Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

Распахнув дверь лаборатории, Драко мгновенно нашел взглядом Гермиону и был уверен, что перестал дышать. Она всё ещё была в том самом платье, лишь теперь зелёный свет от волшебного окна с подводным пейзажем заставлял звёзды на ткани мерцать и переливаться. Её волосы, уже не гладкие волны, а привычный хаос кудрей, были стянуты резинкой, обнажая изящную шею. Он видел, как она в задумчивости прикусила губу, сосредоточенно помешивая зелье в котле. Одна непокорная прядь упала на лицо, но она даже не заметила. Рукава её платья были закатаны, редкое зрелище и шрам, оставшийся со времён Мэнора Малфоев, резко выделялся на бледной коже. Хотя с тех пор прошло уже несколько лет, и читать вырезанные буквы было не так просто, Драко знал каждую из них наизусть. Переведя дух, он подошёл сзади и обнял её за талию, прижавшись подбородком к плечу и заглядывая в котёл. — Ненавижу, что это зелье так долго варится, — проворчала она, откидываясь на него. Он кивнул в знак согласия, поцеловал её в щёку, затем отошёл, снял мантию и галстук, перекинув их через спинку кожаного кресла у книжных полок. Закатал рукава белой рубашки и направился к шкафу с ингредиентами, собирая оставшиеся компоненты для зелья. Несмотря на то, что они уже знали ответ, им всё равно требовалось официальное подтверждение для ордера. Драко был в ярости на себя за то, что не уловил связь раньше. Его заинтересовал состав порошка Криви ещё в первую ночь после возвращения. Один только цвет должен был привлечь его внимание, ведь он столько раз видел его в руках у того навязчивого репортёра. Видимо, его раздражение выдало его сильнее, чем он рассчитывал, потому что, как только он вернулся к столу, Гермиона схватила его за руку и крепко сжала. От этого простого прикосновения по телу разлилось тепло, но его было недостаточно, чтобы заглушить чувство вины. — Ты не виноват, — сказала Гермиона, помешивая жидкость. — Я должен был догадаться, — Драко провёл рукой по волосам, а затем резко опустил её на стол. Гермиона вздрогнула и широко раскрыла глаза. — Я позволил себя отвлечь. Она саркастически рассмеялась, заставив его прищуриться. — Ну, Астория как раз постаралась тебя отвлечь. — Так же, как Ривз отвлекает тебя. Но ты даже не можешь мне об этом рассказать, да? — Его раздражение из-за дела и незнания планов Ривза вырвалось наружу. — Это не имеет никакого отношени… — Неужели? Криви донимал тебя не меньше, чем меня. Ты достаточно умна, чтобы во всём разобраться, если бы Ривз не стоял у тебя перед глаза… — Даже не начинай! — крикнула она, её глаза вспыхнули янтарным огнём, а палец угрожающе уставился в него. — Ты понятия не имеешь, что происходит с… — Она попыталась назвать имя, но словно лишилась воздуха. — Гермиона? — Он бросился к ней. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и машинально потеребила левую руку. Это движение привлекло его внимание, заставив сердце сжаться. Он осторожно взял её руку и мягко провёл пальцами по шраму. Это было напоминание о войне, которая стоила им обоим так много, напоминание, которое она обычно скрывала. Но если Драко маскировал свои шрамы татуировками, она просто круглый год носила одежду с длинными рукавами. Это была память о жертвах, на которые ей пришлось пойти, чтобы защитить тех, кого она любила. Он закатал её рукав ещё выше, проводя большим пальцем по шраму, и посмотрел ей в глаза. В уголках её глаз стояли слёзы, пока она смотрела на свою руку. Он вспомнил, как ещё в школе спросил, не думала ли она скрыть эти шрамы, но она ответила, что нет. Не до тех пор, пока не вернёт своих родителей — если это вообще случится. Его глаза расширились. — Это связано с твоими родителями, — прошептал Драко, и перед ним мелькнул образ мужчины-магла и его маленькой дочери. Но прежде чем она успела что-то сказать или сделать, дверь лаборатории распахнулась, и внутрь вошла Катрин, поправляя кожаный ремень своего жилета. Она улыбнулась им, а затем взглянула на котёл. Обойдя Драко, Гермиона убавила огонь и накрыла зелье крышкой. — Дайте мне десять минут. Потом сможем протестировать порошок. Как только подтвердилось, что порошок идентичен, ордер был подписан. Гарри, Катрин и Тео вместе с тремя другими группами мракоборцев собрались в холде Министерства магии перед вылетом на поиски маленького коттеджа Криви в Восточном Сассексе. Драко устроился в одном из кожаных кресел, ожидая их возвращения. Запрокинув голову на спинку, он закрыл глаза, слушая, как щёлкают каблуки Гермионы, расхаживающей по комнате. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Затем — лёгкий шорох ткани, когда её платье развевалось при повороте. И снова… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Гермиона, дорогуша, либо садись, либо сними туфли, — пробурчал он, потирая закрытые глаза. Услышав глухой стук сброшенных каблуков и новый шорох платья, означавший, что она продолжила ходить, он рассмеялся. — Ты протрёшь дыру в полу. — Почему они так долго? — Прошёл всего час, — наконец поднял он голову и увидел, как она отходит от него. Её платье, ставшее теперь на несколько сантиметров длиннее без каблуков, волочилось по каменному полу, пока она брела по лаборатории. Когда она развернулась и направилась обратно к Драко, он заметил, как она кусает нижнюю губу, и улыбнулся. Она уставилась в пол, нервно переплетая пальцы, совершенно не замечая, как его сердце ёкнуло при виде её. Он подошёл и остановил её, схватив за плечи. — Давай переоденемся во что-нибудь поудобнее? — Зачем? — Она подняла на него глаза, брови плотно сведены. — Ну, я привык к брюкам и неудобной обуви, но сомневаюсь, что твоё платье удобно или согревает, — приподнял он свою бровь. — Почему он так поступил? — Каждый способен на ужасные вещи. Но не всегда есть ясная причина, почему, — он крепко обнял её, когда по её щеке скатилась слеза. — Он был таким хорошим мальчиком… — Война меняет людей, — прошептал он, зная лучше многих, насколько это глубокая истина. Он поцеловал её в макушку, понимая, что она тоже это знает. Пальцы его скользнули по её спине, пока он лихорадочно перебирал в памяти любые воспоминания о Криви из Хогвартса, которые могли бы дать ответ. Но ничего в голову не приходило. — О… — Он вдруг замер, заставив Гермиону взглянуть на него. — Он был там той ночью. — Что? — Той ночью, — он посмотрел на неё, — это он отвёл Маклаггена в лазарет после... — Значит, так он узнал о случившемся. Понял, на кого надо напасть. — Я дал ему отправную точку, — Драко почувствовал тошноту. — Он использовал кислоту из-за моих слов. Гермиона прикоснулась ладонью к его щеке, заставив встретиться с её взглядом. — Ты не заставлял его это делать, как и я. Приподнявшись на цыпочках, она нежно поцеловала его. — Ты прав, это платье ужасно неудобно. Но потом мы сразу вернёмся. — Конечно, — он снова поцеловал её, прежде чем они спустились к площадке для аппарирования в Атриуме. Дорога до их дома заняла немного времени, но когда она встретила его на лестничной площадке между их дверьми, он не смог сдержать ухмылки. На ней снова был его старый слизеринский джемпер, но на этот раз в паре с обтягивающими джинсами и чёрными сапогами на меху. На секунду ему показалось, что хорошо, что она не надела свои облегающие шорты, но он быстро осознал, что и джинсы сводили его с ума ничуть не меньше. Заметив его ухмылку, Гермиона закатила глаза и закрыла дверь. — Он тёплый. — Совершенно понятно, — он попытался сдержать улыбку, но безуспешно, когда она прошла мимо, демонстрируя надпись «Малфой»на спине. Вернувшись в лабораторию, Гермиона возобновила хождение взад-вперёд, а Драко прислонился к столу, скрестив руки на груди. Он наблюдал за ней с улыбкой не потому, что ситуация была смешной, а потому, что даже в самых мрачных обстоятельствах она умела становиться для него светом. Его сердце не могло успокоиться с тех пор, как он увидел её в вечернем платье, а её нынешний наряд заставлял его биться ещё чаще. В висках пульсировал неровный ритм, а в животе порхали бабочки, будто он снова был подростком. Разумеется, в сочетании с нарастающим напряжением даже глоток чая, который он попытался сделать, не принёс облегчения. Один час превратился в два, затем в четыре, а от группы по-прежнему не было вестей. Если он, с его выдержкой, был так взвинчен, то что творилось в душе у Гермионы, он и представить боялся. Драко пытался занять себя, но от этого время тянулось ещё медленнее. Он пытался анализировать обстоятельства убийства матери, но мысли снова и снова возвращались к Катрин, Тео, Гарри и остальным. Наконец дверь лаборатории распахнулась, и в помещение, еле переставляя ноги, вошёл измождённый Гарри, за ним последовал Тео. Гермиона тут же бросилась к Гарри, обвив его шею руками. — Будь я другим мужчиной, возможно, я бы заревновал, — усмехнулся Драко, пока Гермиона взяла Гарри за лицо, внимательно осматривая. — Не ври, ты ревнуешь. Просто знаешь, что с ней лучше так не выражаться, — рассмеялся Тео. — К тому же, чья фамилия у неё на спине? Не уверен, но, кажется, там написано «Малф… Ай! — Тео потер плечо, куда пришелся дружеский тычок Драко. — Так… — Гермиона перевела взгляд с одного на другого, затем снова на Гарри. — Что случилось? Почему так долго? Где Кат? Кто-нибудь ранен? Вы нашли его? — Если ты продолжишь сыпать вопросами в таком темпе, дорогуша, они физически не успеют ответить, — заметил Драко. — Мы ничего не нашли, — устало опустился на табурет Гарри. — Что ты имеешь в виду? — не поняла она. — Именно то, что сказал, Гермиона, — он поднял на неё взгляд. — Его там не было. Мы не обнаружили ничего, кроме пары дополнительных камер, потрёпанной мебели и одежды. — Порошок? Тео покачал головой: — Только газетные вырезки из «Пророка». Теперь очередь Драко было нервно шагать по комнате. Это не имело смысла. Кто-то, кто так тщательно планировал и совершал убийства, меняя детали, чтобы оставаться незамеченным, должен был оставить следы. Если их нет в его доме, значит, они где-то ещё. Должно быть место, где он хранит свои «трофеи». Драко был уверен в этом — именно оттуда брался порошок. Он фотографировал свои жертвы, и эти снимки должны были где-то находиться. — Его родители маглы, — тихо сказала Гермиона. Гарри широко раскрыл глаза: — Гермиона! Это гениально! Он вскочил, грубовато схватил её лицо, чмокнул в лоб и, не сказав больше ни слова, выбежал из комнаты. От такого напора Гермиона потеряла равновесие и врезалась в Драко. — Действительно гениально, — согласился он, приподняв её подбородок для поцелуя. Гермиона слабо улыбнулась и обернулась к Тео, который всё ещё стоял, наблюдая за ними с недоумённым видом. Она закатила глаза: — А я-то думала, ты умный, Тео. — О, нет, я умный. Это выражение не из-за того, что Криви, вероятно, прячется у мамочки с папочкой. А из-за того, что я недоумеваю, почему вам понадобилось столько времени, чтобы наконец-то…Ай! Гермиона и Драко одновременно швырнули в Тео обжигающее заклятие, заставив его подпрыгнуть. — Когда-нибудь вы оба пожалеете о таком обращении, — сказал он, и его глаза вспыхнули синим, пока он смеялся. — Отличный джемпер, кстати. Он подмигнул и вышел из лаборатории.

_______________

На следующее утро Драко проснулся от яркого солнечного света, отражающегося от свежевыпавшего снега за окном. Налив вторую чашку кофе, он сел за рабочий стол и наблюдал, как беззаботные магглы наслаждаются зимней погодой. В книжном магазине на углу работник в толстом пальто и перчатках старательно соскребал иней с витрины, чтобы выставить плакат с новинками. Драко задумался, не окажется ли там вскоре книга Пэнси на самом видном месте. За углом показался отец Гермионы, а за ним его дочь. Драко невольно выпрямился в кресле. У него ещё не было возможности поговорить ни с ним, ни с самой Гермионой, но любопытство взяло верх. Он наблюдал, как девочка крепко держала ярко-розовый поводок, на котором шнауцер рвался вперёд. Собака быстро вырвалась и нырнула в огромный сугроб у дороги. Девочка бросилась вслед, а её отец, смеясь, достал маленький фотоаппарат. На губах Драко мелькнула улыбка — это напомнило ему зимы в Мэноре. Он с матерью каждый день гулял по ухоженным дорожкам сада. Особенно он любил утро после первого снегопада. Павлинов, обычно разгуливающих среди кустов, уже переводили в отапливаемую оранжерею, и утро наполнялось холодным солнечным светом и пением малиновок или воробьёв. Ажурные решётки, которые весной поддерживали любимые матерью уилтширские розы, сейчас покрывались инеем, сверкающим на зимнем солнце. Подальше от дома Нарцисса помогала ему слепить маленького снеговика, а затем оживляла его, чтобы он пел популярные рождественские песни. Замёрзшая поверхность озера была идеальным местом для катания на коньках. Иногда мать набрасывала большую кучу снега и предлагала ему прыгать в неё, прямо как эта девочка сейчас делала со своей собакой. Это зрелище. Эти воспоминания. Они нахлынули на него, переполняя эмоциями, от которых сердце сжалось так сильно, что казалось — вот-вот разорвётся последние нити, скрепляющие его. Улыбка всё ещё не сходила с его губ, когда из уголка глаза выскользнула слеза. Поставив чашку, он открыл ящик стола и достал её письмо. Слова, которые она написала ему, он давно знал наизусть, но это не имело значения. Он скользил взглядом по изящным завиткам её почерка, осторожно проводя пальцем по чернильным строчкам. И в который раз подумал, что не стоило ему уезжать в Америку. Если бы он остался, она, возможно, была бы жива. — Я найду того, кто это сделал, — прошептал он, перечитав последнюю строку письма. Я люблю тебя, сын мой. Безгранично. Чисто. Всегда. Он снова посмотрел в окно. Мужчина теперь, наверное, стоит называть его мистером Грейнджером, раз он знает, подхватил на руки дочь и собаку, вытащил их из сугроба и скрылся из виду. Тихий стук в дверь заставил его поспешно вытереть щёки, прежде чем обернуться. — Открыто, — крикнул он, ожидая увидеть Гермиону. Но вместо этого дверь распахнулась с силой, и в лицо ему влетела газета. Когда он снял её, перед глазами оказалась огромная фотография, занимающая почти всю первую полосу. На фото были он и Гермиона. Снимок запечатлел момент, когда она изящно кружилась, попадая в его объятия. Вот он притягивает её ближе, а она смотрит на него снизу вверх, сияя улыбкой. Благодаря ярким цветам фотографии он различал румянец на её щеках и насыщенный алый цвет губ, когда он что-то шептал ей, прежде чем изображение зациклилось. Даже просто глядя на это фото, он чувствовал, как его магия звенит от желания снова оказаться рядом с ней. Пока он не прочитал заголовок. «ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР СНОВА ИГРАЕТ С ЧУВСТВАМИ» Драко закатил глаза и пробежался по статье, игнорируя маленькие фото, где Гермиона была в объятиях Ривза и танцевала с Гарри. Подпись подтвердила — автор Трейси Дэвис, та самая, что две недели клеветала на него, вероятно, по наущению Астории. — Ривз получил место в Визенгамоте, — ухоженный ноготь Пэнси постучал по конкретной строке в статье, где упоминалось его назначение. — И? — Драко швырнул газету на журнальный столик и направился на кухню. — Чай? Кофе? — Кофе. Чёрный, как моя душа, и сладкий, как я. — То есть… горький. — Он приподнял бровь. — Три куска сахара, вообще-то, — сузила глаза Пэнси. — Так вот… — Что? — спросил Драко. Он понимал, что назначение Ривза — катастрофа для них. Это доказывало, сколько людей уже у него в кармане. Добился ли он этого харизмой или властью — ещё предстояло выяснить. Ривз и так был опасен, но теперь всё стало гораздо хуже. Особенно учитывая, что его цель осталась той же, что и в Америке. Там у него не вышло, и это делало его ещё более угрожающим. Теперь он, наверняка, чувствовал, что обязан доказать свою силу. Больше, чем когда-либо. — Значит, вы всё-таки вместе? Да? — Если так можно выразиться, — Драко облокотился на кухонный остров, пока Пэнси потягивала кофе. — Ага, то есть вы целуетесь, ночуете друг у друга... — Я ночевал у неё один раз, — Драко бросил на неё ледяной взгляд. — И ты прекрасно знаешь, почему. — Семантика, — она махнула рукой и подозвала газету заклинанием. — Это фото кричит о том, что вы безумно влюблены. Неужели ты ещё не признался ей? — Не кажется ли тебе, что это слишком быстро? — Если бы нам было по двенадцать, — закатила глаза Пэнси. — Ладно, что будешь делать с этим? — она ткнула пальцем в фото Ривза. — Понятия не имею. Драко встал и провёл руками по лицу. — Ты только ради этого пришла? — Вообще-то я хотела поговорить с вами обоими о вчерашнем... — Мы вернулись домой около четырёх утра. Она, наверное, ещё спит. Сейчас даже не полдень. — Тогда почему ты не спишь? Драко сузил глаза, но не ответил. — Неважно. Так что там было? Честно говоря, он не был уверен, сколько может ей рассказать. Скрестив руки, он наблюдал, как она перечитывает статью. Он и сам не знал, хочет ли делиться подробностями. С одной стороны, она обрадуется, что они, возможно, наконец нашли убийцу её жениха. Но сообщать, что Криви был у них в руках, а потом ускользнул, как последняя мразь... Такую новость он точно не хотел ей преподносить. — Оказалось ложным следом, — тихо сказал он. Она не верила ему — это было очевидно, но и давить на него не собиралась. Вместо этого она перевела разговор на другие события вечера, в частности на то, как Драко так и не пригласил её на танец, чем очень её расстроил. — Я думал, ты хотела привлечь внимание определённого героя войны? — О, я станцевала с Невиллом сколько душе было угодно, – коварная ухмылка скользнула по её губам. — Но один танец с лучшим другом мне бы всё равно не помешал. — Уверен, впереди ещё много мероприятий. Она закатила глаза и продолжила рассказывать о разных замеченных на балу деталях, заставляя его смеяться гораздо чаще, чем он ожидал. Примерно через час светской беседы Пэнси заявила, что ей нужно встретиться с издателем, чтобы удостовериться, что всё готово к выходу её книги. Пообещав принести один из первых экземпляров, она поцеловала его в щёку и ушла. Когда дверь захлопнулась, его внимание снова привлекла фотография, где они танцуют. Снимок получился великолепным, и его качество почти позволяло считать его отдельной фотографией, а не газетной вырезкой. Не интересуясь, кто сделал этот кадр, он решил вырезать его, а остатки газеты выбросил в мусорное ведро, после чего отправился через коридор, чтобы забрать Гермиону на ланч.

_____________

Три дня. Именно столько понадобилось директору и министру, чтобы договориться с маггловскими правоохранительными органами о допуске мракоборцев к родителям Криви. Срок более чем достаточный, чтобы он успел скрыться. Хотя этот факт, конечно, никак не ускорил процесс. Когда, наконец, было получено разрешение, команда из четырёх мракоборцев отправилась на допрос. Его там не оказалось. Не то чтобы это стало неожиданностью. Однако родители смогли дать адрес, где он мог находиться. Это был небольшой коттедж, который когда-то предназначался Колину и был передан Дэнису после смерти бабушки с дедушкой. По их словам, он так и не переехал туда жить. Та же команда, что допрашивала родителей, отправилась к коттеджу и обнаружила его явно заброшенным. Сочтя место безопасным для осмотра, Гарри распустил лишних мракоборцев и вызвал Гермиону и Драко. Оставалось лишь надеяться, что этот осмотр не окажется таким же бесполезным, как обыск его настоящего дома.