Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

      Грозовые волны без жалости разбивались о зубчатые скалы, составлявшие одинокий остров посреди Северного моря. Туман прилипал к воздуху, как мох к дереву, не позволяя пробиться даже проблеску солнца, заставляя тюрьму пребывать в постоянном состоянии меланхолии. Между грубым ветром, режущим кожу, и дикими морскими брызгами, ползущими по позвоночнику, мысль о тепле стала давно забытым воспоминанием, как только он ступил на пустынную местность. Вокруг него звенели заслоны, полностью отрезая его от магии, и он чувствовал себя ещё более уязвимым, чем когда-либо прежде. Даже необузданное электричество, которое, казалось, текло по его венам, превратилось в тусклый гул. Ни палочка, засунутая в рукав, ни ожерелье, зажатое в руке, не могли обеспечить ему достаточного комфорта, чтобы унять растущую тревогу. Клубок, который начал формироваться ещё ранним утром, опустился в желудок, отягощая его и замедляя шаги сильнее, чем это могли бы сделать неровные камни, по которым он сейчас ступал. Его решимость сделать этот визит быстрым ещё больше укрепилась, когда он последовал за угрюмым волшебником через вход в крепость.       Шаги Драко эхом отражались от старых каменных стен продуваемых сквозняками коридоров, по которым его вели, и становились громче из-за бесшумной походки лысого мужчины. Приветствие, которое Драко произнёс вначале, было подтверждено небольшим кивком, а на немногочисленные вопросы он отвечал ворчанием или сужением глаз. Этот человек мог быть и немым, насколько Драко знал, и от этого беспокойство, охватившее его тело, только усилилось, когда тяжёлая внутренняя дверь со зловещим скрипом отворилась.       Как только барьер, отгораживающий Проклятых, был разрушен, в уши Драко ворвались звуки отчаяния и безумия. Крики доносились из скрытых от глаз камер, а бормотание и рыдания слышались из-за решёток, мимо которых он проходил. Он не хотел встречаться взглядом с теми, кто находился в маленьких комнатах, зная, что благодаря ему большинство из них оказались здесь. Это были те же монстры, которые преследовали его по ночам в течение многих лет после войны, и он не собирался способствовать тому, чтобы их лица сделали это снова. Бледные исхудалые руки протянулись к нему, напоминая ему инферов. Сгорбив плечи, он ускорил шаг, чтобы догнать аврора и спросить, сколько им ещё осталось до камеры его отца. Без удивления, ответа не последовало, и Драко погрузился в молчание, плотнее натягивая на себя куртку.       Прошло уже десять минут, пока они продолжали молча идти среди жутких узников. Сырые стены и неровные каменные лестницы вели их на двенадцать этажей вверх, прежде чем они наконец добрались до тяжёлой железной двери с решётками от уровня груди и выше. Кивнув головой, аврор повернулся и начал вышагивать по коридору, оставляя себе достаточно свободного пространства, чтобы говорить, не отрывая глаз от происходящего. Драко знал, что времени будет в обрез, но это не помешало ему потратить несколько мгновений на то, чтобы привести мысли в порядок.       Тени покрывали почти каждый угол камеры, свет пробивался лишь от факела на противоположной стороне коридора. Прежде чем он заметил истощённый призрак Люциуса Малфоя, им стали различимы тёмные очертания койки, стула и шаткого стола, заполнявших небольшое пространство. Он скорчился в углу своей койки, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Его обычно безупречные волосы были тусклыми и спутанными, пряди кое-где отсутствовали и свисали ему на лицо. Посеревшие пальцы беспорядочно постукивали по рваным рукавам его рубашки.       — Отец? — голос Драко оказался не столь твёрдым, как ему хотелось, и звучал едва слышно над разъярённым океаном. Прочистив горло и не получив ответа, он снова позвал: — Отец.       Костяшки пальцев остановили свой беспорядочный ритм, когда Люциус посмотрел на дверь. Холодное жёсткое дыхание обожгло горло Драко и вспыхнуло в лёгких диким голубым пламенем. Уверенность и гордость, которые раньше излучал Люциус Малфой, стали далёкими воспоминаниями при взгляде на стоящего перед ним узника. Запавшие глаза тускло-серого цвета жутко выделялись на фоне впалых щёк и острых краёв челюсти. Потрескавшиеся губы едва шевелились, чтобы позволить хриплому шёпоту имени Драко проползти по пустому пространству.       — Это я, отец. Это Драко.       Вышеупомянутый мужчина, страдающий артритом, ступал босыми ногами по холодному камню, не сводя затуманенных глаз с сына. Звук его шагов затерялся среди безумного смеха, доносящегося из коридора, который был так похож на смех его тёти, вызывая по его спине волну мурашек.       — Это… это действительно… Драко… мой сын… — дрожащие руки потянулись к решётке, поддерживая мужчину, когда он подошёл ближе.       Драко без колебаний положил свои поверх ладоней отца. Ощущение было такое, будто он держит лёд, настолько холодный, что почти чувствовал, как он обжигает кожу его ладоней. Вонь от грязной одежды достигла его носа, но он не мог — не хотел — ни на шаг отодвинуться от этого человека.       — Это действительно я, отец.       Слёзы хлынули из глаз Драко прежде, чем он успел признать их существование, но не собирался двигаться с места. Он мог только смотреть в бездну пустых глаз своего отца, в полной растерянности и не находя слов. Мужчина, стоявший перед ним, когда-то был воплощением самообладания. От него исходила ошеломляющая уверенность и сила, а его образу жизни позавидовал бы даже член Королевской семьи. Постоянно окружённый теми, кто имел наибольшее влияние, он шептал им на ухо и дёргал за ниточки, чтобы держать себя в руках. Авторитетный человек, которого Драко боготворил, человек, которым он хотел гордиться в детстве, человек, который, казалось, всегда требовал уважения, исчез. На его месте была жалкая, возможно, дряхлая и определённо недоедающая оболочка человека. На его месте был мужчина, который ждал своего часа, медленно угасая, пока внешний мир окончательно забудет о его существовании. На его месте был результат отказа меняться, адаптироваться или расти.       — Сын… Драко… — было болезненно наблюдать, как натянулась кожа на лице отца, когда он пытался заговорить. И внезапно за затемнённым окном словно зажёгся свет, когда Люциуса осенило осознание, что перед ним стоит его сын. Его подбородок, казалось, поднялся, а плечи откинулись назад, когда высокомерная маска попыталась снова занять своё место: — Ты пришёл забрать меня домой.       Это был не вопрос, а утверждение. Фраза, которая будто ждала момента для выученной реплики, словно ему потребовалось шесть лет, чтобы произнести именно эти слова. Это задело его за живое больше, чем ему хотелось признавать. Было ясно, что время в Азкабане было гораздо менее благосклонно к нему, чем Драко ожидал после исчезновения Дементоров, но это не изменило его мнения о том, что отец заслуживает быть здесь за свои преступления.       — Нет, — он потупил взгляд в пол, отпустив руки отца. — Я здесь не для того, чтобы вернуть тебя домой. Я должен спросить тебя кое о чём, и я надеюсь, что ты достаточно вменяем, чтобы ответить. — Последнюю часть предложения, он пробормотал скорее для себя, чем для ушей собеседника. — Разговор не из приятных, — добавил он, игнорируя болезненный оттенок иронии, прозвучавший в этом заявлении. — Что ты знаешь о смерти матери?       — Твоя мать… Нарцисса…— пробормотал Люциус из-за двери, Драко слышал, как он переминался с ноги на ногу, возясь со своей одеждой. Казалось, старая маска не могла держаться на прежнем месте дольше положенного, судя по обрывочным фразам, доносящихся до его ушей. — Она умерла? Да… умерла… Нар… цисса умерла. — Его вопросы прозвучали на более высоком альте, чем Драко привык слышать от своего отца. Потрясённые расспросы превратились в уверенные заявления, более глубокий тенор стал ближе к голосу его отца на пике его регентства. — Нарцисса мертва. Я… мёртв? Как… как хорошо.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Драко зажмурил глаза и сделал глубокий вдох, перед тем, как снова посмотрел в мёртвые глаза по ту сторону железной баррикады.       — Ты знаешь, как она умерла?       — Как… как она умерла? — костлявая рука схватилась за прядь редеющих волос, когда его голова наклонилась вперёд к решётке. — Умерла… как… одна…— к течение нескольких мучительных мгновений было слышно лишь неровное дыхание Люциуса и спорадическое постукивание, которое возобновилось, когда он схватился свободной рукой за прутья решётки.       Драко огляделся и увидел, что аврор разговаривает с другим заключённым в дальнем конце коридора. Посмотрев в противоположную сторону, его взгляд упал на внешнюю стену крепости. Бормотание отца было как белый шум, пока он рассматривал каменную стену. Тёмный состаренный камень занимал большую часть площади и был похож на все остальные стены в этом месте. Однако он заметил, что практически половина правой стороны выстроена из более светлого камня, который уходил вглубь коридора. Нахмурив брови, он начал размышлять, не здесь ли Волдеморт проник в тюрьму много лет назад, но опомнился, когда Люциус издал вопль боли. Он вернул своё внимание к мужчине, увидев, что волосы прилипли к его пальцам, когда тот крепко обхватил ими прутья решётки. Его щёки прижались к ним, а глаза расширились.       — ОДНА! — Люциус закричал так громко, как только мог позволить его надломленный голос. — Одна, — его слова быстро снизились до измученного шёпота. — Она умерла… одна… совсем одна.       — Ты знаешь, почему? — рискнул спросить Драко, не уверенный, что эти бредни приведут к какой-либо полезной для него информации.       Глаза Люциуса поднялись и посмотрели на Драко из-под насупленных бровей.       — Я НЕ ДЕЛАЛ ЭТОГО! — он отошёл от решётки, быстро качая головой: — Я не… не хотел… не мог… Я ЛЮБЛЮ ЕЁ! — его руки вернулись к волосам, безжалостно дёргая за неухоженные пряди. — Это была чистая, — начал нашёптывать он, пробираясь обратно к решётке. — Я люблю… чистой… как можно…       —Я знаю, — успокаивающим тоном настаивал Драко, — но ты должен рассказать мне всё, что можешь. Ты знаешь, как она умерла? Почему её убили? — он искал хоть намёк на узнавание. Хоть малую толику здравомыслия, которая была замечена им ранее, когда только прибыл. Но вместо этого ему пришлось наблюдать человека, находящегося на грани потери всего. Глаза Люциуса метались по коридору, его тело напряглось, когда аврор прошёл позади Драко.       — Отец. Посмотри на меня, — резкость в тоне Драко заставила глаза Малфоя старшего мгновенно остановиться на сыне. Больше всего на свете ему хотелось воспользоваться заклинанием Легилименции, но авроры очень хорошо справлялись со своей задачей, не позволяя ему этого сделать.       — Она умерла в одиночестве, — посеревшие пальцы снова вцепились в прутья решётки, когда лицо отца прижалось к ним: — Одна… из-за… него.       — Из-за кого?       — Тёмный… — слова отца были бы потеряны, если бы Драко не держался за них. — Сын… Драко…— впервые Люциус протянул руку за решетку и ухватился за лацкан пальто Драко. — Остерегайся… тьмы…       — Он мёртв, отец. Он был мёртв. Он не мог убить её.       — Мёртв? Мёртв… мёртв и исчез, — Люциус отпустил Драко и поднял руки на уровне груди, глядя на них так, словно что-то покидало их, а затем снова посмотрел на Драко своими потемневшими глазами. — Месть… никогда не забывается… убей их всех.       — Месть? Ты хочешь отомстить, или кто-то отомстил? — его кровь похолодела, когда он положил руки на решётку, пытаясь получше рассмотреть отца, который начал отступать к своей койке.       — Кто мог захотеть отомстить ей? — Драко быстро понял, что человек перед ним теряет рассудок, но он должен был верить, что между бессвязными бреднями проглядывает какая-то правда. Травмирующие воспоминания. Воспоминания, которые причиняли наибольшую боль, были теми, что всплывали на поверхность. Как бы больно ему ни было напоминать Люциусу о смерти его жены, Драко должен был настаивать. Надавить, чтобы получить хоть немного больше информации, если это возможно. Имя, хотя бы одно, могло подсказать ему, с чего начать. Ему нужна была ниточка, за которую можно потянуть, а Люциус был единственным, кто был достаточно близок ко всем тем, кто мог быть связан со смертью Нарциссы. Необходимость знать, кто мог убить его мать, необходимость отомстить самому Драко, в данный момент была важнее, чем забота о том, чтобы подтолкнуть виновного человека.       — Тёмные… последователи… немногие знали… Белла… Крэбб… Яксли… Флинт… не доверяй… мёртв, мёртв, мёртв… — хрупкое тело отца отползло в самый дальний угол койки в ту же позу, в которой он лежал, когда пришёл Драко. Снова начались спорадические движения, похлопывания по плечам руками, обхватившие колени.       Драко опустил глаза, когда его руки соскользнули с прутьев, а затем повернулся. Не сказав ни слова отцу, он начал идти обратно тем же путём, что и пришёл. Засунув руки в карманы пальто, он схватился за ожерелье матери, впитывая в себя то немногое тепло, которое мог от него получить, и поплотнее укутавшись в пальто. Аврор молча догнал его и быстро повёл вниз к пирсу. Волны продолжали обрушиваться на деревянную конструкцию с такой силой, что Драко удивился, как причал не разнесло в щепки. Отрывисто кивнув, он принял у немого ключ от порта и отправился обратно в затемнённую комнату Министерства.       Бросив ведро в кучу бездействующих портключей, он высушился и произнёс быстрое согревающее заклинание, прежде чем выйти в оживлённый атриум. Поездка к отцу выбила его из колеи больше, чем он мог себе представить. Увидев Люциуса таким хрупким, в рваной одежде и с всклокоченными волосами, Драко вспомнил, как уважал его раньше. И как низко тот пал. Гнев разгорался в нём, когда он проходил мимо большого мраморного фонтана.       Дрожащие руки он засунул обратно в карманы пальто, пальцы снова искали ожерелье матери, напоминающее ему о том, зачем он вообще поехал. Электричество, казалось, выпрыгивало из пальцев, когда они пробегали по алмазной коллекции. Тепло пошло по его руке, успокаивая расшатанные нервы так, как это могла сделать только она и ещё один человек. Тряхнув головой, Драко сосредоточился на трёх именах, которые Люциус наконец назвал. Даже если это бред сумасшедшего, они могут оказаться полезными.       Теперь, когда он поговорил с отцом, Драко стало ясно, почему. Нарцисса Малфой, по сути, королева всего высшего общества чистокровных, солгала Тёмному Лорду. Эта ложь была тем, что его уничтожило. Драко укорял себя за то, что не подумал об этом с самого начала. Конечно, у Волдеморта всё ещё оставались верные последователи, разгуливающие на свободе. Разумеется, они были бы в ярости от того, что он мёртв и что Нарцисса способствовала этому. Драко был уверен, что если бы он остался в Лондоне, то, скорее всего, сам стал бы мишенью. Он и сейчас мог бы ей стать, но в данный момент это было неважно. Нет, ему нужно было сосредоточиться.       Оглядев оживленный атриум, его настроение только ухудшилось. Вокруг суетились волшебники и ведьмы, разговаривая и смеясь, словно в их жизни не происходило ничего плохого. Авроры расхаживали так, словно их главной заботой было захватить театрального полугоблина, который, как он видел, боролся с оковами. Вокруг сновали эльфы, когда Драко пригнулся, чтобы избежать удара по голове летящей запиской. Он прищурил глаза и едва сдержался, чтобы не скривить губы: никто из них не понимал, что есть кто-то, кто знал, что им сошло с рук убийство. Крепче сжимая ожерелье, Малфой ускорил шаг к главному выходу. Остановившись только тогда, когда оказался снаружи, на свежем августовском послеполуденном воздухе, поднял голову, глубоко вздыхая. Ему нужно собраться. Контролировать себя. Если позволить мыслям разбегаться, это не поможет. До его носа донёсся аромат кофе, и, оглянувшись, Драко направился в кафе.