Пламенный полумесяц

      Ворона принесла весть о миссии, а потому засиживаться в Асакусе не пришлось, да и без надобности: нужно было двигаться дальше, чтобы Танджиро мог снабжать женщину-демона новой кровью.       Кэмури в тайне радовалась уходу из города: не хотелось задерживаться там, где чувствовался слабый запах Музана. Она смотрела на мальчика и понимала, что с нынешними способностями ему не удастся противостоять прародителю. К несчастью, поняла девушка и то, что обучить его своим умениям тоже невозможно. Наблюдая за его тренировками в процессе путешествия, ей стало ясно, что Танджиро вряд ли достигнет успеха в владении специфическим вариантом стиля луны. У него был свой путь.       Во всяком случае, его старания вызывали в ней улыбку, которую она скрывала, отворачиваясь и переводя взгляд на бесконечные встречающиеся поля. Он был довольно сильно мотивирован во что бы то ни стало стать сильнее.       Они направлялись в сторону новой миссии Танджиро, и девушка безразлично оглядывала рисовые плантации. Осадок от разговора с Тамаё всё ещё напоминал о себе, заставляя её хвататься за меч, обернутый в ткань. Так и сейчас она сжала, предположительно, рукоять и выдохнула, чувствуя себя отвратительней, чем прежде.       — Госпожа Кэмури, что-то случилось? — спросил добродушный Танджиро, который всегда влезал в её размышления в самое подходящее время. Он делал это не специально, но возможно, на каком-то молекулярном уровне ощущал её отчаяние. И, обладая столь добрым характером, не мог остаться в стороне.       — Не волнуйся обо мне, — говорила та уже в который раз на автомате, не принимая его заботу ни в каком-либо проявлении.       — Вы сама не своя с тех пор, как мы посетили госпожу Тамаё, — с волнением произнёс мальчик, отчего лисица быстро повернула к нему голову.       На его лице она увидела искреннее беспокойство. За всю свою жизнь лишь у некоторых замечала такое выражение. Кэмури застыла, забыв на секунду, как двигаться, потому что в каком-то неуловимом мгновении узрела потерянный образ, который в глубине души проклинала. Ей показалось, что сейчас вместе с ней путешествует не Танджиро, а он. Но это было неправдой. Наверное, из-за слишком долгого пребывания в стане лисицы, Кэмури потеряла часть своего рассудка. Он мерещился ей в таком прекрасном мальчике, который уж точно не мог быть на него похож. Они во всём было разными, даже в привычках, хотя некоторая наивность проскальзывала и в том, в этом. Девушка повернула голову, почувствовав, как сердце сжалось в маленький орешек. Она скучала?       Ей никогда не было так плохо, как с того дня, когда она узнала, что прошло уже двести с лишним лет и когда в мгновении ока умерла её мать. Казалось, мир, который был восстановлен небывалыми усилиями, вновь разрушился. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы сказанное Тамаё было неправдой, выдумкой, фальсификацией…       — Не обращай внимания. — Лисица прикрыла глаза, вновь увидев тот образ. Если он жив, то ей следовало забыть о нём. Им всё равно… лучше не встречаться ни в этой жизни, ни в следующей.       — Те имена… — осторожно начал Камадо, зашуршав своей коробкой, в которой находилась его сестра. Скорее всего, сместил её в удобное положение. — Это были высшие демоны?       — В прошлом, — отрезала лиса, переведя взгляд на парня, ощутив внутри себя гнев. Несмотря на то, что она их даже не встречала, они уже были ей ненавистны. — Сейчас они мертвы.       — Их убили охотники?       — Вряд ли. — Покачала головой, вспоминая, что истребители редко убивали высших демонов. Низшие сменялись довольно часто, потому что в целом были слабаками. Их собраться же жили по сотни лет и имели более разнообразные, сильные способности. — Как ты и сам заметил, у них есть система рангов. Они руководствуются иерархией, присущей животным. Тот, кто сильнее, занимает высший ранг. Чтобы пройти на новую ступень, они бросают вызов демонам выше их, и если побеждают, занимают освободившееся место.       — Я всё ещё не понимаю, откуда вы столько знаете о них. — Танджиро нахмурился, и действительно эта загадка мучила его уже долгое время, с тех пор, как они покинули поместье Тамаё.       — Это лишь мои предположения. — Развела руками, а потом решила всё-таки замять эту тему. — Скажи-ка мне, почему Музан убил твою семью? Вроде бы ты упоминал, что запах похож на тот, что мы чувствовали в городе.       — Я… не знаю, — с заминкой сказал мальчик. Видимо, ему было неприятно говорить о своей семье. — Я вернулся уже после того, как обнаружил, что моя семья мертва.       — Насколько мне известно, он бы не стал являться лично, если бы на то не было каких-то особых причин. — Кэмури потерла подбородок в задумчивости. Что-то было в этом парне такого, что привлекло Музана. Он послал даже свою шестерку, чтобы его убрать. Кэмури только никак не могла понять, по какой причине Кибуцуджи вообще им заинтересовался.       — Вы… знали Кибуцуджи Музана? — Остановился Камадо, полностью пораженный данным откровением. Он смотрел на неё с ужасом.       Лисица повернулась к нему, однако постаралась найти объяснение своим словам.       — Танджиро, я прожила очень долгую жизнь для обычного человека. — Кэмури понимала, что быть искренней с ним просто не могла. Ей… уже никогда не научиться вновь говорить правду. — Я многое знаю. И его я тоже знаю.       — Ну, конечно, — выдохнул тот, вновь поравнявшись с ней. — Вы больше ничего не скажете мне?       — Послушай, Танджиро, я отношусь к тебе намного лучше, чем к другим людям. Но это не значит, что я стану делиться информацией о том, что мне пришлось пережить. — Кэмури знала, что говорит с ним слишком жестко. Однако… вспоминая свой опыт с другим охотником, который буквально после замечательного фестиваля, на котором они вместе ели и веселились, чуть позднее воткнул ей в спину нож. Девушка больше не доверяла людям с такой профессией. В глазах Тэкэхиро она не нашла ни капли сострадания. А теперь не желала напороться на то же самое с другим охотником. — Можешь презирать меня или ненавидеть. Я не стану отвечать на твои вопросы.       — Я не буду вас презирать, госпожа Кэмури, — искренне заявил мальчик, даже не сомневаясь в своих словах. — Вы мой драгоценный друг.       Кицунэ горько улыбнулась. Это только сейчас. Пройдёт немного времени, и он под давлением других охотников захочет её убить.       — Знаешь, где все мои друзья теперь? — Её голос глухо разнесся по полю. В далеке показался какой-то рыжий мальчуган, пристававший к девушке. Он что-то кричал, но лисица не могла разобрать, что именно. Кэмури глянула сквозь ресницы на Камадо и на выдохе молвила: — В могилах.       Она тут же отвернулась, не желая видеть, как он грустнеет от досады. И так знала, что ему будет очень обидно от её жестких слов. Она кожей почувствовала его негодование и горечь, настолько едкую, что вполне могла выжечь кости. Но тем не менее без этой границы, обозначенной ею, Танджиро бы продолжил вести себя с ней… как друг.       — Сколько можно грустить, подруга?       Кэмури резко повернула голову к полю, которое заливали яркие лучи золотого солнца. На секунду ей показалось, что она услышала голос, который остался смытым временем и притаился в тенях. Он навещал её только во снах, когда лунный диск заменял небосвод. Девушка не могла сдержать улыбки, уголки губ дрожали от то ли радости, то ли боли. Похоже у неё в груди разрасталась глубокая сердечная рана, а с головой… явно были какие-то неполадки. Казура всегда могла приободрить, помочь избавиться от ненужных мыслей, а её поддержка была сокровищем, которого кицунэ никогда не заслуживала. Если бы только она осталась жива… Если бы только Кэмури её не убила…       — Улыбнись, — мягкий и настырный голос вновь коснулся чутких ушей лисицы, прижатых под тканью. — У тебя же такая красивая улыбка!       Кэмури отвернулась, пока Танджиро знакомился с рыжеволосым мальчиком-охотником. Солнце заблестело ярче, а колосья риса зашевелились от рьяного ветерка, от которого даже её волосы разметались в стороны. Кицунэ не сдержалась и действительно выдавила из себя хоть и странную, но робкую улыбку, сама не понимая, что вообще делает. Казура мертва, но на мгновения показалось, что она всё ещё рядом и продолжает возмущать пространство вокруг себя.       Кэмури повернулась и пошла к Танджиро, который пытался успокоить своего нового, очень крикливого друга. Тот, бросив весьма придирчивый взгляд на неё, вдруг побледнел и выпал в осадок. Его волосы на макушке вздыбились, на лице застыла выражение глубочайшего удивления, однако теперь он перестал двигаться. Казалось, они наконец-то могли спокойно выдохнуть, но не успели уверовать в это, так как рыжеволосый простак пронзительно закричал:       — Ты путешествуешь с девушкой! — Охотник уставился на Камадо с неописуемым выражением лица, попутно засучив рукава. Воздух словно наполнился электричеством, а атмосфера вокруг них накалилась, словно вот-вот должен был прогромыхать несколько молний, несмотря на отличную погоду и безоблачное небо. Рыжий парень в мгновении ока кинула на Танджиро с угрожающим кличем, — Не прощу!

***

      Жизнь ещё никогда не была настолько комичной. В итоге теперь их маленькая компания увеличилась и стала довольно… необычной. Теперь к Танджиро присоединились рыжий крикливый идиот и отбитый кабан. Если первый был хоть немного адекватным, то второй пытался пародировать животное… и плохо пах, но не так ужасно, как демоны. Знакомство вышло неудачным, да и его вообще не должно было произойти, если уже по-честному.       Кэмури не вмешивалась, как и хотела: стояла в стороне, отсиживалась в кустах, спиной чувствовав присутствие демона. Если бы только ей хватило храбрости обнажить меч и помочь этим детям… Вот только внутренние силы оставили, заставив вновь спрятаться в тени листьев. Она признавала себя полной трусихой, которая не могла справиться с собственным страхом. Вновь встретиться лицом к лицу. Вновь увидеть его.       Кэмури сложилась в орешек, прижав к себе ноги, и корила себя за то, что не пошла вместе со всеми. Они ведь могли умереть… Её силы помогли бы уничтожить живущего в том доме демона. Но вместо этого она сидела и пряталась, как самая последняя букашка. Не этому её учил он. Не к такому жалкому существованию она должна была прийти. А ведь этого демона кицунэ бы с лёгкостью сразила, будь она чуть храбрее. Кэмури разозлилась на себя так сильно, что резко поднялась на ноги и пошла в сторону дома, сталкивая с себя ткань, в которую был обёрнут меч. Она должна была использовать катану по назначению, а не быть призраком прошлой себя, которую запирали в кладовке и считали нижайшем существом на планете.       Чуть откинув ткань, девушка увидела ножны, однако, не успев достать его, из дома наконец-то вышли люди… Подавив в себе вздох облегчения, она познакомилась с маленькими детьми, имена которых решила не запоминать, Зеницу Агацумой и Иноске Хашибирой. Парень обладал дыханием грома, и от этого знания кицунэ чувствовала себя отвратительно. Другой же — вообще не обладал дыханием, но каким-то образом мог сражаться и мощи ему хватало. И вот с этими двумя они направились в другой, но не менее странный дом… с глициниями.       Некоторое время им пришлось потратить на реабилитацию, так как похоже парни врезали друг другу гораздо серьезнее, чем это сделал демон. В это время Кэмури обходила дом и задавалась вопросом, как её ещё отсюда не выставили. Носиться с демоническим клинком, да и сама недалеко наружностью ушла от этих чудовищ. Однако её не трогали и что удивительно: давали спокойно пожить, поспать и даже отдыхать. Так они и просидели в доме глицинии и чуть не померли от скуки, особенно кабан, который не мог себя никуда деть и докучал другим охотникам.       За этот период Кэмури успела с ними пообщаться и заметила, что с каждым днём, проведенным в этой разношерстной компании, теплело её сердце. И это страшило даже больше, чем меч, который она носила за спиной.       Выходя из поместья, они попрощались со старушкой и направились на опушку, к следующему заданию. Кэмури посмотрела на своих спутников внимательным взглядом и двинулась за Танджиро. С того разговора они больше не говорили на опасные темы и общались только о чём-то стороннем. Но его отношение к ней нисколечки не поменялось: теплая улыбка мальчика всегда предназначалась ей, а его не менее нежный взгляд — тоже.       — Значит, движемся к горе Натагумо? — спросила кицунэ у впереди идущего и тот резко обернулся, слегка удивленный, что она первая заговорила. Обычно именно Камадо проявлял инициативу.       — Красавица, если мне суждено умереть… — вдруг начал заводить новую песню Зеницу, от которой у девушки тут же завяли уши. — Выйди за меня замуж.       — Ты очень мил. — Кэмури глянула на него, чуть сдвинув брови, и слегка смягчил свой тон. Агацума, конечно, уже успел ей надоесть своими «выйди-за-меня», однако она старалась отказывать ему очень аккуратно. Почему-то смотря на него, она вспоминала о том, что её собственные чувства растоптали весьма жестоко и с огромным удовольствием. Так что она знала, что такое разбитое сердце не понаслышке, и ясно представляла, как тому было больно, когда его постоянно обманывали и предавали. — Но я… уже влюблена.       — Чего?! Погодите-погодите, — взревел от изумления, а потом понизил голос, поглядывая то на кицунэ, то на новых друзей. — Я не знал, что ты влюблена!       — Так что выйти за тебя не могу, — закончила фразу, посмотрела на наблюдавшего за их разговором Танджиро. Он тоже был не в курсе. — Извини.       — Стой! — отозвался Зеницу и приблизился к ней, заглядывая в глаза и сгорая от любопытства. — Но кто он? И почему ты путешествуешь с Танджиро, а твой возлюбленный… не с вами?       — Что значит этот ваш… э-э… раздробленный?! — подключился к разговору Иноске, однако сделал ошибку в слове и совершенно не понял смысла их разговора.       — Возлюбленный, — поправил Камадо, вновь направляя на девушку изучающий взгляд. Видимо, это новость поражала его, так как с того дня, когда они начали общение, она ни разу не упомянула про… него. — Вы не рассказывали, госпожа.       — Он… слишком далеко от меня, поэтому мы не можем быть вместе, — не дрогнувшим голосом произнесла очень чётко Кэмури, сама себе удивляясь. Из её уст текла неплохая такая полуправда, которую вполне нормально восприняли все трое.       — Но вы его любите? — задумчиво переспросил Зеницу, посматривая себе под ноги, наверное, расстраиваясь от очередного отказа.       — Если так можно выразиться. — Нет, она просто не могла вновь проговорить это вслух. Ей хватило только одного упоминания о любви, чтобы сердце забилось чаще и разум… вспомнил кое-какие моменты из прошлого. Его руки, к примеру. И то, что они с ней делали. И не только они.       — А он любит вас? — чуть смелее улыбнулся Танджиро, но в ответ не получил улыбки, как того, скорее всего, ждал. Он просто интересовался, а в ней всё перевернулось. Теперь она вспомнила, почему затаскала все воспоминания под замок.       — Нет, — огласила девушка, почувствовав, как сердце отбивает всё медленнее и медленнее. — Не знаю.       — Да, что эта за хрень ваша… любовь?! — вновь встрял Хашибира, однако не получил никаких ответов и угрюмо отвернулся от компании, продолжая смотреть вдаль. Он был на редкость мирным сегодня.       — А я думал, ты влюблена в Танджиро… — довольно сильно расстроился Зеницу, а его губы устремились к земле. Мальчик был явно ошеломлен услышанным.       — Танджиро бесспорно прекрасный парень, но он для меня… слишком молод, — улыбчиво проговорила девушка, заметив, как рыжий идиот доставал катану… и с каким выражением лица. Он явно не обрадовался, когда она назвала Танджиро — «прекрасным парнем». Видимо, это сочетание сильно задело тонкие струнки его души.       — Слишком молод? — Всё ещё удийственно смотрел на Камадо громовой мечник, но вдруг озадачился этим вопросом.       — Да. К тому же мне не хочется любви, — продолжала с той же легкой интонацией она, решив не отвечать на его вопрос. — Уж очень это больно: открывать кому-то доступ в свою душу.       — А если будет шанс влюбиться вновь? — поинтересовался Танджиро, глядя на неё задумчивым взглядом. Он явно озаботился её состоянием, хотел, видимо, помочь. Этот мальчик всегда потрясал своей добротой, участием, и даже сейчас собирался поддержать. — Встретиться хороший мужчина, который не даст вас в обиду.       — Я наверняка знаю, что такого шанса для меня не существует, — отринула его слова Кэмури, мысленно благодаря за его слова. Они были приятны, но в них она не верила. — Зато у меня появилась цель.       — Какая? — удивился он, а те двое навострили уши и повернулись к ней.       — Довести тебя до самого конца. — Кэмури чувствовала, что Танджиро обязательно выживет, ощущала, что именно он способен достичь таких высот, которых не смогли все мечники до него. Что-то в нём было такое особенное, что заставляло её верить.       — А меня?! — Зеницу тут же оживился и начал к ней лезть. — А как же я?!       — Нет, ты меня доведи до конца… или куда там хочешь! — не уступал ему Иноске.       Танжиро посмеялся в кулак и поспешил на помощь к лисице, но та отлично со всем справилась сама, отвесив им тумаков по макушкам. Те с пронзительными криками и воем устремились зализывать раны и роптать на судьбу-злодейку.       — А вас я отведу к доктору, если не перестанете дурить, — спокойно отозвалась кицунэ, строго глянув на них, а после ровным шагом направилась по дороге. По её предчувствию к горе Натагумо они доберутся через несколько часов. Главное, успеть до заката или хотя бы справиться до него. А уж там и на следующую миссию.       — Какая злая женщина, — обронил Иноске, потирая свою маску кабана, таким тоном словно его действительно задели за живое. Наверное, это было связано с тем, что он и правда не любил врачей.       — А нам точно нужно к этой горе? Может, лучше… — И вновь вернулся знакомый трусливый голос Зеницу, у которого чуть что и будет паническая атака.       — Только не снова! — зароптал Танджиро, который, по всей вероятности, приготовился к тому, что Агацума стартанёт в кусты.       Кэмури готова была признать — это путешествие становилось самым неприятным в её жизни. Ей впервые хотелось улыбаться. Несмотря на то, что она говорила и не говорила, всё-таки трио охотников ей нравилось. Эти ребята дарили ей надежду… Дети, которым бы она без всяких сомнений отдала судьбу этого мира.       Проходя, она заметила маленький дорожный храмик, построенный богам, провожающий путников в долгий поход. Лисица подошла к изваянию, положила монетку, решив, что таким образом привлечет удачу к их славной группе. Когда они уже отошли от замоленного места, Кэмури не переставала оглядываться. Словно чувствовала, что на неё кто-то смотрит: призрачный и незаметный. Возможно, это сами боги решили проводить разношерстную компанию в путешествие. Или они пытались предупредить? В любом случае, оставалось идти только вперёд.

***

      — Я туда не пойду! — воскликнул в каком-то исступлении Зеницу, наотрез отказываясь сделать хотя бы ещё один шаг к возвышающейся перед ними горе. Они упрашивали его какое-то время, однако он лишь мотал головой и трясся, как осиновый лист. Трусливый мальчик чуть было не заплакал и верещал, как соловей, умоляя оставить его на дороге.       Кэмури посмотрела вдаль: к горе на всех порах уже мчался тупоголовый кабан, которому, видимо, было плевать, что его ждёт в черноте лесной чащи. Иноске, собственно, своим поступком никого не удивил. Тем не менее девушка вздохнула от то ли усталости, то ли возмущения. Один являл собой высшую степень пугливости, а другой — высшую степень беспричинной смелости. Возможно, в них крылась какая-то скрытая сила, но лисица просто не представляла, как им удалось пройти экзамен. И только Танджиро балансировал где-то посередине. Единственный из всей этой троицы он не сразу бросил своего товарища, решив сначала поговорить с ним и с Кэмури.       — Я пойду на гору, — спокойно сказал парень, посмотрев куда-то вдаль, вслед за взглядом, который устремила туда минуту назад сама кицунэ. — Госпожа, вы останетесь тут? Дождитесь меня и Иноске, и не волнуйтесь за нас.       — Хорошо, — ответила и скосила взгляд на дрожащего рыжего охотника. — А с ним что делать?       — Если вам не сложно… — в его недосказанной просьбе сквозила улыбка, на которую однако лисица не ответила.       От горы веяло самыми разными запахами, но все они отзывались в ней отвращением. Её кровь закипала, готовясь испариться прямо из вен. В лесу, который виднелся впереди, жили монстры, которых она всячески пыталась избегать. Их было много: целая свора, и по запаху они все были очень сильны. Конечно, с гнилым ароматом высших лун им не сравниться, но всё равно эти демоны, скрывающееся в тени ветвей, были опасны. Возможно, какая-нибудь низшая луна нашла своё пристанище в этом непримечательном месте. Кэмури почти не встречала лун, которые разделяли с ней одну касту. Путешествуя с первой луной, она вообще была оторвана от всех остальных демонов. Они не смели явить себя пред ним. В любом случае, то, что нашло себе убежище на горе, волновало девушку. Эти демоны явно были… странными. И все пахли одинаково, словно кто-то разделил между ними свою сущность.       — Я хочу дать тебе совет, — после некоторой тишины подала голос полукровка, серьезно посмотрев на юношу. — Если почувствуешь, что не сможешь справиться, — беги.       — Что… — Лицо мальчика заволокло удивление вперемешку с озадаченностью.       — Выживи, Танджиро, — проговорила вновь, как молитву, и уставилась на него, решив передать все свои эмоции глазами. — Я хочу, чтобы ты дошёл до самого конца.       Ещё секунду Камадо растерянно хлопал глазами, но после нескольких мгновений раздумий кивнул чётко и с уверенностью. Он развернулся и побежал в сторону смертоносной горы за кабаном.       Кэмури долго глядела ему вслед и жалела, что так мало о нём знала. Об этом мальчике с огненным сердцем и добрым взглядом. А ещё она жалела, что не поделилась своими мыслями о том, что на горе несколько демонов и что, возможно, там присутствовала низшая луна. Раньше девушка называла себя трусихой, но теперь ей хотелось назвать себя предательницей. Она была ужасным человеком. Кэмури закусила пересохшую губу и взгляд упал на занесённую пылью дорогу. Точно. Никто же никогда не видел в ней человека. Ей бы стоило вообще прекратить себя им считать.       Танджиро скрылся, и они с Агацумой остались наедине, и в этой тишине лисица всё больше корила себя за проявленную нерасторопность. Когда на сердце скорчился ужас, она окончательно довела себя, сжала руки, впившись ногтями в ладони. Отрезвляющая боль пронеслась по ней молнией, от которого сердце забилось ещё чаще. Кого она в самом деле боялась? Себя или его? Кицунэ свесила со спины сверток, в который закачала все свои страхи… и похоже всю свою волю. Неужели она стала заложницей собственных страхов? Ей так хотелось обрести свободу, но вместо исполнения желаний, превратилась в жалкую нюню. Кэмури отругала себя, сжав ткань, через который почувствовала твердые ножны демонического меча. Он всё также был крепок.       Тогда-то она и решилась, наконец обретя в своей душе равновесие. Кэмури бросила взгляд на Зеницу, который страшно походил на неё. Из-за неуверенности, которая вечной тенью преследовала их по жизни, они не могли избавиться от страхов и те тянули обоих ко дну. Теперь она сочувствовала этому мальчику. Они разделили, наверное, самые похожие судьбы в разные временные отрезки.       — Зеницу, — обратилась к нему девушка, и тот послушно повернул к ней голову, не переставая плакать от страха. Если бы она могла позволить себе эти эмоции, разрыдалась бы вместе с ним. — Я должна идти.       — К-куда… Только не говорите, что туда! — вскричал охотник, с ужасом взирая на неё. Он подлетел и вцепился в её руку, не желая отпускать.       — Туда, — сдержанно отозвалась лисица, немедленно отцепив его пальцы от рукава своего хаори. — Когда-то давно мне повстречался мечник… столп с дыханием грома.       — Что? — Раскрыл глаза от шока истребитель, подавшись вперёд. — Дедуля?       По всей вероятности, он имел в виду столпа этого времени, поэтому девушка медленно покачала головой.       — Нет, не его. — Воспоминания затопили разум девушки, отчего она печально выдохнула, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы всё выложить. — Но он был тоже старым. К сожалению, мы встретились не в лучшее время. Он был сильным… и смелым. Защищал своего ученика и ни на секунду не отступил от своих принципов.       — Почему вы… говорите мне это? — страх в голосе у Зеницу слегка улегся и уступил место любопытству.       — Потому что мне всегда хотелось извиниться перед учеником того мечника. Надеюсь, ты, как наследник дыхания, простишь меня. — Кэмури возвела очи к меркнувшему небу. Ночь забирала бразды правления у дня, тем самым давая ей возможность выложиться на полную. Она закрыла на мгновение глаза, вспоминая того столпа. Этот старик никогда не покидал её память. — Ты напомнил мне… что бояться так же нормально, как и дышать.       — Я не понимаю, за что должен вас просить… Вы сделали что-то плохое? — с небывалом изумлением спросил Агацума, побледнев ещё сильнее.       — О, да. — кривая и печальная усмешка озарила уста девушки, произносящей столь громкие слова. Она воззрилась на него. — Он не отступил от своего пути, даже когда был при смерти. Не сдался. Ничего не боялся. Он был действительно очень сильным.       Зеницу промолчал, однако, сглотнув, на его лице появилось выражение некоторого понимая. Мальчик был смышлённым.       — Я убила его бесчестно и до сих пор об этом жалею. Всю жизнь. — Кэмури призрачно улыбнулась, отвернувшись довольно резко от охотника, чтобы только не видеть его. Не видеть того, что отобразится у него на лице. Она посмотрела на лес. Только туда лежал её путь. — Мне никогда не искупить этот грех, но я должна попытаться.       Кэмури побежала, не услышав того, что прошептал ей Зеницу. Ветер унёс его слова в царство богов, которое славилось своей неизведанностью. Она бы не решилась узнать, что он ей в итоге сказал. Лисица бежала только в одном направлении, по которому её вело бешено забившееся сердце. Сегодня ей удастся искупить все грехи.       Ведь нет ничего лучше для воина, как смерть не бессмысленная, а на поле брани. Может, когда мертвецы в заберут её к себе, она наконец-то почувствует облегчение?

***

      Темнота надавливала на самые тонкие струнки человеческой души. Люди издревле боялись ночи, беспросветной мглы. Они спасались от неё бегством. Кэмури же, познав ночь всем своим существом и поддавшись её очарованию, больше не стремилась от неё спрятаться. Она шла прямиком к ней, в её искривленные лапы, с гордо поднятой головой и сжимая в руке сверток.       Если бы не смертоносный запах, то лес можно было бы посчитать самым обычным. Гора была похожа на ту, на которой она обитала до прихода Танджиро. Дышалось немного трудновато, но тем не менее вполне сносно. К горным и холмистым местностям девушка уже успела привыкнуть за столько времени. Кэмури сняла платок с головы, расправив свои ушки, которые улавливали самые разные звуки. В основном в этом странном месте стояла почти гробовая тишина. Словно затаившиеся здесь в тенях демоны решили поиграть в хищников. Однако лисичка чувствовала: они, как муравьи, расползлись по горе и копошились, создавая ужасную какофонию. Кэмури оглядывала каждое дерево, однако ничего не намекало на присутствие демона.       Ей оставалось только идти вперёд, доверяя лишь своим обостренным инстинктам. Они вели её дальше и дальше. Она слышала людей, но они всё же были от неё на приличном расстоянии, да и лисица не спешила с ними пересекаться. Её решимость умереть здесь и забрать с собой в могилу как можно больше демонов не утихала. Наоборот, она жаждала этого. Кэмури понимала — это время не для неё, уже отжила свои лучшие годы. Хотелось спокойно уйти в тот мир, где была её семья, друзья. Ведь по сути сейчас ничто не держало в этой реальности. Только желание отомстить, которое пожирало изнутри.       Сухие листья хрустели под ногами, но она и не пыталась их обходить. Всё равно феноменальный слух демонов не обмануть никакими уловками. Лучше было бы встретиться с ними напрямик, да усилить свой запах, чтобы они от него отчасти потеряли ориентацию. Кэмури научилась этому из дневников матери. Она доподлинно знала, как лучше всего поступить в бою по встрече с этими существами. Мама подробно объяснила, какими уловками пользоваться.       «Полукровные кицунэ не могут пользоваться магией, но у них есть другие преимущества перед хищниками. Сила, которая намного больше человеческой; скорость, превышающая быстроту горной лани; рефлексы и чувства, которыми полукровки могут пользоваться. Если две заложены с рождениям, то две последние надо отрабатывать. Управляй окружением и тогда никакой хищник не сможет тебе противостоять. Хитри, как настоящая лисица, дочка.»       Кэмури улыбнулась уголками губ, прикрыв глаза и почувствовав природу вокруг себя. У неё всегда была феноменальная связь с природой. Встав со стороны, с которой обычно дул ветер, она развязала свои волосы и дала потоку распространить свой запах, потом подходила к деревьям и оставляла отпечатки, притрагивалась к стволам. Нужно было как можно скорее закончить. Она проделала так несколько раз, вдохнув после ночной влажный воздух. Осталась довольна. Теперь её присутствие чувствовалось, даже в земле, словно всё окружение впитало её аромат, как губка. Девушка продолжила идти дальше, оглядываясь по сторонам, а потом остановилась, всматриваясь в один раскидистый кустик.       — Выходи, — обманчиво мягко, как легендарная лиса из мифов, подозвала Кэмури. — Я знаю, что ты там.       Из кустов тотчас же показалась бледная, точнее полностью белая девочка, у которой было яркие и испуганные глаза. Она была демоном. Кэмури ощетинилась, почувствовав в себе всплеск ярости. Спокойная гладь воды в её душе потревожилась, пошла рябью. Теперь она смотрела на эту с первого взгляда хрупкую девочку с выражением полным безразличия. И эта демоница, ощутив что-то, затряслась от страха, как самый настоящий человек. Кэмури чуть помяла ткань своего свертка, обдумывая, как её убить. Всё-таки ей хотелось это безболезненно и без лишних касаний к мечу. Она вновь взглянула на девушку, которая уже полностью, хоть и дрожа, показалась из зарослей. Весь её вид напомнил прошлое. Только тогда вместо неё стояла Кэмури в особняке, а на месте её палача был Тэкэхиро. Поговаривали, что жизнь — это вечный круговорот из переплетений. Видимо, правы были мудрецы.       — Сколько вас здесь, девочка? — Лисица задала ей вопрос стальным голосом, принюхавшись и повертев головой в сторону. — Четыре… пять. Пять демонов?       — Чт… Как? — Девочка наконец-то могла совладать со своим страхом и наконец увидела уши Кэмури. Она обомлела на секунду.       — Значит, пятеро, — решила про себя кицунэ, зная, что эта демоница её слышит. — Послушай. Если ты сдашься и перестанешь убивать людей, то я сжалюсь над тобой. Только по таким строгим условиям я отпущу тебя.       — Убивать? Меня? — наверное, для неё всё услышанное звучало максимально неправдаподобно, поэтому она осмелела. — Люди не могут сразить демона.       — Ты даже не низшая луна. — Подняла бровь Кэмури, сканируя весь её вид опытным взглядом. Пока что особо не понятно было, какими способностями та обладала. Следовало проверить, поэтому, завлекая разговором, девушка обдумывала следующий шаг. — Охотники, пришедшие сюда, запросто уничтожат тебя, девочка.       — Руи не позволит этому случиться! — крикнула девочка, выдавая важную информацию на раз.       — Так, низшая луна — это он? — задала вопрос, на который заведомо знала ответ. Кэмури сбросила на землю сверток, в котором покоились ножны. Она прикоснулась к демоническому мечу аккуратно, словно к антиквариату. Даже ножны источали тепло. — Что ж ты упростила мне его поиски.       Но девочка даже не сдвинулась с места, и, кажется, не взяла в толк её слова. Даже по глазам было видно, что она не обдумывала возможность собственного выживания.       — Если всё ещё хочешь спастись, то мое предложение в силе.       — Мне это… — не успела выдавить из себя сопротивление, девочка оборвала фразу.       Кэмури метнулась к ней, обрушив удар меча в ножнах, а потом решила помочь ногой, чтобы усилить его. Демон, кажется, ошалела, но всё-таки успела среагировать и защитилась каким-то полупрозрачными нитями, которыми контратаковала. Лисица поняла сразу, что о них нужно беречься, а потому извернулась, и снова сделала выпад ножнами. Монстр устоял и на этот раз. Девочка направила на неё нити, и в этот раз Кэмури пришлось подпрыгнуть. Враг выпустил больше нитей, и кицунэ, рискнув, приземлилась на нити и оттолкнулась от них. Кэмури воспользовалась их натяжением и полетела к демонице, которая не ожидала, что её орудие будет использовано против неё. Кицунэ попала ножнами ей по хребту, оттолкнулась вновь от крепкого тела монстра и приземлись на сей раз на землю. Демоница тяжело дышала, закряхтела. Этот удар был для неожиданным и ощутимым. Она вновь ощутила страх, который вылился в окружающую среду почти мгновенно.       — Похоже к тебе пришла подмога, — с ненавистью выдавила Кэмури, поглядев за спину девочке, которая поднималась на дрожащие ноги.       Из леса вышел какой-то маленький мальчик, на лице которого ничего не было — абсолютное равнодушие. Он был таким же белым, как девочка, а в руках у него переплелась паутина. Ну, целое семейство паукообразных. Волосы сложены неестественно, а глаза полнились кровью… Ужасный облик принял этот мальчик. Кэмури насторожилась, вдохнув запах и свершившись со своими ощущениями. Вот теперь стоило стать серьезнее. Перед ней появился не очередное жалкое существо, а настоящий низший демон. Он подошел к девочке и поднял взгляд на лисицу. В его глазах тлели снежинки, возможно, от такого взгляда многие люди холодели от страха. А выглядел, как маленький мальчик. Прискорбно.       — Вставай и уходи, — отдал приказ повелительным тоном мальчик, который предположительно был Руи. Он оторвался от неё и полностью сосредоточился на лисе.       Девочка пала ниц, а потом поспешно побежала прочь. Видимо, очень сильно его боялась. И, действительно, с виду и не скажешь, но демон был очень силён, даже несмотря на кандзи, высеченные у него в глазу. Чувствовалось, что он гораздо сильнее.       — Какая честь, — бросила ему кицунэ, усмехнувшись, и начала осматривать его в поисках слабостей. — Сам ко мне вышел.       — Я заинтересован. — Голос совершенно детский, но при этом в нём сквозило такие нотки, от которых кровь стыла в жилах. — Я почуял запах… мерзкий, который прежде не ощущал ни от одного человека. А ещё… от этого меча чувствуется аромат первой высшей луны.       — Вот как. — Кэмури присмотрела к его рукам: белая паутина натягивалась, как нитки, но, поняв, что они упругие, она осознала, что он ими вполне может резать плоть своих жертв. Значит, от них нужно было как можно эффективнее уворачиваться.       — Три, — задумчиво протянул Руи, заметив на её щеке шрам. — Прямо как у Вакурабы.       — Много болтаешь, демон.       Кэмури не стала обращать внимание на его слова. Она посмотрела на меч в ножнах и сглотнула. Одним движением обнажила его, чувствуя, как десятки глаз на идеальном клинке начали приоткрываться. Один за другим они пробуждались от долгой спячки, в которую их погрузила Хоноохиме. Кэмури приблизила к себе меч, губами чуть не коснувшись одного из желто-красных глаз, которые вылупились на неё.       — Не ищи меня, — прошептала она и встала в стойку, отведя клинок чуть в сторону.       Она бросилась в атаку, пронзила воздух быстрым выпадом, который не достиг паука. Он натянул паутину, которая взметнулась и чуть не пронзила если бы не меч, который вовремя поставила. Кэмури видела движения нитей и уворачивалась от них, прыгая то туда, то обратно, а ещё рассекала их своих клинком. Лезвие с демоническими глазами резало их, но не они были целью. Надо было добраться до этого Руи и лишить головы. Лисица попыталась приблизиться, но тут же была остановлена тысячами нитей, порожденными магией демона. Ей пришлось защищаться от них, переходя в агрессивную оборону.       Такое положение вещей пора было менять и срочно. Кэмури вдохнула поглубже и заставила свои легкие заработать. После она совершила горизонтальный разрез, который уничтожил оставшиеся нити, и устремилась сократить расстояние. Дыхание оставалось ровным, а легкие тем не менее от нагрузки загорелись. Она пролетела расстояние и взмахнула лезвием, совершая целый ряд выпадов по касательной, танцуя на поле боя. Лисица кружилась, не прерывая ни на секунду концентрацию, и вот — её меч врезался и разрезал подбородок Руи. На лице пятой луны отразилась гримаса, но не боли, а ярости. Он заставил свои нити двигаться ещё быстрее, и Кэмури только-только успела от них уйти.       Прыгнув от него, она не прерывала свой ритм, однако тело взорвалось болью. Руки и правая сторона щеки горели огнём и, вероятно, было задеты атакой. Но это не останавливало девушку она снова отвела меч в сторону и посмотрела с железной решимостью на демона. Тот изводился в своем гневе и дышал учащенно, словно его эта битва уже начала утомлять.       — Дыхание затмения. Седьмая ката: Падение солнца.       Этот стиль был самым опасным из всего дыхания затмения. Мало того, что он мог убить её, так ещё и использование его требовало огромных усилий. Кэмури напрягла каждую клеточку своего тела, мышцы заныли и превратились в сталь. Она отвела меч и, кажется, земля под её ногами затрещала и раздробилась от того, сколько веса она на неё перевела. Кэмури оттолкнулась и подлетела к удивленному демону, первыми движениями по касательной разрезая его нити; вторым и третьим — вертикальными — разрезала его симметрично; четвертым и пятым по горизонтали отрезала пальцы и перерезала нити; шестым — приблизилась к горлу с боку… Если совершит седьмой, то мышцы её разорвутся, и она больше не сможет сражаться. Такая ката была под запретом, но сейчас, когда собралась умереть… Какая разница?       Но не успела Кэмури замахнуться для седьмого выпада, кто-то резко прервал их бой. Руи был откинут подальше, земля разверзлась, а сама девушка вдруг оказалась… замкнутой в объятиях. В нос пахнул тот самый омерзительный запах, от которого у неё тотчас навернулись слёзы. Руки с когтями прижимали её к чему-то теплому, жаркому. Это была грудь… Меч отлетел и врезался с соответствующем звуком в землю. Кэмури иступлено закричала:       — Нет! Нет! — Она брыкнулась, подняла ногой, как лошадь, которую люди пытались поймать и заставить подчиняться им. Из глаз брызнули слёзы, которые безудержным потоком полились. Кэмури не могла сдержать в себе этот крик ужаса. — Отпусти меня!       Демон прижал её сильнее к себе, обнюхивая и прижимаясь лицом к окровавленной щеке, беря на пробу кровь. Его язык достаточно быстро коснулся ранки. Он будто бы не верил, что она находится у него в руках. Будто пытался доказать, что то, что он обнимал с такой силой, не было порождением воображения. Он снова мешал ей. Мешал умереть в битве.       — Никогда, — ответил столь же тихо Кокушибо, вдыхая запах волос лисицы и зарываясь в них лицом. Его руки обвили талию и коснулись плеч, приколачивая к себе худенькое тельце кицунэ.       Кокушибо снова за ней пришёл.