Пламенный полумесяц

      Кэмури, казалось, могла бы целую вечность твердить срывающимся голосом «нет». Она готова была повторять этот ответ даже во сне, если бы это понадобилось. Несмотря на то, что в душе были зачатки сомнений, лисица нисколько не давала им произрости внутри.       Однако сколько бы она ни старалась, объятия того, кто только мог ей сниться, были ужасно крепкими. Если бы только у неё получилось вырваться… Она не видела его, но это не имело значения. Девушка чувствовала. Её спина ощущала те мышцы, которые удавалось рассмотреть в ночи, в тусклом свете луны, когда он нависал и вторгался в неё. Его тело было до безумия горячим и могло без всяких сомнений расплавить хрупкое тело, даже сами кости лисицы. Кэмури чувствовала напряжение, которое он испытывал, однако, когда он сорвал пару капелек её крови и отправил их в рот, его словно отпустило. Но тем не менее взвинченность никуда не исчезла, а казалось углубилась. А ещё было и то, что выбивало из колеи… Но девушка предпочла сосредоточиться на том, чтобы дышать без затруднений. Нос, который отвык от этого тухлого аромата первой луны, сморщился. Запах чуть было не спровоцировал у неё рвотный рефлекс. За долгое время успела позабыть, насколько же демон отвратительно вонял. И тем не менее её не стошнило, хотя мутить не переставало. Лисица била ногами хаотично: то по воздуху, то по ногам первой луны, но всё, в конечном итоге, было безрезультатно. Кокушибо не двигался, прижимал так долго, что, наверное, мог превратиться в статую.       Лисица успокоилась не сразу, так как чувство боли и пережитого кошмара в прошлом накатили на неё в сотни раз сильнее, чем тогда, когда она стала человеком. В тот момент рядом не было этого мужчины, от близости с которым становилось и хорошо, и до невыносимости омерзительно. Но сейчас… кицунэ вспомнила их последнюю перед инцидентом встречу. Как он на неё смотрел. Как оскорбил её и уничтожил одними словами, растоптав всю гордость и чувства. Кокушибо разбил сердце, раскрошил его руками и развеял над пушистым снежным покровом. А что сейчас? Разве могло это бесчувственное создание измениться за те триста лет, что они не виделись? Кэмури от бессилия зажмурилась, изо всех сил ударив его локтем в грудь, но даже это не заимело эффекта.       — Что ты делаешь? — спросил тот же тон, который она слышала и раньше. Кокушибо отвел лицо и чуть отклонился, буквально прошептал ей этот вопрос на ушко. Оно задергалось и пригнулось к волосам вместе со вторым.       Крупно задрожав, девушка усиленно думала над тем, что ей следовало делать дальше. Тамаё говорила, что она должна будет противостоять ему. Лисица направила взгляд на меч, воткнувшийся в землю. Расклад был не из лучших. Мышцы изнывали из-за того, что она почти выполнила одну из самых сложных техник из своего дыхания. Они бы и вовсе порвались, но раз ей был предоставлен шанс сражаться и дальше, следовало приберечь этот стиль для более важного случая. Её не хватило бы надолго, учитывая, что здесь находился не только первая луна, но и один из низших демонов. Хотя могли ли демоны разных каст заключать друг с другом сотрудничество и становиться партнерами? Она не знала, но проверять нисколько не хотела. Расклад, по правде, был просто отвратительным. Кэмури быстро сообразила, что следовало сделать то, для чего она была рождена.       Солгать.       — Я хочу, чтобы ты ушел, — прямо заявила лисица, решив продолжить гнуть одну линию, чтобы тот ничего не заподозрил. Клинок находился в нескольких метрах, а если быть точнее в трех или четырех татами. Если сосредоточит всю силу в ногах и как следует прыгнет, то вполне быстро доберётся до желаемой вещицы. — Разве ты не слышал меня?       — Почему ты жива? — снова не услышав, что говорила кицунэ, Кокушибо спросил то, отчего она задрожала сильнее, чуть было не поддавшись соблазну и не отклонившись назад. Его тело, примыкавшее вплотную, сквозь несколько слоев одежды сбивало с толку. Девушка не могла мыслить разумно, когда он так сильно прижимал к себе. — Я думал, что ты мертва.       — Я мертва, — согласилась девушка, быстро сглотнув и поспешив остановить дрожь. Она выпрямилась и зацепилась взглядом за клинок. Её руки горели от желания взять рукоять. — Для тебя в том числе.       — Госпожа Хибики и её внучка… — словно хотел а чем-то убедиться, произнес Кокушибо, после чего вымолвил в той же равнодушной манере: — Ты убила их?       Кэмури затрясло, будто её в тот же момент коснулась лихорадка. Хотя она и не отрицала, что была больна. Если бы у сердца был рот, то оно бы вопило настолько сильно, что, наверное, все бы животные покинули эти изначально тихие места. Её уста поразила злая усмешка.       — А что если так? — сказала тихим и зловещим голосом, чувствуя стальная уверенность опускалась на плечи.       Несколько капель попали в чашу, которая именовалась терпением, а после всё содержимое выплеснулось и разлилось в её душе. Кэмури ощутила, что внутри прорвало плотину, а вода, вытекшая из чаши терпения, потекла дальше, забирая с собой и частички самообладания. Она неподвижно стояла ещё несколько секунд, а после рухнула вниз, но до того неожиданно, что мужчина не поспешил за ней. Или не хотел. Как только оказалась прямо у земли, рванула вперёд, даже отскочила, как кузнечик. Преследования не последовало, что было очень странно. Рывок получился, как у настоящей лисицы, словно она вновь вернулась в шкуру животного. Ей пришлось сымитировать бег лисицы, но потом она поднялась и добежала до драгоценного оружия. Достигнув меча, Кэмури вытащила его из земли и встала в стойку, подняв глаза на мужчину в решительности.       Кокушибо даже не шелохнулся, не предпринял никаких действий, чтобы удержать её. Он выглядел таким, каким был и раньше: прямой безупречный стан; длинные, сливающиеся в чернотой ночи, запутанные волосы, собранные в хвост; то же самое хаори фиолетового цвета с геометрическими фигурами. Аристократичная красота не была заденута временем, а потому оставалась также же невообразимой. Он лишь размеренно вытащил клинок из ножен, не делая никаких лишних движений. Ничто не выдавало в нём волнения или беспокойства, словно встреча с ней не вызвала никаких эмоций. Лицо оставалось спокойным, ни один мускул не дрогнул. А в глазах — абсолютное ничто: пустота, а возможно и привычное безразличие ко всему миру. Кокушибо ничем не отличался от того, кого она запомнила в прошлом. И от этого становилось ещё хуже.       Однако, какая бы ностальгия её не окутывала, девушка выставила перед собой демонический клинок, который он же и подарил. Её руки, к удивлению для самой себя, не дрогнули, несмотря на то, кто перед ней стоял. Неужели сердце успело так зачерстветь? Нет, в ней трепетало отчаяние и желание, чтобы всё наконец закончилось. Кэмури почувствовала достигнутый край, а потому слова из неё вырывались искромётные и громкие:       — Какая тебе вообще разница, как они умерли? Разве демону есть дело до простых смертных?! — Девушка сдавила рукоять и бросила на первую луну взгляд полный отвращения. Внутри всё сдавило от боли, ведь совсем не эти слова ей хотелось сказать. Однако обида взяла своё и не отпускала. Он должен был хотя бы раз в жизни услышать от неё, сколько бессмысленных страданий доставил своим отношением. — Ты никогда не ценил ни жизнь, ни других людей и их чувства. Ты бесчеловечная сволочь, который любит издеваться над беззащитными девушками, которые признаются тебе в любви. А ещё ты обожаешь оставлять их в одиночестве, а потом за ними являются охотники и чуть было не лишают жизни.       Кокушибо ничего не сказал, стоял в стороне и наблюдал за тем, как она выплескивает на него всё своё недовольство, уязвленное самолюбие и гнев. Он сделал шаг в её сторону, который не был не замечен.       — Не приближайся ко мне! — закричала кицунэ, заставив его остановиться. Мужчина вновь встретился с ней своими алыми глазами, а высеченные кандзи на желтой радужке казалось с яростью блеснули. Он не любил, когда ему приказывал кто-то, кто находился ниже него. — Лучше бы ты обо мне не вспоминал. Дал бы спокойно отжить свой век и умереть. Тебе и так было плевать на мою жизнь. Я ведь всегда тебе мешала жить, отравляла воздух своими глупыми словами о любви, заставляла себя оберегать. Не полукровка, а настоящее наказание.       Кэмури сделала паузу, однако не могла не продолжить. Её рот двигался сам по себе, а слова вылетали из самых потайных уголков сердца. В ней говорила боль.       — Знаешь, что самое страшное?       Он так и не захотел спросить, хотя бы дознаться, что она хотела ему донести. И это разозлило её ещё сильнее, отчего и не стала дожидаться ответа.       — Я тебя люблю… до сих пор, — промолвила лисица, не сдержавшись и всхлипнув. Слёзы скатились к подбородку и упали в неизвестность, а за ними и следующие. Боль душила, а потому дыхание начало сбиваться, но кицунэ заставила себя поддерживать концентрацию. — И мне так тошно из-за этого! Я уже устала, так надоело тебя любить, но мне никак от этого избавиться. Дурацкая судьба не даёт мне забыть тебя и вычеркнуть из жизни…       Кэмури сглотнула и вытерла лицо рукавом, оставив на нём лишь единственное выражение — холодной решимости. Она встала в стойку. Она готова. Девушка вобрала побольше воздуха в легкие и провела в каждый мускул, который в ту же секунду кольнула почти невыносимая боль. В ответ на это потекли слёзы, которые лисица уже не могла остановить. Её тело могло и не выдержать этого сражения.       — Поэтому я убью тебя собственными руками, чтобы мы оба обрели покой. — Глаза Кэмури сверкнули золотом, а её тело подалось вперёд. Быстрый рывок, и она достигла мужчину, меч которого столкнулся с её с характерным звоном.       Они будто бы вновь попали в прошлое, когда один тренировал, а другой учился. Вот только теперь их встреча была совершенно иной: один нападал для того, чтобы лишить жизни, а другой… защищался. Кокушибо будто не принял слова полукровки всерьез, однако и той же решительностью не ответил. Обычно он всегда безраздельно отдавался и мысленно, и физически полю брани, а здесь его сознание словно находилось далеко-далеко. Демон на каждый выпад выставлял меч, но так и не ответил атакой, хотя его дыхание в основном имело только атакующие приемы. Девушка тем временем не сильно над этим задумывалась. Какая разница, если он не хотел сражаться? Она продолжила лупить, рассекая воздух мечом, который тоже не слишком был счастлив сражаться против своего идентичного близнеца.       Кэмури использовала ещё два стиля дыхания, заставив его перейти только в оборону. Но мужчина, лишенный человеческий чувств, даже не устал, а потому тактика на износ не срабатывала. И хотя его ответные удары были столь же резки, как и прежде, но в них не чувствовалось особого запала. Он словно и не пытался ранить или же как-то навредить. В нём не чувствовалось кровожадность, которая исходила от отъявленных убийц. И кицунэ воспользовалась этим: рванула ближе, заставив его отклониться, а потом резко выставила руку и замахнулась мечом. Она целилась в шею. Однако Кокушибо вдруг исчез прямо из-под удара, который чуть было не отрубил ему голову. Оставались какие-то жалкие миллиметры, чтобы плоть от клинка встретилась с мертвецки бледной шеей.       Мужчина оказался прямо перед ней, схватил её за горло и сжал пальцы, впившись когтями в тонкую кожу на шее девушки. Кэмури хотела вздохнуть, но он своими движениями прерывал концентрацию. Она пыталась закричать или дышать, но демон не позволял. Его холодный взгляд, поникающий в самую душу, заставлял её дрожать, как и тогда в прошлом. Но девушка не поддавалась панике, не сменила гневливого выражения лица.       — Господин хочет тебя видеть, — наконец-то заговорил Кокушибо, после той речи, которую она ему выдала. Разве его могли тронуть какие-то слова неразумной девушки? Разве это существо вообще что-либо чувствовало?       — Пусть… катится в ад, — несмотря на сжимающие пальцы демона, Кэмури смогла выдохнуть эти слова, а после и нагло ухмыльнулась.       Безразличное лицо Кокушибо снова не отреагировало, однако он сильно ударил… куда-то, отчего лисица почти сразу же отключилась. Она обмякла, ступив вперёд и повалившись прямо на его крепкое тело. Он поймал и даже не позволил упасть лицом в грязь. Кусочки сознания лисица всё же смогла сохранить. Она где-то отдаленно услышала страшные слова, от которых нутро почти сразу же вздрогнуло:       — Разберись с охотниками.       Жёсткий голос первой луны даже в таком состоянии отпечатался в сознании. Незамедлительно и почти сразу он отдал приказ, который должен был привести в исполнение слуга. Кокушибо всегда убивал охотников, но теперь, когда девушка познакомилась с ними чуть ближе… Ей совершенно точно не хотелось их смерти. Сознание заверещало, а сердце застучало намного быстрее из-за волнения. Танджиро. Его доброе лицо стояло перед полузакрытыми глазами. Кэмури попыталась удержаться за эту ниточку, чтобы не рухнуть без чувств. Однако Кокушибо, скорее всего, почувствовал неладное, а потому поднял её с земли и ускоренным шагом двинулся в сторону. Она, кажется, вновь находилась в руках у него. И он снова мог крутить ей так, как ему хотелось.       — Не разочаровывай господина.       Ответ лисица уже не услышала из-за сознания, которое уплыло в самые темные и страшные глубины небытия.

***

      Она очнулась от того, что кто-то выплеснул воду ей на лицо. Девушка закашляла, резко поднявшись и вцепившись ноготками в пол — деревянный и прочный. Она открыла глаза и перед ними всё поплыло. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и наконец осмотреться. С лица стекали капельки воды, стало сразу прохладнее, поэтому лисица принялась стирать их с себя. Внутри всё моментально превратилось в лёд. Ощущения напоминали те, которые ей приходилось испытывать, когда она встречалась…       — Хорошо спалось? — спросил знакомый и до боли ненавистный голос, который однако звучал весьма добродушно.       Кэмури подняла глаза и опустила руку, посмотрев на Музана долгим и настороженным взглядом. Ресницы слиплись от жидкости, которую он на неё вылил. Тот поставил пустой стакан на стол, а после взглянул на девушку, опустив на губы почти незаметную улыбку. Теперь его костюм нельзя было назвать традиционным по многим причинам. Модная шляпа лежала рядом со стаканом и каким-то склянками с жидкостями; строгие черные брюки и рубашка с жилетом делали из него настоящего джентельмена, иностранца, который решил внезапно посетить страну восходящего солнца. Он всем своим видом создавал впечатление официозности и величественности. Музан нисколечко не изменился со дня их последней встречи, как и Кокушибо. Тот сидел по правую сторону от него и наблюдал за ней, как обычно не проявляя никакой заинтересованности ни в лице, ни в действии. Кибуцуджи опять над чем-то работал: об этом явно намекали склянки, рукописи, разбросанные в беспорядке по столу. Он заметил интерес девушки его рабочим местом и хмыкнул:       — Как видишь, после стольких лет я продолжаю свои эксперименты, дорогая Ёко, — обманчиво мягко проговорил прародитель, изображая на своём лице крайнюю степень дружелюбия. Он небрежно махнул на стол, а после решил сменить тему: — Прошу прощения, что разбудили тебя подобным образом. Но мне нетерпелось поговорить со своей бывшей низшей третьей луной.       Кэмури не решалась заговорить, потому что на ум лезли всякие фразы самого нелицеприятного содержания. Она прикусила язык, медленно разглядывая помещения, в которым они находились. Здесь было на удивление светло: светильники освещали всю комнату, как маленькие солнышки. Традиционно японское помещение очень контрастировало со современным одеянием прародителя. Неизвестно, что находились за бумажными сёдзи, разукрашенными в различные цвета. Но, по всей вероятность, там тоже было довольно светло. В комнате не было ничего кроме стола, Музана и его верного демона. Никакой мебели, будто бы они только пришли в этот дом, в который не успели ничего занести. Не было ни намёка на пылинку… И тем не менее из каждого уголка пахло демонами. Эти запахи даже исходили от пола, стен и потолка, будто бы само это помещение являлось дьяволом. Кэмури было не по себе от этих ароматом, но она не хотела показывать слабость. Решила не зажимать себе нос, однако с каждой секундой дышать было всё тяжелее. Даже воздух здесь был необычным, пропитанным кровью сотнями жертв.       — О чём вы хотели поговорить? — собравшись с мыслями, спросила кицунэ глухим голосом, поудобнее усевшись на ноги и распрямив спину. Она подавила в себе негативные чувства, хотя не смогла сохранить нейтральное выражение лица. Уж выдержку ей не удалось перенять от Кокушибо. Во всём её виде ощущалась враждебность и холодность. Она их и не скрывала.       — О тебе, — довольно просто выразился демон, глаза у которого, кажется, стали ещё более насыщенного цвета. — О том, как так получилось, что ты до сих пор жива?       — С чего я должна что-либо вам рассказывать? — несмотря на то, что лисица уважительно к нему обратилась, она высказала свое несогласие. Раньше бы струхнула и всё выложила, но теперь Музан не пугал её так, как в прошлом. Если он захочет убить за неповиновение, то это даже хорошо. Наконец-то бессмысленная жизнь прервётся, но перед этим она попробует, естественно, забрать его с собой в ад.       — Видимо, с годами ты стала более смелой. Как интересно. — Музан повернул голову к своей первой луне, улыбнувшись. — Тебе понравилась её кровь, Кокушибо?       — Она та же, что и раньше, — неоднозначно сразу откликнулся тот равнодушно, словно пребывал где-то в другом измерении, а не здесь.       Кэмури почти возмутилась, забыв, что он слизал её кровь, когда они только встретились в том демоническом лесу. Только сейчас она поняла, насколько это было интимно, поэтому девушка потупила взор в пол, почувствовав, как кровь приливала к щекам. Глупое сердце.       — Что ж ещё раз спрашиваю: как же ты выжила? — чуть более настойчиво спросил Музан, направив на неё изучающий взгляд, от которого сквозила угроза. — Будь так добра ответь на вопрос. Иначе мне придётся применить больше усилий, чтобы ты раскололась.       — Вы всегда любили угрожать, — заметила девушка, однако решила не молчать. Ей не хотелось лишатся жизни, когда рядом не было меча. Клинок покоился рядом с Кокушибо, на полу. Он предусмотрительно положил на меч руку, когда увидел, что её внимание сосредоточилось на нём. — Я превратилась в лису и проходила в таком облике по земле около трехсот лет.       Кибуцуджи даже оживился, когда она произнесла эти слова. Его интерес был виден невооруженным глазом. Кокушибо похоже тоже изрядно увлекся беседой и чуть склонил голову, ожидая подробностей.       — Продолжай, — приказал Музан с нетерпением. — Значит ты всё это время умела превращаться в лисицу?       — Нет, я не знала, что у меня есть подобные способности. Даже сейчас я вряд ли смогу обратиться по желанию. — Кэмури остановилась, чуть задумавшись о том, стоило ли говорить им о матери. Но, кажется, у неё не было выбора, иначе ей не избавиться от назойливых вопросов. К тому же демоны не смогут найти Хоноохиме, ведь той уже не было в живых. — Я смогла стать человеком только благодаря своей матери. Она отказалась от своих хвостов и превратила меня обратно в человека.       — Где твоя мать теперь?       — Мертва.       — Жаль. — Несмотря на слово, Музан не выказал никакой жалости или сочувствия по этому поводу. Не расстроился, наоборот, эта новость свалилась на него облегчением. Ещё одно существо, имеющее столько мощи, причинило бы немало неудобств. Он лишь прикрыл глаза на мгновение, что-то для себя решив, а потом раскрыл.       — Я последняя полукровка в этих землях.       — Это крайне удручает.       — Извините за то, что расстроила, конечно, но у меня нет ничего, что бы я могла вам предложить. Ни секрета жизни под солнцем, ни иных способностей… — пыталась убедить в своей бесполезности лисица, настаивая на этих аргументах. Она не хотела вновь выполнять приказы этого бесчеловечного существа. У неё больше не было мотивации на него работать.       — Ты, кажется, научилась управлять своим запахом? — пропустил мимо ушей прародитель и высказал предположение, перед этим шумно вдохнув. — Какой ты стала умелой. Годы действительно сделали тебя умнее.       — И я всё равно не смогла от вас скрыться, — подметила полукровка, сжав ладонями ткань своего алого хаори.       — Тебе следовало избавиться от меча, который дал тебе Кокушибо… Так мило, что ты этого не сделала. — В его словах проскользнула злая усмешка, которую четко можно было уловить.       Кэмури сжала зубы и стрельнула в него убийственным взглядом, чувствуя в себе нарастающий гнев. Эта тема слишком сильно била по ней, и этот дьявол прекрасно знал, куда ему следовало бить, чтобы сделать ей больно.       — Тем не менее я весьма рад, что ты вернулась в наши ряды, — проговорил Музан, являя на своем лице благоговение.       — Я никуда не возвращалась… и даже не планировала, — четко и громко промолвила лисичка, хотя внутри всё потряхивало от адреналина. Она никогда не выказывала столько храбрости пред ним. Боялась реакции на возражения. Но теперь… ей было плевать на последствия.       — Дорогая, прикуси-ка язык, пока я тебе его не вырвал, — уже явно пригрозил Музан, однако на его лице всё ещё была нацеплена раздражающая полуулыбка. — Ёко, ты всё ещё третья низшая луна, а потому не можешь уйти по собственному желанию и покинуть своё место.       — Вы больше не властны надо мной, — отрезала в свою очередь девушка, распрямив плечи. — У меня нет родственников, которых можно убить и тем самым надавить на меня. Все, кого я любила, мертвы.       — А ты уверена, что все? — Кибуцуджи скосил взгляд на первую луну, который даже не дрогнул, но прикрыл все шесть глазниц в каком-то молчаливом понимании. — Кокушибо всё ещё жив, а потому и впредь ты будешь мне подчиняться.       Уверенность Кэмури, как рукой сняло. Она поглядела на мужчину и сглотнула, почувствовав, что слова Музана ударили её в самое сердце. Но стена, выстроенная за все эти годы, не рухнула, однако слегка пошатнулась.       — Я не стану подчиняться вашим приказам, — произнося каждое слово по слогам, уставилась на него девушка и вцепилась покрепче в хаори. Лисица делала всё, чтобы не задрожать.       — Это мы ещё посмотрим.       Музан встал со скрипом, а потом подошел к Кокушибо и резко дернул рукой. Тот даже не сопротивлялся… всё произошло так быстро, что Кэмури этого не заметила. Скорость первой луны она ещё могла уловить, но вот Музана… вообще не в состоянии была увидеть. Тело демона с глухим стуком упало вперёд, а голова оказалась в руках у Кидуцуджи. Кокушибо раскрыл глаза и без лишних эмоций посмотрел на девушку, не говоря ни слова. Он не пошёл против своего хозяина, не стал противиться тому, чтобы ему снесли голову. Кровь из тела вытекала на деревянные дощечки чистой комнаты. Темная и вязкая она растекалась лужицей, вытекала из головы, пачкая белоснежные ладони прародиля, и капала на пол.       Кэмури и сама не поняла, когда дернулась к нему. Она чуть привстала, ощущая, как сердце стучит о стенки её сильного тела. Волнение и страх вернулись к ней, словно вновь окунули в кошмар, испытанный в прошлом. Лисица никогда не думала, что ей придётся вновь чувствовать беспокойство за кого-либо. У неё действительно никого не было… кроме Кокушибо, который всё ещё оставался живым. Встреча с ним всколыхнула в ней былые чувства, которые так и не ушли, даже спустя почти триста лет. И сейчас она чуть было не бросилась к нему на помощь. Любовь в ней трепетала, а сознание изнывало от боли, что ему причиняли столько страданий. Кэмури не знала, как переживали физическую боль демоны, но им явно было неприятно находиться в стороне от тела.       — Так что же… мне убить его? — с воодушевлением спросил Кибуцуджи, словно держал не голову, а какую-то ненужную вещицу.       — Вы правда убьете свою первую высшую луну? — не верила собственным ушам девушка, а оттого почти воскликнула дрожащим от волнения голосом. Вся смелость вышла из неё, как только она увидела эту сцену.       — Если понадобиться. Я могу найти ещё множество людей и обратить их в демонов. К тому же у меня имеются и другие луны, которые могут его заменить в случае смерти. — Музан вновь переместил свое внимание на голову своей луны и сжал её, настойчиво спросив: — Ты ведь умрешь по любому моему приказу и в любой момент, когда я только захочу? Правда, Кокушибо?       — Это так, господин, — беспрекословно вторил ему тот, видимо не испытывая особого дискомфорта в том, чтобы быть отделенным от туловища.       — Вот видишь, — довольно улыбнувшись, сказал прародитель.       — Я…       — А теперь я надеюсь, что в тебе достаточно благоразумия, чтобы не испытывать моё терпение. — Глаза Музана сверкнули ярко алым светом, от которого стало действительно страшно. — Иначе я убью его. Твою последнюю любовь.       Кэмури не смогла ничего возразить: Кибуцуджи Музан как всегда нашёл слабость и умело ею воспользовался. Сколько бы она не врала себе, не могла даже представить свою жизнь без Кокушибо. Он прочно въелся в самые глубины сердца и оставался там долгие годы. Кэмури глупо полагала, что ей удастся избежать подчинения, но не учла, что этот демон прознает о её неравнодушии к первой луне. Хотя… она забыла, что и тот, и другой были связаны друг с другом, и хорошо читали мысли. Естественно, Музан прекрасно знал и слышал их последний разговор, а потому нашел, на что надавить. Дура.       Кэмури ощутила горечь на языке и покалывание в глазах, словно в них собирались слёзы. Было больно. Ею вновь хотели воспользоваться в самых ужаснейших смыслах, а она позволяла собой манипулировать. Как бы сильно ей ни хотелось избавиться от Кокушибо, она слишком была привязана к нему. Чувства к нему так укрепилось в ней, что у неё не хватало смелости дожать до конца и наконец умертвить его.       Музан в удовольствии ухмыльнулся и вернул голову Кокушибо на место, чтобы она приросла обратно. Он и сам вновь уселся на стул около стола и махнул рукой, чтобы они оба покинули помещение.       — Останьтесь здесь, а завтра отправляйтесь на поиски лилии.       Кокушибо довольно быстро оклемался, поднялся на ноги и подошел к девушке, которая смотрела только на свои дрожащие руки. Он даже не взглянул на неё.       — Как пожелаете, — ответил тот, а потом схватил руку лисицы и дернул, чтобы она поднялась. Безвольной куклой Кэмури встала и двинулась по желанию демона.       — Все дальнейшие распоряжения получите позднее, — откликнулся Музан, а после издевательски добавил: — Прекрасных снов, Ёко. Надеюсь, ты не задохнешься от здешних ароматов.       Кэмури резко повернула к нему голову и ответила ему лишь испепеляющим взглядом. Но больше ничего не сказала. На его лице отразилась яркая улыбка. Он наслаждался её мучениями, зная, как сильно девушке нетерпелось покинуть это странное место. Она чувствовала себя здесь просто отвратительно.       Кокушибо заставил двигаться, а потому, в конечном итоге, они покинули Музана. Его хриплый и зловещий смешок тронул самые глубокие душевные струны лисицы. Кэмури чувствовала себя так, словно её поймали в банку, а крышку закупорили. Она задыхалась не только от запахов, но и от своего невольного положения. Кокушибо вёл её дальше по коридорам, а она заметила, что все они были пусты и не заканчивались… словно бесконечны. Запах демонов отовсюду лишь становился сильнее, отчего она ощущала себя ещё хуже. После, одолев ещё несколько пролётов, они оказались напротив ничем не отличного от других помещения. Первая луна втолкнула её в открытые двери грубо, так что она не устояла и рухнула на пол.       Кэмури приподнялась и хотела было высказать ему что-то, но не успела. Его тело пригвоздидо её к полу, а клыки с яростью вонзились в тонкую шею. Руки демона с силой приклеили её руки к полу, не дав ей даже шанса на то, чтобы ударить его. Его выражение лица нельзя было узреть, как и глаза. Но она чувствовала, что всё его внимание было направлено на движения крови по сосудам. Она ощутила, как он неистово выкачивал из неё кровь, словно его настигло какое-то безумие. Невероятно тяжелое тело Кокушибо невозможно было оттолкнуть, он навалился на неё и не желал вставать. Его клыки вцепились крепко, а она яростно пыталась выбраться, отчего ей становилось всё больнее. Однако, чем больше он потреблял, тем быстрее кончались её силы. Кэмури не могла ему сопротивляться, а потому от собственного бессилия, дала чувства слезам. Она знала, что они не помогут, но так становилось хоть на немного легче.       Кокушибо не останавливался, однако перешел на другую половину, но уже не так резко всадил зубы в шею. Даже аккуратнее, словно понял, что ей было очень неприятно в первый раз. Но здесь он уже был так неистов, а потому довольно быстро от неё оторвался. Кокушибо быстро встал и даже не ужаснулся тому, как быстро уничтожил её. Он лишь смахнул кровь с собственных губ и отошел к стене, к которой присел, положив рядом с собой мечи.       — Ты даже ничего не скажешь? — слабо поинтересовалась девушка, оставаясь лежать и смотреть в потолок. Кэмури лишилась всех сил, а шея просто надрывалась от боли.       — Спи, — приказным тоном оглушил её тот, даже не чувствуя в своих действиях вины.       Кэмури перевернулась на бок, ощущая страшную боль и в сердце, и в раненой шее. Свернулось в орешек, подтянув к себе ноги и обняв себя за плечи. В её алом хаори было тепло, а остальная одежда была приспособлена и для более низких температур. Только лежать на полу было, конечно, неудобно. Однако, как она поняла, в этих комнатах отсутствовала вообще понятие мебели. Вот только что болело сильнее она не знала. Она пыталась сомкнуть глаза и забыться во сне, но ничего не получалось. А после услышала, как к ней вновь подходит Кокушибо. Он, кажется, посмотрел на неё и уселся рядом, положив на её бок руку. Ей стало не по себе, однако она постаралась успокоиться. Он уже испил кровь, а значит удовлетворен. Ему больше ничего не нужно было.       — Завтра мы отправимся на задание, поэтому постарайся поспать, — спокойно провозгласил мужчина, отчего она непроизвольно дернулась. Ей совершенно не нравилось слово «задание».       — Ясно. Ты будешь за мной следить сегодня? — с интересом спросила та, решив всё же последовать его совету и поспать. Всё-таки такая возможность вряд ли выдастся в ближайшее время.       — Здесь опасно.       — Ты правда меня не оставишь здесь… одну? — Кэмури решила задать вопрос, несмотря на то, что боялась ответа.       Но так его и не дождалась, потому что усталость навалилось на веки, а сознание полностью истощилось от ужаса за последние несколько… часов. Лисица действительно от всего устала, но даже сны нужного избавления от ужаса не дарили. Они дарили лишь ещё больше кошмаров, но теперь они были связаны с Кокушибо и его отрубленной головой.