Пламенный полумесяц

      После превращения в человека Кэмури начала привыкать к своей новой форме, как и к эпохе, которая неумолимо отличалось от той прежней, в которой она жила триста лет назад. Быть человеком спустя такой промежуток времени было сложно: приходилось заново учиться всему. Читать, писать, и главное — понимать переменчивость человеческих сердец. С этим у неё нередко возникало множество проблем. На гору Сагири нечасто заглядывали люди, но девушка предпочитала отпугивать их всеми способами, которые только могла придумать. Вполне быстро она смекнула, что люди всё равно были подверженны страхам к духам, даже спустя столько лет. Кэмури издавала воющие и рокочущие звуки, похожие на лисьи, используя для этого трубку, найденную в доме матери. Так, люди, забредшие на гору, пугались, паниковали из-за потусторонних голосов и сбегали… наверное, обратно в свою деревню. Они так отличались по одеждам от тех людей, живущих столетия назад. Кэмури понимала, что нынешний век отличался от того, когда жила она. Не только люди, но и многие другие вещи изменились. У матери дома она не нашла ничего, что бы вызывало вопросы, но иногда, спускаясь с горы вниз за пропитанием, лисица была свидетелем тех вещей, которые сама не могла себе объяснить. Человечество вступало на колею развития новых технологий, и девушка с горечью понимала, что для неё все эти чудеса — тяжелая ноша.       Она часто не выходила из дома, пытаясь забыться в постели. Ей никак не удавалось принять действительность.       Реальность, в которой девушки вообще не должно было существовать. Кэмури испытывала настоящее мучения, всеми мыслями возвращаясь в прошлое. Там было приятнее и гораздо понятнее, чем сейчас в мире, который был совершенно неизвестен и неизведан. Она лежала на кровати часами, днями, забывая иногда есть и пить. Постоянно думала о близких, с которыми больше не могла увидеться. Ей претили надоедливые люди, посягающие во владения. Однако, что иронично, только их любопытство поднимало Кэмури с кровати для того, чтобы их прогнать.       Девушке не были противны человеческие существа, однако она… хотела быть одна по собственному желанию. Сближаться с кем-либо из живых ей не очень-то и хотелось. Не было никакого желания кого бы то ни было видеть, с кем-то общаться или же просто проводить время. Кэмури стала затворницей, полностью погрузившись в скорбные и безрадостные мысли. Сделав маленькие могилки для матери, Юзу и Казуры, полукровка начала бродить по горе в бесцельной смуте. Она не пыталась что-либо найти или чем-то конкретным заняться. Просто блуждала, пока оставались силы, а после приползала домой, когда они заканчивались.       В таком существовании она провела три года, последний из которых, конечно, немного подкорректировал планы на жизнь. Никогда ещё кицунэ не плевалось от присутствия людей. Мальчишка, которого спасла тогда в метель, приходил к ней почти каждый вечер после тренировки. Он настойчиво стучался в дверь, а когда она не отвечала и притворилась «мертвой», начинал кричать на всю улицу, чтобы та открыла. Танджиро Камадо оказался самым назойливым парнем, которого только встречала в жизни. Молодой человек так часто к ней захаживал, что уже сбилась со счета. Кэмури не переставала чувствовать внутри отвращение от каждого его появления. Хотя он-то был ни в чём не виноват. Люди, охотники, вообще любое живое существо рядом с ней раздражало. И она знала причину этому… После всех вынесенных смертей девушка просто не могла уже адекватно мыслить. Её мучали кошмары, постоянное неважное настроение и полностью изношенная душа. Что вообще держало в этом мире? Никакого смысла или определенной цели для существования не было. По сути, все, кому она было нужна и все, кто был нужен ей — мертвы.       Однако своим появлением Танджиро всё-таки менял привычный уклад жизни кицунэ. У него был мягкий характер, прелестные манеры и такая… искренняя наивность, что нередко веселила девушку. Она понемногу начала замечать за собой, что на губах появлялась улыбка, а сердце растаивало. Каким-то образом, но этот парнишка помогал ей привыкать к окружающему миру, делая его не таким уж и серым, безрадостным. Смотря на него, Кэмури ощущала ностальгию: его волосы и глаза кого-то напоминали, кого-то, кого ей не следовало вспоминать.       — А откуда вы, Кэмури-сан? — много раз спрашивал Танджиро её, навещая после своих умопомрачительных тренировок. Девушка заваривала себе успокаивающие травы и иногда вспоминала, что тоже проходила подобные тренировки… А потом мысли об этом начинали её жечь. Она ненавидела себя за эти приступы скуки.       — Я жила далеко отсюда в одной деревушке, — отвечала весьма коротко, не собираясь ничего ему рассказывать. Ей было больно думать о том времени. — В деревне Цумаго. Хорошее место, но там я не обрела для себя дом… из-за своей семьи.       — Какой была ваша семья? — конечно, ему было любопытно, как и всем детям в его возрасте, но этот интерес делал Кэмури ещё более нелюдимой.       — Не самой отзывчивой. — Танджиро сразу понял, что вопрос его был неудачным, и немного погрустнел, но это заметила лисица. Она решила исправить ситуацию, которая откровенно вгоняла в тоску. — Но я смогла найти с некоторыми членами компромиссы. Так что… не переживай.       — Я рад, — искренне с улыбкой отвечал он.       — Твоя семья действительно мертва? — спросила девушка, не пытаясь никак его задеть. Ей просто было любопытно узнать об этом странном молодом человеке чуть больше.       — Кроме сестры, да, — со скорбью проговаривал Камадо, не пытаясь скрыть свою тоску по ним за масками.       — Но твоя сестра обратилась в демона. — Кэмури призадумалась, сопоставляя воспоминания со знаниями, которые имела обо всех демонах. Она медленно размышляла, пока парень ждал, что скажет дальше. Не все демоны имели возможность превращать человека в монстра. Однако сами низшие и высшие луны, да даже Музан, могли это сделать… Кэмури сузила глаза, сосредоточенно взглянув на своего частого гостя. Девушка признавалась себе, что он был действительно интересным человеком. Однако в ней поднимался гнев… Она представляла, какой ужас испытал этот мальчик, когда увидел свою сестру… другой. Ей пришлось пережить то же самое. — Тяжело любить чудовище.       — Незуко — не монстр, — сразу же встал на её защиту и с решительностью заявил Танджиро.       Кэмури хохотнула, удовлетворенная ответом, и отвернулась от него, чувствуя внутри сжимающийся комок.       — Ну, разумеется, — откликнулась.       — Вы многое знаете о них… — Ей не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать его жалостливый взгляд. — Демоны тоже присутствовали в вашей жизни?       — Был один… — Лисица осеклась, ощущая себя так, словно в сердце кольнули ножом. Она чуть не согнулась пополам от боли. Вспоминать о том демоне было подобно мучительной пытке.       — Мне жаль. — Танджиро был догадливым мальчиком и довольно тактично попытался уйти от темы. Он был слишком хорошим и милым для этого мира.       Девушка не знала, какие выводы парень сделал из её реакции, но даже не пыталась его в чём-либо переубеждать. Кицунэ не собиралась втягивать его в свою жизнь или делиться чем-то сокровенным. Она обещала себе больше не подпускать людей близко к своему сердцу. Потеря Казуры не прошла бес следа и оставила в ней червоточину из вины и сожалений.       — Мне тоже.       Иногда Танджиро к ней не захаживал, видимо, пропадая на тренировках того человека в маске тенгу. И тогда Кэмури вновь уплывала в полное бездействие, залеживая бока на кровати. Уныние не расслабляло на ней поводок, а только затягивало, удушая в ней последние крохи жизнерадостности. Она проводила ночи и дни в бесцельном существовании, в мечтах, где все её родные и друзья были живы. Но с приходом Камадо в лачужку реальность начинала обступать, и девушка скидывала с себя путы бесплотных грёз. Мальчик привносил своим присутствием давно позабытое тепло, который только мог создавать человек. Кэмури забыла, что люди способны на сердечность. Но, видимо, только один Танджиро не обладал той характерной для остальных черствостью. Он был лучом света и надежды на то, что люди не были столь плохи. Кэмури никогда их и не считала такими, однако… от вечных визгов и страха, когда они видели её настоящую суть, уставала. Каково же было удивление, когда этот мальчик совершенно не обратил на её особенность внимание.       — А у вас есть хвосты? — наблюдая за тем, как она аккуратно разжигает огонь в выстроенной матерью печке, спросил тот. Он лопал после тренировки всё, что девушка ни готовила. Но при этом приносил с собой гостинцы: сухие ветки для печи, рисовые лепешки из дома тенгу, какие-то иные продукты. В общем, что странно, но помогал по хозяйству, словно имел к этому какое-то отношение. — Как у других кицунэ?       — Я полукровка, — повторяла ему Кэмури, разглядывая в огне плясавшие силуэты. Могла ли среди них быть её мать? — Такие, как я, не обладают способностями настоящих лисиц.       — Вы знаете наверняка?       — Прочитала в дневнике матери, который она мне здесь оставила. — Хоноохиме этого не говорила, но девушка, собравшись с силами после того, как захоронила своих любимых, пошла убираться в жилище. Спустя несколько часов в одном шкафу нашла единственную рукопись, в которой обозначалась принадлежность написанного маме. После этого девушка начала вчитываться и нашла для себя гору полезной информации и о себе, и о том, какой личностью была Хоноохиме. — Мама писала, что полукровки, как и люди, подверженны старению, но этот процесс в силу понятных обстоятельств происходит медленно. А если кицунэ обращается в лисицу, то вообще перестаёт стареть и… может прожить без малого, но целую вечность. — Кэмури решила не упоминать в подробностях о сменах облика. Не хотелось вспоминать о том последнем наставлении, что оставила ей мать. — Я не могу вызывать огонь или использовать магию, которую могли применять кицунэ. Однако… мне перепало довольно крепкое здоровье и телесная мощь, не доступная обычным людям, и я могу превращаться в лису… наверное.       — Правда? — оживился тот с набитым ртом. — Вы можете превращаться в лису?       — Прожуй сначала, — шикнула на него, и он тотчас же начал активно шевелить челюстью. — Я не знаю, как становиться лисой, но, видимо, способна на это…       — Это здорово! — громко высказался Танджиро, отчего у девушки дернулась бровь на нервной почве. Звонкие звуки её раздражали.       — Почему ты так считаешь? — справлялась Кэмури, никак не понимая, почему он вообще так этим интересовался.       — Ваша уникальность делает вас невероятно красивой, — со всей серьезностью заявил парень, чем невольно привел в замешательство.       — Люди стыдились меня… — попыталась препираться с ним, одаривая его хмурым взглядом.       — Разве есть что-то постыдное в том, что вы родились? — наивно спрашивал Танджиро, и девушка переставала спорить, удивлено раскрывая глаза. Его слова и мысли поражали своей непохожестью на других людей, которые встречались ранее. — Вы такая, какая есть… К тому же больше кицунэ не осталось, поэтому, мне кажется, это делает вас особенной.       Не часто в своей жизни Кэмури такое слышала. И ей вдруг стало больно — вновь пронеслось в голове воспоминание о Казуре, говорившей такие же слова, о Юзу. Он улыбнулся ей, как обычно, и что-то всё-таки в жизни девушки окончательно изменилось. Она не хотела больше связываться с людьми, но этот мальчик… был не таким, как другие. В действительности не лисица, а Танджиро Камадо был по-настоящему особенным. Он своим присутствием пробуждал в ней то забытое тепло, которое она от себя отринула из-за отчаяния. Каким-то образом Кэмури позволяла ему приходить, оставаться и есть её приготовленную стряпню. И не могла прогнать… Девушка всеми силами старалась согнать с себя эту мысль, охладить пыл и напомнить, что ей следовало быть осторожной. Претила сама мысль, что этот добродушный мальчик мог умереть. Но люди умирали, ведь они не долговечны…       — Хотел бы и я быть таким, как вы, Кэмури-сан. — Наверное, Камадо произнёс это от тоски, не выдерживая того груза, что на него свалился. Всё-таки каждодневные тренировки в одиночестве, а также выматывающие в ожидании продвижения в мастерстве… глубоко били по настроению. — Может, мне бы удалось спасти семью…       — Нет. — Если бы не спокойствие, она бы вытянулась от такого предположения. Однако поспешила убедить этого мальчика в обратном. — Ты заблуждаешься. Будь ты мной — вряд ли бы кого-нибудь спас. В своей жизни… я лишь создавала проблемы и лишние хлопоты. Так что уж лучше будь собой.       — Спасибо.       Поселившаяся тишина была для них комфортна и очень приятна. Они могли молчать и при этом такое положение вещей им нисколько не мешало.       Кэмури с горечью понимала, что этот мальчик начинал становится ей симпатичен, как младший брат, который у некогда был. Она пыталась запереть в себе чувства, но они вырывались всё отчаяннее из закрытых дверей.       Лисица пыталась обходить один из углов своего жилища стороной. Оказалось, что не всё прошлое было запрятано далеко в кладовку или заперто в чулане. Одна вещь всё же протиснулась, избежала печальной участи других. Кое-что мать для неё сохранила, кое-что, к чему она боялась и не единожды порывалась прикоснуться. Прохаживаясь по единственной комнате, полукровка не в первый и не в последний раз порывалась заглянуть в шкаф, стоящий в дальнем конце. В нём… мама спрятала завернутую в белую ткань катану. Даже в своем дневнике написала весьма прозаично:

«Это был первый раз, когда я ощутила силу своей дочери. Никогда в своей жизни мне ещё не приходилось чувствовать столь негативные разрушительные эмоции. Они пронеслись по всему лесу, в котором я находилась тогда ураганом. Я испугалась… Мне стало так страшно за Кэмури, что не сдержала данное себе обещание: не навещать её. Я считала, что оставила дочку в надежных руках. Считала, что родители Тецуи и он сам хорошо о ней позаботятся, и они, которые ополчились на меня, наконец-то сменят гнев на милость. Однако вместо своей дочери и особняка Кадзиясики я нашла… голую и выгоревшую землю. Как тебя занесло в те края? Почему никто о тебе не подумал? Я долго думала над этим, но… сама же была не лучше. Понадеялась на человечность людей, забывая, что они не часто ею пользовались. И только меч, единственный во всём случившемся кошмаре, выдержал этот пожар. Он был воткнут в землю, надежно и прочно. Я узнала почти сразу, что он принадлежит очень сильному демону. А потому заколдовала его… Решила не уничтожать, найдя на нём твой запах. Видимо, он был тебе дорог. Я довольно легко умею различать, какие вещи ценны, а какие нет. Поэтому, чтобы не разбивать твоё сердце, Кэмури, я сохранила его для тебя. Этот меч будет ждать тебя в шкафу, наверное, служа воспоминанием. Он будет обвит моей силой до тех пор, пока ты не захочешь его вытащить. Дочка, если ты когда-нибудь прочитаешь эти записки, то знай, что колдовство спадёт и тогда… демон, с которым связана эта катана, найдёт тебя в мгновение ока.»

      Каждый раз перечитывая последнюю фразу, Кэмури порывалась обнажить меч, вытащить его… Всё внутри сжималось и расширялось одновременно от непреодолимого желания увидеть, хотя бы глазком Кокушибо. И тело, и душа изнывали от желания узреть его. Однако она подавляла в себе эту хотелку, забрасывала в ящик и отворачивалась от шкафа с заветным предметом. Однако, проходя мимо, всё-таки заглянула внутрь и вытащила обернутую в ткань катану. Кэмури не позволила себе снять её, а потому лишь обняла вещицу. Возможно, желание и впрямь было в ней велико. Девушка действительно хотела вновь посмотреть и встретить демона. Как сильно изменился первая луна за все эти триста лет, что они не виделись? Однако… вспоминая его слова и последующие события, разум отрезвлялся. Кэмури приняла решение: не даст своим чувствам захватить над ней верх. Кокушибо ушёл. А она ушла из его жизни и не планировала возвращаться. Зачем? Чтобы вновь услышать очередные упреки и столкнуться с его равнодушием?       Тем не менее лисица не смогла сдержать в себе хлынувшие слёзы. Боль от того, что она не могла быть рядом с объектом её выстраданной любви… невыносимо угнетала. Такое чувство, что её вновь превращали в человека. Кокушибо был единственным оставшимся существом из прошлого. Недолго, но он был её демоном…       В таком положении её застал неожиданно нагрянувший Танджиро. Зайдя в дверь, как всегда, без стука, он застыл прямо в проходе, впуская в жилище мерзлый воздух, несмотря на то, что уже начинало теплеть.       — Кэмури-сан?       — Всё в порядке, — шмыгнула носом и проговорила, пытаясь быстро стереть с лица влагу, словно её и не было.       — Вы плачете. — То ли вопрос, то ли утверждение, но факт оставался фактом. Он подошёл чуть ближе, разглядев в её руках замотанное оружие. — Эта вещь…       — Забудь. — К сожалению, всплыла в мыслях у Кэмури та сцена… Кокушибо небрежно передавал ей меч, не дожидаясь пока она его примет. Подарок, которого не хотелось, но пришлось взять. Ей вновь стало трудно дышать. — Что ты тут делаешь?       — Просто решил проведать вас перед финальным испытываем. — Немного неловко помявшись в дверях, наконец-то зашел парень, располагаясь на своём излюбленном месте — стуле.       — Финальное испытание? — прийдя в себя окончательно, поднялась Кэмури и остановилась с мечом в руках около стола.       — Это… экзамен, после которого я официально стану охотником.       — Никогда о таком не слышала. — Ну, естественно, ведь в её берлогу редко долетали новости из внешнего мира. А если точнее — вообще их не получала.       — Завтра ухожу на отбор, поэтому решил заглянуть и рассказать. — Увидев некоторое замешательство девушки, Танджиро решил пояснить: — Чтобы вы не волновались о том, куда я пропал.       — А, — протянула лисица, кладя катану чуть подальше от себя. Она внимательнее взглянула на парня: тот возмужал и весьма окреп за этот год, что они общались. Ей было невдомек, как проходит отбор у охотников, но она надеялась, что с ним всё будет хорошо. От него вился запах силы, который лисица ранее не чувствовала. С каждой встреченной преградой прогрессировал на глазах. — Удачи.       — Наверное, после испытания я отправлюсь в путешествие вместе с сестрой. — Танджиро кивнул, принимая её довольно скупые и короткие пожелания.       Кэмури хотела более подробно выразить свою надежду на его успех. Однако чувство отторжения понеслось в ней быстро и сменило всякие добрые слова на краткие и доходчивые. Девушку вновь одолел приступ, который множество раз испытывала, когда чувствовала слишком явную радость от общения с человеком. Ей снова захотелось от него отгородиться. Тем не менее Камадо даже не обратил на это внимание, видимо, вообще не замечая её поведения.       — Я подумал, что было бы неплохо пригласить вас с собой.       — С чего это ты так решил? — спросила лиса, крайне удивленная таким предложением.       — Вы несчастны здесь, — довольно просто объяснил мальчик, почесывая себя за затылок. — Мне вдруг в голову пришла мысль… что вам будет интересно посмотреть, как сильно изменился мир. Ведь вы жили очень давно, в эпоху Токугава. Сейчас уже всё поменялось, и я прикинул, что вам будет это любопытно, Кэмури-сан.       — Я не думаю, что это хорошая идея… — проворчала она, становясь похожей на мрачную тень.       — Просто попробуйте, — уговаривал Танджиро, улыбаясь во всю ширь. — Вы столько времени потеряли, разве вам не хочется наверстать упущенное?       Кэмури задумалась, и всё же не смогла найти внутри себя сильного сопротивления. Она остановилась взглядом на парне, а после с тяжестью вздохнула. Встав из-за стола, девушка жестом показала на выход и подошла к Танджиро после того, как что-то достала из шкафа. Это были мази и лечебные травы, которые лисица собирала на лугу прошлой весной. Они засохли, однако в них ещё остались целебные свойства.       — Возьми и уходи, — довольно в повелительной манере попросила его Кэмури. Ей нужно было побыть одной, чтобы всё обдумать. — Я подумаю над твоим предложением.       Камадо послушался и поплелся на выход, сжимая в руках то, что она ему передала. Девушка, почувствовав себя виноватой за столь холодный приём и столь беспардонное поведение, всё же его окликнула, когда он оказался чуть поодаль от дома:       — Танджиро.       Молодой человек обернулся с изумлением, потому что полукровка ещё никогда не позволяла себе такого. Она прощалась скупо и не звала его без лишней надобности.       — Выживи.       — Обещаю, госпожа Кэмури! — прокричал он с веселостью и умчался в глубь леса, оставляя её смотреть на расцветающую зелень и набухающие бутоны.       В этом году весна принесла для лисы то, чего она и не ждала получить. Вдохнула в неё жизнь. Или же это был тот странный мальчик, который таким невероятным ураганом ворвался в её жизнь той холодной зимой?

***

      Кэмури не корила себя за выбор, который сделала, когда мальчик вернулся после испытания. Не корила себя за то, что вышла из дома и направилась вместе с ним в путешествие, хотя всё её существо требовало остаться дома. Она слилась со своим убежищем, скрывающем её от всего остального мира. Ей было гораздо привычнее, конечно, последовать зову тела и не выходить. Однако… девушка взяла себя в руки и всё-таки собралась в путь.       Танджиро, к её удивлению, взял с собой сестру, а также у него появился ручной ворон, который странным образом воспроизводил звуки и человеческую речь. Конечно, она могла бы поспорить с ним и настоять на том, чтобы он оставил Незуко у того тенгу, но решила не препятствовать его желанием. В этом они были солидарны. Камадо не обращал внимание на то, что она не любила разговаривать во время их похождений. Со всей стойкостью сносил лишний раз её холодность и не самое лучшее расположение духа. В свою очередь, девушка никак не пыталась переубедить его и всячески помогала приготовить пищу, иногда отдавая собственные порции. Кэмури постоянно тянуло вернуться в четыре стены и запереться там, чтобы только не встречаться с людьми. Единственное присутствие, которое ей удавалось переносить, — это мальчика, так как к нему она уже неплохо привыкла. А с остальным… дело обстояло сложнее.       Танджиро, замечая её отношение с людьми, нередко удивлялся, спрашивая об этом:       — Почему вам так не нравятся другие люди? — Он интересовался этим, когда они в очередной раз проходили мимо здоровающихся крестьян на рисовых полях. Они, естественно, расстраивались, когда девушка игнорировала приветствия, глядя куда-то с призрачной тоской вдаль.       — Дело не в этом, — уклончиво отвечала, пытаясь объяснить, но в итоге сходилась на том, что проще было завалить какого-нибудь демона. — Я не ненавижу людей. Просто… стараюсь сократить любые контакты с ними до минимума.       — Но они просто хотят показать своё дружелюбие.       — Я не обязана отвечать им тем же, если это ты хочешь услышать, — немного резковато выразилась лисица, скосившись и увидев погрустневшего молодого человека. Это заставило её слегка сбавить обороты. — Не хочется тратить время на тех, кто меня не знает. Но ты… уже другое дело.       — Поэтому вы согласились пойти со мной, Кэмури-сан? — со слабой улыбкой спросил мальчик.       Девушка знала ответ, но медлила специально. Она с таким трепетом ждала его с испытания, словно от этого зависела её жизнь. Лиса действительно хотела выйти из дома, однако не имела ни одного аргумента, чтобы покинуть его… навсегда. Ничто не могло сдвинуть с места, и только он заставил кицунэ наконец открыть закрытые двери. Кэмури, улыбнувшись, вспоминала, как она собрала все вещи буквально за час после ухода Танджиро. Их было немного. Демонический меч, которым она не хотела пользоваться, но всё же… взяла. Потому что не могла расстаться со столь памятной вещью, которую любила всей душой. Ещё рукопись матери. Даже об одежде не позаботилась, решив ничего с собой не брать. Алое хаори и черные хакама сменили её кимоно, да и передвигаться в них было гораздо удобнее. Полукровка положила еду, заготовленную на случай путешествия в мешок, и сейчас вогрузила его на спину вместе с замотанным в ткани катаной.       — Отчасти, — произнесла после молчания, вспомнив, что так и не ответила парню. Но ясности своим ответом вновь не принесла. Ей удавалось уходить от прямых ответов со всей имеющейся профессиональностью.       — Я рад, что вы пошли, — искренне молвил Камадо, и от этих слов внутри Кэмури пронесся теплый ветерок. — Я боялся, что вы зачахнете дома.       — Как видишь, я уже чахну, — невесело изрекла она, услышав его тяжелый вздох ушками сквозь платок, который решила всё же надеть. Она вновь спрятала лисьи конечности, чтобы не привлекать внимание встречающихся людей. Снова прятаться… было для неё невыносимой участью.       — Неправда! — всполошился мальчик, но девушка решила его перебить и закончить эту неудобную тему:       — Твоё первое задание, — привлекла она к этому внимание, поглядев вперёд и увидев вдалеке появляющийся город. Острое зрение помогло ей рассмотреть потухшие огни в высоких домах. — Какое оно?       — Я должен разобраться с исчезновениями молодых девушек в одном поселении, в которых может быть замешан демон.       — Вот как. — Кэмури повернула голову, увидев, что шагающий рядом молодой человек несколько напряжен. — Боишься?       — Нет. — Повертел головой и направил взгляд своих огненных глаз в сторону города. — Если к этому действительно причастен демон, то я одолею его.       — Здесь я тебе не помощник, поэтому пойду спать. — Девушка бессовестно врала, однако… ей не хотелось сталкиваться с этими монстрами. Тем более, раз мальчик смог пройти испытания и овладел собственным стилем, то он мог справиться с любыми проблемами самостоятельно. Она помнила, какими были её тесты, поэтому даже не сомневалась в силах охотника. Многое уяснила в жизни и теперь, прожив столько лет, поняла, что вмешиваться — не её дело. Тем более, девушка желала иного… Пыталась, как и сказал Танджиро, наслаждаться раскинувшимся, как рисовые поля, городами. Но, чем дальше отходила от горы Сагири, тем быстрее понимала, что наслаждение — чувство, которое отныне было для неё недоступно.       — Отдохните. — Они уже подошли к городу, который слегка удивил девушку. Такую архитектуру она ещё не видела, но рассматривать её было совершенно неинтересно. Мягкий голос Танджиро донесся до неё сквозь шум городских улиц легким эхом. — Я со всем справлюсь.       — И не сомневаюсь.       Камадо немного не ожидал от неё такой искренности, поэтому застыл и столкнулся с одним из жителей, который его в ту же секунду отругал. Мальчик состоит страдающую рожицу, выслушая весь поток брани от мужчины. А Кэмури тем временем засмеялась в кулак, пытаясь не показывать, насколько эта ситуация её забавляла.

***

      Танджиро справился со своей первой миссией, а девушка впервые проспала почти весь день на кровати в доме бабочки, в котором для неё даже подготовили ванную. Честно говоря, она бы и не нашла этот дом и ничем бы не отличила его от других, если бы не ворона, которая клюнула в плечо и заставила пойти за собой. Кэмури отдохнула и расслабилась, решив занять себя своим самым любимым делом — сном. Когда вернулся мальчик, она уже вовсю завтракала и отложила для него порцию. Выглядел он не слишком-то и веселым, в его глазах и поведении сквозила печаль. Видимо, битва с демоном была довольно напряженной. В молчании они собрались в путь, не произнося ни слова. Девушка никогда ещё не видела парня настолько задумчивым, однако решила не вмешиваться в поток его мыслей.       После этого они покинули дом, в который её привела птица, и пошли дальше. Город остался позади, не оставаясь в памяти лисы ни на миг дольше. Раньше ей хотелось вглядываться в архитектуру, в людей, возможно, в лавки, набитые едой или иными вещами. Сейчас же, когда мир потерял краски и смысл, она плыла по течению и подмечала для себя какие-то перемены, которые неизбежно коснулись всех городов. Она помнила, какие традиции и какие наряды носили раньше в ту эпоху, в которой и сама недавно жила. А здесь… какие-то костюмы, которые перешли в Японию по наследству из других стран. Еда и некоторые новые культурные обычаи. Самураи больше не пользовались мечами, никто не охранял стены городов, да и тех вообще перестало существовать. Появились какие-то чудо технические средства освещения и вещания, о которых Кэмури даже и не представляла узнать.       Ворона, летевшая над ним, голосила во весь голос над полем, что Танджиро теперь должен направляться в следующий населенный пункт. Не имея никаких претензий на этот счёт, девушка пошла за ним, не переставая ловить себя на мысли, насколько это путешествие похоже на то, что случилось с ней в прошлом. Идти с Кокушибо на миссии было всё же не так душевно, как с мальчиком. Он иногда мог её развеселить и просто вёл себя куда теплее, чем… демон. Однако, каждый раз возвращаясь мыслями к нему, лиса замечала, как кончиком пальца касалась белой ткани. Как поживал Кокушибо? Думал ли о ней? Что всё это время делал? Кэмури задавалась вопросами, но не решалась на них самостоятельно отвечать. Мысли о демоне приносили такую боль, от которой она нередко заметно мрачнела, чем сильно пугала молодого человека. Чувство любви, которое девушка топила в себе, пробивалось и наносило ей ответные удары. Мама многое писала о любви и о том, почему кицунэ так остро реагируют на её нехватку:

«Любовь — это чувство, которое нередко нас отравляет. Это яд, который без всяких сомнений принимает кицунэ, как только поддается влиянию объекту любви. Любовь часто вызывает в нас такие ощущения, которые мы не сможем почувствовать вновь, даже если этого захотим. Тот, кто вызвал в нас эти чувства, навсегда владеет нашим расположением и нашими эмоциями. Находясь рядом, мы отдаемся беззаветно и без остатка всепоглощающим чувствам. Это заложено в нас природой. Мы не можем от этого отказаться, но можем предотвратить, не встречаясь с людьми и оставаясь лисами. Однако без этого наша жизнь становиться неполной. Мы сами отрезаем себя от полноценности, которую можем достичь только полюбив. Дистанция с объектом любви приносит нам физическую и моральную боль. Мы испытываем ни с чем несравнимые страдания. В то же время потеря любви ведёт к саморазрушению. Сначала мы испытываем состояние апатии ко всему, что нас окружает. Потом эмоции накаляются и происходят частые вспышки гнева. А третья стадия — утрата человеческой личности и полное разрушение сознания. Сильные кицунэ могут замедлить этот процесс, но слабые… слабые предпочитают не дожидаться полной деградации…»

      Кэмури не переставали страшить эти последние слова, которые были матерью не дописаны. Видимо, потеря любви несла за собой такие кошмарные страдания, которые не каждая лиса могла пережить. Она много раз перечитывала эти строки в рукописи и чувствовала подскакивающее внутри себя сердцебиение. Было неприятно признавать, что в этой жизни девушка чего-то ещё боялась. Мать после потери отца не сошла с ума, возможно, была настолько сильной, что, по её же словам, смогла замедлить этот процесс.       — Меня всегда интересовало, госпожа Кэмури, почему вы носите с собой меч, обмотанный в ткани? — вывел её из тяжелых размышлений Танджиро, когда они уже подходили к Асакусе.       — Это сувенир, — исчерпывающе ответила и больше не возвращалась к этому вопросу, поглядев вокруг.       Город отличался от прошлого весьма сильно, и уже здесь девушка действительно заинтересовалась. Удивительно, как сильно повлиял технический прогресс: повсюду стояли электрические столбы с проведенными линиями. Здания отличались тем, что имели в своем основании не дерево, а железо и более крепкие материалы. Окна и фасады тоже отличались, являя собой нечто обновленное и чарующее. Кэмури ещё никогда не видела настолько ярких улиц. Она и не посещала столь освещенные места, как будто на улице в действительности стоял день. Как много необычного ей удалось увидеть. Кто мог похвастаться тем, что прожил от такой глухой древности до современности? Однако Кэмури отнюдь не радовалась, а грустнела. Вместо этого она бы хотела увидеть своих старых друзей, а ещё лучше не в одиночестве лицезреть чудеса прогресса.       Они прошли к лавке, в которой Танджиро взял для себя и сестры поесть. Девушка же расстроилась из-за воспоминаний и присела на лавочку, рядом с Незуко. Эта малышка была просто чудным ребенком и действительно ни на кого не нападала. Лисица не переставала удивляться тому, насколько Незуко была мирной и спокойной. Обычно демоны жаждали сожрать человека, однако эта — чуралась другой крови. Кэмури уставилась куда-то в пол и сестра Камадо, проснувшись, обняла её, прижавшись к боку и что-то промычав. Кицунэ не отстранялась, но не подавила дрожь от такого неожиданного прикосновения.       Когда Танджиро хотел уже притронуться к еде, он выронил из рук плошку и вдруг начал вести себя не как обычно. Это привлекло внимание Кэмури, которая однако только спустя несколько секунд поняла… что случилось. Запах. Она уловила аромат, который вызывал в ней ужасную ненависть. Музан был где-то неподалеку. Не было никаких сомнений в том. Девушка ощетинилась и подплывший к горлу гнев расстелился от неё волнами. Даже Незуко слегка отстранилась от неё, почувствовав, наверное, ярость, которую испытывала лисица. Кое-какие вещи невозможно забыть даже спустя триста лет. И Кэмури никогда не забывала, кто уничтожил поместье Хибики и её друзей. Кто так обошелся с ней. Но девушка заставила себя сидеть на месте, пока Танджиро уже бежал в место, откуда доносился запах прародителя. Было не время для мести, тем более, в столь людном месте. Да и кицунэ не ощущала в себе абсолютную уверенность в победе. Она хотела остановить мальчика, но его уже и след простыл. Пришлось остаться с сестрой Камадо, ведь мало ли, что могло случиться… Вдруг она забудет о своём дружелюбии и нападет на беззащитных людей?       Вернулая парень через время, когда их чуть было не замучил с Незуко лавочник, продавший еду. Кэмури хотела узнать у него, что он увидел, ведь мальчик… прямо источал из себя неистовый гнев. Взяв сестру за руку, Камадо пошел вперёд, не забыв при этом позвать лисицу. Было ли это последствием встречи от встречи с Музаном? Возможно, но ещё удивительней было то, что Танджиро выжил. Обычно никто не мог собрать себя по частям после встречи с прародителем. Девушка хорошо запомнила безжалостность демона по отношению к другим.       Рядом с деревом стоял ещё один демон, запах от которого был по сравнению со всеми остальными не таким едким и более менее терпимым. Молодой парень в белом хаори и хищными глазами смотрел на разношерстную компанию, как на ничтожеств. Кэмури тяжело вздохнула, взглянув на Танджиро со всем имеющимся сарказмом.       — Ты издеваешься, мальчишка? — ворчала она, как старушка, посылая в другого молодого парня прожигающие взгляды. — Не хватало нам твоей сестры, так ты ещё одного демона привёл. Скажи, каким парфюмом ты пользуешься, раз они к тебе так липнут?       Кэмури действительно не переставала раздражаться от всей этой ситуации. С каждым днём она всё сильнее убеждалась, что пойти с Танджиро в путешествие — ошибка. Однако, не сделав этого, ей грозила бы самая глупая смерть из всех возможных.       — А это ещё кто? — напрягся демон.       — Моя подруга, Кэмури-сан, — ответил за неё Камадо, пытаясь разрядить накаляющуюся обстановку. — Мы путешествуем вместе.       — Ладно. — Парень сверкнул глазами, поднимая бровь, а после всё-таки смирился. — В любом случае, я пришел сюда по поручению: привести вас к госпоже Тамаё.       Последующий разговор лисица решила не слушать, погружаясь в инстинкты, которые подсказывали ей, что где-то неподалеку есть угроза. Музан действительно находился в городе и что-то здесь делал… возможно, именно тут находилось ещё одно его убежище. Она множество раз порывалась поговорить с Танджиро по поводу прародителя. Но в таком случае, прийдётся рассказывать обо всём, что ей пришлось пережить в прошлом. О взаимоотношениях с Кокушибо, о тренировках, о том, кем ей пришлось стать из-за Музана. Многие аспекты не делали ей чести, поэтому она молчала. Она боялась обнаружить, что единственный человек, который не извелся в ненависти по отношению к ней, будет смотреть на поступки и решения, сделанные в прошлом, с осуждением.       Юширо провел их в логово, в котором они жили. Прекрасный дом, из которого валил свет. Кэмури принюхалась: здесь действительно имела место быть магия. Демоническое искусство крови скрывало этот островок спокойствия, наверное, от Кибуцуджи. Видимо, и здешние демоны, как и сама кицунэ, боялись, что их могли обнаружить. Девушка засмотрелась на дом, а потому не отреагировала на напутствия Юширо. По ощущениям он не был довольно сильным демоном.       Войдя, девушка обратила внимание на невероятную обстановку, царящую в доме. Чистый и довольно приятный домишко, за которым тщательно ухаживали. Минимальное количество вещей, словно говорило о том, что хозяева не норовили его полностью обустроить. Они будто специально оставили помещения полупустыми. Кэмури знала это чувство, когда нигде нельзя было засидеться и осесть на всю жизнь. Видимо, с перемещениями Музана перемещались и те, кто его ненавидел.       Они вновь вошли в какую-то дверь, в которой уже обнаружили невиданной красоты женщину в медицинском халате. Рядом лежала другая, которой было, по всей вероятности, не очень хорошо. Кэмури зашла за двумя Камадо, закрыв за собой дверь. Она присмотрелась к женщине, которая по всем признакам была демонам, и дрогнула. Вот эта разительная отличалась от Юширо. В ней была такая сила, которая могла бы сравниться с демоническими лунами. Однако… по её словам, Тамаё не испытывала желания впиться в человека клыками. Удивительно, насколько сильно ей хотелось быть человеком. Такое отчаянное желание удивляло лисицу, ведь она встречала только демонов, которым не хотелось менять свою природу. Впервые Кэмури услышала о проклятии Музана и о том, что оно не владело этими двумя демонами… Сколь многого она всё же не знала.       Войдя в другую комнату, они сели друг напротив друга. Быстро оглядев помещение, Кэмури засмотрелась на картину с вулканом и несколькими стоящими рядом свечами. Огонь в них ответил легким волнообразным движением, словно приветствовал её. Незуко легла на пол, однако хозяев такое никак не смутило.       — Продолжая наш разговор, мы сделали так, что нам не требуется потребление крови. Мы смогли изменить наши тела и теперь нам нужно немного человеческой крови для жизни. — Тамаё обладала мелодичным и приятным голосом, однако Кэмури не переставала чувствовать от неё некоторую опасность. Она была печальной, а в её глазах застыло вечное выражение скорби. Кэмури где-то уже видела такое… Наверное, у себя. — Это прозвучит отталкивающе, но мы принимаем пожертвования от людей, но в разумных количествах.       — По всей видимости, Юширо был обращен вами в демона, — вдруг высказалась Кэмури, молчавшая до этого момента. Она привлекла внимание всех, потому что своими словами удивила не только Танджиро, но и Тамаё. — Он слабее вас.       — Ничего я не слабый! — вспылил Юширо, стреляя в неё глазами.       — Поразительная осведомленность, — сказала загадочно Тамаё, а после пояснила ситуацию о демонах и о том, как они размножались для Танджиро, который просто изводился в негодовании. Кэмури обо всём этом знала и не нашла для себя ничего нового.       — За последние две сотни лет… — продолжал удивляться Камадо, после чего был поколочен Юширо. Этот демон был весьма вспыльчивым, однако пригрозившая ему наказанием Тамаё остудило пыл.       — Госпожа Тамаё, мне хотелось бы узнать кое-что.       — Конечно.       — Вы случайно не знаете… поменялся ли состав лун? — новый вопрос вызвал в помещении ещё один негодующий вздох.       — Кэмури-сан, а почему вы интересуетесь? — спросила женщина, пронизывая её взглядом, наверное, до самых костей. Однако от этого Кэмури не разрушила свою идеальную осанку.       — Вот именно, — не успокаивался Юширо, видимо, запомнив, что она назвала его слабым. — Зачем вам эта информация? Вы же даже не охотник.       — Онива, Шишио, Кэдземи, Ватацуми, Маго… — осеклась на первом месте, решив не произносить, и это промедление заметили остальные. Она подняла глаза на весьма удивленную перечисленным Тамаё, а двое парней переглядывались друг с другом, не понимая, что происходит. — Вам что-то говорят эти имена? Надеюсь, вы обрадуете меня новостью, что они все мертвы.       — Вы… знакомы с высшими лунами, — произнесла с огромным неверием женщина, а остальные выпали в осадок.       — Кэмури-сан, вы не говорили мне об этом! — с обидой проговорил Танджиро, и на него девушка пыталась оборачиваться, чтобы не почувствовать укола вины.       — Вы правы. — Кивнула Тамаё. — Все перечисленные вами луны, насколько я знаю, умерли. Конечно, я могу ошибаться.       Кэмури задумалась, почувствовав, как пальцы немного потряхивает. Ей не хотелось думать, что даже Кокушибо умер. Он ведь не мог? Девушка ощутила в себе страшную боль, прорезавшее сердце. Она боялась даже думать о том, что с ним могло что-то случиться. Подобное угнетало… Девушка уперлась взглядом в пол, больше не вступая в разговор, и даже Танджиро своим голосом не мог до неё достучаться. В голове случился шум от осознания, что первая луна… мог и не дожить до этого момента. Не получив никакого ответа от Кэмури, парень всё-таки переключился с неё на Тамаё:       — Скажите, возможно, ли обратить демона обратно в человека?       — От всякой раны и болезни есть своё лекарство, однако в данный момент превратить демона обратно в человека — невозможно. — Тамаё сказала ту истину, которую говорил почти каждый, но Танджиро, вероятно, даже и не думал сдаваться. Кэмури только покачала головой, ведь упорство мальчика было по всем законам логики бесполезным. — Но я верю, что когда-нибудь это станет возможным…       Девушка печально усмехнулась, задумавшись всего на секунду. Кто-то отчаянно искал лекарство от демонического проклятия, а кто-то с радостью и нетерпением принимал подарок вечности, как нечто прекрасное и особенное. Кэмури лишь могла пожалеть и тех и других. Однако инстинкты не обманули её, и она, отпрыгнув от места, встала в оборонительную позу. Чувство опасности вопило и кричало, говоря, что за стенами кто-то есть.       — Кэмури-сан? — не успел закончить предложение, как стены начали рушиться… от простой игрушки темари. Мячик крошил всё на своём пути: от стен и дверей до мебели. Танджиро прикрыл собой сестру, а Юширо — Тамаё.       На улице стояли два демона: девочка с несколькими руками, ладонях у которой были яркие оранжевые шарики, и кривой улыбкой, а также мальчик с закрытыми глазами и большими синими бусинами, обвивающими шею, в зеленом хаори. Ещё демоны… Кэмури уже надоело считать, сколько им за день встретилось этих чудовищ.       — Кажется, по твою душу Танджиро отправили ещё одних слабаков, — с иронией сказала девушка, указывая на тех двух, что стояли чуть в отдалении. Они готовились к атаке, но по запаху… не являли собой уж слишком серьезную проблему. Значит, они могли расправиться с этими двумя довольно легко. Кэмури отступила на шаг, зная, что ей следует не вступать в бой. Не тогда, когда Музан бродил где-то неподалеку. — Возьмите их на себя, а я пойду защищать людей.       Она не стала дожидаться ответа, а потому понеслась в комнату, чтобы забрать лежащую там женщину и перенести её в подвал. Конечно, в такой ситуации Кокушибо осудил бы лисицу. При её способностях она бы могла расправиться с этими двумя демонами в два счета. Однако что-то останавливала от активных действий. Её оружие было… недоступно: тогда бы Кокушибо почувствовал, что им воспользовались. Не хотелось лишний раз привлекать его внимание. К тому же ситуация была не столь удручающей, чтобы вмешиваться в конфликт. Танджиро с сестрой и ещё двумя демонами бесспорно одержат в этом противостоянии победу. Даже Кэмури понимала, что перевес не был на стороне тех, кого даже низкими лунами нельзя было назвать.       Она перенесла женщину, всё ещё пребывающую без сознания, в подвал и расположила на кровати. Где-то там ещё и клацал зубами обращенный в демона Музаном мужчина. Кэмури села на пол и прислушалась к тому, что происходило снаружи. Там разворачивалась настоящая битва, которая явно приводила дом в упадок. Он мог рухнуть в любой момент… Девушка впервые за всё время поднесла руки к груди в молитве. Она произносила каждую тихонько, надеясь, что боги не оставят их сегодня. Танджиро и его друзья должны были выжить. Обязаны.

***

      Всё закончилось, когда Тамаё вошла в помещение вместе с Юширо, чтобы проверить, в порядке ли женщина и Кэмури в подвале. Она улыбнулась, подходя и осматривая бедняжку, а парень, который смотрел на лисицу столь притязательно, мрачно подпирал стенку, пытаясь изобразить из себя важного индюка.       — С демонами покончено? — поинтересовалась Кэмури, когда Тамаё отстранилась от женщины, и нашла девушку глазами. Она медленно кинула, подтверждая надежды и расчет кицунэ.       Кэмури расслабленно вздохнула, радуясь, что небеса сегодня благоволили им.       — У меня есть к тебе один вопрос, пока не пришел Танджиро. — Женщина постаралась выразиться помягче, однако девушка напряглас, почувствовав, что вопрос будет не из легких.       — Что вас интересует?       — Я узнала тебя, когда ты только здесь появилась, — помолвила демон, направив на лисицу долгий изучающий взгляд, не сулящий ничего хорошего. Девушка наклонила голову. Ну, естественно, этот демон могла знать о ней, ведь прожила уже столько жизней.       — О чём это вы, госпожа Тамаё? — спросил с удивлением и негодованием в голосе Юширо, прерывая свою наставницу в медицинских учениях. — Как вы можете её узнать? Мы же только сегодня встретились.       — Молва о тебе пошла даже дальше твоего имени, Ёко, — сказала дама, не обратив внимание на слова паренька. Тот поражено уставился на девушку, а та в свою очередь показала ему язык. — Я слышала о кицунэ, ставшей третьей низшей луной в демонической иерархии. А ещё я слышала о том, что лисица всегда следовала за длинноволосым самураем.       — Но она же не… — Юширо вновь не дали досказать мысль, однако и без этого было ясно, что он был полностью оглушен тем, что сказала Тамаё.       — Он жив? — единственный вопрос, который не давал покоя Кэмури. Она сглотнула, готовясь услышать ответ.       — Жив.       Девушка вздохнула с облегчением, схватившись за вновь начавшее биться сердце. Казалось, от отрицательного ответа оно могло остановиться. Ей стало легко и радостно, что с ним всё было хорошо.       — Это всё, что я хотела знать.       — Скажи, почему ты пошла вместе с этим мальчиком в путешествие? — Конечно, женщина, зная об прошлом полукровки, действительно сомневалась в добрых намерениях той. И не зря. — Какие цели преследуешь?       — Я не причиню вред мальчику, если вы хотите это услышать. И путешествую с ним не только для того, чтобы посмотреть на новые виды. Я их практически перестала замечать, потому что сердце моё жаждет отмщения… — Кэмури знала, какая у неё могла появиться цель. Она действительно перестала замечать красоту этого мира. Ей были чужды всякие созерцания природы или же новых местностей, городов, поселков. Внутри неё неизменно горело пламя ненависти, и оно усилилось, когда учуяла тот самый запах, напомнивший ей о том, что пришлось пережить в прошлом. Желание, которое она в себе подавляла, но оно постоянно всплывало, даже когда видела несбыточные грёзы. — Я хочу мести. Я живу только ради мести. И я хочу уничтожить этого ублюдка, который разрушил мою жизнь. Она нужна мне лишь для того, чтобы убить Музана.       — Ты не раскрыла свое прошлое Танджиро?       — Не думаю, что сделаю это в ближайшее время. — Она и не планировала вообще этого делать. Этот светлый человек не должен был узнать о том, что делала лисица раньше.       — Я не знаю, что тебе пришлось пережить, но мы всеми силами поддержим твоё стремление, — мягко заявила Тамаё, попытавшись положить свою руку на её плечо, но девушка не дала этого сделать. Кэмури отшагнула назад, избегая контакта с ней. Женщина поняла свою ошибку и убрала руку. — Но готова ли ты убить собственными руками в таком случае… того демона?       Кэмури не ответила, пребывая в крайне тяжелых думах. Она не подумала о таком исходе. Она забыла, что все демоны были так или иначе связаны с Музаном. Ещё одна проблема… Могла ли расстаться со своей любовью к нему? Убить его? Даже спустя тысячу лет девушка не смогла бы ответить на этот вопрос. А спустя десять тысяч лет — ответила бы, что нет. Не смогла бы.       — По слухам, у тебя были с ним довольно близкие отношения…       — А о ком вы вообще говорите? — вдруг втянулся в разговор молчавший в тряпочку Юширо, на что получил от двух женщин предупредительные взгляды, которые прямо говорили: «не мешай нам».       — Готова ли ты пойти против него?       — Я сама найду ответ на этот вопрос, — решила отойти от темы лисица, понимая, что утвердительно ответить точно не сможет. Только не сейчас. — А пока буду присматривать за мальчиком и попытаюсь найти способ убить Музана.       — Хорошо. — Тамаё слегка обеспокоено на неё взглянула, а потом подошла к двери, давая знак, что им нужно отсюда выйти. — А вот и Танджиро.