Престол для Красной Звезды

      В прокуренном зале таверны «Два хвоста» стоял невообразимый гвалт. Пахло потом, дешёвым элем, жареным мясом и дымом дешёвых трубок. Сара просканировала взглядом помещение, но на этот раз не спешила. Она села за столик у стены, заказала кружку тёмного эля и принялась наблюдать.       Она искала искру, потенциал, что-то, что выделялось бы из общей массы усталых и циничных наёмников. И нашла её довольно быстро.       В углу, за небольшим столиком, сидела женщина, которая явно не вписывалась в этот интерьер. Бледная, почти прозрачная кожа, серебристые, струящиеся волосы, стройная, но не хрупкая фигура, одетая в дорогой, но практичный костюм для верховой езды. Она пила вино маленькими глотками, и её взгляд, бледно-голубой, почти прозрачный, скользил по залу с ленивым, но цепким вниманием.       Сара наблюдала за ней около четверти часа. За это время к столику подходили двое. Первый — пьяный матрос, который попытался сесть рядом и что-то сказать. Саманта даже не повернула головы, лишь чуть шевельнула пальцами, и матрос, споткнувшись на ровном месте, растянулся на полу, рассыпав кружку. Второй — подозрительный тип в кожаном плаще, который попытался стащить кошель с её пояса. Дама поймала его запястье одним плавным движением, и Сара заметила, как побелели костяшки её пальцев. Тип зашипел, вырвался и исчез в толпе. Она даже не посмотрела ему вслед.       «Холодная. И быстрая. Слишком быстрая для человека».       В ней было что-то, что притягивало взгляд, — не внешность, а та же отчуждённость, что была и в самой Саре. Чужая среди чужих.       Краем глаза Сара заметила Хариберта. К её удивлению, он сидел не один — за большим столом у дальней стены вместе с ним расположился Сода. Бард перебирал струны лютни, не извлекая звука, и они о чём-то негромко переговаривались, склонившись друг к другу. Сара сразу поняла: эти двое уже нашли общий язык после первого похода, и сейчас явно обсуждали что-то своё, важное. «Что ж, тем лучше — значит, Хариберт не скучает в одиночестве.» Но сейчас ей был нужен кто-то новый, кто-то со стороны. Она решила сначала поговорить с незнакомкой — та выглядела более одинокой и, что важнее, более опасной. Хариберт, поглощённый беседой, Сару пока не заметил.       Она допила эль, поставила кружку и уверенно направилась к столику незнакомки. Однако, не доходя пары шагов, Сара вдруг ощутила лёгкое сопротивление — будто воздух сгустился, а на плечи легла невидимая ладонь, приказывая остановиться. Это не было физической преградой. Скорее — давление чужой воли, холодное и испытующее. Незнакомка, не поворачивая головы, чуть сузила глаза, и Сара кожей почувствовала, как её разглядывают изнутри — быстро, цепко, как хирург осматривает рану.       Сара не стала противиться. Она позволила этому ощущению скользнуть по краю сознания и, когда давление схлынуло, встретила взгляд незнакомки. Их глаза на мгновение встретились — золото против бледно-голубого льда. Сара чуть заметно кивнула, признавая силу. Женщина едва приподняла бровь, и тень интереса мелькнула в её бесстрастном лице. Молчаливый экзамен пройден.       — Не против, если составлю компанию? — спросила Сара уже вслух, присаживаясь напротив, но держа спину прямой и руки на виду — жест, который она усвоила ещё в первую неделю в Сибрайте: не провоцируй, не давай повода для защиты.       Незнакомка подняла на неё глаза. В них не было ни удивления, ни раздражения — только спокойное, изучающее любопытство, к которому теперь примешивалась тень узнавания. Она молча кивнула.       — Я Сареаш, — произнесла Сара, помедлив ровно столько, чтобы дать собеседнице возможность назвать себя или уйти. «Пусть знает полное имя. Если использует его против меня — узнаю, с кем имею дело.»       — Саманта.       — Ищу… особенных людей. В свою команду.       — Команду? — голос Саманты оказался ровным, почти без интонаций. — Для чего?       — Для вылазок в Лес Смерти. Дальше, чем обычно ходят. Там, где плоды растут не на опушке, а в глубине.       Саманта поставила бокал. Её взгляд стал острее.       — Чем дальше, тем опаснее. И тем больше риск. Зачем тебе это?       — Ищу кое-что, — Сара не стала врать. — Или кое-кого. Может быть, ответы. А ты? Что ты ищешь в этом городе?       Саманта помолчала, и Сара заметила, как её пальцы на мгновение сжались на бокале.       — Силу, — наконец сказала она. — Такую, которой не страшны ни время, ни случай.       — И ты думаешь найти её в лесу?       — Я думаю найти её там, где её не боятся брать.       Их взгляды снова встретились, и в этой тишине было что-то, похожее на взаимное признание. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Затем Саманта чуть склонила голову набок и добавила — тихо, словно констатируя факт:       — Ты ведь тоже не человек. Я чувствую в тебе что-то… старое. Голодное. И при этом — пустое. Что ты такое?       Сара не отшатнулась от вопроса, хотя внутри всё сжалось. Она помедлила, взвешивая слова. «Лгать ей? Или сказать правду?» Что-то подсказывало: с этой женщиной лучше быть честной.       — Я не знаю, — честно ответила она. — Я помню себя всего две недели. Проснулась в пещере с мечом в руке и пустотой в голове. Но я знаю, что могу убивать, и это приносит мне удовольствие. А ещё я ищу ответы. Может быть, там, в лесу, я найду хотя бы часть себя. — Она выдержала паузу. — Поэтому я и собираю команду. Мне нужны те, кто выдержит то, что там встретит. Те, кто не сломается при виде крови — своей ли, чужой. Ты выдержала мой взгляд. А я выдержала твой. Мне этого достаточно.       Саманта выслушала, не перебивая. Её бесстрастное лицо ни на миг не изменилось, но в глубине бледных глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.       — Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой. Но не потому, что ты просишь. А потому, что мне тоже нужно попасть туда, где не боятся брать силу.       Сара уже открыла рот, чтобы спросить ещё, когда из-за её плеча раздался знакомый хрипловатый голос:       — О, а вот и наша команда пополняется! Неплохо, Сара, у тебя отличный глаз.       Такер опустился на стул рядом, не спрашивая разрешения. Его лицо под очками было непроницаемо, но Сара чувствовала, как он оценивает Саманту с головы до ног.       — Я Такер, — представился он. — Лидер этого… скажем так, предприятия. Сара права — работа предстоит опасная. Но и оплата соответствующая. Ты как, готова рискнуть?       Саманта перевела взгляд с него на Сару и обратно.       — Готова, если условия будут справедливыми.       — Условия простые: всё, что найдём, делим поровну. Риски — тоже поровну. Никаких сантиментов, но и подстав не будет.       — Приемлемо.       Сара заметила, как Такер на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, а потом его рука, словно случайно, дёрнулась назад, в сторону того самого стола, где сидели Хариберт и Сода. Сара проследила за его жестом: оба, видимо, уже завершили разговор и теперь наблюдали за ними — Хариберт с лёгким удивлением, Сода с привычной молчаливой задумчивостью. Такер, с садистским удовольствием, которое читалось только в его прищуренных глазах, незаметно послал в их сторону один из своих невидимых импульсов — и дёрнул Хариберта за антенны.       — Ах ты, мерзкий мелкий паразит! — взревел Хариберт, вскакивая со скамьи так резко, что та с грохотом опрокинулась. Его крылья расправились сами собой, создав мощный порыв ветра, сбивающий со столов кружки и бумажные салфетки. — Опять ты трогаешь мои антенны?! Я же говорил, держи свои грязные… лапы… в общем, подальше!       Все взгляды в таверне немедленно обратились к их столику. Воцарилась тишина, такая плотная, что было слышно, как потрескивает фитиль в масляной лампе.       Такер, с самым невинным видом, посмотрел на разбушевавшегося Хариберта, разводя руками.       — Антенны? Какие антенны, Хариберт? Ты в своём уме? Я даже не прикасался к тебе. Может, тебе стоит меньше пить этот свой… нектар? Говорят, он у некоторых вызывает галлюцинации.       Сара краем глаза заметила, как Такер исподтишка делает Хариберту какие-то знаки, пытаясь унять его. Но было поздно. Хариберт, с красным от ярости лицом, продолжал громогласно возмущаться, тряся крыльями, а Сода позади него лишь тихо вздохнул и с философским спокойствием подобрал свою лютню, отодвинутую порывом ветра.       — Ты… ты! У меня от этих твоих шуточек скоро антенны отвалятся! А они мне, между прочим, для магии нужны!       Пока они выясняли отношения, Сара мельком взглянула на Саманту. Лицо той оставалось абсолютно бесстрастным, лишь бровь чуть приподнялась — скорее академический интерес, чем удивление.       — Как видишь, — произнесла Сара, — у нас тут скучно не бывает. А Такер… ну, он просто любит испытывать терпение Хариберта.       Саманта перевела взгляд с буйствующего Хариберта на неё.       — Это я уже поняла, — сказала она. — Когда отправляемся?              Воздух в порту Сибрайта был густым от запахов рыбы, гниющей смолы, пота и сотен человеческих тел, толкущихся на причалах. Группа, собравшаяся у небольшого частного причала, представляла собой пёструю компанию. Сара стояла чуть поодаль, опершись спиной о деревянную сваю и наблюдая за Такером, который о чём-то переговаривался с двумя мрачными типами.       Типы оказались эльфами — худыми, с пустыми глазами и застывшими лицами. Они стояли, не двигаясь, ожидая приказов, и Сара почувствовала, как внутри поднимается привычное отвращение. «Опять рабы. И опять новые.»       — Новые? — спросила она, когда Такер подошёл ближе.       — Ага, — он не стал скрывать. — Старых пришлось… списать.       — Списать? — голос Сары стал жёстче. — Один в прошлый раз выжил. Ты его вылечил.       Такер помолчал, и в его лице на мгновение мелькнуло что-то, похожее на тень.       — Выжил, — согласился он. — Но нога… не срослась как надо. Он хромает. В лесу с таким не выжить. Я оставил его в лазарете, деньги на лечение дал. А этих взял в долг у ростовщика — дешевле, чем нанимать людей, которые потом потребуют долю.       — И что с ними будет, если они не вернутся?       — Если не вернутся — долг спишут. Если вернутся — я их отпущу. Честное слово.       Сара смотрела на него, пытаясь понять, врёт он или говорит правду. В его глазах за очками читалась усталость, и эта усталость была старше, чем она была вчера.       — Ты в прошлый раз пытался их спасти, — сказала она. — Зачем? Если они для тебя просто расходный материал?       Такер усмехнулся, но усмешка вышла кривой.       — Затем, что расходный материал, который не бережёшь, быстро заканчивается. А хороший раб стоит дорого, Сара. Дороже, чем ты думаешь. — Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.       Сара осталась стоять, глядя на двух эльфов, которые безмолвно ждали у края причала. Один из них, помоложе, поймал её взгляд и быстро опустил глаза, в нём ещё теплится что-то живое. Второй был старше, его лицо казалось вырезанным из камня.              Путешествие к острову на небольшой лодке прошло на удивление спокойно. Море было тихим, ветер — попутным. Хариберт уселся на носу, напевая какую-то заунывную мелодию на своём языке. Такер правил, то и дело поглядывая на горизонт. Саманта сидела на корме, её глаза были полуприкрыты, но Сара знала, что она не спит.       Когда до дремучего берега оставалось совсем немного, их взорам открылось странное зрелище. Большой фрегат, казавшийся на первый взгляд целым, дрейфовал в двадцати пяти метрах от кромки леса, слегка покачиваясь на волнах. На его палубе не было видно ни души. Только одинокая чайка сидела на обломке реи и равнодушно чистила перья.       — Любопытно… — нарушила молчание Сара. — Помнишь, в городе болтали про матроса с «Морской Девы», который нашёл какой-то секрет? Говорили, он бахвалился знанием дороги к дракону. Может, это тот самый корабль, который он нашёл?       — «Морская Дева» — маленькая шхуна, — заметил Хариберт, прищурившись. — А это фрегат. Разные суда. Но одно цепляется за другое: если матрос с «Морской Девы» побывал здесь и увидел этот брошенный фрегат, он мог решить, что нашёл ключ к легенде. И заплатил за это языком.       — Возможно, — сказал Такер. — Но сейчас не время гадать. Проверим, что внутри.       Они поднялись на борт по свисающему канату. Корабль встретил их тишиной, но не той, что бывает на пустых судах, а какой-то тяжёлой, давящей, словно само дерево палуб и переборок затаило дыхание. Сара почувствовала это сразу — холодок, пробежавший по спине, и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Воздух здесь был спёртым, с примесью чего-то сладковато-гнилостного, что не имело ничего общего с обычным запахом старого дерева и смолы.       На палубе валялись брошенные вещи: чей-то башмак, пустая бутылка, промасленная куртка, опрокинутые бочки с рассыпавшейся крупой. Словно команду в одно мгновение охватила животная паника, и они бежали, побросав всё.       — Испугались чего-то, — проворчала Сара, её золотые глаза выискивали детали. — Но чего?       — Узнаем, — Такер уже направлялся к капитанской каюте.       В каюте он быстро нашёл железный сундучок, привинченный к полу. Сара заметила, как он привычным жестом развёл руки в стороны — и невидимые силы, подчинявшиеся его воле, с хрустом сорвали замок. Такер обладал парой невидимых телекинетических рук — наследие ли это, его личное проявление магии или то, чему он где-то научился, было решительно непонятно. Но факт оставался фактом: эти руки слушались его беспрекословно. Из сундука он извлёк пачку залитых воском бумаг.       — Судно «Морская Девственница». Капитан Арнольд Фитцгиббон. Последний рейс из Тишайшей Гавани (Stillwater Haven). Официально направлялся в Святой Рокот, судя по всему будет считаться пропавшим без вести. — Он аккуратно сложил бумаги и сунул за пазуху. — Теперь наш.       Спуск в трюм открыл им причину бегства команды.       Посередине трюма, прорвав толстые доски палубы, росло растение. Его бледные, жилистые стебли, толщиной в руку, тянулись кверху, пульсируя в такт медленному, тяжёлому дыханию, которое, казалось, исходило от самих стен. На стеблях, словно странные, болезненные плоды, висели пухлые наросты размером с человеческую голову. У них были лица — смутные, застывшие в немом крике черты, глаза, приоткрытые в мутном, бессмысленном взгляде. Кожа их была полупрозрачной, и под ней, в глубине, что-то шевелилось.       В трюме стоял запах — не гнили, нет. Сладкий, приторный, дурманящий, от которого слегка кружилась голова и хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть.       — Твою мать… — тихо выдохнула Сара, сжимая рукоять меча.       — «Сеятель Плоти», — голос Такера, обычно циничный, стал серьёзным, почти торжественным. — Или «Плод Душ». Говорят, такие растения выращивают некроманты. Или… сами леса, когда чувствуют, что скоро придёт голод.       Один из «плодов» слабо дёрнулся. Его веки приоткрылись, и из-под них блеснули мутные, зеленоватые, совершенно нечеловеческие зрачки. Существо смотрело прямо на них, но в его взгляде не было ни страха, ни злобы — только бесконечная, тоскливая пустота.       — О-о-о-н жи-и-и-вой! — отпрянул Хариберт, его крылья нервно вздрогнули. — Какое страшное создание!       — Значит, это и есть то, что их вспугнуло, — холодно резюмировала Саманта. Она сделала шаг вперёд, и Сара заметила, как изменилось её лицо — на мгновение в глазах вспыхнул голодный, нечеловеческий блеск, быстро погашенный. — Оно… не агрессивно.       — Именно, — палец Такера указующе поднялся. — А такой уникальный экземпляр… Клея, наша местная алхимичка, оторвёт нам за него руки. И кошелёк. — Он снял с плеча магическую сумку. — Это можно не только изучать. Это можно… использовать.       — Ты хочешь тащить эту… штуку с собой? — Сара не скрывала отвращения. — Живьём?       — Почему нет? Сумка пространственная, он там ничему не навредит.       — Он — не «он». Это человек. Или был им.       — Был, — согласился Такер. — А теперь — товар. Ты видишь в нём что-то человеческое, Сара? Посмотри в его глаза. Там никого нет.       Сара посмотрела. В мутном, зеленоватом взгляде действительно не было ничего, что напоминало бы человека. Только пустота. Но пустота мне слишком знакома.       — Это неправильно, — сказала она, но голос её дрогнул.       — Может быть, — Такер пожал плечами. — Но мы не за благотворительностью сюда пришли. Или ты забыла, зачем тебе деньги?       Сара замолчала. Хариберт, стоявший рядом, тихо произнёс:       — Он страдает. Я чувствую. Ему больно.       — Ему уже всё равно, — отрезал Такер. — Ты можешь его вылечить? Вернуть человеческий облик?       Хариберт покачал головой.       — Тогда нечего рассусоливать.       — Я возьму его, — неожиданно сказала Саманта. Все обернулись к ней. — Не для продажи. Для… изучения. Я чувствую в нём что-то знакомое. Возможно, это пригодится.       Такер прищурился.       — Ты хочешь сказать, что он может быть полезен не как товар, а как… ингредиент?       — Возможно. Или как ключ. К тому, что здесь произошло.       Сара посмотрела на Саманту. В её лице не было жестокости, но не было и жалости — только холодный, расчётливый интерес. Это почти страшнее, чем алчность Такера.       — Ладно, — сказала Сара, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Бери. Но если он начнёт представлять угрозу…       — Угрозы не будет, — Саманта уже подошла к растению, и её пальцы, бледные, почти прозрачные, легли на стебель. — Он слишком слаб. И слишком… пуст.       Такер, не теряя времени, ловко срезал самый живой на вид плод и переместил его в сумку. Хариберт издал жалобный звук, но ничего не сказал.       Сара бросила последний взгляд на оставшееся растение. Ей показалось, что оставшиеся плоды смотрят на неё, и в их взгляде было что-то, похожее на облегчение. Или на зависть.       — Довольно здесь торчать, — сказала она, разворачиваясь. — У нас есть цель. Корабль никуда не денется.       Они поднялись на палубу, и свежий морской ветер ударил в лица, выдувая из лёгких сладковатую дурноту трюма. Сара глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Но в груди остался холодок — не от страха, а от понимания, что она только что позволила сделать то, против чего восставало всё её существо.       «Я чудовище, — подумала она, глядя на удаляющийся фрегат. — Но теперь я знаю, что есть вещи и похуже».       Группа быстро спустилась в лодку. Лес Смерти уже на подходе бросал им вызов, и они, пусть и с тяжёлым сердцем у некоторых, были готовы его принять. Путь на остров только начинался.