Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

Она ухмыльнулась после того, как он снова поцеловал её, и вся её уверенность в себе выплеснулась наружу. Она стояла перед ним, её глаза светились в тусклом свете, пока он смотрел на неё снизу вверх. Она провела кончиками пальцев по его щеке, и огонь пробежал по его позвоночнику, дразня электричество, текущее по его венам. — Похоже, мне понадобится учитель, — сказала она низким голосом, и Драко почувствовал, как всё его тело напряглось в ожидании. — Ах ты маленькая искусительница, — прошептал он, поднимаясь и притягивая её к себе. Она повела его по лестнице в свою спальню, покачивая бёдрами ровно настолько, чтобы шёлк ночной сорочки дразняще обрисовывал нижнюю часть её ягодиц. К тому времени, когда они добрались до его кровати, он уже больше не мог сдерживаться. Он подхватил её на руки, и она мгновенно обвила его ногами за талию, её босые пятки впились ему в спину. Он простонал, когда его рука коснулась голой кожи её ягодиц, в то время как он опустился на кровать, укладывая её. Прервав поцелуй, он замер, всматриваясь в неё. Каштановые локоны рассыпались вокруг нее, глаза сияли, губы были розовыми и распухшими от поцелуев. Легкий румянец все еще лежал на ее щеках, а дыхание участилось, пока она смотрела на него. Ее ноги разомкнулись, когда он поднялся. Шелк собрался вокруг ее талии, открывая вид на соответствующую стрингу, едва прикрывающую ее, пока она лежала перед ним. Даже в самых смелых своих мечтах он не мог представить такого, но знал, что никогда этого не забудет. Достав палочку из кармана, он наложил противозачаточное заклинание и отбросил её на тумбочку. Расстегнув ремень и пуговицы, он сбросил брюки на пол. Стремительно сняв носки, он опустился на колени и начал целовать внутреннюю сторону лодыжки Гермионы. — Драко, — его имя сорвалось с её губ тихо, почти шёпотом. — Ты хотела учителя, дорогуша, — поддразнил он, целуя её ногу чуть выше, не отрывая от неё взгляда. — Я намерен устроить тебе самый подробный урок в твоей жизни. Её глаза расширились, а румянец на щеках стал гуще. — Расслабься, дорогуша. — Он поцеловал её в колено. — Ничего, что бы тебе не нравилось. Он коснулся губами внутренней стороны её бедра, и её дыхание прервалось, а она прикусила губу. Он поцеловал чуть выше, и она заёрзала. Усмехнувшись, он переместился к другой ноге, начав с той же точки у лодыжки, и повторил весь путь снова. Она приподнялась на локтях, следя за каждым его движением, закусив губу, и это свело его с ума. Проведя руками вверх по её бёдрам, он мягко раздвинул их чуть шире и коснулся языком самого краешка её трусиков, затем медленно и нежно поцеловал это место и переместился на другую сторону. Его руки скользнули выше, ухватившись за шёлк. Он уже начал стаскивать их, как вдруг она крепко схватила его за руки. — Что случилось? — Я… э-э… там шрам… он выглядит не очень. Переместившись рядом с ней и опершись на локоть, он провёл рукой вниз по её руке, едва касаясь кожи. — Гермиона. Ты абсолютно прекрасна. Твои шрамы — это часть тебя. Доказательство твоей силы. Свидетельство того, что ты всё ещё здесь. Всё ещё стоишь, несмотря на всё зло, что пыталось тебя сломить. Я никогда не буду любить тебя меньше из-за шрама. Она перевернулась на бок, чтобы быть к нему лицом. Его рука лежала на её бедре, и большой палец сам собой начал играть со шнурком её трусиков. — Что ты сейчас сказал? Он замер, прекратил движение пальца и смотрел на неё с нахмуренным лбом. Она расстроилась? Он думал, что… Он остолбенел. Он не собирался говорить ей это, пока нет. Это не значило, что это неправда, но он ужасно боялся её спугнуть, а по тому, как она смотрела на него сейчас, было трудно понять, что она чувствует по этому поводу. Сглотнув страх, он убрал руку с её бедра и прикоснулся к её подбородку. — Я никогда не буду любить тебя меньше из-за шрама. — Ты… — Люблю тебя. Да. Гермиона Джин Грейнджер, я люблю тебя. Несколько ударов сердца двигались только её глаза. Они сияли, бегая по его лицу, словно выискивая малейший признак лжи. Медленно, очень медленно, её губы разжались и расплылись в улыбке. Он едва успел выдохнуть воздух, который задерживал, как она взгромоздилась на него сверху, прижавшись губами к его губам, а её кудри образовали вокруг них шатёр. Поцелуй углублялся, и Гермиона начала двигать бёдрами, всё ниже прижимаясь к нему, пока не ощутила его целиком, заставив его простонать. Его руки скользнули вверх по её бёдрам и впились в её ягодицы, притягивая её к себе снова. Когда она вновь провела бёдрами по нему, её влага просочилась сквозь его брюки, и он сжал захват ещё сильнее. Упираясь ему в грудь, Гермиона приподнялась и стащила шелковое бельё через голову, сбросив его с кровати. Его руки скользнули с её бёдер на живот и дальше, к большому тёмно-фиолетовому шраму под её левой грудью. В центре он был самым тёмным, но расходился паутинкой, пока эти прожилки не сливались с цветом её обычной кожи. Одни его части были выпуклыми, другие — гладкими. — Как? — Он поднял на неё взгляд и увидел, что она внимательно следит за его реакцией. — В конце пятого курса. Когда мы ходили в Отдел Тайн. — Кто? — Это неважно… — Гермиона, пожалуйста, просто скажи мне, кто. — Долохов. Он сел, прикоснулся к её щеке и произнёс: — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Затем он запустил руку в её волосы и притянул её к себе для поцелуя. Он не спешил, осыпая поцелуями всё её тело. Её губы, линию подбородка, шею, цепочку ожерелья, грудь… её шрам. Каждое прикосновение его губ будто выпускало наружу электрический ток, который раздувал её внутренний огонь. Если бы он не знал этого наверняка, то поклялся бы, что они оказались в эпицентре грозы, пока их страсть нарастала. Когда он начал водить большим пальцем по её клитору, она выгнула спину, прижимая грудь к нему ещё ближе. Его язык скользнул по её соску, повторяя движения пальца. Её ногти впились в его плечи, а он крепче сжал её за талию, прижимая к себе. Ускоряя движения пальца, он переключился на другую грудь и почувствовал, как дёрнулся сам, когда она начала повторять его имя. — Драко… Я уже… — Она наклонилась вперёд и поймала его губы своими в тот самый миг, когда её тело охватили спазмы наслаждения. Он чувствовал, как её ноги дрожат по бокам от него, пока он продолжал водить пальцем по её чувствительному клитору. Когда она наконец вернулась с небес на землю, то взглянула на него, и он усмехнулся, увидев пылающий огонь в её глазах. Испарив последние остатки одежды, разделявшие их, он откинулся на спинку кровати. — Ты готова, дорогуша? — Ты же хочешь меня… — Она сглотнула и опустила взгляд на его член. — Разве не будет лучше, если… — Если ты сверху, то ты всё контролируешь. Двигайся так медленно и насколько глубоко, как тебе хочется. — Он наклонился вперёд и поцеловал её. Он продолжал целовать её, направляя её бёдра над собой. Она замерла на мгновение, страстно целуя его, а затем начала медленно опускаться на него. Он шипел сквозь зубы, когда его головка входила в её тёплые, влажные складки, приказывая себе не двигаться, пока она опускалась всё ниже. Примерно с каждым сантиметром она слегка приподнималась, её внутренние стенки сжимали его. В конце концов, она опустилась на него полностью, и он крепко держал её за бёдра, не давая двигаться. Ему нужно было успокоиться, пока она привыкала к нему; он не хотел торопить её первый опыт. Когда её лицо расслабилось, он наклонился и глубоко поцеловал её, поощряя начать движение. По мере того как она обретала уверенность, Драко откинулся на изголовье, крепко сжимая её бёдра. Он чувствовал, что приближается к кульминации, и начал двигаться навстречу её толчкам, её стоны подстёгивали его. Он снова начал водить пальцами вокруг её клитора, и нечто похожее на рычание вырвалось из его груди, когда она, задыхаясь, прошептала его имя. Её внутренние стенки начали трепетно сжимать его, и он понял, что вот-вот падёт в бездну, но отказался идти туда в одиночестве. Он резко сел, притянул её к себе и поймал её губы своими. Комната, казалось, взорвалась. Яркие белые вспышки света окружили их, а волна жара накрыла быстрее, чем при сотворении Адского Пламени. Электричество, бегущее по его венам, смешалось с её огнём, перекидываясь между ними, пока они переживали оргазм. Она громко крикнула его имя, а он простонал в её шею, пока её внутренние объятия продолжали сжимать его. Спустя ещё несколько мгновений он почувствовал, как она расслабилась в его объятиях, а он продолжал крепко держать её. — О, нет! — Гермиона ахнула, и его глаза мгновенно открылись. Одеяло в ногах его кровати дымилось, и в нём была прожжена большая дыра. Оглядевшись, он заметил ещё несколько тлеющих предметов в комнате, но открытого огня нигде не было. Он усмехнулся и рассмеялся, пока Гермиона прятала лицо у него на шее. — Мне так жаль. Я не знала, что... — Я почти уверен, что это было делом рук нас обоих. — Он высвободил её лицо и нежно поцеловал. — Как ты себя чувствуешь? — Уставшей, — она покраснела, — но потрясающе. — Она поцеловала его в нос. — О, и я тоже тебя люблю. Его сердце взлетело, услышав эти слова, слетевшие с её губ, в то время как она смотрела на него. Её улыбка была такой же яркой, как и её глаза, и это заставляло его влюбляться в неё ещё сильнее. Он прижался губами к её и почувствовал, как она смеётся, пока он осыпал её лицо мелкими поцелуями. Он перевернул её, мягко высвободившись из неё, и уложил на спину, чтобы продолжить целовать, вызывая у неё ещё больше смеха. — Ладно, — сказал он, подарив ей ещё один мягкий поцелуй в губы. — Давай я помогу тебе привести себя в порядок. Когда они оба привели себя в порядок, он очистил комнату и настоял, чтобы Гермиона устроилась поудобнее. Он призвал для неё книгу, пока сам пошёл готовить им чай. Когда он поднялся обратно по лестнице, то увидел, что она отложила книгу и, свернувшись калачиком на боку, уже погружается в сон. Улыбнувшись, он скользнул в кровать рядом с ней и натянул одеяло, замерши на мгновение, когда увидел маленький яркий белый свет, пульсирующий в её ожерелье. Он провёл пальцем по камню и почувствовал исходящий от него её огонь. Вскоре он обвил её своими руками, притянул к себе и погрузился в сон.

_______________

На следующее утро рассвет наступил мягко. Гермиона обвилась вокруг него: рука сжимала его талию, нога переплелась с его ногой, а голова лежала на его груде, и её кудри щекотали ему подбородок. Он кончиками пальцев скользил по её обнажённой спине, наблюдая, как её глаза медленно открываются. Свободной рукой, той, что не была прижата под ней, он приподнял её подбородок и нежно поцеловал. — Доброе утро, дорогуша. — Уже утро, — пробормотала она и уткнулась лицом в его грудь, заставив его тихо рассмеяться. У него бывал секс с несколькими партнёршами, он даже оставался с ними ночевать, но никогда в жизни он не чувствовал такого умиротворения, как в этот момент. Прошлая ночь, казалось, стала потрясающим опытом для них обоих, но ему следовало знать. С Гермионой Грейнджер всё всегда по-другому. Лучше. Он знал это годами, и это не должно было его удивлять, но тем не менее удивляло всегда. Поцеловав её в макушку, он продолжил легонько водить пальцами вдоль её позвоночника. — Если ты отпустишь меня, я принесу нам завтрак и кофе, — прошептал он в её волосы. — Из кафе? — спросила она, не открывая глаз. — Если ты этого хочешь. Она приоткрыла один глаз, её тёплый карий цвет сиял в утреннем свете. — С черничным сконом? — Я принесу тебе даже два. Она снова закрыла глаз, но не спешила двигаться. В конце концов, она высвободила свою ногу из переплетения с его ногой и медленно скатилась с него, натянув одеяло повыше. Улыбнувшись, он поцеловал её ещё раз и выбрался из кровати. Холод в комнате обдал его, словно он нырнул в замёрзшее озеро. Он мгновенно развёл огонь в камине и поспешно стал одеваться. Он не заметил, что огонь погас прошлой ночью — тепла Гермионы им было более чем достаточно.

_____________

— Доброе утро, мистер Малфой! Бариста за стойкой улыбалась и махала ему рукой, пока он приближался. Кончики её светлых волос были подкрашены в фиолетовый, а кольцо в брови она сменила с обычной штанги на ободок с бриллиантовой снежинкой. Когда он увидел её впервые, её волосы были с синими прядями, и пирсинг тогда его смутил, но с тех пор он привык к уникальности девушки. Казалось, каждые пару недель кончики её волос меняли цвет, и, подойдя ближе, он заметил свежую татуировку на её предплечье. — Доброе утро, Сэмми, — кивнул он. — Два черничных скона и яблоко, пожалуйста. А также два кофе. — Хорошо отпраздновали Рождество? — спросила она, собирая его заказ. Он тихо усмехнулся про себя при этом вопросе. — Ещё как. — Если честно, это было лучшее Рождество за очень долгое время. Надеюсь, вы тоже хорошо провели время. — О, да! — Она просияла и начала рассказывать ему о проделках своих братьев, заставляя его смеяться. Сходство между её братьями, о которых он узнал многое с тех пор, как стал завсегдатаем этого заведения и братьями Уизли было поразительным и всегда веселило его. — Не могли бы вы добавить ещё немного на тот второй счёт? — попросил Драко, протягивая свою магловскую карту, привязанную к его счёту в Гринготтсе. Несколько месяцев назад он открыл регулярный счёт для того маггловского мужчины и его дочери. Ещё до того, как Драко узнал, кто они, он чувствовал необходимость позаботиться о них. Теперь же, когда он знал об их связи с Гермионой, это желание только усилилось. — Это очень любезно, но совершенно не обязательно, — раздался позади Драко низкий голос. Развернувшись, он увидел мистера Грейнджера и его дочь. Он был такого же роста, как Драко, но мускулистое телосложение и уверенная осанка мужчины заставляли его казаться в глазах Драко более внушительным. Сейчас, с близкого расстояния, Драко разглядел седину в его тёмных волосах и с удивлением заметил, что его глаза были не карими, как он предполагал, а тёмно-синими. Уголки его глаз лучились морщинками, когда он улыбнулся и протянул руку. — Полагаю, пришло время официально познакомиться. Я Джереми. — Приятно познакомиться, Джереми. Я Драко. — Драко? — Брови Джереми поползли к переносице, но прежде чем он успел что-то сказать, вперёд выпрыгнула его дочь. — А я Кейт! — Она сияла. Её глаза лучились от возбуждения. — Кейт Грейнджер! Ну, вообще-то Кэтрин, но это оооооооооочень долго. Так что можете звать меня Кейт. Меня назвали в честь мамы. Розовая ленточка в волосах девочки вот-вот готова была соскользнуть, пока она подпрыгивала на носочках, и Драко не смог сдержать смеха. Её фамилия мгновенно привлекла его внимание, поскольку Гермиона не так давно рассказывала ему, что отправила родителей в Австралию под фамилией Уилкинс. Опустившись на одно колено, он протянул Кейт руку и улыбнулся. — Очень приятно познакомиться, Кейт. Я Драко. Без всякого предупреждения Кейт обвила его шею руками, снова заставив его рассмеяться. — Большое спасибо за сконы и горячий шоколад, — сказала она. Смеясь, её отец взял её за плечо. — Кейт, мы же говорили об этом. Не всем комфортно от объятий. — Ой. Простите. — Она отстранилась и покраснела. — Всё в порядке, — рассмеялся Драко. Когда он поднялся, Джереми с интересом наблюдал за ним. — Как вы сказали, ваша фамилия? — спросил он. — Я и не назвал, — Драко сглотнул, гадая, сколько же на самом деле помнит мистер Грейнджер, раз уж он явно больше не использует имя, данное им Гермионой. — Малфой. — Малфой. Драко Малфой, — повторил Джереми, пока его дочь дёргала его за руку. Он вздохнул, посмотрел на Кейт и попросил её подождать минутку, прежде чем снова обратиться к Драко. — Что ж, Драко, как я уже сказал, мы очень ценим то, что вы делаете, но это не обязательно. — Это не проблема, — Драко повернулся и взял свой заказ со стойки. — Я понимаю потребность в кофеине, чтобы успевать за тем, у кого столько энергии. Моя девушка очень похожа. — Он подмигнул Кейт, а затем кивнул Джереми на прощание. Джереми схватил Драко за руку, когда тот проходил мимо, и наклонился, чтобы прошептать: — Она в безопасности? — Прошу прощения? — Взгляд Драко инстинктивно метнулся к окну его квартиры, прежде чем встретиться с оценивающим взором Джереми. — Она в безопасности? — прошептал тот, бросая взгляд на здание Драко. Глаза Драко расширились от изумления, он огляделся по сторонам. — Да. — Ты её защитишь? — Ценой собственной жизни. Джереми, казалось, немного расслабился и кивнул. — Спасибо. За всё. Драко кивнул в ответ, снова быстро огляделся, так как Кейт начала тянуть отца за руку. — Было приятно познакомиться, — сказал Драко. Сделав небольшой взмах рукой на прощание Кейт, он направился домой. Едва оказавшись внутри, он подошёл к окну и увидел, как Джереми и Кейт уходят. В голове Драко пронесся ураган мыслей. Джереми помнил не только своё имя, но и узнал фамилию Драко. Более того, было очевидно, что он помнил и Гермиону. Но как? Он мог бы поклясться, что Гермиона говорила о неудачной попытке вернуть память её родителям… отцу. Повернувшись, он взглянул на спальный лофт и задался вопросом, как он поднимет этот вопрос с Гермионой. И стоит ли вообще это делать. Он провёл рукой по лицу, а затем взъерошил пальцами волосы. Если Гермиона узнает, что память Джереми не повреждена, она захочет увидеться с ним. Учитывая, что Ривз угрожал Гермионе её отцом или сестрой, он не мог представить, чем могла бы хорошо закончиться такая встреча. Пока что она справлялась с ситуацией так хорошо, как только могла, веря, что он её не помнит. Возможно, будет лучше, если она не узнает об этом, по крайней мере, пока он не разберётся с планами Ривза. Со вздохом он разогрел сконы и кофе и поднялся наверх, чтобы снова разбудить Гермиону. Однако дилемма, связанная с отцом Гермионы, отошла на задний план, как только она притянула его к себе. Так они и провели следующие несколько дней, к огромному удовольствию Драко. И Гермионы тоже, что радовало его ещё больше. Как только болезненные ощущения прошли, она, казалось, стала очень заинтересована в том, чтобы узнать как можно больше, и Драко не был тем, кто стал бы ей в этом отказывать. В день Нового года они лежали на диване в его квартире. Он погрузился в книгу, подаренную Катрин, прижимая Гермиону к своему боку, пока та читала свою. Однако минут через двадцать он почувствовал, что она смотрит на него. — Я тебе неотразим, когда читаю? — поддразнил он её, а она лишь закатила глаза. — Нет… то есть да, но дело не в этом. — Она шлёпнула его по груди, когда он рассмеялся. — У тебя всё ещё есть ещё один… не знаю, даже, подходит ли слово «подарок». — Она поджала губы, проводя пальцем по созвездию на своём кулоне. Закрыв книгу, он отложил её на стол, приподнял её подбородок и поцеловал. — Что это? Приподнявшись, она глубоко вдохнула и быстро выдохнула, словно собираясь с духом. Нахмурившись, он сел рядом с ней и смотрел, как она тянется к той папке, что принесла в рождественскую ночь. Эта потертая синяя папка ничем не примечательна. Два металлических штырька сверху и бирка сбоку, её легко было бы потерять среди дел, хранящихся в Управлении магического правопорядка. Единственное отличие — снаружи не было никаких опознавательных знаков. Ни дат. Ни имён. Ни номера дела. Уже одно это говорило ему, что это, скорее всего, и есть то, что она расследовала за спиной Гарри, как тот и упоминал. Он уже пару раз порывался спросить её, во что она ввязалась, но дело Криви было в приоритете. Теперь же, когда тот под замком, Гермиона, похоже, решила, что пришло время поделиться. — Меня годами не отпускает кое-что, — начала она, не отрывая взгляда от своих коленей. Рукава его рубашки скрывали её кисти, в то время как её пальцы нервно теребили края папки. — После того как я нашла папку, что была у тебя… — Она неуверенно подняла на него глаза, прикусывая уголок губы, но не стала продолжать. Он придержал её за подбородок и большим пальцем высвободил её губу из зубов. — Я не буду на тебя злиться, что бы это ни было. — Драко… — она крепко зажмурилась, — я тоже не думаю, что она покончила с собой. Её слова вырвались торопливо, но он был так сосредоточен, что уловил каждый слог. От неё исходило тепло, но на этот раз оно его не согрело. Его рука опустилась, а сердце готово было разорваться на части. Это было то, о чём он уже и сам давно сделал вывод. То, в чём был убеждён как в факте с самого момента, когда услышал о её предполагаемом самоубийстве. Нарцисса Малфой не была из тех, кто сдаётся. Это попросту не было в её характере. Нарцисса Малфой была из тех женщин, что принимают любой удар судьбы и выходят победительницей. Она бы изменила все правила игры, если бы потребовалось, но она всегда побеждала. Так что нет, самоубийство не было для неё вариантом. Драко знал это с самого начала. Как только он намекнул на это Блейзу, тот сразу согласился. Луна ничего не сказала на этот счёт, а это были единственные люди, с которыми он говорил о своей матери напрямую. Даже Тео не был посвящён в теории Драко. Во всяком случае, не самим Драко. Он не удивился бы, если бы Блейз рассказал Тео, как он рассказал Пэнси. И вот теперь Гермиона сидела перед ним, с широко распахнутыми от беспокойства глазами, говоря, что пришла к тому же выводу, что и он. Пришла к этому выводу годы назад. — Когда? — прошептал он. Её рука нашла его и сжала. — В тот день, когда мне об этом сообщили. Я пыталась расследовать это с тех пор, но всё в архивах было уничтожено. — Её голос был тих, но в последних словах невозможно было не услышать, как она расстроена. — Это всё, что мне удалось найти, но… — Она подвинула к нему папку, — Мне кажется, я что-то упускаю. — Гермиона… — Никто не знает, что я это расследую. Думаю, это было скрыто. Когда я увидела, что ты уже… ну, у тебя почти то же самое, что и у меня. Мне удалось найти… Он не дал ей закончить, как уже взял её лицо в свои руки и притянул к себе в поцелуе. После доли секунды растерянности она вздохнула и расслабилась в его объятиях, запустив руку в его волосы. — Я не хотела тебя расстраивать, но я не думаю, что правильно, чтобы её запомнили таким образом, — тихо сказала Гермиона, когда их губы разомкнулись. — Спасибо, — произнёс он, глядя на папку. Раскрыв её, он увидел несколько небольших листков бумаги, а также фотографии, сделанные на месте происшествия. Он заметил страницы с заметками, написанными Гермионой, некоторые едва разборчивы из-за спешки, с которой они были написаны. Она обводила слова и фразы кружками, со стрелками, указывающими на пометки на полях, и подчёркивала несколько названий книг в верхней части страницы. — Я знаю, что тебе, наверное, нелегко на это смотреть, но я не хочу, чтобы это осталось нераскрытым. Драко поднял фотографию своей матери и почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Это была маггловская фотография. Чёрно-белая. Её белокурые волосы были переброшены через плечо, пока она лежала в кресле в библиотеке Малфоев. На ней было одно из её любимых платьев. Драко представлял его себе в ярком цвете: нежно-голубое с тёмно-синими узорами. Плотная ткань была подбита шерстью, чтобы согревать её зимой во время прогулок по саду. Одна рука беспечно свисала с кресла, а другая лежала на коленях. Если обрезать нижнюю часть фотографии, где была лужа крови, можно было бы подумать, что она просто спит. Рядом с ней на столе лежала небольшая стопка книг. Возле них стояла масляная лампа, пламя в которой было низким, словно топливо было на исходе. Он поднёс фотографию ближе, пытаясь разглядеть названия книг, но прочитать их было трудно. Гермиона, должно быть, заметила это, потому что указала на названия, которые она уже успела записать. — Они всё ещё там, — прошептал Драко. — Я не трогал их. Я не мог… — он замолчал, когда одно название привлекло его внимание. Гримуар Элементалей — Этой книги не было в библиотеке, — нахмурился Драко. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, разглядывая фотографию. — Вот эта книга, — он указал на название. — Я не видел её в Особняке, когда мы с Блейзом составляли опись. Она была в лавке Треверса на Косом переулке. Его взгляд резко метнулся к Гермионе. — Министерство конфисковало все книги оттуда. — Это книга об элементалях. Я отчётливо помню её, когда ходил к Треверсу до того, как его убили». Драко нахмурил брови, пытаясь вспомнить страницу, которую он тогда прочёл. — Как она попала из нашей библиотеки в его лавку? — Он ничего не сказал? — Нет, в последний раз он видел мою мать на вокзале Кингс-Кросс за годы до её смерти. Драко отложил фотографию. Это не имело для него никакого смысла. Из всего, что было в их доме, зачем кому-то понадобилось забирать именно эту книгу? Пропуская этот вопрос через сознание, он начал просматривать другие бумаги в папке. Он нашёл короткую записку, написанную элегантным почерком его матери, и вытащил её, чтобы прочитать. «Пешки в игре одного человека — Королевы в своей собственной, всё, что тебе нужно — это изменить игру. Твой огонь чист и могуществен — используй его». — Это то, что она дала тебе в Хогсмиде, — сказал Драко, перечитывая записку. — Непосредственно перед С.О.В. — Да, — Гермиона смахнула слезу. — Она сказала, зачем? — Никогда, — Гермиона улыбнулась. — Я часто спрашивала её об этом, но она лишь говорила, что я пойму, когда придёт время, и меняла тему. — Ты рассказывала ей об огне? — Нет. — Гермиона нахмурила брови. — Мне было интересно, откуда она знала. Я предположила, что это ты ей рассказал, раз уж это она помогала тебе с приступами. — Я никогда ей не рассказывал. — Он взглянул на бумагу, прежде чем достать другую. «Люциуса у меня отняли, и мой сын покинул меня, оставив страдать в одиночестве. Я не могу больше выносить это одиночество. Я покидаю этот мир, зная, что мой сын сохранит чистоту нашей семьи. Sanctimonia Vincet Semper (Чистота всегда побеждает)». — Это её почерк, но не её слова, — прошептал Драко. — Я тоже так подумала. — Как ты это достала? — Драко поднял на неё взгляд. — Меня наняли за два дня до её смерти. Ингрем настаивал, что я нужна для систематизации файлов. Я нашла оригинал дела и прочитала его. Меня в нём что-то смутило, поэтому я всё скопировала, вернула копии в архив, а оригиналы оставила у себя. — Почему ты не оставила себе копии? Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его, не проронив ни слова. Она прикусила уголок губы и сморщила нос, словно пытаясь что-то понять. Со вздохом она посмотрела на него и пожала плечами. — Не знаю. Изначально я положила копии в свою сумку, но что-то заставило меня поменять их местами. И я рада, что сделала это, потому что после похорон я попыталась вернуться и забрать дело. Я хотела посмотреть, что ещё они обнаружили, но его нигде не было. Драко снова уставился на обе записки, пытаясь взглянуть сквозь пелену эмоций, искажавших его восприятие. Бумаги бессильно упали ему на колени. Он откинулся назад и с силой, вдавил основания ладоней в глазницы. Он захлопнул каждую книгу в своей ментальной библиотеке. Затолкал их все на свои законные места. Набросил на них цепи и вышел из библиотеки. Он заковал в цепи двери библиотеки и прошёл по каменному коридору в сады своего разума, остановившись лишь у кромки огромного озера. Воды были неподвижны. Зеркало, с идеальной чёткостью отражающее безоблачное голубое небо над головой. Ни ветра. Ни ряби. Ни животных. Ни звуков. Лишь неподвижная вода. Спокойная. Невозмутимая. Раскрыв глаза, с намертво запертыми эмоциями, он снова взглянул на лежащие перед ним записки. Первая была написана Гермионе. В ней читалась сильная женщина. Та, что отказывалась склонять голову перед кем бы то ни было. Отказывалась быть пешкой или кем-то незначительным. В ней была сила. Стойкость. Неоспоримая воля к жизни. Вторая должна была стать её предсмертной запиской. Почерк был тот же. Слова неправильные. Слова того, кто не видел больше причин бороться. Во второй были слова того, кто всё ещё верил в идеологию, развязавшую две последние войны в магическом мире. Подписана словами, которые Нарцисса Малфой не произносила ни разу в жизни. Он схватил со стола свою палочку и произнёс заклинание, которому научился у авроров в Америке. Его внутренности заледенели на пол-удара сердца, прежде чем электричество, бегущее по его жилам, разожгло в них огонь. Его глаза резко поднялись и встретились с полными беспокойства янтарными глазами Гермионы. По ним пробежала белая вспышка, словно его собственная молния заставляла её огонь гореть ярче. — Что такое? — прошептала она, её голос едва был слышен. Он подвинул к ней бумагу и встал, искры плясали на его руках, умоляя быть выпущенными на волю. Ему потребовалась вся его воля, чтобы обуздать их. Он слышал, как Гермиона что-то говорит, но слова не доходили до его сознания. Единственное, о чём он мог думать, это то, что он точно знал, кто убил его мать, и точно знал, где этот человек сейчас.