Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

Гермиона простонала, шлёпнув очередную бесполезную папку на лабораторный стол. Тео, который в данный момент спал, уткнувшись в стопку бумаг, крякнул от внезапного шума, но не проснулся. Драко бросил взгляд в его сторону и был уверен, что папка, на которой тот лежал, теперь покрыта лужей слюны. Бумажная работа не была для Драко чем-то новым. Он привык тратить часы, чтобы отчёты были заполнены безупречно. Часто перепроверял свою работу три-четыре раза, прежде чем сдать её по окончании дела. Достаточно было одной ошибки, чтобы разрушить хрупкую цепочку доказательств, которая обеспечивала справедливый приговор. Защитники обожали, когда отчёты были неполными, и Драко отказывался быть источником их радости. Гермиона была точно такой же, хотя он и не удивился. Она всегда была такой — ещё с их первого курса. Он отчётливо помнил её расписание подготовки к экзаменам. Даже пытался копировать его в школьные годы, хотя тогда они почти не общались. Именно поэтому они были в восторге, когда им наконец разрешили без ограничений изучать старые дела. Даже если это случилось через две недели после подачи запроса. Теперь они могли скрупулёзно изучить все записи и отчёты, сравнивая их с текущими расследованиями. Директор Ингрэм лично принёс эту новость, приведя с собой Тео. Он пояснил, что Тео перевели в Отдел магического правопорядка и что он будет помогать им, пока для него не сформируют команду. Гермиона попыталась возразить, что Тео им не нужен и настаивала на том, что его навыки наверняка пригодятся в другом месте, но Ингрэм лишь рассмеялся. Они узнали причину менее чем через час, когда коробки с документами были доставлены. Три дня спустя они успели просмотреть лишь четверть дел и ни на шаг не приблизились к тому, что могло бы помочь в их текущем расследовании. — Я начинаю ненавидеть эту идею, — простонала Гермиона, опуская лоб на стол. — Только начинаешь? — Драко фыркнул, швырнув ещё одну папку в стопку бесполезных. — Я тебя ненавижу за это, — пробормотала она в стол. — Нет, не ненавидишь, — он усмехнулся, когда она показала ему язык. Раздался глухой удар, заставивший их поднять головы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео поднимается с пола, куда он свалился. Маленький клочок бумаги прилип к его щеке, пока он ошарашенно озирался. — Чё я пропустил? — спросил он, часто моргая. Гермиона улыбнулась, молча покачав головой. Открыв ещё одну папку, она подперла подбородок рукой и принялась читать. Драко швырнул в Тео ручку, но тот был слишком занят попытками отлепить бумагу от лица и не успел увернуться, потому ручка угодила ему прямо в лоб. Ещё час прошёл в относительной тишине, пока они продолжали изучать различные преступления. Когда буквы начали расплываться перед глазами, Драко решил, что ему нужен небольшой перерыв. В виске застучала назойливая пульсация, и он понял, что скоро придётся раздобыть зелье от головной боли. Прохаживаясь перед магическим окном, он пытался понять, что же они упускают. Гарри и Катрин связались с «Ежедневным пророком» и получили щедрый образец проявляющего раствора, так что он смог изучить его состав. Некоторые ингредиенты были схожи, но стало ясно, что фиолетовый порошок не имел отношения к их фотографам. А тот факт, что Драко обнаружил порошок у Флинта ещё до того, как туда прибыли Гарри или Гермиона, исключал и Министерство. Они всё равно проверили эту версию и снова упёрлись в тупик. К тому времени, как он протестировал третью партию министерского раствора, его раздражение достигло предела, и Гермиона предложила пока отложить это, заметив, что они, скорее всего, упускают что-то важное. Он согласился, понимая, что одной интуиции недостаточно, чтобы продолжать гнаться за ложным следом. Но после каждой прочитанной папки его мысли вновь и вновь возвращались к порошку. Это грызло его слишком сильно, чтобы быть просто совпадением. Прервав шаги, он уставился в воду, пытаясь очистить разум. — Я убью тебя, Малфой! — неожиданно крикнула Гермиона, заставив его вздрогнуть. — И за что мне такая немилость? — он усмехнулся, оглядываясь через плечо. — Ненавижу. Это. Всё. — Она размахивала в воздухе особенно потрёпанной папкой. — Здесь даже нет полного отчёта! — Шлёпнув её об стол, она подняла целую бурю бумаг, что лишь разозлило её ещё сильнее. Он не смог сдержать улыбки. Она выглядела абсолютно яростной, и даже через всю комнату он видел золотистые искры в её глазах. Лицо покраснело, отчего веснушки стали ещё заметнее, а кудри вот-вот вырвутся из резинки. Он еле сдержал смех, когда она попыталась сдуть непослушный локон со лба. — Я думал, тебе понравится копаться в этих старых делах, — он поднял фотографию, упавшую на пол. — Изучать историю и разные методики. В конце концов, ты единственная, кто не спал на уроках у Биннса. — Я не спал! — Тео прижал руку к груди, изображая обиду. Драко закатил глаза и уточнил: — Ладно, не спал и слушал. — Справедливо, — усмехнулся Тео. — Неужели тебе неинтересно узнать, как работало предыдущее поколение? Он вспомнил те случайные годы, когда Слизерин и Гриффиндор учились вместе. На некоторых уроках он действительно слушал, но чаще его куда больше завораживало наблюдать за ней. Она всегда была так увлечена, исписывая целые страницы заметками, кончик языка слегка высунут — ровно до того момента, как раздражение брало верх. — Судя по всему, они работали просто отвратительно, — пробормотала Гермиона, пробегая глазами по бумаге. — Какое отношение имеет цвет чьей-то рубашки? Она с раздражением откинула волосы назад и тяжело вздохнула. Когда непокорный локон снова упал ей на лицо, Драко пришлось прикусить щеку, чтобы не рассмеяться — иначе её ярость только усилится. Она выхватила фото из его рук, надулась и принялась перебирать бумаги в надежде найти недостающую часть отчёта. Драко сел на табурет ближе к Гермионе и взял очередное дело. Он не мог точно сказать, когда именно это началось, но ещё до восьмого курса он стал остро чувствовать её эмоции. Ему легко давалось уловить, когда её магия становилась нестабильной или когда она расстраивалась — это заставляло его держаться рядом больше, чем обычно. Он даже припоминал пару случаев из их детства — например, на втором курсе, когда она панически боялась Тайной комнаты. Будучи тогда ещё мерзким пацаном, он публично этим пользовался, но в глубине души ему хотелось помочь ей. С годами это желание только усиливалось. Именно поэтому он без труда нашёл её во время финальной битвы войны — он просто знал, что она жива. Это же заставило его проснуться за мгновение до того, как она в очередном приступе ярости проделала дыру в стене их общего кабинета на восьмом году. — Ну что, это достаточно «релевантно»? — Тео резко поднял голову, широко ухмыляясь, глаза его горели азартом. Вырвав папку из его рук, Драко пробежался глазами по списку жертв. Грим Фоли и Пенелопа Фоли (урождённая Паджетт) Он узнал имя Пенелопы, и в груди у него сжалось. Она была слизеринкой на несколько курсов старше, вышла замуж сразу после выпуска. Грим, если память не изменяла, оказался чистокровным пуффендуйцем. Заметка об их свадьбе вышла в «Ежедневном пророке» уже после прихода Волдеморта к власти — с напоминанием, что это «образцовый чистокровный союз», и всем стоило бы брать с них пример. Тогда в его жизни царил особый хаос, так что, помимо закатывания глаз, он не придал статье значения. Но теперь, изучая дело, он изо всех сил пытался вспомнить хоть что-то о той паре. Они не участвовали в войне — это он знал точно. Пенелопа приходилась племянницей Пожирателю Смерти, но наотрез открещивалась от его взглядов. Даже пару раз называла Драко идиотом в его школьные годы. О Гриме же, к досаде, в памяти не всплывало ровным счётом ничего. Пробежав глазами записи, он увидел, что их смерть списали на пожар. Тела нашли у подножия лестницы — обугленные до неузнаваемости, с переломами шеи. По версии аврора, травмы они получили при падении, пытаясь спастись от огня. — У Флинта и Траверса тоже были переломы шеи, верно? — поинтересовался Тео, когда Драко продолжил молча читать. — Да. Переломы четвёртого и пятого позвонков, — отозвалась Гермиона, стоя у Драко под локтем. Дверь лаборатории открылась, но Драко не отрывал глаз от отчёта. Ситуация не складывалась в его голове. Он знал, что Пенелопа вполне способна была справиться с обычным пожаром — это подтверждалось, когда он перелистнул страницу к их результатам С.О.В. Грим, судя по всему, превосходил её в этом, демонстрируя более высокие баллы по магии без палочки. Проведя рукой по волосам, он продолжил листать страницы в поисках дополнительной информации. Согласно записям, это был обычный огонь, а не адское пламя, а значит, потушить его не составило бы для них труда — бегство выглядело абсурдным. Перевернув ещё одну страницу, он замер. Цветная фотография запечатлела обугленные остатки дома, а в нижней части кадра, прямо на дороге, виднелась крупная россыпь мерцающего пурпурного порошка. Просмотрев оставшиеся документы в папке, он не нашёл ни единого упоминания о порошке — чего, впрочем, и ожидал. Первая следственная группа явно упустила его из виду, вероятно, даже не заметив эту кучу, словно она там и должна была быть. — Порошок… — прошептала Гермиона, подняв глаза на Драко. — Может, это его… — начала Катрин с другого конца стола, но затем перевела взгляд на Тео. — Símakort, — нахмурившись, добавила она. — Визитная карточка, — с улыбкой перевёл Тео. — Да! — оживилась Катрин, снова обращаясь к Драко и Гермионе. — Визитная карточка. — Мы уже рассматривали эту версию, но количество порошка каждый раз разное, — возразил Драко, проводя рукой по волосам. — Скорее, это их просчёт, — заметил Гарри, забирая фотографию у Гермионы. — Как они могут так тщательно продумывать убийство и при этом оставлять порошок? — Тео нахмурился. — Организованные и неорганизованные убийцы не исключают друг друга, — Гермиона потянулась за следующей папкой. — Давайте проверим, есть ли другие жертвы с переломами шеи, потому что Гарри... — Она замолчала, встретившись с ним взглядом. — Да, я знаю. Теперь это официально серийный убийца. — Я предупрежу Ингрэма, — сказала Катрин, уже направляясь к двери. — Это дело датировано 2001 годом, — Тео поднял оставшиеся документы. — Думаете, это его первая жертва? — Страшно представить, сколько других убийств списали на несчастные случали, — пробормотал Драко, снова запуская пальцы в волосы. — Продолжим поиски, — Гарри пододвинул табурет. Драко положил папку Фоли поверх дела Флинта: — Значит, он охотится не только на мужчин и не только на слизеринцев. — Но возможно, только на чистокровных, — Гермиона побледнела. — Это не объясняет угрозы в твой адрес, — заметил Гарри. — Угрозы? — Тео резко поднял брови. — Возможно, его оставили для меня, — Драко пожал плечами. — Какую угрозу? — Откуда они узнали, что ты будешь там? — Не знаю. Мой адрес не числится в публичных записях. Как и Гермионы, если уж на то пошло. — Лишь горстка людей бывала у нас. — Не говоря уже о всех этих защитных заклятиях между вами двумя. — Кто-нибудь объяснит, о какой грёбаной угрозе идёт речь?! — рявкнул Тео. Трое обернулись к нему — он стоял, опираясь на стол, ладони раскинуты поверх папок. Когда Гермиона объяснила про оставленную записку, его лицо исказилось от ярости. Лишь после рассказа о дополнительных защитных чарах и аврорах у их домов он немного успокоился. — Может, это и не угроза, — неожиданно сказал он. — В каком смысле? — нахмурился Гарри. — Что именно было в записке? Она у вас? Гермиона кивнула и достала её из папки на другом столе. Тео перечитал послание несколько раз, затем потребовал ручку и бумагу и начал что-то лихорадочно записывать. Драко, Гермиона и Гарри переглянулись в полном недоумении, как раз когда в лабораторию вернулась Катрин. Остаток дня они провели, рассредоточившись по помещению, изучая старые дела. К моменту, когда все решили закончить на сегодня, обнаружилось ещё три смерти, потенциально связанные с серийным убийцей. С каждой новой жертвой Гермиона бледнела всё больше. Катрин собрала все данные и вызвалась поговорить с профилировщиком. Тео тут же вызвался составить ей компанию, Гарри велел остальным попытаться отдохнуть — и в лаборатории остались лишь Гермиона и Драко. Упаковав последние бесполезные документы, он отнёс их запирать в кабинет. Вернувшись к столам, он увидел Гермиону — она сидела, уткнувшись лицом в ладони, плечи её бессильно опустились. Звуков не было, но он знал её достаточно хорошо, чтобы понять: она мастерски подавляла рыдания. — Пойдём, дорогуша. Он точно понимал, что её терзало, и вместо попыток заговорить просто взял её сумку, перекинул через плечо, затем накинул её же пальто поверх своего. Помог ей подняться, обнял за плечи и притянул к себе, направляясь к лифтам. Она прижалась к нему, пока они спускались в Атриум, и он успокаивающе сжал её плечо. Столько убийств остались без внимания, так и нераскрытыми — он знал, что она корит себя, и хотел, чтобы она чувствовала: они справятся с этим вместе. — Аппарируем или пройдёмся? — спросил он. — Пройдёмся, пожалуйста, — прошептала она, кутаясь в пальто. Они молча пересекли огромный Атриум. Их шаги звенели по гладкой плитке, а свист каминов возвещал, что последние сотрудники Министерства отправляются домой. Чем дольше длилось молчание, тем явственнее он ощущал, как её магия рвётся наружу, наполняя воздух вокруг жаром. Когда они наконец вышли на холодный ноябрьский воздух, он взглянул вниз и увидел беззвучные слёзы на её щеках. — Гермиона? — Он остановился, повернувшись к ней. — Я в порядке. — Она вытерла глаза. — Просто... стресс. Наверное. Все эти люди... — Хватит. Это не на тебе. Ничто из этого не лежит на тебе. — Он крепко обнял её, прижав к себе, и поцеловал в макушку. — Сколько жизней можно было спасти? — Не знаю. Но мы найдём того, кто за этим стоит, и он ответит за всё. Они снова пошли, игнорируя любопытные взгляды проходящих мимо магглов. Драко был уверен, что их объятия возле заброшенного здания выглядели странно. Порывистый ветер и сгущающиеся сумерки сделали воздух ледяным, и он незаметно наложил на них обоих согревающее заклинание. — Хотела бы я, чтобы пошёл снег, — прошептала она, когда они свернули на свою улицу. — Скоро пойдёт, обязательно, — он погладил её руку, чувствуя, как та вздрагивает от холода. — Драко? — М-м? — Ты собираешься ответить на мой вопрос? — На какой именно? — Он рассмеялся, когда она щипнула его за бок. — Ты их задаёшь так много. — Откуда ты его знаешь? Глубокий вдох, медленный выдох. Холодный воздух прояснил мысли. Он знал, что этот вопрос рано или поздно всплывёт снова. Гермиона уже спрашивала, откуда он знает Ривза, после их «стычки» в «Дырявом котле», попавшей на страницы «Ежедневного пророка». Но тогда ответить помешал Блэз, вальяжно ввалившийся в лабораторию. Прошло несколько недель, и Драко втайне надеялся, что она забудет этот эпизод. Какой же он был дурак. Гермиона не забывала ничего. — Мы познакомились в Америке. Когда я ещё учился на целителя. — Он провёл рукой по волосам. — Мы… не сошлись характерами. — Не сошлись? — она резко остановилась. — Ты набросился на него в пабе! — Это не была драка. Он попытался меня запугать, а я просто ответил тем же. — Драко. — Её взгляд говорил, что она не верит ни единому его слову. — Гермиона. — Он насмешливо приподнял бровь, и она закатила глаза. — Какая разница, нравится ли он мне? Что происходит между вами? Она сжала губы, но промолчала. Так было каждый раз, когда он задавал этот вопрос, и это начинало его изматывать. Последние недели Ривз словно дежурил вокруг Гермионы, бросая на Драко убийственные взгляды при каждой встрече. Его это ни капли не беспокоило, но Гермиона с каждым разом становилась всё более нервной. — Он тебя обидел? — спросил Драко, когда они подошли к калитке их дома. — Как будто я снова позволю кому-то причинить мне боль, — фыркнула она. — Тот факт, что тебе пришлось это уточнять, тревожит. — Он пристально посмотрел на неё, но она упорно избегала его взгляда. Почувствовав, как она дрожит, он притянул её ближе и снова принялся растирать её руку. Их шаги замедлились у калитки, когда раздался крик. Гермиона фыркнула, увидев Тео и Блейза, бегущих к ним. Драко закатил глаза, но заметил, как уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. — Он что-то... — Я разберусь, — прошептала она. — Гермиона... — Обещаю. — Встав на цыпочки, она коснулась губами его щеки и сжала его руку. — Ты будешь первым, если что-то пойдёт не так. Выскользнув из его объятий, она скрылась в подъезде, оставив его на растерзание друзьям, которые как раз подоспели. — Знаете, для людей, умеющих аппарировать, вы ужасно много ходите пешком, — поднял брови Блейз, пока Тео сдавленно хихикал. — Ей это было нужно, — тихо сказал Драко, не отрывая глаз от двери, за которой исчезла Гермиона. — Если ты сейчас не свалишь, у тебя будет незваный гость, — усмехнулся Тео, глядя куда-то за его спиной. — И если я знаю тебя так же хорошо, как мне кажется, тебе совсем не улыбается разбираться с ней после того, как она только что видела, как Гермиона тебя поцеловала. — Это не было... А, забей. Не знаю, зачем я вообще пытаюсь что-то объяснить вам, идиотам. Куда идём? Драко зашагал в противоположную сторону, даже не обернувшись. — Туда, где мы обсудим, как вытащить тебя из этой дурацкой ситуации, — рассмеялся Блэз, перекинув руку через его плечо.

____________

Его нога нервно подрагивала с такой силой, что шаткий стол дрожал, а кофе в бумажном стаканчике плескалось у самых краёв. Локти упёрты в подлокотники, длинные пальцы безостановочно крутили палочку, а взгляд, потерявший фокус, уставился в грубую каменную стену министерского кафе. Тео и Блэз сидели по обе стороны от него, увлечённо обсуждая что-то — наверняка занятное, будь Драко в состоянии сосредоточиться. Но мысли носились в голове, словно разъярённый бык, каждая хуже предыдущей, и он уже не мог их контролировать. Он был на пределе. Даже окклюменция не помогала. Он пытался сосредоточиться на нераскрытых убийствах, но мысли тут же перескакивали на мать — и на то, что её убийца всё ещё на свободе. От этого он переходил к тому, что мать скрывала существование его сестры, а затем — к дневнику отца. К дневнику, где говорилось, что Драко — «лучший из чистокровных» из-за какого-то пророчества. Пророчества, которое Луна показала ему несколько месяцев назад. В ту самую ночь, когда он сорвался и снова переспал с Асторией. В голове всплывала самодовольная улыбка Астории, а за ней — брачный контракт, навязчиво вылезающий на передний план. Контракт вёл к мыслям о том, как он объяснит всё это Гермионе. И это бесило его ещё сильнее, потому что он до сих пор не понял: она правда встречается с Ривзом или тот просто использует её, как Драко и предполагал? Упоминание Ривза вызывало яростный прилив гнева — и вот он уже снова в Америке, где видел, как тот косвенно убил человека. Убийство замёл, потому что Ривз умел манипулировать окружающими. Благодаря этому он вышел сухим из воды, несмотря на показания Драко как очевидца. И вот он снова возвращался к нераскрытым убийствам, над которыми работал. Круг замкнулся. Это было похоже на то, как стоишь на краю самой высокой скалы и смотришь вниз, пока земля извивается под тобой. Дно едва различимо сквозь туман его собственных наихудших сценариев. Камни, казалось, тянули его вниз, засев где-то в желудке, но это не мешало ему покачиваться на ветру, удерживаемому лишь тонкой нитью. Нитью, которая вот-вот порвётся — потому что Гермиона, похоже, настолько увязла в планах Ривза, что не видит выхода. Он проводил больше времени, чем хотелось бы признавать, анализируя каждую их встречу, и с каждым новым предположением злость разгоралась всё сильнее. Ривз, по мнению Драко, был худшим из монстров. Тварь, выползшая из самых тёмных глубин, но при этом гордящаяся своим происхождением. И самое отвратительное — он щеголял в ярких одеждах, с улыбкой на лице, используя серебряный язык, чтобы получать желаемое почти в любой ситуации. Холод смерти пронзил Драко в тот момент, когда он впервые пожал руку Ривзу в Салеме. Он распространился быстрее, чем огонь в сухом лесу, окутывая тьмой, настолько похожей на воздействие дементора, что его пробрала дрожь. Даже Волдеморт на пике своего могущества не вызывал ничего подобного. Тьма следовала за Себастьяном повсюду, и он носил её как знак отличия. Его харизма и лёгкая уверенность притягивали людей быстрее, чем золото — нюхля, и никто из них не подозревал о демоне, скрывающемся под поверхностью. Демоне, которого Драко видел воочию и не хотел бы встретить снова. Он надеялся, что, вернувшись в Лондон, больше никогда его не увидит — но эти надежды рухнули в тот день, когда он заметил Ривза в том самом кафе, где сидел сейчас. Тогда же он понял, что манипулятивный ублюдок уже запустил свои когти в Гермиону. Мысль о том, что Ривз и Гермиона могут быть хоть чем-то связаны, сначала вызвала у него тошноту, а затем в груди разгорелась яростная волна гнева. Когда перед глазами всплыл образ Ривза с той блондинкой из «Дырявого Котла», огонь внутри только разгорелся. Даже если они с Гермионой не были вместе, это не значило, что он не мог попытаться её защитить. Нужно было придумать способ держать её как можно дальше от Ривза. — Если не прекратишь, я тебе эту ногу оторву, — пригрозил Блэйз. — Эй, не надо! Тогда нам придётся его таскать за собой, — вздохнул Тео, откинувшись на задних ножках шаткого деревянного стула. Он сложил руки за головой и усмехнулся. — Или слушать, как он будет топать деревянной ногой, как Грозный Глаз. Драко закатил глаза, но всё же перестал трясти ногой. Откинувшись на спинку стула, он убрал палочку в наручный чехол и скрестил руки на груди. — Так что там у тебя за проблема? — поинтересовался Тео, уперев ногу в ножку стола для равновесия. Драко лишь бросил на друга взгляд, полный немого предупреждения. Как бы он ни ценил его наблюдательность в других ситуациях, сейчас она была совершенно неуместной. Обсуждать бесконечный круговорот своих мыслей, да ещё и посреди Министерства, ему не хотелось. Драко слишком хорошо знал, что здесь повсюду бдительные глаза и чуткие уши. Блэйз был живым примером того, как быстро информация разлетается. А уж если среди этих ушей оказывались гиперэнергичные уши Дениса Криви, то осторожность возрастала в разы. Этот тип оказался хуже, чем Рита Скитер в её лучшие времена, и Драко стал его любимой темой — хотя понять, что он на самом деле о нём думает, было невозможно. В одной статье Драко преподносили как самого завидного холостяка Лондона с его внешностью, семейным состоянием и респектабельной работой, а в следующей перечисляли все его прошлые грехи, будто он — реинкарнация самого Тёмного Лорда. Это безумно раздражало, но хуже всего было, когда Криви упоминал его в связи с кем-то, кроме Астории. Казалось, уже через минуту после выхода такой статьи она материализовалась рядом с ревнивыми упрёками и попытками его соблазнить. Нехитрый приём, который работал в её пользу гораздо дольше, чем ему хотелось бы признавать. Но в последнее время он, кажется, научился сопротивляться. Чем она была явно недовольна, а потому её атаки стали ещё агрессивнее. Он уже не раз говорил ей, что она для него — пустое место. Даже оскорблял и унижал её, включая в себе того мерзкого сопляка, каким был в одиннадцать лет. К сожалению, это лишь заставляло её стараться ещё усерднее. Так что теперь он просто её избегал. Тео рассмеялся, увидев гримасу Драко. — Дай угадаю, проблемы с девушкой. Вернее, нет — проблемы с Асторией. Она снова объявилась, да? — подколол он. — Она, блять, не в себе. Настоящий кошмар. И как ты вообще терпел её так долго? — поинтересовался Блэз. — Я бы не хотел это обсуждать. Особенно здесь, — сквозь зубы процедил Драко, бросая взгляд по сторонам. — Что, боишься, что определённая кудрявая бестия услышит о твоих похождениях? — глаза Тео блеснули от удовольствия. — Стараешься выглядеть хорошо для золотой девочки? — усмехнулся Блэйз. — Боишься, что если заговоришь о том безумном сексе с Асторией, это испортит твои шансы с ней? Лицо Драко вспыхнуло — то ли от раздражения из-за темы, то ли от смущения, он и сам не был уверен. — С Грейнджер у меня нет никаких шансов, которые можно было бы испортить. Особенно пока она с Ривзом, — сквозь стиснутые зубы пробурчал он, отчего ухмылка Тео только растянулась. — Всё ещё думаешь, что они вместе? — Ну а насчёт секса… У меня есть теория. Она же хищница, да? Ну, как может быть иначе? — Блейз облокотился на стол. — Если тебя так это интересует, почему бы тебе самому не отвлечь её и заодно избавить меня от её общества? — М-м, она симпатичная. Но в ней слишком много безумия. Не уверен, что оно того стоит, — Блейз потер подбородок, будто всерьёз размышляя. — Кроме того, если уж я решусь на роман с ведьмой из ближнего круга, то это будет Луна. — Ах да, Луна, — кивнул Тео. — Прелесть, но тоже своя сумасшедшинка. Знаешь, кто, скорее всего, идеальный баланс? Подходящая внешность и без сомнения кокетка в нужных обстоятельствах. Грейнджер. — Тео бросил взгляд на Драко: — Может, спросишь Ривза в следую… Драко так сильно пнул стул Тео, что тот вылетел из-под него, и он грохнулся на пол, а стул отлетел назад, ударившись о соседний стол. Громкий треск заставил всех вокруг замолчать и уставиться на них. С грацией тролля Тео вскочил на ноги, отряхнул рубашку и огляделся, лицо его пылало — видимо, он надеялся, что Катрин не увидела этого унизительного зрелища. Вырвав стул у стажёра, который поднял его, он плюхнулся обратно с недовольной гримасой. — Ну и нервный, — фыркнул Тео, всё ещё озираясь по сторонам и пытаясь пригладить волосы. Смех Блейза раскатился по комнате — он буквально складывался пополам в кресле, держась за бока, пока Драко сжимал переносицу. Стресс медленно, но верно накрывал его, и единственное, чего ему сейчас по-настоящему хотелось, — это выспаться. Встав, он решил, что так и поступит. Гарри и Катрин носились где-то, занимаясь подготовкой к какому-то мероприятию — охраной или чем-то в этом роде, — которое начиналось рано утром. Новостей по поводу убийств не поступало, так что Драко и Гермиона просидели всё утро в лаборатории, пытаясь понять, что же они упустили. К моменту, когда он решил выйти за кофе, напряжение достигло предела — именно тогда он и столкнулся с Тео и Блейзом. Втроем они втиснулись в лифт буквально перед тем, как двери закрылись. Едва кабина тронулась, как между ними завязался оживлённый спор о том, какую незанятую ведьму они возьмут на предстоящий бал, но разговор быстро свернул в сторону нового продукта, который Джордж Уизли собирался выпустить в конце месяца. К тому времени, как лифт достиг второго этажа, они уже вовсю обсуждали, как лучше применить это изобретение против своих коллег. Идя по коридору за Блейзом и Тео, которые шли впереди, Драко испытал странное чувство дежавю. Они выглядели как пара телохранителей — почти так же, как в школьные годы он использовал Крэбба и Гойла. Это сравнение заставило его усмехнуться: если бы вместо тех тупоголовых громил с ним были эти двое, трудно даже представить, в какие авантюры они бы ввязались. Блейз и Тео никогда не были безмозглыми прихвостнями и, скорее всего, не столько втягивали бы его в неприятности, сколько сами вытаскивали из них. Едва переступив порог лаборатории, они резко остановились, и Драко врезался в их спины. Издав неопределенный звук, он толкнул Тео, чтобы пройти, но тут же и сам замер. Сквозь стекло её кабинета было видно, как Гермиона и Ривз о чем-то горячо спорят. Заклятие тишины не позволяло разобрать слова, но Ривз, возвышавшийся над ней на целую голову, смотрел свысока с таким зловещим выражением, что по спине пробежал холод. Он произнес всего одну короткую фразу — и плечи Гермионы бессильно опустились. Вся её обычная огненная энергия, та самая, что делала её безошибочно Гермионой, — погасла в одно мгновение. — Черт возьми… — прошептал Блейз. Волны ярости накатили на Драко, когда она опустила взгляд, а Ривз продолжал её отчитывать. Его магия взметнулась, будто всё то пламя, что обычно горело в Гермионе, теперь плясало в его жилах электрическими разрядами. Сердце бешено колотилось, жар разлился от пят до кончиков ушей, и он сжал кулаки. Он не слышал ни слова из их разговора, но в нём бушевала лишь одна мысль — защитить её. Сделать всё возможное, чтобы она больше никогда не выглядела так… сломленно. Даже в самые тяжёлые моменты он не видел её настолько подавленной. Он знал, что она вполне способна сама за себя постоять. Обычно она легко справлялась с теми, кто пытался её унизить или причинить боль. Более того — она предпочитала разбираться сама, отказываясь играть роль беспомощной дамы, нуждающейся в спасении. Но она не знала Ривза так, как знал его Драко. Она не видела ту тьму, что рвалась наружу, жаждущую захватить контроль. Если бы видела — никогда бы не пыталась справиться с ним в одиночку. Война закончилась так давно, что она начала ослаблять защиту. Стала доверять и прощать всех подряд — даже тех, кто этого не заслуживал. Включая его самого. Она верила, что мир может быть хорошим, если дать ему шанс. Утверждала, что каждый заслуживает хотя бы одного. Она ошибалась. Настолько чудовищно ошибалась, что у него сжималось сердце. Быть такой доброй и чистой, как она, — и при этом терпеть такое обращение, особенно от человека, с которым она, возможно, встречается… Яростный всплеск магии рванулся из его рук, и он почувствовал, как ногти впиваются в ладони, пока он пытался сдержать её. Он ни за что не направит её в сторону Ривза, пока Гермиона так близко. Он никогда не простит себе, если снова окажется тем, кто причинит ей боль. — Драко? — Тео толкнул его назад, заставив резко открыть глаза. Глаза Тео стали светло-голубыми, пока он пристально смотрел на Драко, продолжая выталкивать его из лаборатории. Драко не сопротивлялся, но электрические разряды всё ещё плясали у него под кожей, когда он увидел, как двери захлопываются за Блейзом. — Если ты не возьмёшь себя в руки, всё пойдёт к чертям мгновенно, — прошипел Тео, его недавно посветлевшие глаза метались по сторонам, проверяя, что вокруг никого нет. Драко кивнул, закрыл глаза и попытался замедлить дыхание. Ему хотелось лишь одного: ворваться в ту дверь и навсегда избавить их всех от Ривза. Убить его на месте. Такое желание он испытывал лишь однажды в жизни и не думал, что оно вернётся. Он жаждал увидеть бездыханное тело Ривза у своих ног — наконец-то ответившего за смерть его соседа, Джошуа. За то, как он манипулировал Анализ, его девушкой. Он хотел быть уверен, что этот монстр никогда не сможет сделать ничего подобного с Гермионой. Защитить её от тьмы, что сочилась из каждого жеста Ривза. Но он не мог. Не сейчас. С Ривзом нужно было играть в долгую. Слишком многие в Министерстве уже боготворили его. Если Драко сейчас что-то предпримет, то окажется в Азкабане именно он, а не Ривз. Схватка сейчас могла бы принести победу в битве, но война была бы проиграна прежде, чем кто-либо вообще понял бы, что она идёт, если бы Драко не обуздал свою ярость. Сжав челюсти, он сделал глубокий вдох, вытесняя из мыслей образ поникших плеч Гермионы. После нескольких минут молчания Драко открыл глаза и увидел, как двое его лучших друзей смотрят на него с мешаниной эмоций на лицах. Сейчас не было слов, которые стоило бы сказать. Всё, что он хотел высказать, предназначалось не им. Развернувшись на каблуках, он направился обратно к лифтам.