Пламенный полумесяц

      Яркий луч света проскользнул и опалил лицо, заставив приподняться на локтях и чуть приоткрыть глаза. Взгляд медленно пропутешествовал к ставням, которые кто-то слегка сместил, дав проникнуть в тёмную комнату нескольким лучикам. Сновидение казалось таким реальным и живым… Поморгав, она вдруг поняла, что солнечный луч был теплым и грел её слегка замерзшую кожу руки. Кэмури бросилась к окну и раскрыла ставни, впуская в комнату больше света и свежий воздух. Внезапно пришло ещё одно осознание: бесконечная крепость перестала маячить перед глазами, а в носу не сохранились остатки тошнотворного запаха. Она находилась на втором этаже какой-то гостиницы. Перед глазами раскинулся неизвестный городок, деревенские жители медленно выползали из аккуратных домиков и устремлялись по улице по неизменным будничным делам. О чудесах современных технологий тут не слышали. Жители в основном ходили в традиционных одеждах, некоторые передвигались в экипажах. Единственное, что хоть как-то отличало провинциальных городок от городка в эпоху Эдо, — это проведенное электричество. Правда освещение уже погасили, ведь надобность в свете отпала с восходом солнца.       Первое впечатление малость удивило её, ведь она хорошо помнила, что Кокушибо вместе с ней остался в той мрачной комнате. Как же они оказались в столь милом месте? Кэмури отвернулась от окна и оглядела комнату медленным взглядом. Обычная, ничем не отличающаяся от других комнат, в которых она побывала за свою жизнь. Маленький столик, футон, в котором она лежала до того, как её разбудили, шкаф около противоположной стены. Пахло необычной свежестью, что говорило о том, что в комнате недавно убирались. Кэмури двинулась к футону и присела на него, выпрямив спину и вновь бросив взгляд в окно. Прекрасное голубое не было омрачено даже маленьким облачком. Ей хотелось выйти и прогуляться снаружи, разведать обстановку, однако она понимала, что без разрешения теперь не сможет это сделать.       Воспоминания затопили её, и девушка рефлекторно потянулась к шее, в которую лишь недавно впивались его клыки. Кэмури тронула потревоженную кожу и сжала зубы. Больно не было, но неприятные ощущения быстро разлились по телу. Лисица чувствовала себя в ловушке, из которой невозможно выбраться. Кокушибо находился к тому же где-то очень близко: она ощущала легкий флёр демонических ароматов в здании. Поэтому сбегать или же прятаться было не самой лучшей идеей. Когда лисица понадобиться, дьявол сам её найдёт или же сообщит через здешних работников.       — Госпожа. — За сёдзи показался силуэт девушки, в руках у которой находился поднос с едой. — Ваша еда.       — Оставьте, — попросила Кэмури, понимая, что ей нужно найти платок, чтобы скрыть уши. Странно бы вышло, если она выйдет неприкрытая. Не стоило почём зря тревожить здешних работников, ведь им, наверное, уже посчастливилось встретить Кокушибо. А голосе и поспешных движениях девушки застыл панический страх.       — Чай подадут после того, как вы закончите с трапезой, — предупредила она напоследок.       Девушка послушалась почти беспрекословно и быстро поставила поднос на пол, тихо ретировавшись дальше выполнять свои обязанности. Кэмури подождала минуту, а после забрала поднос, предусмотрительно выглянув в коридор. Никого. Она поставила его на стол, действительно обрадовавшись щедрому угощению. Видимо, местные настолько были напуганы непримечательным видом демона, что решили как следует накормить его… спутницу. Возможно, они хотели таким образом задобрить, чтобы он их не трогал? Кто ж знал. Во всяком случае, порции риса и жареной курицы в соевом соусе положили много, как и супа. Кэмури с удовольствием умяла почти всё, что лежало в посуде. Когда она подносила палочки ко рту, то в помещение резко вошёл тот, о ком всё утро думала.       Кэмури подняла взгляд на мужчину и опустила руку, с сожалением провожая свою курочку в тарелку. Не мог прийти на полчаса попозже, чтобы она успела доесть. Она смерила его долгим и настойчивым взглядом, умоляя убраться восвояси. Однако Кокушибо был к намёкам всегда неприступен, поэтому без лишних слов и с невероятной грациозностью, подобно великому сёгуну, присел за стол. Все шесть глаз метнулись к девушке и остановились на её лице. Он выглядел так, словно снизошел с небес посетить простых смертных.       — Можно же было постучаться? — решительно заявила она, насупившись. Его сюда никто не приглашал, тем более, за стол. Лисица скрестила руки на груди, ожидая, что он хотя бы объяснит, зачем явился.       — Мне нужно проверить слухи о голубой лилии в местных лавках. По пересудам, ходящим здесь, кто-то обнаружил необычный синий цветок и выставил его на продажу. — Сразу же перешел к делу демон, не обращая внимание на её недовольство. Он указал рукой в окно. — Ты должна всё выяснить.       — Неужели ты не мог сам «пообщаться» с торговцами? — спросила кицунэ, имея в виду, что путем угроз и под страхом смерти, Кокушибо уже давно мог выведать всю нужную информацию.       — Я давно не был здесь, и к тому же сейчас день, — аргументировал свою позицию первая луна, протянув бледную руку с мечом. — Это твоё.       Кэмури с подозрительностью взяла клинок, а потом положила его рядом с собой. Она и не думала, что он так скоро отдаст его. Её распирало от желания сбежать, затаиться где-нибудь и на сей раз выбросить где-то этот меч из плоти и глаз. Проще было мечтать об этом, чем воплотить, ведь другая часть души рвалась примкнуть и обнять его. Кицунэ неустанно тянулась к беспощадному демону, как мотыльки к огню. Только каждый раз это рвение заканчивалось тем, что она неизменно обжигалась.       — А где мы вообще? — наконец-то вспомнила о том, что опять очутилась в непонятном месте и решила узнать об этом непосредственно от того, кто её сюда принёс.       Кокушибо не спешил отвечать, а два его верхних глаза почти одновременно моргнули.       — В гостинице.       Кэмури наклонила голову, чувствуя, что демон что-то недоговаривал. Но при этом он являл собой настолько безупречное спокойствие и безучастность, что нельзя было упрекнуть его в сокрытии правды.       — А если конкретнее? — допытывалась и одновременно с этим удивлялась кицунэ. Обычно за излишнее любопытство её наказывали, нередко угрожали, а теперь… первая луна даже не выказал на лице раздражительности.       — Мы в Сакурагаве, — уточняющие произнёс мужчина, скользнув по ней внимательным взглядом. А потом без слов поднялся, со столь же холодным видом, видимо, надеясь на этом закончить разговор. — Провинция Хитати.       Кэмури резко подняла голову, столкнувшись с желтыми очами, в которых столь же безразлично чернели кандзи. Внутри неё сразу же образовался шторм, потревоживший только образовавшийся штиль. Она, не особо заботясь о чистоте комнаты, как и о своей одежде, встала, опрокинув стол. Посуда опрокинулась, на полу растеклась еда, которую девушка не успела съесть. Она была безвозвратно испорчена, однако кицунэ нисколько не ощущала за это вины. Наоборот, Кэмури посчитала, что ущерб был нанесён крайне малый. Хотя если бы разозлилась сильнее, то разгромила бы не только свой завтрак, но и начистила морду Кокушибо. Полукровка чувствовала такую жгучую обиду на него, что у неё от эмоций вытекли непрошеные слёзы. Девушка медленно переступила через остатки еды, которые распластались на полу. Соевый соус пятном впитался в татами, оставляя сложно выводимый след. Она не боялась подходить к демону, даже не испугалась, когда схватила его за хаори, впилась ногтями в ткань, чуть было не вырывая. Кэмури смотрела в его ледяное лицо без страха, а он в свою очередь даже не возмутился, когда позволила такое хамство по отношение к нему.       — Как ты посмел привести меня туда, где жила и умерла моя сестра? — Кицунэ не умела угрожать столь же эффективно, как демон, но при этом её голос сочился от ярости. Грудь разрывалась от боли, ведь в голову пролезли непрошенные воспоминания об Аямэ. Она в последнюю с такой надеждой смотрела на лисицу, желая наконец-то наладить отношения. Кто же знал, что это действительно было в последний раз.       — Это был приказ господина. — Казалось, что он не считал её задетые чувства большой проблемой. Он опустил руки на ладони и разжал пальцы, надавив чуть посильнее.       — Мне плевать… — Она запнулась, когда Кокушибо резко сжал её ладонь. Стало вдруг больно, поэтому девушка прикусила язык, понимая, что её высказывания до добра не доведут.       — Твоя жизнь находится в руках у господина Музана. Я бы посоветовал тебе быть осторожнее в выражениях, — холодно оповестил демон, не спуская с неё строгий и невероятно леденящий кровь тон.       — Здесь жили мои родные, — вновь повторила лисица, но уже спокойнее и уткнулась взглядом в его широкую грудь, скрытую под тканями. Неужели первая луна не понимал? Неужели не мог сердцем понять, насколько было больно прийти в место, где находились останки её близких? Хотя разве возможно заиметь сердце, если уже давно его уничтожил?       — Выполняй свою задачу. — Кокушибо отошёл от кицунэ, а после отвернулся, направляясь на выход. Он даже не бросил на неё взгляд, оставляя в расстроенных чувствах.       — Я ненавижу тебя, — тихо произнесла девушка и упала на колени, когда сёдзи снова сдвинулись. Она была одна и иногда могла позволить своим эмоциям вывалиться наружу.       По лице медленно стекали капли, а щемящая боль в груди становилось с каждой секундой всё более невыносимой. И тем сильнее ей хотелось сбежать из лап этого вездесущего демона. Ведь жить с такой дырой в груди… было слишком.

***

      Кэмури пришлось последовать приказу и выйти на улицу. Солнце снаружи встретило её более дружелюбно нежели та девушка, с которой кицунэ говорила несколькими минутами ранее. Она позвала одну из работниц гостиницы и попросила убраться у себя в комнате. И та отреагировала резко: кивнула и отскочила от лисицы, как мячик, убежав по своим делам. Слёзы засохли, превратившись в воспоминания и оставив еле заметные следы на щеках. Кицунэ было всё равно, каким взглядом провожали её те редкие незнакомцы, у которых она спрашивала насчет торговцев или же о слухах о невероятных редких растениях. Некоторые глядели с сочувствием, а некоторые с предубеждением и старались быстрее закончить разговор. Лисица же не обращала на отношение людей никакого внимания, больше поражаясь тому, насколько изменилась провинция Хитати. Деревни, которые мало чем отличались друг от друга, стали более современными. Даже Сакурагаву это не обошло стороной, и в этом блеске технического прогресса кицунэ ощущала себя пережитком прошлого. Мало того, что утро стало для неё отвратительным, так ещё и в душе расплывалось гадкое чувство оторванности.       Лисичка бродила по улочкам, не задумываясь, куда собственно держала путь. Приказ Музана не давил на неё, как это было раньше, поэтому она не спешила возвращаться к Кокушибо. Девушка вообще не хотела его видеть, ей было так тяжело поднимать на него взгляд: одновременно сердце пылало и не выраженной страстью, и болью. Кицунэ бесцельно бродила по округе, пока вновь не наткнулась на какого-то бродяжку. Она подошла к нему, сидевшему около какого-то высокого забора. Он был в ветхой шляпе и потертой одежде, да и вонял отходами, но девушка всё-таки не побоялась спросить:       — Ты случайно не знаешь что-нибудь о благородной семье Бусида? Или Кадзиясики? — Кэмури не была уверена, что после практически почти двухсотлетнего периода могли остаться потомки. Она просто хотела удостовериться.       — Вам интересна семья Кадзиясики? — вдруг прозвучал из-за спины звонкий и ребячливый голос, от которого у лисицы прошли мурашки по лопаткам. Кэмури обернулась и встретилась глазами с приятной девушкой, внешность которой… как две капли воды была похоже на Аямэ.       Полукровка вздрогнула и ахнула, поражаясь тому, что видела. Она потерла глаза, не веря, что прямо сейчас созерцала свою ожившую младшую сестру собственными глазами. Девушка была одета в современные штаны и блузку, а в руках держала корзинку с цветами, которые пестрели самыми различными оттенками. Черные волосы были заплетены в тугой пучок, а глаза вороного крыла источали доброжелательность. Хрупкая фигура подчеркивалась таким деловым новомодным костюмом. Даже бродяжка издал вздох, наверняка удивившийся красотой стоящей рядом с ними девушки.       — У вас какое-то дело к моему отцу? — допытывалась девушка, улыбнувшись шире и начав рассматривать незнакомку.       Кэмури никак не могла собраться с мыслями: она видела перед собой буквально призрака, который вдруг обрёл тело. Даже голос был точь-в-точь таким, как у младшей сестры. Неужели перед ней стояла реинкарнация Аямэ? Родственница, унаследовавшая не только внешность, но и характер той девушки, которую лисица знала?       — Мой отец работает в кузне. Вы хотели бы что-то заказать? — вновь задала вопрос девушка, теребя корзинку от неловкости и смущения.       — Нет… я… обозналась, — выдавила из себя хриплым голосом кицунэ, чуть поклонившись, чувствуя себя виноватой. Кэмури не хотела ставить эту «Аямэ» в неудобное положение и спешила уйти. Видеть столь знакомое лицо, но при этом… ощущать, что перед тобой другой человек… Печально. — Простите.       — Нет, постойте. — Девушка тронула кицунэ за руку и мягко улыбнулась. — Не хотите прогуляться со мной до цветочной лавки? Я там подрабатываю.       Услышав про цветы, Кэмури оставила мучительное желание скрыться и медленно кивнула, согласившись со словами «Аямэ». Девушка указала тряхнула головой и позвала за собой кицунэ. Бродяжка помахал им ручкой и занялся тем, чем до этого занимался — попрошайничеством.       — Значит, вы продаете цветы? — наконец выдавила из себя лисица, борясь с чувством дежавю. Сестра любила цветы и довольно часто носила одеяния, на которых были изображены самые разные виды растений. Она и сама напоминала цветок, который хотелось поставить в вазу и хранить до скончания веков. Сердце болезненно ударило о стенки, а в глазах вдруг снова не появились слёзы, когда полукровка скосилась на девушку.       — Да, помогаю своей семье, чем могу. — Девушка указала на корзинку, в которой мирно покачивались цветастые лилии. — Меня зовут Саюри. А вас?       — Ёко.       — Знаете, когда я посмотрела на вас, то мне показалось… что где-то вас уже видела, — загадочно проговорила Саюри, приглаживая другой рукой локоны, которые начали лезть в глаза от поднявшегося ветра.       — Это вряд ли. Я приехала сюда впервые, — соврала Кэмури, чувствуя легкое веселье. Даже спустя столько лет выходец из семьи Кадзиясики чувствовала в ней кого-то родного.       — Жаль, — огорчилась девушка, однако уже в следующую секунду ободрилась. — И всё-таки я чувствую, что что-то забыла… Точно! — всполошилась Саюри, подпрыгнув на ходу, а после заглянула в лицо новой знакомой: — Брату надо было захватить побольше цветов. Он хочет подарить их своей невесте на праздник.       — Может, вам нужна помощь? — предложила Кэмури, однако та от неё отмахнулись:       — Не стоит! Мне нужно успеть к господину Бусида и двоюродным сестрам. Я ещё и нянькой подрабатываю, — посмеялась Саюри и поглядела вперёд: на сновавших в спешке незнакомцев, а также на кричащих лавочников, желавших распродать свой товар. — Моя семья с древних времён занималась кузнечным делом, однако… кое-какие методы ковки стали мы всё же утеряли. Мой далекий предок умер и не успел передать своему сыну технологию, но он перенял природный талант к этому ремеслу и стал чудесным кузнецом.       — Я рада, что он был счастлив. — Кэмури усиленно топила улыбку, унимала руки, теребящие рукав хаори. Как же она была счастлива за своего маленького брата! Он столького достигал собственным трудом, даже никогда не приближаясь к шедеврам отца.       — Мне говорили, что он умер в очень преклонном возрасте, как и его сестра. Про неё я знаю не так много, но я слышала, что госпожа Аямэ безутешно страдала по какой-то причине. — Саюри задумалась на минуту, повернув голову в сторону лисички. Её черные глаза засветились. — Госпожа Аямэ породила легенду о том, что за нашей семьей неустанно следит кицунэ, которая приносит удачу. Она возвела у нас в поместье храм, к которому мы каждый год приносим благовония и просим у благородной лисицы помощи, счастья и… Ой, что с вами?       Кэмури и сама не заметила, как их глаз вытекли слёзы. Но в этот раз они не душили её, а наоборот приносили спокойствие. Аямэ после встречи не забыла о старшей сестре, а выдумала легенду, поддерживая память о Кэмури всеми возможными способами. Приятные чувства затопили душу, отчего лисичка не сдержалась и улыбнулась. Как же ей сейчас хотелось обнять сестру, потрепать по плечу и сказать, что скучала.       «Аямэ, если у нас будет шанс встретиться на небесах… Я расскажу тебе всё о твоей чудесной внучке.» — подумала Кэмури, наблюдая за встревоженной девушкой, которая не была готова к неожиданным слезам незнакомки.       — Всё хорошо. — Смахнула влагу и вытерла покрасневшие глаза кицунэ. — Ваша история очень тронула меня.       — Мне было грустно, что моя бабушка не смогла обрести покой, но она всегда, как рассказывала мама, чего-то ждала. Встречи с кем-то…       — Думаю, наконец-то встретила, — тихо произнесла Кэмури. Она никак не могла насмотреться на Саюри… Это был лучший день, который только мог с ней случится за последние годы.       — Что? — не услышала та, когда они дошли до лавки.       Кэмури остановилась и огляделась, цепляя все голубые и синие цветки, которые хоть чем-то напоминали паучью лилию. Однако таких после кропотливого осмотра не нашлось. Саюри топталась на месте, не зная, что ей делать. Видимо, она хотела зайти внутрь, поприветствовать хозяина, но бросать потенциального покупателя было весьма не этично. Кицунэ покачала головой и улыбнулась девушке:       — Здесь нет того, что я ищу. — Она ощущала близость расставания и похлопала похожую на Аямэ родственницу. — Где вы собираете обычно цветы?       — На поляне. Она совсем рядом с городом. — Саюри объяснила, что нужно перейти мост, пойти до мясной лавки и пересечь маленькую речку. А после подняться на холмик, на котором и будут упомянутые цветы. К тому же с того места открывался незабываемый вид на Сакурагаву. — Простите, госпожа, пока вы не ушли, я могу спросить у вас совета?       — Конечно.       — Мои родные считают, что я спятила, но у меня есть мечта. Я хочу научиться кузнечному делу и помочь отцу с работой. Я думаю, у меня достаточно мотивации и сил, чтобы осилить это ремесло. — Саюри сверкала, говоря с такой уверенностью о любимой мечте. Она улыбалась широко, а её глаза цвели, как розы после мрачной зимы. Желание, как и сама девушка, были настолько прекрасны, что хотелось верить, что она всего достигнет.       Кэмури почувствовала приятное сердце тепло. Девушка из семьи Кадзиясики захотела стать кузнецом, и семья не одобряла этого благородного порыва. Лисица будто бы окунулась в прошлое, в котором и сама была унижена за такое желание.       — Как вы думаете, я справлюсь? — с надежой спросила Саюри.       — Никого не слушайте. Занимайтесь тем, что вам нравится и отдавайтесь этому делу до конца. Я верю, что у вас всё получится. — Если бы только отец верил в Кэмури, возможно, она смогла бы унаследовать его мастерство и брату не пришлось так тяжело. Но ничего не поделаешь… Сейчас лисица могла лишь помочь не совершить такую же ошибку этой семье. — Будьте счастливы, Саюри.       — И вы будьте счастливы, Ёко. — Девушка махала ей цветами, которые успела собрать на поле, а потом юркнула в лавку.       Кэмури направилась по указаниям родственницы на холм, хотя слегка заплутала и заблудилась, не найдя мясную лавку. Зато подкрепилась в какой-то забегаловке, в которой готовили чудесные мисо. После трапезы всё-таки решила, что нужно двигаться: Кокушибо ждал новостей от неё. Кэмури возобновила поиски и всё-таки продолжила расспрос местных жителей, которые всё же худо бедно вывели на холм. Лисица перемахнула одним прыжком через тонкую речку, от которой слегка воняло, а после начала взбираться. Попутно девушка глядела на раскинувшиеся домики. Где-то в этих местах жили потомки её сестры и брата, которые не только сохранили привычки, но и похоже мечтали продолжить дело своих предков. Она никогда не думала, что ей представится возможность заглянуть в будущее. Кэмури полгала, что ей будет больно узнать о семье что-то, но теперь понимала — это было необходимо. Теперь волнения о потомках не тревожили сердце, словно какие-то переживания отошли и больше никогда к ней не вернутся. Семья продолжила своё существования, и дети этого времени были счастливы. Что же ещё можно было пожелать?       Кэмури взобралась на холм и вновь уставилась на город. Закат догорал, оттеняя крыши домов, которые чернели на фоне алых небес. А потом её сокрушили осознание: скоро ночь, а она до сих пор не нашла голубой ликорис. В ней действительно отсутствовала хоть какая-то рациональность. Ведь Музан не шутил, что разберётся с ней за неповиновение. Кэмури прервала созерцание разыгравшегося представления на небе и поспешила осмотреть поляну, излазить все кусты. Присев в позу собаки, она начала перемещаться от одного растения к другому, чувствуя растущее негодование и панику. Ни одно не подходило. Она прикусила губу, ощущая, как по телу распространялось напряжение. Неужели даже здесь нельзя было найти особенное растение? Девушка продолжила мотаться по кустам, пока не столкнулась с ногой и белым носком. Кицунэ закричала, а когда поняла, что уж слишком сильно тухлая вонь перебивала аромат цветов, взглянула наверх.       — Кокушибо, — промямлила его имя, встретившись с безразличным взглядом глазами. Она находилась в таком положении, от которого стало сразу как-то неловко. — Пришёл цветочками полюбоваться?       Он не ответил, продолжая стоять, как статуя, и наблюдая за ней без особого интереса.       — Хватит стоять тут. Помоги хоть! Тебе же тоже эти растения нужны, а из нас двоих работаю только я. — Настроение у лисицы было настолько чудесное, что она не могла его скрывать. Кэмури нервно засмеялась, а потом захлопнула рот, понимая, что что-то резко ей перехотелось шутить.       Лицо первой луны оставалось бесстрастным, отчего желание веселиться улетучилось, не успев задержаться хотя бы на миг. Лисица уселась и вздохнула, вспомнив, что вообще-то была на него сердита.       — Ты встретила потомков своих родных? — напрямик спросил тот после продолжительного молчания. Лик полумесяца вышел из облаков и осветил бледную красоту мужчины. Он посмотрел вдаль, словно знал, где находились её родственники.       — Откуда ты знаешь? — испугалась девушка, ощущая резкий страх, застилавший недавюю радость. Неужели… демон будет угрожать ей жизнями этих людей? — Ты знал, что они здесь жили всё это время?       Кокушибо молчал, смотря куда-то, словно в задумчивости. О чём он размышлял в этот момент? Кэмури впервые захотела научиться читать мысли, чтобы наконец-то его понять. Однако вместо этого демон вдруг решил опуститься и присел рядом с ней, отведя взгляд на лисицу. Кицунэ ощутила лёгкое смущение, но отбросила его, ожидая ответа.       — Когда ты пропала, господин приказал найти тебя и убить. Я думал, что ты пришла к своей семье, но тебя и здесь не было. — Он остановился на минутку, прикрывая глаза, словно страшно устал за этот день. Или… устал от этой жизни? — Ты словно провалилась сквозь землю. Тогда господин приказал оставить поиски…       — И ты оставил?       — Да.       Кэмури почувствовала странное разочарование, которое сразу же отринула. Неужели ей было важно услышать, что он искал? Девушка огорченно посмотрела на руки и сжала ладони в кулак.       — Я не продолжил поиски, но меня не оставляли мысли о твоей пропаже, — вдруг проговорил демон, и девушка резко подняла на него удивленный взгляд. — Я искал свой меч, но так и не нашёл…       — Ты думал… обо мне? — Кэмури не могла отвести взгляд от его лица. Кажется, сердце билось в ней, как птичка, которая выпорхнуть из клетки. И, наверное, этот трепыхающийся звук прекрасно слышал Кокушибо.       Он остановил на ней взгляд, от которого всё тело полыхнуло огнём. Тишина заполнила поляну, и только сверчки рождали хоть какие-то звуки.       — Я приходил сюда время от времени, думая, что однажды найду… — наконец-то высказал мужчина, повернув голову в сторону одинокой луны, светящей над их головами. — Но ошибся.       — Не ошибся. — Кицунэ и сама поразилась своей честности и храбрости. Она весьма неуверенно, но всё-таки коснулась его руки. — Теперь я здесь.       — Если ты пойдёшь через лес и будешь держать путь на запад, то выйдешь на маленькую деревушку. — Кокушибо ответил на зов её сердца и сжал руку, однако так вновь и не взглянул на неё.       — Что это значит?       — Будь свободна, маленькая лисичка. — Демон развернулся к ней и указал на лесную чащу. Он выглядел бесстрастно, как и безупречный лик луны. Однако весь его вид — напускная маска, за которой прятался труп благородного самурая. — Я не стану следовать за тобой.       Кэмури поняла одно: Кокушибо внезапно решил отпустить её и делал это для того, чтобы больше никто не мучал бедную полукровку. Она могла бы принять предложение. Ведь в таком случае больше никто не станет преследовать, и лисица наконец-то сможет зажить нормальной жизнью. Однако будущее самого демона слишком сильно беспокоило сочувствующую душу. Его самовольный поступок был слишком дерзким, и за него… первая луна вполне мог бы попалиться. Кэмури краем глаза глянула на манившую лисью душу природу. Летающие сверчки приглашали в свою обитель и обещали защитить от всех невзгод. Наверное, будь она моложе и чуть более умной приняла бы его предложение, не задумываясь.       — Кокушибо, помнишь, что ты мне обещал? — улыбнулась Кэмури, наблюдая за тем, как мужчина лишь в недоумении раскрывал глаза. Это было такое незаметное движение, что другие бы на её месте этого бы не увидели. — Ты сказал, что никогда меня не отпустишь.       Он не ответил, однако явное изумление на белоснежном лице говорило за себя. Его пальцы сжали ладошку кицунэ чуть сильнее.       — Так что и впредь… не отпускай меня.       Кэмури придвинулась чуть ближе и аккуратно приблизилась, оставляя на его лбу невесомый поцелуй. Она не осознала, что произошло, но усмехнулась, поняв, что вновь находится в его объятиях. Всё произошло так быстро, что девушка не издала даже вздоха. Лисица почувствовала странное ощущение в груди, словно внутри неё расцветал чудесный цветок. Она увидела совсем рядом его губы, от которых отлила кровь. Девушка вдруг ощутила странное желание, которое на сей раз не в силах была прогнать. Кэмури потянулась, к нему, как к своему заветному солнцу, чтобы сорвать тот самый желанный поцелуй, что ждала уже не одну сотню лет.