Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

Первое, что он ощутил, — тепло. Не просто тепло. Было жарко. Как будто он просидел слишком близко к огню несколько часов подряд. Каждый дюйм его тела был охвачен всепоглощающим жаром. Все еще не открывая глаз, он попытался сбросить с себя одеяло, но внезапно ощутил тяжесть на груди, заставившую его замереть. Именно тогда он понял, что жар исходит от левой стороны, к которой что-то прижималось. Воспоминания о прошлой ночи медленно всплывали из глубин сознании. Смех. Флирт. Крики. Огонь. Слёзы. Тот самый вопрос. Он медленно открыл глаза — и сердце сбилось с ритма. Её рука лежала под щекой, а палец скользил по бледным шрамам, усеивавшим его обнажённую грудь. Они резко контрастировали с каштановыми локонами, рассыпавшимися вокруг её сонного лица. Он буквально слышал, как она размышляет, переходя от одного длинного рубца к другому. Её розовые губы сжались в недовольной гримасе, а кончик пальца стал ещё теплее, следя за линией шрама. И как будто почувствовав его взгляд, она подняла глаза. — Доброе утро, дорогуша. — Я разбудила тебя? — Не напрямую. — Он слегка улыбнулся. — Это всё от Гарри? — спросила она, вновь опустив взгляд к бледному шраму. — Часть из них, — ответил он. — А остальные? — Её палец скользнул вдоль неровного рубца у левого плеча. — Волан-де-Морт. Беллатриса. Люциус. Её глаза расширились, когда она снова взглянула на него, и он рассмеялся. — В чистокровных семьях раньше было принято наказывать именно так. Люциус, пожалуй, получал от этого больше удовольствия, чем другие. — Это варварство, — прошептала она. Его мысли вернулись к дневнику, и он задумался. Неужели именно потеря Касси сделала Люциуса таким жестоким? И могло ли это горе объяснить садистский характер наказаний, которые доставались Драко? Неужели отец вымещал на нём свою боль? Он прекрасно знал, что Люциус способен на такое. В конце концов, тот всегда хотел, чтобы Драко правил чистокровными, словно король. — А это? — тихо спросила Гермиона, проводя ладонью по тёмно-лиловому узору молнии, который тянулся от правой стороны его груди до локтя. — Это случилось, когда моя сила впервые проявилась, — Драко задержал взгляд на отметине, пока её пальцы скользили по причудливым линиям. — Лето перед четвёртым курсом. Тогда Люциус впервые применил против меня заклинание. Мать предупреждала, что такое может случиться, но я всё равно испугался, когда почувствовал, как электричество пронзает меня. Я пытался сдержать силу, но…Он слабо усмехнулся. — Как видишь, не вышло. Не хотел разрушить всё в комнате — я ещё не умел чинить вещи заклинаниями, — поэтому сжал руки на груди. Тепло её прикосновений не давало ему утонуть в мрачных воспоминаниях. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он после небольшой паузы. Она продолжала водить пальцами по многочисленным шрамам, будто это успокаивало её так же, как и его. — Всё болит, и я замерзла. Но это нормально. Ещё дико раскалывается голова, а если двигаться резко — подташнивает. — Ты сильно ударилась головой вчера, — он откинул прядь волос с её лица, чтобы осмотреть лоб. Шрама не было, но остался лёгкий синяк в месте, где был порез. — В ванной есть мазь от синяков, если хочешь. И зелье от головной боли. Она улыбнулась и кивнула, затем приподнялась, сбрасывая одеяло до пояса. Подтянув колени к груди, она натянула рукава своего зелёного джемпера на ладони и обхватила ими ноги. Из-за этого движения волосы сдвинулись — и Драко замер, слегка приоткрыв рот. На её плечах чётко выделялась его фамилия, гордо выведенная белыми буквами. Он совсем забыл, что у неё остался его джемпер с игры в квиддич, и такое напоминание заставило кровь в его жилах вновь вспыхнуть, будто её магия всё ещё пульсировала в нём. Когда-то он отдал ей эту вещь после проигранного пари — она должна была надеть его на матч Слизерина против Когтеврана. Но потом заявила, что джемпер слишком удобный, чтобы возвращать, и он не возражал. Однако не думал, что она до сих пор его хранит. И уж тем более — носит. С лёгким усилием оторвав взгляд, он встряхнул головой, игнорируя странное трепетание в груди, поднялся и взял палочку с тумбочки. — Спасибо, — её голос остановил его у лестницы. — За то, что остался. Пояснила она, когда он обернулся. — Всегда пожалуйста. — Он подмигнул, заставив её покраснеть. — Я скоро вернусь. — Только не через пять лет, — она ответила тем же, и он рассмеялся. Лёгкая дрожь пробежала по его спине, когда он перешёл в свою часть дома — отсутствие огня в камине оставило в воздухе колючий холод. Деревянный пол леденил босые ноги. Взбежав по лестнице через две ступеньки, он переоделся, почистил зубы и взял зелье и мазь. Спускаясь обратно, его взгляд упал на дневник, письмо и контракт, лежавшие на столе. Аккуратно вытащив контракт, он снова пробежался глазами по тексту. Задерживаясь на тех самых фразах, на которых в разное время акцентировали внимание и Люциус, и его мать. Драко Люциус Малфой согласился в этот день, 5 июня 1991 года, взять в жёны чистую кровь по своему выбору... Если Патриарх или Матриарх недоступны, семейная магия Малфоев через фамильное кольцо выберет наиболее подходящую невесту... Ведьма нечистой крови не будет принята семейной магией Малфоев и не сможет исполнить данный контракт... Несоблюдение условий этого брачного контракта в указанной форме приведёт к прекращению рода Малфоев... Контракт должен быть исполнен не позднее 31 декабря 2007 года либо путём заключения Нерушимого Брачного Обета, либо смертью. Безумие, на которое готов был пойти Люциус ради сохранения «чистоты» их рода, вызывало у Драко отвращение. Женись на чистокровной — или умри. Но больше всего его зацепило, как настойчиво мать акцентировала внимание на формулировках. На одном конкретном слове. Чистокровная. Но так и не объяснила — почему. С тяжёлым вздохом он осознал: нужно разгадать эту загадку, и как можно скорее. Он категорически отказывался провести остаток жизни с кем-то вроде Астории. Мысль об Астории заставила его отложить контракт и взглянуть в окно. Сначала нужно разобраться с этой ситуацией — окончательно и бесповоротно. Если у него и был шанс с Гермионой, то лишь при условии, что та женщина исчезнет из его жизни. Он не позволит ей разрушить то, что, возможно, только начинается. Даже три года с Гермионой — больше, чем он когда-либо осмеливался желать. Взгляд снова упал на ненавистный пергамент. Гермиона должна знать. Она заслуживала правды. С досадой сунув контракт в верхний ящик, он мысленно представлял, как разрывает его на тысячу кусков, чтобы больше никогда об этом не думать. Он ненавидел того мальчишку, которым был раньше, сильнее, чем когда-либо, и его ненависть к отцу только росла. Какой отец заставляет одиннадцатилетнего подписать такой контракт? Какой человек готов поставить на кон жизнь собственного сына ради устаревших идеалов? Покачав головой, он схватил две бутылки, за которыми изначально пришел. Проходя мимо кофейного столика, подхватил рабочие папки и направился обратно к Гермионе. Когда он переступил порог её квартиры, дыхание перехватило. Гермиона стояла на кухне, всё в его джемпере, но теперь её ноги и соблазнительные изгибы бёдер подчёркивали облегающие чёрные шорты. Встав на цыпочки, она тянулась за ярко-красной кружкой на верхней полке, и этот вид на мгновение парализовал его. — И зачем ты ставишь кружки так высоко, если не можешь до них дотянуться? — Он легко достал кружку и протянул ей. Она прижала её обеими руками к груди, улыбаясь. Ярко-жёлтый символ Чудо-женщины эффектно выделялся на красном фоне. — Обычно я просто призываю её заклинанием. Обычными стаканами и тарелками пользуюсь чаще. — Держи. — Он протянул ей флакон с зельем от головной боли. — Когда боль пройдёт, магия должна восстановиться. — С контролем как раз всё в порядке. — Она взглянула на него с искоркой в глазах. — Никакого огня. Только слабость. — Правда? — Честное слово. — Это хорошо. — Он передал ей баночку с мазью. — Она тоже немного обезболивает. Жаль, что я не смог полностью залечить синяк... — Драко нервно провёл рукой по затылку, когда она взяла баночку. — Ты сделал больше, чем достаточно. Спасибо. — Она быстро выпила зелье, пока Драко начал готовить кофе. Он слышал, как она листает папки, и невольно улыбнулся. Даже с головной болью она не могла удержаться от работы. Последняя мысль заставила его глаза расшириться. Он взял папки машинально, но только сейчас до него дошло — сегодня понедельник. — Чёрт возьми! — Что такое? — Работа. — Я уже послала патронуса Гарри, — она улыбнулась, когда он взглянул на неё. — Сказала, что у меня был тяжёлый вечер, и ты помогаешь мне, как раньше. Попросила передать директору, что со мной всё в порядке. — Слава Мерлину, что ты можешь так делать. У нас ведь даже сов нет. — Разве у тебя больше нет Эстеллы? Она могла бы предупредить их, — наклонила голову Гермиона. — Я отправил её в Хогвартс после смерти матери, — он поставил её кружку на стол и облокотился о столешницу. — С тех пор не вызывал. Она казалась такой счастливой там… Не хотел забирать. — Но она обожала тебя, — мягко сказала Гермиона. — Особенно после того, как ты стал давать ей материалы для шитья. — Интересно, откуда у меня появилась такая идея? — Драко самодовольно ухмыльнулся. — Кстати, отличный джемпер. — Он подмигнул. — Я его не отдам. Он очень тёплый. — Я и не просил. Сомневаюсь, что он мне ещё сойдёт. — Он рассмеялся и потянул к себе папку Флинта. — К тому же, мне нравится мысль, что ты до сих пор поддерживаешь Слизерин. — Не Слизерин, — она сузила глаза. — Только тебя. — О, тогда мне обязательно нужно сообщить об этом Тео. Он до сих пор уверен, что ты болела за него на том матче. — То, что Тео делал на том матче, сложно назвать игрой. Летать кругами и размахивать клюшкой в воздухе — для такого не нужна поддержка. Собрав папки, он кивком указал на диван. Гермиона последовала за ним, устроилась рядом и, не церемонясь, засунула холодные пальцы ног под его бедро, прежде чем натянуть на себя плед с подлокотника. Они молча погрузились в изучение документов, лишь изредка прерываясь, чтобы отметить важные детали на фотографиях или в чужих заметках. Тишина между ними была тёплой, привычной — как будто эти три года разлуки никогда и не существовало. Драко вновь разглядывал фотографию стола Флинта, сосредоточившись на углу. Что-то в этом порошке не давало ему покоя, но он никак не мог понять, что именно. Эта загадка с порошком раздражала его больше всего. Уже несколько недель он анализировал его состав, но так и не смог сопоставить ингредиенты ни с одним зельем, кремом, настойкой или лекарством. Он даже ездил в маггловский Лондон в поисках аналогов — безрезультатно. Луна, к которой он обратился за помощью, тоже ничего не нашла в Отделе Тайн. Казалось бы, тупик. Но внутреннее чутьё подсказывало ему: разгадка здесь, и она приведёт их прямо к убийце. — Драко? — М-м? — он даже не оторвал взгляда от увеличенного снимка порошка. — Ты расследуешь смерть своей матери? Голова Драко резко поднялась, и он увидел, какую именно папку она держит. Он даже не осознавал, что случайно захватил её среди других документов. Сердце на мгновение замерло. Именно Гермиона уговорила директора дать ему шанс. Поставила на кон собственную репутацию, чтобы он смог работать в Министерстве. Если узнают, что он тайно расследует убийство матери, это грозит не только его увольнением — но и проблемами для неё. Он сглотнул ком в горле, встречая её взгляд, и медленно закрыл свою папку. — Да. — Почему? Лгать ей не имело смысла. Он видел, как в уголках её глаз уже собираются слезы, и сердце сжалось. — Потому что я не верю, что она покончила с собой. — Не веришь? — её голос стал едва слышным шёпотом. — Нет. — Он потянулся к папке, и она без колебаний отдала её. — Поэтому ты вернулся? — Отчасти. — признался он. — Были и другие причины. — Но в основном — из-за неё? — Да. Она молча кивнула, встала и вышла. Он смотрел, как она быстро поднимается по лестнице, прежде чем исчезнуть за фальшивой стеной, образованной книжными полками вдоль кованых перил лофта. Проведя рукой по лицу, он откинул голову назад, прислонившись к стене. Она пыталась скрыть слёзы, но он видел, как они покатились по её щекам, и ненавидел себя за то, что дал ей повод их вытирать. Отношения между его матерью и Гермионой сложились неожиданно быстро и стали куда крепче, чем кто-либо мог предсказать. Даже до их официальной встречи Нарцисса отзывалась о Гермионе с уважением за закрытыми дверями, восхищаясь её храбростью и умом. Интеллект и жажда знаний Гермионы не знали равных, а её стремление быть лучшей ещё на третьем курсе заслужило уважение Нарциссы. Его мать узнала через свои связи в Министерстве, что Гермионе разрешили использовать маховик времени для посещения уроков. Одно это привлекло внимание Нарциссы, как ничто прежде, и её восхищение только росло, пока они наконец не встретились лицом к лицу после войны. В дверь постучали как раз в тот момент, когда Гермиона начала спускаться по лестнице. Она направилась к выходу, по пути положив что-то на кухонный остров. — Пожалуйста, не надо. — Он резко встал и двинулся к ней. — Что? — спросила она. — Пожалуйста, не открывай дверь в таком виде. — Он убрал непослушный локон за её ухо. — Почему? Драко приподнял бровь, с трудом сдерживая улыбку. — Потому что я понятия не имею, кто за этой дверью. — И что? — На её лице отразилось недоумение. — Гермиона… — Он рассмеялся и взял её руки в свои. — Мне и так сложно сосредоточиться… — Почему… А.— Её щёки вспыхнули. — Прости. — А я не жалею. — Он подмигнул, отчего она покраснела ещё сильнее, и поспешно опустилась на диван, прикрыв ноги. Новый стук в дверь напомнил, что гость всё ещё ждёт. От этого её румянец только усилился — зрелище, которое Драко мечтал вызывать почаще. С вздохом он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть, и поднял бровь. — Доброе утро, Гуннхильд. Не ожидал тебя здесь встретить. — Не уверена, что называть меня исландской Матерью Королей уместно, учитывая отсутствие детей. Кроме того, сейчас не утро. Почти час дня. Почему ты здесь? — Могу задать тебе тот же вопрос. — Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки, и усмехнулся. — Я зашла проведать Минни. — Катрин окинула его оценивающим взглядом. — Ты живёшь с ней? — Нет, я живу напротив. — Ну конечно же, — её собственные губы тронула усмешка, заставив его прищуриться. — Ты пропустишь меня? Он оглянулся в комнату и увидел, что Гермиона наблюдает за ним с улыбкой. Она кивнула, и он шире распахнул дверь, пропуская Катрин внутрь. Та осмотрелась с явным удивлением, затем повернулась к Драко: — Так вот зачем ты ей нужен? — Прошу прощения? — Драко нахмурился. — Гарри сказал, что у неё была тяжёлая ночь. Ты у неё вроде уборщика? — Уверяю тебя, Анат, я здесь далеко не из-за моих умений в уборке. — Анат? И за что же ещё? Потому что, должна сказать, до Эрика Нортмана тебе далеко. — Во-первых, я не обязан тебе это объяснять. Во-вторых, как это ты знаешь, кто такой Эрик Нортман, но не знаешь, кто такой Анат? — А ты откуда знаешь? — Неважно, — пробормотал он, пока Гермиона начинала смеяться. — Очень помогаешь. — Драко скрестил руки и бросил на неё сердитый взгляд, от которого она рассмеялась ещё громче. Хватанув папку, над которой сидел ранее, он плюхнулся на диван, уткнувшись в документы с видом человека, решившего игнорировать всё вокруг. Пальцы Драко нервно выстукивали ритм по подлокотнику дивана, пока он листал страницы и изучал фотографии. Снимок кабинета за столом Флинта заставил его замереть. Он уже замечал это раньше. Если бы кто-то встал на стол, открылся бы идеальный обзор сверху — прямо на тело. Он вытащил фото из прорези папки, приблизив его к глазам. Поверхность стола была безупречно чистой, без намёка на пыль — никаких следов, что что-то передвигали. На ощупь он потянулся за второй папкой, но тут что-то легонько стукнуло его по плечу. Подняв глаза, он увидел Гермиону и Катрин, уставившихся на него. Драко поднял голову. Гермиона и Катрин уставились на него. — Что? — Что ты нашёл? — Катрин попыталась заглянуть поверх папки. — Пока не знаю. — Он нахмурился, перебирая документы из папки Треверса. Найдя нужный снимок, выдернул его. Тот же ракурс. Для того, чтобы увидеть тело под этим углом, нужно было встать на прилавок. Дело было не в количестве порошка, а в расположении. Драко резко вскочил, швырнув папки на стол Гермионы. — Мне нужно в Косой переулок. Гермиона встрепенулась, глаза расширились: — Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Нет. Останься и отдохни. Твои ноги всё ещё ледяные, хотя они уже час греются у меня под коленом. К тому же, ты выглядишь так, будто готова отрубиться в любую секунду. — Он усмехнулся, когда она показала ему язык. — Талия, побудешь с ней? — У тебя странный талант называть имена самых влиятельных женщин в истории, — Катрин откинулась на спинку кресла, прищурившись. — Ты вернешься? — спросила Гермиона. — Если захочешь. — Он замер в дверном проеме. — Тогда скоро увидимся. — Обещаю, на этот раз не задержусь на пять лет. — Его улыбка вызвала ее смех. Не прошло и получаса, как он уже рыскал по полкам «Флориш и Блоттс» в поисках книг по фотографии или камерам. Первым делом он, конечно, заглянул к Луне — хотел расспросить её подробнее о её «Визгоснимках», но её не оказалось дома, а в Министерство он идти не собирался. Так что теперь он в раздражении швырял на тележку одну бесполезную книгу за другой. Всё, что попадалось ему в руки, лишь скользило вокруг темы, которая его действительно интересовала. Сдавленно застонав, он бросил последний фолиант на стеллаж для возврата, провёл руками по лицу, затем в отчаянии вцепился в волосы. Сцепив пальцы на затылке, он оглядел переполненный магазин. Больше ни один раздел, где могла бы быть нужная информация, ему в голову не приходил. В книгах по зельям не было ни единого упоминания, да и среди любительской литературы на полках тоже ничего подходящего. Опустив руки, он уже направился к выходу, но на середине лестницы резко остановился. В окне мелькнула вывеска «Ежедневного пророка» через дорогу. Прикусив зубами нижнюю губу, он принял решение и стремительно выбежал из магазина, на ходу крикнув что-то вроде прощания пожилой женщине за кассой. Звонок колокольчика раздался, когда он открыл потемневшую дверь в главный зал редакции. Никого за стойкой не было, и он начал разглядывать статьи, развешанные в рамках на стенах. Его губа презрительно дрогнула при виде материалов, написанных Ритой Скитер, особенно одного — о чемпионах Турнира Трёх Волшебников 1994 года. Как это вообще сочли достойным размещения, было за гранью его понимания. — Помочь чем-то? — раздался за его спиной хриплый голос. Обернувшись, он увидел пожилого мужчину, едва ли выше профессора Флитвика. Белые волосы торчали во все стороны, идеально гармонируя с торчащими же волосками из носа и ушей. Длинный узловатый нос поддерживал толстые очки, увеличивающие глаза раз в пять. — Да, сэр. Меня зовут Драко Малфой. Я работаю в Отделе магического правопорядка, в группе криминалистики, и хотел бы получить образец проявителя, который используют ваши фотографы. — И на кой он тебе сдался? — Расследование, над которым я работаю. Состав раствора может помочь в деле. Тусклые карие глаза старика сузились: — Докажи, что ты тот, за кого себя выдаёшь. — Доказательства? Вам нужны мои документы, чтобы выдать образец проявителя? — Без бумажки — ты букашка, — упрямо скрестил короткие руки старик. — Хорошо. Благодарю за время. Драко развернулся на каблуках и вышел из офиса. Он даже не подумал захватить удостоверение из квартиры, но сама мысль, что оно потребовалось для такой ерунды, казалась абсурдной. Он же не обвинял их репортёров в преступлении! Чёрт, он даже не сказал, по какому делу запрос. Остановившись, он оглянулся, задумавшись, помогло ли бы это, но тут же мотнул головой. Старик наверняка узнал его — хоть в лицо, хоть по фамилии — и сразу составил мнение. Фыркнув, он зашагал дальше. Оставался ещё один человек, с кем можно проверить свою теорию, прежде чем нести её Гарри или Катрин. Он отказывался давать им повод обвинить его в пустой трате времени. По пути к «Дырявому котлу» он ненадолго задержался у чайной лавки — проверить, есть ли там любимый сорт Гермионы. Пока продавщица ушла в подсобку, он машинально бродил между стеллажами, всё ещё обдумывая состав проявителя. Можно было спросить у Гермионы о реагентах, которые используют в Министерстве, но их формула специально разработана так, чтобы не давать дыма и не оставлять следов на месте преступления. Вряд ли это совпадёт с тем, что он искал, но проверить всё равно придётся завтра на работе. Гермиона наверняка обрадуется, что у него появилась теория для проверки. — Драко. — Голос Астории прокатился, будто его окатили ледяной водой за шиворот. Он обернулся и сразу понял, что она в ярости. Руки скрещены, в одной из них зажат журнал. Её топ едва прикрывал грудь, а подвеска сверкала под тёплым светом лавки. Гладкий каштановый хвост, густой слой макияжа, и неестественно яркие голубые глаза, подчёркнутые тушью. — Что, Астория? — Драко выпрямился и отступил на шаг. — Это что такое?! — Она резко закрыла расстояние и ткнула журналом ему в грудь.

БИТВА ЗА ЕГО СЕРДЦЕ

Кто станет следующей миссис Малфой?

Как бы его ни бесил этот заголовок, фото было действительно удачным. Кто-то умудрился запечатлеть момент, когда он и Гермиона возвращались прошлой ночью с «Северного полюса». На снимке он целовал её руки, а затем провёл большим пальцем по её губам. Они, конечно, вскоре продолжили путь — хоть ему и не хотелось, — но благодаря удачному ракурсу казалось, будто вслед за этим неизбежно последовал страстный поцелуй. Даже в чёрно-белом изображении было видно пламя в её глазах. Статья живописала не только его, бывшего Пожирателя смерти, в «любовных объятиях» с героиней войны Гермионой Грейнджер, но и перечисляла других «претенденток»: Асторию Гринграсс, модель «Ведьмочка», «достойную гордости Люциуса Малфоя»; Луну Лавгуд, «скромную ведьму», с которой он «внезапно сблизился» на работе в Министерстве; Панси Паркинсон, его «давнюю подругу», «уязвимую после недавнего разрыва помолвки». — Это полный бред, Астория. Тебе ли не знать? — Он сдержанно вздохнул, отодвигая журнал. — Я уже сто раз говорил, что не ищу жену. Он не стал добавлять, что уже давно решил для себя, кто мог бы ею стать. — Нет никакой борьбы за… — Совершенно верно, никакой, — резко перебил он, пытаясь обойти ее, как раз когда продавщица вернулась с его заказом. Она снова преградила ему путь и положила ладонь ему на грудь, но тут же отдёрнула руку, получив лёгкий электрический разряд. Сжав в кулаке свой кулон, Астория приблизилась вновь. — Драко, это же смешно. Мы оба знаем, что твой отец составлял контракт с расчётом на меня. — Нет, это не так. Хватит строить догадки о моём контракте, — прошипел он, сужая глаза, когда его обдало волной ванильного аромата. Драко отступил на шаг, изучающе глядя на неё. С того самого дня, как она вновь ворвалась в его жизнь, её постоянно окружал цветочный запах — смутно знакомый, но неуловимый. До этого момента. Точно такой же аромат он почувствовал сегодня утром, проснувшись. Аромат, с которым хотел встречать рассвет как можно чаще. Аромат, который никогда не ассоциировал с Асторией. — Что… — Это безумие, Драко! У тебя всего три года. Я не хочу, чтобы ты заболел или... того хуже. — Тебе не о чем беспокоиться. — Он снова попытался обойти её, но она резко перекрыла путь, на этот раз вплотную прижавшись к нему. Ваниль снова ударила в ноздри, на этот раз с явным оттенком поношенной кожи, заставив его замереть на месте. — Что ты задумала? — проскрежетал он, когда её пальцы медленно скользнули по его руке. — Я просто напоминаю тебе, как много я для тебя значу, — прошептала она, прижимаясь еще ближе. — Отстань от меня. — Он резко высвободил руку, задев полку, и быстро развернулся, чтобы поймать падающие предметы, бросив ей ледяной взгляд. — Не знаю, в какую игру ты играешь, но я не участвую. Мы никогда не были вместе, и сейчас я развеиваю все твои иллюзии. Он отступил, бросил галеон на прилавок, схватил банку с чаем и вышел из магазина. Косой переулок нужно было покинуть как можно скорее. Щелчок фотоаппарата преследовал его вплоть до «Дырявого котла», но он не успел разглядеть, кто снимал, что лишь усилило его раздражение. Направляясь прямиком к стойке, он попросил у Тома, бармена, горсть порошка для каминной сети. Идти пешком от точки аппарирования до дома Тео не было ни малейшего желания. Когда Том, бармен, протянул ему небольшой мешочек, Драко шагнул к камину, не утруждаясь осмотром помещения. — Малфой! Казалось, день не может стать хуже. Он попытался проигнорировать окрик, но услышал его снова — на этот раз подкреплённый тяжёлой ладонью на своём плече. Стиснув зубы, Драко развернулся и столкнулся нос к носу с Себастьяном Ривзом. — Куда так спешишь, Малфой? — Его голос, густой баритон с южным акцентом, капал снисходительностью. — Выпьем. — Мне пора. — Драко стряхнул его руку с плеча, оскалившись в ответ на ухмылку. — Уверен, твои дела подождут часок. Присаживайся. — Он кивнул в сторону стола, где сидели двое целителей и случайная блондинка — видимо, сотрудница больницы. — Нет, спасибо. — Я настаиваю, — Ривз скривил губы. — Или ты теперь слишком важен, чтобы пить с простыми целителями, раз вернулся в Британию? Его пальцы впились в шею Драко, как тиски, когда он буквально затолкал его к столу и усадил на стул. Представил троим остальным — те вежливо улыбнулись и тут же забыли о нём, продолжив беседу. Ривз опустился в единственное свободное кресло рядом с блондинкой и бросил руку на спинку её стула. Та моментально сжала его бедро, глядя снизу вверх с обожанием. Драко скривился. Она что, не знает, на что способен этот человек? Ривз проигнорировал её, как всегда, и уперся взглядом в Драко: — Здесь ещё целый кувшин эля, а тебе давно нужна крепкая выпивка. Он наклонился вперёд, нарушая личное пространство, и сузил чёрные глаза: — С того самого дня, как мы познакомились. — Благодарю, нет. — Драко попытался подняться, но Ривз резко подтянул стул к столу ногой, снова усадив его. — Сиди. Мне есть что тебе сказать. — Его слова слегка заплетались, но угроза в них звучала отчетливо. — Мне же нечего сказать тебе. — Взгляд Драко перемещался между Ривзом и блондинкой, которая сейчас уже вовсю гладила его бедро. — Не знаю, что ты там задумал насчёт Гермионы, но держись от неё подальше. Драко резко рассмеялся: — Прошу прощения? — Он усмехнулся, покачав головой, когда глаза Ривза стали ледяными. — Ты совсем спятил. Снова поднявшись, он направился к камину — но на этот раз Ривз схватил его за грудь плаща и прижал к столбу, поддерживающему лестницу. — Очень советую подумать о следующем шаге, — тихо прошипел Драко, прижав палочку к подбородку мужчины так, чтобы никто не заметил. — В прошлый раз для тебя это кончилось плохо. Его взгляд скользнул вниз, к воротнику Ривза. Края огромного тёмно-лилового шрама едва виднелись из-под неоново-зелёной мантии. — Ты, может, и способен бороться с Тьмой, но другие — нет, — прошептал Ривз, и дьявольская усмешка скользнула по его губам. Драко усилил нажим палочки, заставив ухмылку мгновенно исчезнуть. — Что тебе нужно от неё? — Ну-ну, где же тут веселье, если я просто всё расскажу? Ривз театрально разжал пальцы, отпуская его горло, и с напускной заботливостью отряхнул плечи Драко. Ты мог бы присоединиться ко мне. Тогда она стала бы твоей. — Я уже дал тебе ответ. Твой отец потерпел неудачу. Не понимаю, почему ты думаешь, что у тебя получится. — У меня есть то, чего не было у него. — Ривз отступил на несколько шагов, расхохотавшись. — И у тебя это тоже есть. Я могу научить тебя контролировать это. Использовать. — Мой контроль меня вполне устраивает. — Драко убрал палочку в ножны, сжав кулаки. — И использовать это так, как хочешь ты, я не собираюсь. — Мы могли бы стать королями. — Пошёл к чёрту, Ривз, — Драко сузил глаза, — или мне называть тебя Риддлом? На лице Ривза заиграла ухмылка, а глаза вспыхнули. — Никто тебе не поверит. — Мне всё равно. — Драко пятился к камину, не сводя с него взгляда, пока Ривз смеялся и снова разваливался в кресле. Блондинка суетливо хлопотала вокруг него — наверняка проверяла, не пострадал ли он от «Пожирателя смерти». От этой мысли Драко скривил губы. Если бы только люди знали... К сожалению, Ривз был прав. Никто не поверит. Все решат, что он просто не может смириться со смертью Волдеморта. Нет, нужно было найти способ показать всем этого человека таким, какой он есть. Проблема в том, что Ривз был так же харизматичен, как его отец в своё время. «Надо было остаться у Гермионы», — промелькнуло у него в голове, пока он бросал порошок под ноги и выкрикивал: — Особняк Ноттов! Столько всего нужно было обсудить с Тео и Блейзом, что он даже не знал, с чего начать.