманы и посмотрел на них. На правой, между большим и указательным пальцами, всё ещё темнела засохшая кровь — та самая, из-под сломанного ногтя. Он вспомнил, как эльф смотрел на него перед тем, как упасть. Не с упрёком, не с мольбой — просто смотрел, пока глаза не застекленели. «Ещё один. Сколько их уже?» — подумал Такер и тут же раздавил эту мысль. Нельзя считать. Счёт делает всё реальным.       Он заставил себя шагнуть в темноту.       Сара, Хариберт и Сода ждали в тени под покосившимся навесом — там же, где он их оставил. Увидев Такера, Сара отлепилась от стены.       — Ну?       — Две тысячи, — бросил он, высыпая золото на сложенный плащ. — Делим поровну.       Хариберт присвистнул, но спорить не стал. Сода молча отсчитал свою долю, кивнул и спрятал монеты во внутренний карман куртки.       Сара взяла свои монеты, но пересчитывать не стала — только посмотрела на Такера.       — Ты отдаёшь поровну? — спросила она. — Даже после того, как потерял раба? И снаряжение?       Такер усмехнулся, но усмешка вышла кривой.       — Раб был мой. Потеря — моя. — Он помедлил, словно вспомнив что-то, и добавил уже спокойнее: — Мы договаривались на четверых: я, ты, Хариберт и Сода. Так что всё честно.       Сара кивнула. Она вспомнила разговор в порту — тогда Такер ясно дал понять, что эльфы не входят в долю. Теперь эти слова обрели горькое подтверждение. "Он платит сполна, даже когда ему это невыгодно. Или делает вид, что невыгодно." Она не знала, был ли этот расчёт жестом великодушия или холодным прагматизмом, но запомнила твёрдо.       Она сунула золото в сумку, не пересчитывая.       Такер, убирая свою долю, оглядел группу:       — Завтра обсудим дальнейшие планы. В таверне «Два хвоста», в полдень. Там неплохая кухня и не слишком много лишних ушей. Все согласны?       Хариберт кивнул, Сода едва заметно качнул головой. Сара, уже шагнувшая прочь, бросила через плечо:       — Доберусь.       И двинулась в сторону маяка, не прощаясь.       По дороге она всё же пересчитала монеты про себя. Пятьсот. Ровно. Ни медяком больше. Такер отдал всё до последнего, как и обещал.       Она шла по пустынным улочкам, чувствуя, как тяжесть золота оттягивает пояс, и думала о том, что произошло в лесу. Она убивала, наслаждалась этим, но теперь, когда всё кончилось, внутри осталась только пустота. Смешанная с чем-то ещё — с чем-то, что она не могла назвать. Может быть, это было понимание того, что она не одна. "Что эти люди, каждый со своей странностью и своей болью, стали чем-то большим, чем просто случайные попутчики." Она не знала, как это называется, но впервые за долгое время ей не хотелось быть одной.       Её силуэт быстро растаял в сумерках, и Хариберт проводил его долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Такера, который уже развернулся, собираясь уходить. В тени у стены всё так же неподвижно стоял уцелевший эльф — ожидая приказов хозяина или просто молчаливого разрешения следовать за ним. Хариберт вздохнул и тихо сказал, ни к кому не обращаясь:       — Интересно, а у него вообще есть имя?       Сода поднял голову от лютни, проследил за взглядом бабочки, но ничего не ответил. Через мгновение Такер бросил короткий кивок в сторону эльфа, и тот послушно зашагал следом за хозяином, исчезая в переулке. Сода остался сидеть на краю обрыва, перебирая струны.       — Что ж, — произнёс Хариберт, обращаясь к барду, — кажется, наша маленькая компания разбегается.       Сода коснулся струн. В ночи поплыла спокойная, убаюкивающая мелодия.       — Но не навсегда, — добавил Хариберт, прислушиваясь к музыке. — Не навсегда.       Сода поднял голову, посмотрел на него и на Такера, который уже почти скрылся в переулке, и тихо сказал:       — Я остаюсь.       Хариберт удивлённо вскинул бровь.       — В городе?       — На утёсе, — Сода провёл пальцем по струне, и звук повис в воздухе. — Пока. Здесь хорошо слышно. И видно. Если они пойдут снова… я пойду с ними.       Такер, уже почти скрывшийся в переулке, на мгновение замер, словно услышал, но не обернулся.       А Сара в это время поднималась по разрушенной лестнице маяка. Внутри пахло пылью и старым камнем, но, когда она вышла на верхнюю площадку, ветер ударил в лицо — и в этом ветре ей почудился слабый, едва уловимый запах леса. Гнилых листьев, сырой земли и чего-то ещё, древнего, живого. Она оглянулась на чёрную громаду скал, но внизу был только город, огни порта и чёрное море. А над головой, там, где небо смыкалось с водой, мелькнул странный, зеленоватый отсвет — не похожий ни на луну, ни на корабельные фонари. Он погас так быстро, что она не успела понять, почудилось ли ей.       Сара достала дневник, открыла на чистой странице и вывела несколько строк:       «Первый поход. Мы живы. Этого достаточно. Пока.»       Она закрыла книгу, прижала её к груди и долго смотрела на огни порта, на корабли, на чёрную воду, в которой отражались звёзды. Где-то там, внизу, её ждали новые вопросы. И, возможно, ответы.