Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

      Старинное серебро увесисто ощущалось в руке. Украшение в виде змеи медленно двигалось от центра к периферии амулета, сделанного столетия назад. Щёлкнула защёлка и крышка открылась, обнажив старинный циферблат с ещё одним, но размером поменьше, показывающим движение солнца или луны, в зависимости от времени суток. Щелчок. Снова закрыв крышку, он провёл большим пальцем по скользящим рептилиям, обводящим мантру. Sanctimonia Vincet Semper. Чистота всегда победит. Щелчок. Крышка снова открылась, и он стал наблюдать за тем, как текут секунды. Щелчок. Часы снова защёлкнулись и были брошены на рабочий стол, приземлившись поверх письма, оставленного для него матерью. Он насмешливо взглянул на то, что скрывалось за этим изречением.       Чистота.       Чистота чего именно? Было время, когда он без сомнения знал, что это значит. Но теперь? Теперь он не был так уверен. Некоторые вещи, прочитанные им во время обучения с матерью, заставили его задуматься, действительно ли это означает кровь. Годы, проведённые в школе, вынудили его усомниться в этом понятии. Однако теперь, особенно теперь, когда он увидел и протестировал достаточно крови, чтобы понять, что мораль устарела, даже если его убеждения ещё не изменились. Больше всего различие было в крови маггла и магического существа, но едва заметны между магглом и магом, если не знать, что искать.       Уличный фонарь был единственным источником света, который проникал через большое эркерное окно, перед которым он сидел, глядя на тёмную улицу. Прижав пальцы к губам, Драко перебирал в уме события последних дней. Что-то грызло его изнутри. Словно случайные кусочки головоломки не сходились, но отчаянно требовали отыскать решение. Мысли медленно вращались по кругу, постоянно возвращая его к началу, не давая никакой дополнительной информации. Он знал, что ему нужно больше, но проблема заключалась в том, как её получить. Вернув взгляд к старинным часам, Драко задумался о том, нет ли другого способа получить ответы. В его голове начал формироваться план, но что-то заставило его замереть.       Краем глаза он заметил, что в затемнённой области за пределами, наложенными им чарами, кто-то появился из воздуха. Аппарировал. Он наблюдал за ним, зная, что это должен быть неуловимый сосед, и ждал, когда он появится на освещённой площадке. Ещё одна фигура возникла как раз в тот момент, когда они оба оказались в поле зрения, отчего у Драко отвисла челюсть. Вторым прибывшим был человек, которого он не видел почти четыре года. С первой же фигурой встреча состоялась менее чем за двенадцать часов до этого: её вьющиеся каштановые волосы выбились из бессистемного пучка на затылке и безошибочно узнаваемой аурой, окружавшей её.       Если судить по оживлённой жестикуляции её рук, казалось, что она кричала на мужчину или, по крайней мере, ругала его. Он вспомнил, что она всегда говорила руками, когда была увлечена какой-либо темой. От причины увлечения зависело, действительно ли собеседнику угрожает физическая опасность или нет. Любопытство взяло верх над Драко, когда он исчез из окна, но, похоже, кто-то из них применил чары Маффлиато, чтобы другие не могли подслушать их разговор. Как только Гермиона переступила порог комнаты, Драко наложил ещё одно заклинание, не позволяющее мужчине следовать за ней дальше.       Он понятия не имел, откуда эти двое знают друг друга. Особенно, как они умудрились узнать настолько хорошо, чтобы она могла ему устроить такую взбучку, которая явно имела место быть. Он видел, что грубиян продолжал орать, и знал, что дверь была открыта, и Гермиона, скорее всего, кричала в ответ. Но она не вернулась на свет фонарного столба. Мужчина, очевидно, прокричал ещё что-то, прежде чем исчезнуть. Хлопок двери внизу предупредил Малфоя о том, что Гермиона поднимается наверх, и он направился к двери, держа в руке напиток.       Прислушавшись к её бормотанию на лестнице, он прислонился к двери и стал ждать, пытаясь понять, как эти двое встретились. Гермиона прошла мимо него, не оглянувшись, но внезапно остановилась, когда открывала дверь, и сделала глубокий вдох. Её рука осталась лежать на ручке, она не взглянула на него.       — Это объясняет притяжение. Я должна была догадаться, — сказала она, наконец, оглядываясь через плечо. Огонь, который он так привык видеть в её шоколадных глазах, казалось, потускнел, когда девушка посмотрела на него. Он нахмурил брови, пытаясь понять причину этого, так как раньше не замечал, чтобы её взгляд тускнел, — думаю, я должна сказать тебе спасибо. — Она развернулась к нему лицом. — Рене сказала мне, что ты выкупил целое поместье. Не то, чтобы я была удивлена.       Последнее утверждение было подчёркнуто тем, что она закатила глаза, заставляя его усмехнуться. Чем дольше они говорили, тем ярче, казалось, горели угольки в её взгляде, но это не шло в сравнении с тем, что ему привычно приходилось видеть, и это его беспокоило.       — Я не настолько бессердечен, любовь моя, — он скрестил ноги в месте лодыжек, прислонившись плечом к раме. Его губы расплылись в ухмылке, когда она закатила глаза, затем перевела взгляд на лестницу и снова на него.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, и Драко сразу же сообразил, о чём ведётся речь.       Он поднял свой бокал в её направлении, подмигнув. Она кивнула и вошла в свою квартиру. Положив одну руку на раму, а другую на дверь, Гермиона начала медленно закрывать её. Только тогда, когда в проёме осталось достаточно места, чтобы он мог видеть её лицо, она снова встретилась с ним взглядом:       — Спокойной ночи, Драко.       Дверь полностью закрылась с небольшим щелчком.       — Спокойной ночи, Гермиона, — пробормотал он и вернулся к своему столу.       Небольшое взаимодействие, свидетелем которого он стал, лишь добавило новых вопросов в его постоянно растущий список. Проведя рукой по волосам, Драко посмотрел на серебряные часы и снова взял их в руки. Щелчок. Открылась крышка, предоставляя ему возможность наблюдать за тем, как тикает секундная стрелка, показывая время два тридцать семь утра. Щёлк. Ещё раз взглянув на устаревший девиз, потирая его большим пальцем, он ещё раз поднёс стакан к губам, чтобы допить напиток перед сном.

_____________

      Лютный переулок был одним из нелюбимых мест Драко, несмотря на то, что он говорил отцу в детстве. «Рогатый Змей» единственный магазин, в котором открыто искали тех, кто хотел избавиться от тёмных предметов. У него имелось собственное мнение на счёт того, как владельцу удавалось держаться на плаву, но подтвердить доводы представлялось возможным, окажись он на территории Министерства. Витрина магазина была тонирована в тёмно-зелёный цвет, который, казалось, переливался, как чешуя, движущаяся в солнечном свете, а кроваво-красные слова были заключены в узкий круг, имитируя движение большой змеи. Это не создавало благоприятной атмосферы и отпугивало всякого, у кого не было дел в этом заведении. Сделав несколько глубоких вдохов, Драко толкнул дверь, отчего где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик.       Вход был далеко не таким, как можно было бы ожидать, заходя в магазин с такой репутацией, как у этого. Расстояние между дверью и прилавком было примерно равно ширине прохода между партами в классе. Тёмно-серое дерево покрывало все поверхности, отчего создавалось впечатление, что всё в помещении вырезано из цельного куска дерева. Книжная полка высотой от пола до потолка, казалось, вырастала прямо из пола. Она была сделана из того же серого дерева, что и остальная часть помещения, и соединялась с главным прилавком магазина. В проёме между стеной и прилавком едва мог поместиться стройный мужчина, и за чёрной завесой, свисавшей с потолка всего в нескольких футах, за перегородкой посреди комнаты не было видно абсолютно ничего. Единственными предметами, которые были выставлены на продажу, оказались старинные книги на вычурной полке.       Из задней комнаты вышел невысокий, болезненного вида волшебник и с напускным смехом отвлёк внимание Драко от книги под названием «Гримуар стихий», которая заинтересовала его. Золотая звезда, выгравированная на обложке, показалась ему знакомой, особенно прочитав слова на первой странице, напечатанные тем же позолоченным шрифтом: Вода — это кровь, земное тело, дух воздуха, быстрый ум, подобный молнии, огонь в сердце, лёд в защитнике, силы света.       — Треверс, — протянул Драко таким тоном, который не использовал уже много лет. Упомянутый мужчина окончил школу за несколько лет до Драко и, похоже, всегда любил находить самые тёмные предметы, которые были ему доступны. Ещё во время учёбы он сделал из этого небольшой бизнес, так что то, что он сейчас руководит этим заведением, не стало для него сюрпризом.       — Я в восторге! Драко, чёрт возьми, Малфой! В моём магазине! И подумать только, ты, пятнадцатилетний, отказался иметь со мной дело, — на его лице заиграла широкая ухмылка, обнажив измождённые зубы, сочетающиеся с жёлтым оттенком чёрных радужек. — Ну что? С тебя сняты все обвинения в убийстве?       Драко свысока посмотрел на истощённого мужчину, пытаясь понять, как человек, которому нет и тридцати, может выглядеть на пятьдесят. Он скривил губы, наблюдая, как Треверс продолжает хихикать над его неудачной попыткой пошутить, а в воздухе между ними витал запах алкоголя.       — Я здесь не для пустой болтовни, Треверс. Я здесь по делу. Или мне следует заняться им в другом месте?       На холеном лице мужчины застыла злобная ухмылка, напомнившая Драко персонажа из маггловской фантастики, которую ему посоветовали прочитать. Это было тревожное зрелище, которое заставило сохранить маску безразличия на его лице.       — Так, так, так. Это действительно особенный день. Я думал, что принц Малфой держится подальше от… подобного, — он демонстративно взмахнул рукой, указывая на свою лавку, после чего вновь взглянул в глаза Драко. — Какой артефакт мы пытаемся скрыть сегодня?       — Не спрятать, — Драко вскинул бровь. Он не доверял этому всклокоченному человеку, но это был единственный способ поговорить с ним, не привлекая лишнего внимания. — Хочу просто избавиться от ненужных мне вещей.       Он достал карманные часы своего отца и положил их на потемневший прилавок.       — Фамильные часы Малфоев? — ухмылка быстро исчезла с лица Треверса от разочарования.       Ему было почти физически больно сдерживаться, чтобы не закатить глаза. Он должен был догадаться, что будет легко прочитать человека, который явно находится в состоянии постоянного опьянения. Даже не используя Легилименцию, ему стало очевидным, что мало чего получит от этого мужчины. Тем не менее, Драко продолжил.       — Обо всем остальном мы… позаботились, — ухмылка Драко заставила владельца магазина с любопытством посмотреть на него. Осторожно, чтобы не выдать слишком многого, он вернулся к изучению книжной полки, пока тот рассматривал реликвию. — Как давно ты управляешь этим магазином?       Его тон был лёгким, несмотря на то, что он внимательно следил за мыслями, проносящимися на поверхности сознания мужчины.       Не отрывая глаз от серебра, владелец ответил:       — Заменил отца около… двух, нет, трёх лет назад, — мысли о скоплении галеонов промелькнули в голове мужчины, когда тот наблюдал за тем, как двигались змейки под его желтушными пальцами.       — Что случилось с твоим отцом? — спросил он, желая найти способ, чтобы проникнуть вглубь повреждённых воспоминаний.       — Ты знаешь, что случилось. Его приговорили к поцелую дементора, — щелчок. Часы открылись точно так же, как это уже случалось несколько раз за ночь, уютно устроившись в чистых, но мозолистых руках Драко. — Состояние идеальное, — пробормотал Треверс, осматривая петли крышки.       — Конечно, в идеальном, — Драко с невозмутимым видом провёл пальцами по корешкам книг, не сводя глаз с Треверса. — Я не знал, что твой отец получил поцелуй примерно в то же время, когда умерла моя мать.       И снова он сохранил лёгкий тон, но на этот раз в ожидании, пока мысли мужчины примут нужное ему направление, расположившись на краю своего пресловутого кресла.       — Да, — только и сказал он, доставая маленькую лупу, чтобы рассмотреть шестерёнки на циферблате часов. — Она покончила с собой через несколько дней после этого, если я правильно помню, — добавил Треверс, глядя в глаза Драко. В его голове быстро промелькнуло изображение газетной статьи, которую он видел в тот день, и тут же померкло.       — Ммм… — ответил Драко, просто пытаясь собрать любую информацию, которую можно было бы выудить из простого разума, совершая перемещения внутри него.       — Мне нужно провести ещё несколько тестов.       Приподняв бровь, он кивнул мужчине, позволяя проверку, а сам продолжал перебирать воспоминания. Чем дальше в прошлое, тем более проржавевшими они казались.       — Ты или твой отец разговаривали с моей матерью перед её смертью? — спросил Драко, пытаясь направить мысли мужчины таким образом, чтобы тот не догадался, что в его голове копается посторонний.       — Нет. Последний раз я видел её после завершающего года обучения в Хогвартсе. Через год после смерти того парня, Диггера. Даг? Деггари? — сработало заклинание, и внутренности часов предстали перед ним в увеличенном масштабе, чтобы можно было лучше рассмотреть. — Почему ты спрашиваешь?       Остановив своё исследование сознания мужчины, Драко вновь обратил всё своё внимание на полку перед ним.       — Просто пытаюсь найти переломный момент, — он пожал плечами, перевернув книгу на верхней полке, чтобы прочитать название.       — Я могу дать тебе сто галеонов, — сказал Треверс, протягивая часы. — Здесь нет ни проклятий, ни тёмной магии, поэтому я не собираюсь предлагать больше.       — Нет, — с усмешкой сказал Драко, разглядывая мужчину. Выхватив часы из дрожащих рук, он засунул их обратно в карман.       Ему было совершенно безразлично, сколько эти часы стоят для какого-то лавочника, потому что у него не было нужды их продавать. Повернувшись на каблуках, он быстро вышел из магазина. Вдалеке послышался звон колокольчика. Было очевидно, что этот человек утопал в виски большую часть последних десяти лет и не имел ни малейшего представления о том, что происходит вокруг него, и уж тем более о том, кто убил Нарциссу Малфой.       На следующий день после обнаружения Флинта он связался с Пэнси. Она, конечно же, была в смятении от услышанной новости и находилась в состоянии стресса, ведь ей нужно было планировать похороны к моменту выдачи тела. Предложив ей поплакаться и помочь с планированием, от чего она отказалась, он занялся тем, что обратился к другим.       Грегори Гойл переехал в Германию, чтобы избежать последствий войны. Адриан Пьюси избежал войны, уехав во Францию сразу после окончания Хогвартса, и с тех пор больше не возвращался. Дафна Гринграсс была настолько поглощена традиционной идеологией чистокровных — выйти замуж за богатого человека и ничего не делать, кроме рождения наследников, что Драко даже не удосужился спросить её, знает ли она что-нибудь. Ни Трейси Дэвис, ни Миллисент Булстроуд никогда не встречались с его матерью, так что искать их было бессмысленно. Если бы Блейзу было что-нибудь известно, то он сообщил об этом ему, а Тео уже четыре года как отправился путешествовать по миру в качестве Разрушителя проклятий в Министерстве.       Улицы Лютного переулка были, как и положено, заброшены. Его кожаные ботинки шлёпали по мелким лужам, образовавшимся на мощёной камнем улице, когда он проходил мимо тёмных магазинов. Послужило ли причиной то, что они были закрыты, или из-за того, что смеркалось, нельзя сказать наверняка. Повернув за угол, он направился к главной части Косой аллеи, позволив своим мыслям блуждать, не обращая внимания на ворон и других животных, снующих вокруг.       Он знал, что после его отъезда мать держалась особняком, отказываясь посещать званые вечера и чаепития, устраиваемые жёнами других чистокровных. Отказывалась ходить на гала-концерты и благотворительные мероприятия, утверждая, что без Драко и Люциуса всё будет иначе. Но это было неправдой. Правда заключалась в том, что она, скорее всего, чувствовала себя не в своей тарелке в этих семьях. У неё не было уверенности, что ей действительно рады, как когда-то. Весть о том, что она солгала, чтобы помочь Волдеморту пасть, распространилась быстрее, чем дьявольский огонь. А Священные двадцать восемь семей были печально известны тем, что затаивали злобу. Однако никогда нельзя быть уверенным, в чём же заключалась обида: было ли это из-за того, что она отвернулась от Волдеморта, или из-за того, что она вообще когда-либо поддерживала его.       Влажность позднего вечера прилипала к нему, как роса к цветам ранним утром, а ноги несли всё дальше в светлое время суток. Как раз в тот момент, когда он собирался присоединиться к полуденной суете, чья-то рука обхватила его за плечо.       — Убери свои руки… — прошипел он, выдёргивая руку из захвата, прежде чем повернуться к человеку лицом. Его взгляд упал на грязные светлые локоны, обрамляющие круглое бледное лицо с ясным голубым взглядом. — Луна?       Она одарила его безмятежной улыбкой:       — Привет, Драко.