Пламенный полумесяц

      Кэмури не помнила, как смогла выйти из мрачного помещения на своих ногах, потому что тело её определенно не слушалось. Наверное, оно просто было истощено от случившегося, поэтому выволок оттуда непосредственно первая луна. Кокушибо грубо поднял её за руку, а потом вывел из комнаты, под снисходительным взором веселящегося Музана. Сознание девушки ускользало, и слёзы, которые больще не могли поддаваться уговорам, вылились в мир, стекая по щеке и смешиваясь с не перестававшей сочиться кровью. Её трясло от страха и чувств, а ещё и от осознания: теперь она навсегда останется уродкой. Шрамы от лап Музана было скрыть сложнее, чем уши. Не закрывать же ей лицо постоянно платком? Она хотела упасть на колени и свернуться калачиком, да только Кокушибо не позволил. Поставил в прямое положение и дал пощечину по другой щеке, но слабую, только отрезвляющую, которая была направлена лишь на то, чтобы привести растерянную кицунэ в чувство. Ей не было больно… по сравнению с тем, что сделал Музан, подобный удар походил больше на комариный укус.       — Перестань лить слёзы, — жестко прозвучал его голос рядом с её лицом.       Кэмури хотела закрыть руками свое лицо, чтобы только мужчина не видел всего этого ужаса. Сейчас оно напоминало месиво из мяса и крови, и его обязательно надо было скрыть. Она лишь сильнее зарыдала, прокусывая язык, чтобы не захныкать на весь коридор. Во рту появился металлический привкус, от которого настроение лишь сильнее испортилось.       — Не смотрите, — жалостливо пролепетала девушка, скосив взгляд на поплывший и шатавшийся пол. А может это её само так носило? — Моё лицо ужасно. Отвернитесь.       — Не кошмарнее моего, — сказал тот неопределенным тоном, отчего заставил лису приподнять взгляд и воззриться на него с удивлением.       — Не говорите так. — Замотала головой девушка, окропляя пол своей кровью. От резких движений у неё разболелась голова, и она тотчас же съежилась от боли. — Ваши раны всегда могут затянуться и исчезнуть, а это… ничем не скроешь.       — Нашла из-за чего горевать. — Безразличие Кокушибо больно придавило внутренности, но девушка выстояла. Слезы потекли безудержнее, однако она поспешила опровергнуть его доводы:       — Я плачу не из-за этого.       — Тогда… почему? — Кокушибо действительно не понимал причину её страданий. Он взирал на неё в ожидании, даже не предполагая, что за чувство в ней трепетало и ныло от агонии. То, что было ему недоступно.       — Мне больно.       Кажется, наконец-то до него дошло, хоть и не сразу. Кокушибо понимающе хмыкнул:       — Люди такие хрупкие создания, — в голосе у него промелькнул еле заметный укор. — Часто забываю насколько вы ранимы.       — Вам ведь будет противно, — почти шепотом проговорила та расстроенным тоном.       — Что?       — Смотреть на меня.       — Не противно, — отозвался демон, чем ещё сильнее поразил притихшую лису. Подобное откровение относилось к разряду тех, которые она и не мечтала услышать. Как и тогда не смотрел на неё с ненавистью, с которой провожали другие люди, так и сейчас не изменил точку зрения.       Кэмури застыла, не понимая, как ей расценивать этот диалог между ними.       Глаза всё ещё извергали воду, но постепенно осушались. Странное ощущение поселилось в сердце, словно сейчас Кокушибо успокаивал… её. Звучало дико, ведь демонам недоступны такие возвышенные чувства. Что такое забота для существа, который без зазрения совести убивает слабых людей, как скот? Однако демон внезапно попытался заставить её перестать лить слезы, даже понимая, что для него никакой выгоды в том нет. Кэмури зашмыгала носом, ощущая себя до невозможного жалко. Лисицу даже демон успокаивал, которому, по сути, было плевать на неё и её чувства. Что за нелепость.       — Но… — осеклась, не зная, что вообще собиралась сказать.       — Хватит себя жалеть, — отчеканил каждое слово демон, держа девушку с силой за плечи и не давая ей свалиться на пол. Он был последней в мире опорой, держащей её на плаву. — Обработай рану, и будем выдвигаться.       — Я не могу… — Кицунэ задрожала под его раздраженным взглядом. Она не могла пошевелить не то, что руками… пальцы не слушались хозяйку, словно атрофировались, будто их охладили до состояния ледышки. Поэтому вряд ли у неё получилось бы взять в руки вату. Та без всяких сомнений вылетела из рук, расстелившись на полу. Девушка ссутулилась, чувствуя неприятное покалывание в щеке. А ведь нужно было срочно обработать рану, чтобы не занести инфекцию и не заболеть.       — Идём, — приказал тот, заставляя полностью подчиниться, ведь тонкую руку зажали в стальной хватке. Кокушибо быстрым шагом понесся куда-то, прихватив с собой лисицу.       Та спотыкалась, чуть ли не падала, норовя разбить себе ещё и нос. Она лишь могла подстроиться под этот темп, не понимая, куда так спешит демон, и почему он взял и не оставил в этом темном коридоре глупышку. Кокушибо не нужна была такая обуза в лице беспомощной лисы, которая даже со своими чувствами к нему не могла совладать. А сейчас… её буквально разбили об острые камни реальности, вывели на сцену, забросав помоями и оставив без лица в буквальном смысле. Чего добился Музан? Он пометил её, дал номер, вычертив на лице, словно она действительно принадлежала этим демонам, словно стала их личным номерным животным. Нет ничего смешнее: получеловек пытается подражать тем, в ком от человеческой природы осталась лишь слабая тень. Хуже того: она должна была выполнять приказы с тем же совершенством, с которым с ними справлялись другие луны. Кэмури теперь связана по рукам и ногам иерархией и теми законами, которые царили среди демонов. Она… просто не могла поверить, что это произошло именно тогда, когда только получилось достигнуть прогресса в обучении. А ведь предстояло выучить ещё множество кат, довести их до идеала, и при этом как-то выжить среди других лун, которые захотят убить не только из-за голода, но и из-за жажды возвыситься и сменить номер.       Почему Музан изменил решение? Если бы она только могла понять направление его мыслей. Отчего-то ей казалось, что он сделал это нарочно, словно уже давно планировал такой исход. По его приподнятому настроению, за которым скрывалось нечто страшное, было понятно, что господин с великим удовольствием изменил изначальный замысел. Однако Кэмури задавалась вролне логичным вопросом: чего он хотел добиться подобным решением?       — Почему меня не сделали демоном? — Кицунэ вновь споткнулась, полетев прямо в застывшую спину высшего демона. Она охнула, потерев место у лба, которое случайно ушибла по глупости. — Простите.       Кокушибо чуть развернулся, повернув голову и посмотрев на неё, как на умалишенную. Казалось, ещё чуть-чуть и он рассмеется ей в лицо. Создавалось впечатление, что она спрашивала что-то настолько элементарное, чему пояснений вообще не требовалось. Демон не спешил говорить, будто бы обдумывал, какую информацию преподнести, а какую оставить за завесой тайны. Его внимательные глаза с кандзи уперлись в кровоточащий рисунок на щеке, словно стекающие капли взывали к нему, нашептывали слизать себя. Желваки заходили у него на лице. Боролся ли он с этим желанием? Кокушибо выдохнул, наконец решив подать голос, который на удивление был уже более спокойный:       — Это невозможно. — От этого короткого ответа ноги у девушки чуть не подкосились.       — Что?       — Ты не можешь стать демоном, — терпеливо пояснил тот, а потом двинулся, заканчивая эту ненужную остановку. Однако теперь шагал немного медленнее, сравнявшись с темпом девушки.       — Но Музан-сама говорил… — Однако мысли вдруг вновь обратились в тот далекий разговор из библиотеки. Он и не планировал делать из неё очередного раба для своей крови. Лишь интересовался мнением, но так и не осуществил призрачные желания, которые у него с высокой степенью вероятности имелись. Кто сказал, что она должна была обязательно стать демоном? Музан ничего напрямик не говорил… Кэмури сама выдумала себе такой исход, но учитывая всё, на что был способен прародитель, опасалась не зря. Она и не заметила, как её слабый голосок расщепился во мраке коридоров.       — Я не знаю, что тебе говорили, но прими одно: ты не можешь стать демоном. — Кокушибо чуть повернул к ней голову, впиваясь одним глазом, выглядывающим из-под копны черных волос. — Всё твое лисье существо отвергает демоническую кровь. Поэтому стать демоном для тебя — неисполнимая участь.       — Значит, если я приму вашу кровь… то могу умереть? — Почему-то у неё сформировался в голове только такой исход. Однако уже то, что она не могла стать демоном и поедать людей, несколько успокаивало.       Первая луна отвернулся вновь, продолжая размеренное движение в неизвестность. Его рука всё ещё держала кисть девушки в каком-то требовательном захвате. И кицунэ согревалась, ведь всё её тело остыло и превратилось в лёд после случившегося ужаса. Сердце почти не билось и не качало кровь, наверное, так ей казалось. И Самурай стал единственным теплым существом в этом бесконечно холодном и призрачном коридоре. Она хотела прижаться к нему, как напуганный зверек, и ощутить на себе греющие лучи этого черного демона. Но не могла. Не давала себе на это никакого позволения.       — Скорее всего, — через время раздался голос демона, будто бы искал целую вечность нужные слова в затемненных стенах.       — Почему Музан-сама… не дал мне два года? — продолжила расспрос девушка, полагаясь на откровенность демона. Его голос помогал не спускаться в пучину отчаяния. — У меня же они были. Я… думала, что дадут больше времени, чтобы усовершенствовать свои способности.       — Тебе не нужно столько, чтобы стать мечником. — Всё-таки Кокушибо понимал, в каком она состоянии. Во всяком случае, он не заканчивал говорить, а значит прекрасно осознавал, что в любой момент плотина в душе у кицунэ могла прорваться. А вновь успокаивать её… Ему не нужны были подобные хлопоты. — Ты превзошла наши ожидания.       — Но я всего лишь выучила три каты, — не верящим тоном огласила, нахмуривав лоб.       — Некоторые мечники добиваются таких результатов спустя несколько лет, а то и десятков, — в свою очередь проговорил демон, отчего заставил задуматься полукровку.       Она действительно слегка опередила намеченный план тренировок, полностью тем самым его уничтожая. Кэмури слишком быстро всему обучалась, впитывала всё, как губка, и, наверное, прародитель с первой луной посудили, что она уже достигла уровня настоящих охотников. Вот только в ней этой уверенности не было ни на грамм.       — Но, чтобы сражаться с опытным противником, мне понадобиться выучить… и другие техники.       — Выучишь во время путешествия, — заверил самурай безразлично, почти останавливаясь.       Они дошли до знакомого места, из которого так нагло вытащили Кэмури. Демон, раскрыв сёдзи, почти без промедлений подозвал всё ещё потчевавших женщин около алтаря. Казалось, прошло всего-то ничего, но для девушки промелькнула целая вечность. Ей чудилось, что пытка демона длилась дольше, но при этом в реальном мире время текло без всяких проблем. Кицунэ боялась войти в помещение и ошеломить женщин, поэтому осталась стоять в коридоре. Она выглядывала из-за широкой спины Кокушибо, оставаясь для двух Хибики почти незаметной. Старалась скрыться, полностью слившись с его тенью.       — Госпожа Хибики, — воззвал первая луна и та, естественно, резко выпрямилась, встав с места.       — Кокушибо-доно?       — Соберите кицунэ в путешествие, — приказным тоном оповестил тех, отойдя от входа на несколько шагов. Кицунэ отступила вместе с ним, как его собственная тень. — Мы покидаем поместье на некоторое время.       — Покидаете… так внезапно, — ужасная тоска пронеслась в голосе старушки, которая отражала всё её состояние: сморщенный от досады лоб, погрустневшие глаза, в которых читалось опасение, склонившиеся к полу уголки губ. — Надолго ли?       Кокушибо не ответил, испаряясь прямо посреди коридора и оставляя Кэмури без стены, скрывавшей некоторое время от женщин. Когда те увидели её, то были наповал сражены в самом худшем смысле этого слова. Госпожа Хибики чуть не свалилась на пол, держась дряхлыми руками за сердце и округляя глаза от ужаса. А Казура… она смотрела на девушку с грустью и щемящей печалью, подбегая к дрожащей лисице и заводя её скорее в комнату к ним. Они ничего не спрашивали, потому что и так всё понимали без слов. Только радовались, что лису не постигла участь очередного бедняги — становление демоном.       Они молчали и тогда, когда принялись обрабатывать столь кошмарную рану на лице. Бабушка стирала слёзы и гладила по руке маленькую лисичку, у которой отказали почти все конечности от перенесенного болевого шока. А подруга промокала кожу раствором с намоченной ваткой, убирала кровь мокрым полотенцем, отжимая розовую жидкость в глубокое блюдце. Лиса шипела, дрожала и медленно согревалась в месте, где чувствовала настоящую любовь и поддержку. Ужасный шрам останется и будет напоминать ей о том, кем она стала и кем быть не хотела даже в самом кошмарном сне.       Третьей Низшей Луной.

***

      Впервые за долгое время она покинула дом призраков, и, наверное, чувство, при этом возникшее в груди, напоминало облегчение, словно ей наконец подали воздух, но не дозировано, а в полном объеме. Женщины быстро собрали для неё походный мешок со всем необходимым, сгрузили той на плечи, и слезно попрощались, обещая, что будут с нетерпением ждать её возвращения. Юзу попросила беречься и быть осторожной на пути к своим целям, а Казура взыскала с кицунэ обещание, что та обязательно расскажет, насколько хорошо сейчас живёт весь остальной мир. Естественно, Кэмури никому отказать не могла и всем ответила согласием, чувствуя грусть от того, что покидает поместье. Она печалилась не из-за самого дома, который терпеть не могла всей душой, а из-за того, что оставляет этих прекрасных людей одних. Лисица успела проникнуться к ним теплыми чувствами. Конечно, они уже привыкли безвылазно жить, как монахи, но тем не менее… по их глазам было видно, как две из рода Хибики мечтали вернуться к людям. Кэмури не обмолвилась, что обязательно привезет по возвращении какой-нибудь подарок, чтобы обрадовать двух натерпевшихся. Решила сохранить в тайне в качестве сюрприза.       Не успев зайти в лес, Кокушибо остановил девушку, легким движением запястья. Он подошел к ней и вдруг протянул такой же, как у него самого, меч в ножнах. К слову Кэмури не нашла орудия в сарае, да и женщины ничем не помогли, сетуя на то, что подходящей катаны в их владениях нет. Поэтому полукровка планировала купить по дороге клинок на те деньги, которые ей дали Хибики. Они положили больше половины собственных сбережений, говоря, что кицунэ обязательно пригодится столько в дороге. В долгом путешествии обязательно должны быть деньги в карманах. Как бы не умоляла Кэмури оставить их себе, её не слушали.       Она поморгала, посмотрев на протянутую руку мужчины, и взглянула ему в лицо, не понимая, почему он отдает собственное оружие.       — Это мне? — даже задала вопрос, с интересом уставившись на клинок.       Эта катана ничем не отличалась от той, что была на поясе у самурая. Бирюзовая ткань опоясывала рукоять, и даже гарда являлась точной копией своего оригинала. От лезвия веяло демонической природой, а это означало, что она была создана из того же материала, что и оружие Кокушибо.       — Бери, — требовательно произнес первая луна, отпуская орудие в свободный полет.       Реакция девушки была незамедлительной. Та поймала катану налету и прижала к себе, ощущая от неё дуновения жара, пробивающее даже сквозь омерзительные ножны. Благодарность появилась на лице у лисы, легкая улыбка расцвела, подобно бутонам подснежника в начале весны после затянувшихся морозов. Она склонила ушки, помялась на месте и смущенно проговорила заветные «спасибо» с весьма уловимой запинкой. Столько денег ей пришлось бы потратить на хорошенькую катану, а теперь это нужда отпала, как и беспокойство, что кицунэ без труда бы облапошили хитрые торговцы, продав оружие подороже. Хоть и качество лисица сразу оценила бы, ведь недаром родилась дочерью кузнеца, однако с торговлей дело обстояли не так хорошо, как хотелось бы. Любой запросто обманул бы доверчивую особу. Никогда прежде лисе не приходилось следить за расходами или покупать действительно ценные вещи. Поэтому и знание об торговле не сформировались должным образом. Так что сейчас… Кокушибо очень сильно выручил, отдав копию своей катаны в этот едва ли не самый подходящий момент.       — Почему вы решили передать её мне? — заинтересованно спросила кицунэ, отрывая взгляд от осматривания столь прекрасного и всё же несколько мерзостно пахнущего оружия.       Кокушибо шел впереди, ведя за собой и слегка опережая её, однако благоразумно не повышал темп ходьбы и далеко не отходил. Он разглядывал деревья, словно в их тенях притаился какой-то секрет, который тот беспрестанно пытался решить. Девушка тоже начала смотреть по сторонам, однако для неё сложился один и тот же пейзаж: темнеющая опушка леса, погрузившаяся в глубокий и беспробудный сон, покачивающиеся деревья, умолкнувшие птицы, грязные дороги. Ей тоже хотелось прилечь и поспать, однако им предстояло пройти огромное расстояние до первого привала. Если бы Кэмури могла стать демоном, то определенно они дошли до Уцуномии гораздо быстрее. Наверное, за час или за два.       — Можешь пользоваться сколько хочешь, — наконец насытившись созерцанием леса, Кокушибо бесстрастно вымолвил. — Других демонов тоже отпугнёт.       — Вы… защищаете меня, господин Кокушибо? — с улыбкой в голосе хихикнула девушка, вешая катану к себе на пояс. Она прибавила ей немного уверенности, да и к тому же… Какой демон только посмеет посмотреть в её сторону, если увидит на ней орудие первой луны?       — Нет времени искать для тебя подходящий клинок, — объяснил тот, полностью подтверждая ранние мысли лисицы. — Можешь потом выкинуть и забрать себе любой у купца или же у мертвеца.       — Нет, ваш мне больше нравится.       Однако полукровка всё же сияла от восторга, а в теплом сердце разливалось приятное чувство, от которого хотелось улыбаться даже траве под ногами. Такая легкость завладела телом, что она прибавила ходу и поравнялась с демоном, скосив на него взгляд солнечных омутов. Самурай же глядел только вперед, не обращая на вспорхнувшую духом кицунэ.       — Мне всё равно очень приятно, — огласила искренне свои чувства да устремилась и сама взглядом куда-то вдаль. — Я буду бережно о нём заботится.       — Делай, что хочешь, — бесстрастно кинул демон, больше не вступая с ней в разговор.       Кэмури наслаждалась спокойной, но беззвездной ночью, прислушиваясь к тишине мрачного леса. Тучи чернели на небе, закрывая прекрасную россыпь ярких светящихся точек, но тем не менее лес не стал от этого менее чудесным. Даже луна решила отойти на покой, оставляя лес без своего чуткого и заботливого света. Повсюду в воздушных водоворотах кружили листья, падали в лужи, делая на идеальной глади неловкую рябь. Они пели тихую мелодию, проникновенную, от которой и самой лисе хотелось заурчать от удовольствия. Мелодия о свободе, о которой кицунэ столько всего слышала, но до которой так и не смогла коснуться. Маленькие капли холодного дождя упали девушке на кончик носа. Та мотнула головой, стирая с лица влагу, и дернула за веревочки, накинув на голову конусообразную, покрашенную в черный, бамбуковую касу. Приготовилась к обильным осадкам, провожающим путников в долгое путешествие.

***

      После первого привала и в дальнейшем Кэмури поняла, что хотела бы раздобыть у кого-нибудь зонт, который помог бы скрыться от жестокой непогоды. Выйдя за границы Нагано, она полагала, что хотя бы чуть-чуть отдохнёт от постоянной влажности. Но увы её ждало полное разочарование. Из-за дождей у лисицы вымокла вся одежда и обувь, которые переодеть или сменить было крайне затруднительно. В походном мешке лежали лекарства, чтобы обработать будущие ранения, деньги да еда, требующаяся во время всего путешествия и заботливо упакованная в легкие коробочки женщинами. Из предметов, которые могли служить, как халат, был только плащ, который, к сожалению, не подходил для ежедневной носки.       Превратившись из-за ливней в один большой сгусток воды, девушка плелась за демоном, ощущая, как ноги кренились от холодного воздуха, продувавшего все щиколотки. Коленки тряслись, и за ними потянулось всё остальное тело. Вся одежда прилегала слишком плотно, поэтому натирала особо нежные места и, в целом, раздражала. Девушка однако не спешила от неё избавиться, ведь это был хоть и весь в царапинах, но щит, укрывающийся от вечной мерзлоты. Даже подаренная катана чувствовалась по сравнению с тканью невесомой пушинкой. Та мало того, что мешала, так ещё и отяжеляла все движения, отчего лисица ступала так, словно была не молодой юркой девушкой, а увесистым борцом сумо. Бесконечное хлюпание грязи под ногами также не особо радовало слух и накаляло до предела взвинченные нервы.       Останавливались они наутро в ветхих заброшенных сараях, в лесах и около горных местностях, в которых не было ни намека на человеческий люд или на маломальское тепло. Постукивая зубами, Кэмури засыпала на покрытых мхом татами, накрываясь единственным плащом из мешка, удачно уложенного Казурой. Но и это не спасало от переохлаждения, от которого все внутренности заволокло тонким слоем инея. Она отогревалась только тем, что постоянно двигалась, отрабатывая новые выпады с учителем. И только так отвлекалась от всех иных мыслей, витавших и жужжащих внутри неё подобно мошкам. Только эти жалили куда сильнее своих собратьев.       Кокушибо же располагался в отдалении от неё, почти не приближался, и садился к ровной стенке, закрывая глаза. Он тоже мок под дождем, но его в отличие от лисицы не волновали мирские вещи. Поэтому непоколебимой статуей засиживался на одном месте по несколько часов и даже глазу не открывал, чтобы проверить рядом ли кицунэ или нет. Демон спокойно проводил утренний досуг и никогда особо ничем подозрительным не занимался. В основном, спал. Он никогда не снимал с себя одежды во время этого, хоть девушка часто одергивала себя от мысли, что хочет в некоторых местах её поправить. Где-то пригладить, а где-то приподнять ткань… Докучающие мысли. И просыпался тогда, когда солнце уходило с небосвода, одаривая мир благоговейной ночью. Он дремал бесшумно, не издавая ни сопения, ни храпа, а иногда выглядело всё так, словно и вовсе не дышал. Кэмури хотела проверить, но не решалась подойти ближе, забываясь в беспокойном сне рядом. На демона часто поглядывала исподтишка, обнаруживая странную особенность: прекрасное лицо даже во власти снов не могло расслабиться и разгладиться. Кокушибо всегда был напряжен, будто бы ждал из любой ближайшей тени нового сражения, выпада невидимого клинка, который всем существом желал отразить. Был в прошлом воином, да и сейчас таким оставался. Для него вызов на дуэль — лишний повод показать, на что в действительности способен тот, в чей крови текла демоническая природа. А если и не спал, то довольно часто пропадал в лесах, уходя на несколько часов и возвращаясь обратно. Что он там делал и для чего уходил? Кэмури так и не смогла понять, так что во время его отлучек занималась собственными делами: сушила одежду, лакомилась пищей, дозируя себе порции и растягивая их чуть на подольше, надевала плащ, завязывая его поясом, и уходила тренироваться. Во многом такой расклад в их жизнях был привычным, наверное, правильным.       Пройдя половину пути по безлюдным дорогам, они наконец начали встречать редкие оплоты цивилизации. То дома, в которых бликовал свет от свечей, привлекали взор, то путники, бывало группами, проходили почти рядом с ними в противоположную сторону. Никто из путешественников не обращал внимания на пару: кицунэ скрыла свои ушки под касой, а демон воспользовался той же уловкой, накинув длинную шляпу, прикрывающую глаза. Так что обычные проходимцы, скорее всего, просто не замечали в двух путниках ничего примечательного. И полукровка этому в тайне радовалась.       Кэмури боялась, что демон наброситься на мимо идущих, на ничего не ожидающих жертв, и растерзает, однако, несмотря на все опасения, держался вполне спокойно, не заостряя на них внимания. Девушка поняла, что в отличие от других демонов, первая луна уже смог погасить в себе постоянную жажду людской плоти, а потому частое кормление ему не требовалось. Тем не менее дорога перед глазами не имела конца, уходя дальше в лес, а за ним в гору. Сколько им ещё? Сложно было представить, ведь они уже одолели немалое расстояние, и подразумевалось в неясных объяснениях самурая ещё столько же.       — Кокушибо-сан, — позвала его девушка тихим и неуверенным голоском. Они вновь играли в молчанку, и она уже настолько приелась, что стала невыносима. Слушать ежесекундный шелест ветра или зазывания дождя было приятнее, чем абсолютная могильная тишина между ними. Демон, отреагировав, повернул к ней голову, показывая, что он слушает. — Почему вы стали демоном?       — Я не хотел умирать, — довольно незамысловато и быстро ответил тот, чем невольно удивил спутницу.       — Вы умирали?       — Я должен был умереть в свои двадцать пять лет от метки, — пояснил, показывая пальцем на метку в виде языков пламени на лбу. Ту, по которой девушка как-то проводила кончиками пальцев.       Кэмури нахмурилась, не веря своим ушам и боясь, что у неё вдруг случились слуховые галлюцинации. Эта прекрасная татуировка на его лице могла убить? Девушка покосилась на демона с неверием и подозрениями, но отчего-то не решалась озвучить их. Наверное, чтобы крайний раз не злить этого хоть и холодного, но довольно вспыльчивого мужчину, к которому довольно сложно было подступиться.       — Метка даёт своему обладателю расширенные способности, повышает его силу настолько, что он становится чуть ли не равен по потенциалу демону. Всё становится лучше: техники, скорость, выносливость. То, что раньше казалось недоступным, теперь полностью подчиняется носителю. — Кокушибо будто почувствовал сомнения, возникшие на душе у кицунэ, и решил разъяснить, указать на некоторые неоспоримые истины, о которых он знал слишком многое.       Лисица ни за что в такие сказки не поверила бы раньше, если сейчас не увидела всё собственными глазами. У Кокушибо данная метка присутствовала, и как бы она не старалась отрицать, факты кружили вокруг неё. Отметина вряд ли могла быть родимым пятном или шрамом, уж слишком была… чужеродна. И теперь, когда правда вскрылась, девушка могла лишь удивленно качать головой да задумчиво поглядывать на него золотыми омутами.       — Значит всё в организме выходит на максимум? — спросила та и получила утвердительный кивок. — Поэтому вы решили стать демоном?       — Да. — А потом перевел взгляд на неё, в котором читалось ясная, безоговорочная уверенность в своих действиях и мыслях. Полный баланс. — Я сделал это, потому что считал данное решение правильным.       — И сейчас считаете? — Кэмури не отводила взор, пытаясь добиться ответа… Она сама не знала, почему подняла эту тему и почему сейчас её так интересовало, что у него лежит на душе уже столько лет.       — Считаю.       — Но был ли кто-то, кто прожил с этой меткой всю жизнь? — задала следующий вопрос, на который так и не получила должного отклика.       Кокушибо резко отвернулся от неё, не желая больше общаться, а девушка в это время вылупилась на него, как баран на новые ворота. Лиса не понимала, отчего его поведение так резко изменилось и куда делась редкая откровенность, однако кое-что у неё в голове всё-таки созрело. Маленькая догадка. Вдруг такой охотник действительно существовал: смог перебороть проклятье метки и пережить тот самый возраст, за которым следовала погибель. Вдруг он жил на этом свете и полностью уничтожил тот аргумент, что охотники после получения желанной метки умирали. Кэмури, всегда не отступающая перед трудностями, верила в такой исход. В любом случае имело место быть исключение, ведь в любом правиле всегда хранилась маленькая оговорка. Кокушибо же так прямо и не ответил на вопрос, предпочитая вновь промолчать. И тем самым сейчас он ответил даже лучше, чем когда-либо до этого. Кэмури ухватилась за мысль всеми руками и ногами, продолжая развивать у себя в голове. И чем больше погружалась в этот омут из загадок, тем сильнее начинала злиться. На Кокушибо. На то, что он мог просто честно во всём признаться.       — Если вы так боялись смерти, то ответьте на вопрос: почему вообще стали охотником? — Единственная вещь, которую она не понимала. Лиса выложила все гнетущие подозрения прямо ему в лицо, потому что больше не стеснялась их говорить, позволяя себе такую вольность. В лицо, в котором сразу же возникла дикая жажда убийства.       — Тебя это не касается, — холодный и безжизненный тон вновь появился и раздался из его мертвых губ. Столь же привычный ответ рассек пространство между ними. От этой грозной атмосферы, набежавшей на них, у Кэмури сжались ушки, но сама она не дрогнула ни на миг.       — Смерть — неотъемлемая часть жизни… — повысила голос девушка, но в то же мгновение более властный пресек всякие вертевшиеся на языке аргументы:       — Ты бы хотела умереть в том лесу от холода? Или может утонуть в пруду, поглощенная пятой луной? — Слова мужчины больно резали слух. В глазах Кокушибо из-под касы горел настоящий адский огонь, словно он принёс его вместе с собой на землю из глубин земли. И от его гнева хотелось скрыться, однако бежать было некуда и одновременно есть куда. Повсюду расстелилось бескрайнее поле. — Это было твоей судьбой? Умереть жалкой смертью, так и не постигнув настоящей жизни. Вот и я не хотел умирать, глупая женщина. Я хотел жить настолько долго, насколько позволит господин, чтобы исполнить все свои желания.       Кэмури попятилась, но всё же примерзла к земле, ощутив в воздухе аромат смерти и начинающегося бедствия. Только оно сочилось не из него, а откуда-то сзади, и до сих пор было безмолвным, словно поджидало двух путников и следовало по пятам.       Отойдя ещё на шаг, девушка врезалась спиной во что-то твердое и в ту же секунду поняла, что это была чья-то грудь. Она не успела даже развернуться, как к её горлу уже приставили нож. Холодное лезвие оказалось в прямой близости с кожей, и скользило по ней почти с трогательной нежностью. Кэмури почувствовала, как её талию обвивают сильные руки, а рот затыкают грязными пальцами. Лиса ужаснулась и оцепенела всем существом, не смея шевельнуться.       — Все деньги отдавайте сейчас же! — поговорил басистый мужчина у неё за спиной. На нюх ему было не больше сорока, а на слух все шестьдесят. — Живо!       Кэмури не двигалась, не дрожала, даже не испытывала страха, ведь почему-то не чувствовала явной опасности от этого разбойника. Этот мужчина стоял к ней так близко и прижал к горлу нож, а она совершенно не ощущала ни намека на испуг! Либо нахождение с демонами напрочь убило в ней чувство самосохранения, либо у неё за время пребывания в поместье призраков появилась небывалая храбрость. Одно из двух. Она раскрытыми во всю ширь глазами смотрела на остановившегося Кокушибо, не сдвинувшегося с места, и гадала, что будет дальше. Поможет ли он? Лиса корила себя за то, что так доверчиво отпустила бдительность рядом с ним и совершенно забыла об осторожности, полностью отдавая себя разговору с Кокушибо. Первая луна взбудоражил последними фразами, отчего она позабыла всё на свете. Он был прав. Она лишь глупая женщина, которая не часто включала мозг даже в затруднительных ситуациях.       — Если хочешь жить, то выкручивайся самостоятельно, — сказал он равнодушным тоном, но всё же дальше по дороге не пошел. Демон ждал, что лиса предпримет, какое решение в итоге останется за ней.       Кэмури вся зажглась изнутри, ощущая подступившую к горлу смелость. Полукровка понимала одно: умирать сейчас она не собиралась. Тем более, когда в паре метров находился учитель, который столько сил вложил в её обучение. Человек, державший за талию, хотел что-то ещё прокричать, но не успел. Кровь внутри кицунэ забурлила вместе с еле сдерживаемый гневом. Она укусила до крови жалкие пальцы покусившегося на неё злодея, дала ему локтем в грудь, не жалея собственных сил, которых у неё теперь было в достатке. Услышав хрип и отступающего противница, Кэмури достала ужасающий меч, резко развернулась на пятках, и направила лезвие на какое-то существо, походившее на худощавого и сжавшегося в колечко человека, который весь порос волосами и пылью. Тот трясся и глядел на кицунэ, у которой случайно слетела шляпа, с небывалым перепугом. Лисица могла бы закончить начатое, совершив четкий и точный разрез, лишив бедняка головы, однако передумала. Она не хотела становиться монстром… но в глазах у этого мужчины уже успела им стать. Укоренилась да покрепче всех его неведомых убеждений. Кэмури вздохнула и со всей жестокостью, которая у неё хранилась где-то в закромах души, по слогам заявила:       — Убирайся, человек. — Она никогда ещё не чувствовала в себе столько ненависти к людскому роду. Но, видимо, в ней просто окончательно прорвало плотину. И потому полностью отрывалась на этом неизвестном мужчине. — Иначе снесу тебе голову.       Мужчина закричал, поднялся на ноги и кинулся на утек, только поднимая пыль на дороге. Кэмури смотрела ему вслед, словно теряя что-то важное в себе. Раньше бы она ни за что не сделала такое: умоляла о пощаде, вся сама сжалась от страха прямо, как этот человек. Однако теперь у неё было умения, натренированные долгими и упорными повторениями материала. Сила в её руках была безгранична и пока что только начинала оформляться. Годы, когда она не могла дать отпор, прошли. Наверное, лисе стоило ощутить наслаждение, но вместо него появилась желчь. Убегающий человек будто забрал себе частичку её души. Взирающие на неё глаза с клинка безмолвно посмеивались над ней за то, что то не принимала очевидную истину. Кэмури неотвратимо изменилась и больше не выставляла себя в роли жертвы. Человек давно скрылся во тьме, словно родился из неё, как самый настоящий призрак, а она продолжала стоять, чего-то дожидаясь. Может, возвращения своего привычного состояния, а может и для чего-то ещё. Все мысли перемешались, превратились в разноцветные картинки без содержания.       Горечь на языке не желала проходить, отдаваясь по всему телу невыносимым привкусом. Убрав катану в ножны, девушка наконец развернулась и двинулась к поджидающей первой луне. Кицунэ и демон продолжили свой путь в тишине, заволоченные разными мыслями. Девушка хотела вслух высказать всё, что грузом лежало на груди, сдавливая шипами сердце, но не смогла, продолжая молчаливо взирать далеко вдаль.       «Я понимаю вас, Кокушибо» — хотел озвучить внутренний голос, но так и не смог набраться ни решимости, ни достаточной храбрости. Эти слова потонули в её душе, привязанные к камню сомнений, и утянулись за остальными мыслями, которым так и не случилось увидеть света.

***

      С легкостью можно было сказать одно — Кэмури понравилось путешествовать из одного края в другой, подгоняемой ветрами и сменяющимися пейзажами. Жизнь вокруг текла почти однообразно, однако были некоторые, весьма незаметные, но различия. Где-то заброшенные дома покрывались ковриком из мха, храня в себе память о прошлых владельцах. А где-то в домах весело смеялись люди, проводя вечера в кругу своей семьи. Даже не верилось, что в таком спокойном мире нашлось место для демонов, которые противоречили всем законам природы. В одной деревне люди не боялись и выходили на улицы, покупая у лавок какие-то вкусности, а в других те суеверно боялись показать носа на входе с наступлением темноты. Ставили какие-то статуэтки, защитные амулеты или обвивали заборы цветами, чтобы отогнать злых и порочных духов. Вот только Кэмури понимала, что любой заговор выглядел бесповоротно глупым, потому что защиты от почти совершенных существ не существовало. Они пробирались через самую маленькую щелку, в любое отверстие и для этого требовалось минимум прилагаемых усилий.       Когда наконец-то показалась в далеке Уцуномия, счастью лисицы не было предела. После стольких странствий они добрались до пункта назначения в тот момент, когда у неё закончились запасы еды. К сожалению, на обратный путь придётся закупиться у торговцев. Уцуномия служил важным транспортным центром на территории северного Канто. Здесь собирались многие путники, которые после остановки отправлялись в дальнейшие странствия. Главным, конечно же, в этом городе являлся замок, в котором частенько с визитами приезжал сёгун. Кэмури вспоминала по книгам, что в эпоху Сэнгоку дворец стал оплотом для множества битв, в том числе для знаменитого нападения Ходзо, когда большую часть строения сожгли. В период сражающихся царств тот укрепили высокими до неба стенами и глубокими рвами. Однако в данный момент, когда эпоха войн канула в лете, замок перестраивали, чтобы избавиться от призраков тех жестоких сражений. Лисица мечтала посмотреть на него вблизи, оценить архитектуру величественного здания. Но, к несчастью, сначала надо было выполнить поручение прародителя.       На подходе в город Кокушибо остановил её и отдал несколько важных указаний. Он глядел куда угодно, но только не на девушку. А между ними плыли люди, путешественники и паломники, не сбавляя темпа, направлялись к воротам в город, которые должны были в скором времени закрыться. Но никто их не слушал, что было только на руку.       — Охотники сейчас здесь, — подтвердил тот, всматриваясь с прищуром в место за её спиной. Кэмури пришлось обернуться, но она ничего не обнаружила: лишь тьму и беспросветную мглу, которую не получалось осветить даже фонариком. — Выследи и убей их.       — Мне точно нужно убивать? — сомнительно бросила девушка, не подумывав, какую чушь сейчас случайно сморозила.       — А ты хочешь с ними подружиться? — наверное, это был первый раз, когда из него вышел сарказм. Но в другой бы ситуации лиса рассмеялась, однако сейчас было несколько не до шуток.       — Может, мне удастся…       — Не тешь себя ложными надеждами, — произнес демон, не дослушав до конца фразу. — Ты ведь и сама понимаешь, что любой человек захочет тебя прикончить, перепутав с демоном.       — Но я же не пахну, как вы, — беззастенчиво выложила свой маленький секрет о том, что она в совершенстве ознакомлена с его запахом. От неловкой паузы у неё слегка покраснели щеки.       — Ошибаешься, кицунэ. — Покочал головой первая луна, упираясь взглядом наконец прямиком в неё. — От долгого пребывания рядом твой запах стал почти идентичным нашему. В данный момент от тебя веет демоном.       — Я не… — «монстр».       Кэмури убеждала себя пустыми мечтами, зная, что только вступив в дом Хибики, начала идти по пути становления настоящим чудовищем. И чем больше времени проходило, тем сильнее она в этом убеждалась. Решения Музана говорили об этом во всё горло. Вопили. Лисица боялась осуждения всей своей душой, просто не могла свыкнуться с тем, что со временем становится похожей на Кокушибо. Неужели и кицунэ когда-нибудь станет настолько черствой в отношении всего сущего, как и он? Кэмури воспротивилась всем сердцем, в котором горело без перерыва несгибаемое пламя. Надежда уноситься самой последней и живёт до конца в трепещущих душах, не забывших, что такое истинная вера.       — Неважно, кто ты. Выполни приказ, как и подобает тому, кто занял место низшей луны. — прервал раздумья, повелительно раздавая указы, и добавил: — Тебе следует подготовиться к встрече. Один из охотников является столпом.       Лисичка зависла, обрабатывая информацию и не замечая, как мужчина отдалился от неё, вступая в черную мглу. Он пропал буквально в толпе, оставляя девушку наедине с вращающимися мыслями и в довольно неудовлетворительном настроении. Новости были не самыми лучшими, отчего она застыла и не почувствовала, как её позвали в стороне. Только после прикосновения неизвестного человека к плечу, кицунэ очнулась и воззрилась с недоверием на прервавшего размышления нарушителя спокойствия.       — Кэмури?       — Аямэ?       Перед ней в дорогой походной одежде с накинутым на плечи черным плащом стояла молодая девушка, у которой в руках был сложен зонт. Она стояла, во все глаза таращась на ожившего мертвеца — старшую сестру, что та бросила демону на съедение. Младшая сестра бледнела с каждой секундой, становясь похожа на мраморное изваяние, и терла глаза, не веря, наверно, в превратность судьбы. Только Кэмури в этот момент чувствовала себя не монстром, а призраком, выплывшим из поместья Хибики.