Гарпия на тëмном силуэте

Не существовало на свете ничего более унизительного для бунтующего подростка, чем подчинение ненавистной старшей фигуре. По крайней мере так считал Роуди Адам, который уже больше часа сидел в гостиной за домашним заданием по зельеварению, подперев рукой висок, стучащий так, словно яростные мысли о несправедливости со всей дури вбивались в тонкую костяную пластинку. Когда после второй отработки в лесу Бейл отнесла палочки сокурсников гриффиндорца Макгонагалл, вдобавок наболтав кучу обвинений как справедливых, так и ложных, преподаватель очередной раз пригрозила ему исключением из Хогвартса, к чему он уже привык и давно не воспринимал всерьёз. Действительно страшным было её наказание: она запретила ему остаться на Рождественские каникулы в Хогвартсе. Теперь встреча с „новой семьёй“ стала ещё более близкой, ещё более неизбежной… Людей, обязавшихся взять Роуди под своё крыло, сам парень лично не знал, но при взгляде на колдографию с их изображением, его одолело резкое отторжение. Не то чтобы уже при первом рассмотрении в них обнаруживалось нечто отталкивающее, просто после смерти бабушки парень твёрдо решил для себя остаться жить одному в родительском доме, а эти непонятные люди как будто бы встали костью поперёк горла. Совершенно лишней, неуместной костью. Оставалось только надеяться, что они не окажутся какими-нибудь извергами или чудаками, или хотя бы от них получится сбежать. И это только одна из проблем, милостиво доставленных Роуди мерзавкой Бейл. Вторая была несколько глобальнее, и касалась она факультета Гриффиндор, а точнее: отношения софакультетных к персоне Адама после того, как из-за него наказали двух гриффиндорцев, пришедших ему на помощь с запасными палочками. Дух сподвижничества резко разбавился настороженностью, и, как следствие, урна в холле замка стала пополняться заметно медленнее, а кто-то и вовсе меняли свой выбор в пользу Рунеспуры. Из-за такой неприятной перемены, Роуди растерял часть уверенности в себе, от чего поддался на вразумляющие уговоры Эрнеста. По его настоянию Роуди решил дать себе и всем ребятам с Гриффиндора немного времени отойти от ситуации с палочками, также он пообещал не подставляться на занятиях по зельеварению будучи в уязвимом положении ученика и действовать против Снейпа только тогда, когда план полностью продуман. Который день Роуди соблюдал эти правила, не буянил, не препирался с однокурсными, не выступал, не пытался навести шума и суеты на фоне злободневных тем, и сейчас, сидя за чёртовой домашкой по зельеварению, он ощущал каждой клеточкой своего тела, как же его достало это бездействие. «Чёртов Снейп! Чёртова Бейл и её подмётки! Как же мне придумать такой план, чтобы исправить их самодовольные рожи? Давай, голова, думай! Ну хоть что-нибудь, одну стоящую идею!» Погружённый в свои мысли Роуди не заметил, как к нему подобрался второкурсник с письмом в руке. — Эй, Адам! — Чего тебе, Джош? — Взрослые девчонки с Пуффендуя попросили меня передать тебе письмо. Роуди встрепенулся, набросившись любопытным взглядом на конверт. — Да? Ну, давай сюда. Мальчик передал письмо адресату, который с явным предвкушением осмотрел желтоватую бумагу и восковую печать. — Спасибо, Джош, с меня шоколадная лягушка. Умолчав о том, что за доставку уже получены кислотные шипучки, мальчик довольно кивнул и убежал к себе в комнату. С мерцающими искорками в глазах Роуди огляделся вокруг, затем с полным энтузиазма стремлением сломал печать на письме. Сразу же он узнал аккуратный до скрипа в глазах почерк Амалии. «Привет, Роуди Адам. Тебе пишет Амалия Гарднер из редакции школьной газеты. Наше сотрудничество оказалось для нас значительно полезнее, чем я изначально предполагала. Сведения, предоставленные тобой на днях, подтвердились, потому мы с Дейдрой хотим предложить тебе долгосрочный союз. Мы поможем тебе победить в голосовании, а ты будешь поставлять нам информацию, как ты это делал в прошлый раз. Если ты согласен, приходи в кабинет профессора Горгия сегодня вечером. С уважением, Амалия. P.S. Не забудь сжечь письмо». — Ну наконец-то хоть что-то! — восторженно воскликнул Роуди и кинул послание в камин вместе с конвертом. Настроение его резко скакнуло с пессимистического до приподнятого. «Уж прости, Эрн, но дни пай-мальчика Роуди подошли к концу! Так… а где кабинет Горгия?»

***

      Огорчённый неудачами последней недели Северус сидел в школьной библиотеке и напитывался знаниями предположительно полезными для его текущих изысканий. С экспериментальными зельями всегда всё сложно и долго, особенно когда нет денег на дорогостоящие, но более подходящие компоненты. Тем не менее юное дарование зельварческого ремесла рассчитывало на несколько меньшие усилия со своей стороны, от чего непримиримо подстёгивало себя к незамедлительному совершению прорыва, ведь когда Патриция пришлёт экземпляр снадобья министерских легилиментов, усилия по поиску подходящего снотворного окажутся обесценены. Это заключение подталкивало Северуса и вовсе забросить исследовательские потуги, и он, возможно, так бы и поступил, если бы не возросшее чувство уязвлённости, болезненно метавшееся между рёбрами.       Мысль о неудачах долго сбивала концентрацию Северуса на книге, пока плавно не перетекла в мысль о недавней встрече с Дамблдором, которая, будучи преступно назойливой, не отпускала мозг уже второй день подряд. Тычки директора терзали самолюбие Северуса, как стая голодных волков, заставляя юношу множество раз обдумывать услышанное. Казалось, с задачей „привести себя в порядок“ всё просто. На фоне остальных поручений Альбуса она выглядела самой доступной для попустительства, теперь же вызывала самые серьёзные опасения в том числе из-за своего влияния на качество выполнения всех прочих наказов, кои даже при нормальном физическом состоянии едва ли стали бы сносными.       Если Дамблдор с первых дней полагал возникновение подобных сложностей с новоиспечённым профессором, то его поведение обретало смысл. Накидывая сложностей, он вынуждал Северуса на кооперацию, а не добившись взаимопонимания намёками, сказал напрямую.       Довольно слаженная концепция, которая обязывалась привести Северуса к позитивным мыслям, однако она напротив ещё сильнее загнала его в бездну самобичевания. Куда легче было принять провал в испытании, нежели тот факт, что Дамблдор изначально не рассчитывал на успех. Тогда, может, он и вовсе зря делал на Северуса ставку? Зло перевернув страницу, юноша с головой погрузился в знакомое, но из-за тяжёлых мыслей кратно усугубившееся, ощущение: он чувствовал себя самозванцем на профессорском посту, чувствовал, что ему тут не место. Он должен был лежать сейчас в гробу или страдать в Азкабане, или хотя бы денно и нощно охранять дом Дурслей, где находился сын Лили. Северус не мог просто ждать, занимаясь своим здоровьем, которое для него самого ничего не значило, не мог следовать течению преподавательской повседневности, в которой не видел никакой пользы для своей цели. Тем не менее Северусу пришлось насильно вытаскивать себя из подобных суждений упрёками за малодушие, небдагодарность, трусость и прочее подходящее по контексту, дабы не влиться очередной раз в бессмысленный поток фантазий о том, как всё могло сложиться иначе. Всё это он уже проходил не раз, в итоге вывод был всегда один: выбора нет. — Вот вы где, мистер Снейп, — над ушами названного прозвенел строгий голос Макгонагалл. — Не объясните, почему мне приходится отлавливать вас по всей школе, хотя все профессора уже собрались в учительской? — настроение у неё явно было не самое удачное для споров, а вот у Северуса в самый раз. — Мэм? — он нехотя оторвался от книги, чтобы одарить профессора трансфигурации угрюмым взглядом. — Вы не услышали мой вопрос? — раздражённо бросила она. Проделка Рунеспуры явно потрепала ей нервы, вынудив сорваться в школу в выходной день, так как кучка обрадованных учащихся образовалась у её дома в Хогсмиде с криками поздравлений и тем самым спровоцировала досрочные разборки с редакцией школьной газеты. И хотя Северус осознавал данный факт и его влияние, подобная манера общения показалась ему неподобающей со стороны равной по статусу коллеги. Изменилась ли вообще их с Макгонагалл (да и с другими профессорами) коммуникация с тех пор, как юноша переступил порог Хогвартса в новой должности? Он не отслеживал этот момент, даже внимания особого не обращал до этой секунды, в которую чувство задетого достоинства дало ему ободряющую пощёчину. — Вы всегда можете нажаловаться на меня Дамблдору, а он педантично передаст мне все ваши неудовольствия. На лице Минервы во всей красе проявилось её внутреннее возмущение. — Если бы вы не изображали стенку, когда я с вами говорю, и хотя бы отчасти следовали моим советам, мне не пришлось бы „жаловаться“ директору. Вы могли подумать, что у меня достаточно времени, чтобы за вами таскаться, словно за непутёвым первокурсником, но это совершенно не так. Поэтому будьте любезны хотя бы изредка появляться в своём новом коллективе без того, чтобы вам грозила расправа. Северус застыл, стиснув кончики книги в пальцах. Последняя фраза Макгонагалл завела его в тупик. Все мысли и ощущения по её поводу смешались в безнадёжной попытке отыскать чёткую интерпретацию услышанного. И это на фоне ситуации, в которой его, преподавателя, отчитывали перед сидящими неподалёку учениками и ученицами. Северус будто бы затылком ощущал их злорадные усмешки. Просто хуже некуда!       Отложив книгу в сторону, он молча пошёл на выход. — Прекрасно, мистер Снейп! Продолжайте в том же духе. Достойный пример подрастающему поколению.       Северус резко обернулся на Макгонагалл и с непримиримым упрямством встретил её строгий взгляд. — Лично я вас ни о чём не просил, — прошипел он и вылетел из библиотеки с выкрученном наизнанку самообладанием. Что ж, после этого случая стало совершенно очевидно: если феникс и появится в жизни Снейпа, юноша тут же шугнёт его колючей палкой так, что пернатому больше никогда в голову не придёт сунуться к нему в поле зрения. Это правда так, но было одно исключение. По какой-то причине с Бейл получалось иначе. С ней всё получалось иначе. Очень навряд ли Дамблдор прочил Северусу именно такую подмогу, но, похоже, только ей юноша оставался способен не пренебрегать. Вместе с этим заключением в его голову ворвалась тонна вопросов, среди которых главным образом выделялся один: как много он готов простить? Все сомнения по поводу Беркуты выстраивались на поле потенциальной угрозы и не имели под собой весомого основания, однако Северус не решался их игнорировать даже при окончательном определении девушки в союзницы. Его не отпускали тревожные мысли про обстоятельства, способные обесценить сделанный выбор. Северус внимательно присмотрелся к своей руке: из-за края рубашки выглядывала заботливая перевязь бинтов, навевавшая тёплое приятное чувство своим видом, но расположенные рядом запонки перетягивали в ощущение замешательства своим холодным блеском. Беркута сказала, что они не дают возможности отследить их владельца без того, чтобы он сам сообщил своё местоположение, и всё же Северус сильно сомневался в этом, припоминая случай со Слизнортом и случай с комнатой-головоломкой Кандиды Когтевран. В первом варианте Северус заподозрил неладное после не самой убедительной отговорки Горация. Якобы по стечению обстоятельств он пришёл в кабинет зельеварения в тот самый момент, когда ученица с профессором находились в нём. Как бы не так. Кто-то подсказали ему, где искать неявившихся на встречу гостей. Самое вероятное — кто-то из подруг Беркуты. Во втором варианте Бейл слишком подозрительным образом отследила местоположение комнаты. Тогда она периодически смотрела на свой медальон в руке, однако, даже если предположить, что внутри него находились часы, а комната двигалась предсказуемым образом в конкретное время, то зачем было заглядываться на циферблат так часто? Полагая, что Рунеспура могла следить за ним, Северус задумался, какую информацию они успели получить за всё время, что он пробыл в замке. Если не учитывать его беседы с Дамблдором, ничего особо важного, но если учитывать… то Рунеспура знала куда больше, чем ей положено. Сильно больше. «Смогу ли я принять самый худший вариант развития событий?» Северус лишь тяжело вздохнул. Будучи на подходе к своей комнате, он с удивлением обнаружил рядом со входной дверью ожидающую его Бейл, и его брови дёрнулись вверх вместе с уголками рта.

***

— Промотай на пять минут. «Минерва Макгонагалл: Я говорю не об этом, мистер Горгий, а о том, что выставление личной информации на всеобщее обозрение без договорённости — маркер бессовестных папарацци, готовых учинять любые беспорядки, не считаясь с чувствами других людей, лишь бы привлечь к себе внимание. Я бы и сама попросила ваших протеже написать об этом событии в своё время, но они решили поступить бесчестно». «Маркурий Горгий: Безусловно, мадам, я даже не думал спорить. Моё возражение не несло в себе цели обесценить ваши переживания, я только выразил свой скепсис по поводу причастности Гарднер и Боули к данной статье. Такой поворот событий вполне вероятен, ведь на одном из стендов нет и слова о вашей помолвке. Зачем девочкам было менять содержание на нём единственном? Более вероятно, это злоумышленники просмотрели его в спешке или просто недоследили». «Помона Спраут: Если тебе важно моё мнение, Минерва, я считаю, что Маркурий не зря подозревает третьих лиц. Амалия и Дейдра очень воспитанные девушки, они бы не стали писать такое без спроса». «Маркурий Горгий: К тому же их статьи в большей степени развлекательные. Им незачем создавать шумиху вокруг такой важной темы». «Минерва Макогонагалл: Ох, не знаю я, что и думать… Но если не Гарднер и Боули, то кто?» «Маркурий Горгий: Могу не без уверенности предположить, что это кто-то со Слизерина. В отличающейся статье, вероятно, первоначальной, в шуточной форме написано о персоне Северуса Снейпа — декане упомянутого факультета. Это мотив. Его подопечным могло не понравиться, что об их декане написана статья такого несерьёзного формата. Возможно, даже сам профессор поручил своим ближайшим помощницам исправить неприятную ему публикацию. Насколько я успел заметить, самоирония — не его сильная сторона». «Минерва Макгонагалл: И его как на зло нет сейчас с нами. Надеюсь, он находится вне школы, а не игнорирует оповещение, как это часто бывает. Хотя кого я обманываю? Он всегда их игнорирует, — послышался протяжный недовольный вздох. — Я поговорю с ним на эту тему, вы же, мистер Горгий, сделайте так, чтобы больше никто сторонние не смогли вмешаться в содержание школьной газеты». «Маркурий Горий: Всенепременно, мадам. Уже занимаюсь этим». — Стоп. Альба заглохла и засунула мордочку под крыло. — Чего и стоило ожидать, — по выручай-комнате пронёсся траурный голос Беркуты, которая собрала волосы в кулаки и сильно стиснула их, согнувшись в позе упорной задумчивости. — А он не плох, — бодро подметила Гильберта. — Выкручивается не хуже Баки. — И надо было тебе это сказать? — Ну а что? Нужно уметь признавать сильные стороны противника. — Давайте только без паники, хорошо? Макгонагалл же пошла говорить со Снейпом, а он ведь у нас не дурак, вот и отмажет весь Слизерин и нашу компанию заодно, — Бенджамин развёл руками, словно это и так должно быть всем очевидно. — Конечно же, он попытается нас обелить, — несдержанно проговорила Беркута, — но мы всё равно в заднице. Даже если на этот раз всё пройдёт без осложнений, эта газетёнка будет трепать нам нервы все оставшиеся годы учёбы. Нам нужно срочно избавляться от неё. — Это трудновыполнимо, — спокойным голосом констатировала Брунгильда. — Амалия и Дейдра избрали довольно выгодную стратегию подачи порочащей информации. Они излагают её завуалированно, и в случае чего всегда могут сослаться на несерьёзность написанного или назвать статью фантазией на тему. — Как же раздражает! Такой козырь нельзя оставлять в их руках. — Гарднер назвала свои статьи развлекательными, и таковыми она хочет представить их перед учителями и директором, но вот учащиеся должны воспринимать их хоть сколько-нибудь всерьёз, чтобы она могла добиваться своих целей. Иначе её публицистические корчи бессмысленны. — Зайти с другой стороны, получается. А это может сработать. Через неделю, шестого декабря, сова „друга семьи Бейл Сэма“ скинула зачарованное письмо на понурую макушку Беркуты во время завтрака. Информатор наконец заявил о себе. Так как в этот же день было запланировано дополнительное занятие у Снейпа, ребята решили подробнее обсудить преобретённые сведения сразу после него, чтобы профессор получил свою долю активного участия. До занятия оставалось меньше часа, когда Беркута спешно оканчивала разборки с двумя слизеринцами третьего курса, которым не повезло раздобыть чайничек с крайне коварным джином внутри, заставившим их обманом выпить настойку острорепки. Крайне коварным джином на деле оказался полтергейст Пивз, вылетевший из сосуда с громким хохотом сразу после свершения шалости, а самих двух мальчишек Беркута застала на попытке „потушить“ обожжённое горло струёй „Агуаменти“, после чего чуть ли не пинками доставила их к мадам Помфри. Распрощавшаяся со своими обязанностями старосты Беркута влетела в свою комнату, сбросила все лишние вещи и в полной компании друзей направилась за последним участником процесса. Всю текущую неделю у неё не представлялось веского повода для продолжительных встреч с Северусом, да и сам он, казалось, постоянно находился в том упадочном состоянии, при котором диалоги дольше пяти минут вытягивали из него последние силы. Короткие перебросы фразами и ночные подслушивания — всё, чем оставалось довольствоваться. И этого было безумно мало. Предстоящее занятие Беркута ждала с замиранием сердца, понадеявшись, что профессор проявит больший интерес к их беседам хотя бы в рамках обучения. Вдобавок её сильно беспокоило его состояние, которое будто бы становилось всё хуже и хуже с каждой их новой встречей. Раньше опасения Беркуты за жизнь Северуса лишь приглушённо вспыхивали где-то на периферии сознания, теперь же они уверенно закрепились среди прочих тревог в волнительном потоке событий. Стуком по двери Северус был призван в пространство коридора, наспех укутанный в мантию, растрёпанный, с красными воспалёнными глазами, которые он то и дело потирал ладонью. Внезапно проявившаяся у Беркуты чуткость восприятия создала внутри неё примерную проекцию его мышечной слабости и дисфории. Все органы разом сдавило, внутри черепа возник болезненный вакуум. Захотелось обхватить Северуса за плечи, затолкать обратно в комнату, потом уложить в кровать и не выпускать из под одеяла, пока он окончательно не восстановится. Но, увы, Беркута могла себе позволить лишь сочувственный тон. — Профессор, наши договорённости в силе? — Да, — недовольно буркнул Северус в лицо Беркуте. — Тогда… мы идём? Снейп молча захлопнул за собой дверь и закрыл её на ключ, что послужило утвердительным ответом на поставленный вопрос. Как и в прошлый раз передвигаться пришлось в темпе, Беркута вела группу вперёд, постоянно поглядывая на свой медальон. — Чёрт, она переместилась! — ругнулась она, резко остановившись. — Нам обратно. Учащиеся и преподаватель сменили маршрут, однако на этот раз Северус занял позицию не позади всех, а рядом с Бейл. — Я думал, вы ориентируетесь по времени. — Нет, время перемещения всегда разное, я ориентируюсь по карте. И тут Северус действительно обнаружил в руке Беркуты мятый лист пергамента, из-за которого свисала цепочка медальона. Получалось, Рунеспура могла отслеживать перемещающуюся комнату, а следовательно человека тоже. Видя воочию способности Беркуты, Северус не сомневался, что она в состоянии создать что-то получше подслушивающих жучков, что-то не поддающееся обнаружению кристаллами Гердур. Но как узнать всю правду? — Здесь, — констатировала Беркута, подойдя к двери, ведущей в комнату маггловского искусства и изобретений. Первой радостно и вприпрыжку вбежала Гильберта, испаряясь в воздухе, только переступив порог. За ней спокойно зашла Брунгильда, едва не задевая макушкой наличник, и также пропала. — Нужно зайти с полной уверенностью, что там комната-головоломка. Будет проще, если представите её в голове, — пояснила Северусу Беркута. Северус же, чувствуя, как кипит в черепе мозг, решил лишний раз не напрягаться и просто протянул девушке свою руку. — Так ведь тоже можно. — Ну… да… — растерянно выдавила из себя Бейл и опустила смущённый взгляд на обращённую к ней ладонь. Она совершенно не была готова к такому жесту со стороны профессора, как и к своей чрезмерно яркой внутренней реакции, выбивающей из равновесия. — Бенджи, а ты чего не идёшь вперёд? Стоявшая позади пары мрачная тень, гортанно протарахтела: — Я подожду. Беркута совершенно не узнала голос своего друга, будто бы тот заболел и сильно охрип. Ей стало не по себе. Соединив свою ладонь с ладонью Северуса, Беркута повернулась на Бенджамина и наткнулась на его то ли убитый, то ли убийственный взгляд. — У меня вторая есть, — Беркута улыбнулась как можно более непринуждённо и протянула ему свободную руку. По всей видимости, Бенджамина это значительно взволновало, потому что он стушевался, затем насупился и отвёл взгляд. — Идите уже, — буркнул он себе под нос. Путаясь в полутонах некоего странного предчувствия, Беркута всё же решила не настаивать и устранить наконец заминку у входа. Так она с Северусом оказалась в нужном месте. На лабораторном столе тихо побулькивал зарождающийся „Кровяной бальзам“, выглядевший на тон темнее, чем десять дней назад, как и положено. Брунгильда и Гильберта уже расположились у рабочего места, а первая ещё и разложила ингредиенты, принесённые с собой. — Мы приобрели всё необходимое, профессор. Приблизившись, Северус оценивающе присмотрелся к извивающемуся усику инкутуса и чешуе виверны — оба выглядели свежими и качественными. — Хорошие экземпляры, — заключил он и достал из кармана тканевый свёрток с остальными компонентами из своей кладовки. — Что ж, продолжайте по инструкции, я буду наблюдать и подстраховывать вас. — Так сразу? А я фруктового чаю принесла, очень вкусный. Думала, попьём, — губы Гильберты растянулись в широкой невинной улыбке. На лице Северуса смешалось одновременно два желания: съязвить и воззвать к Мерлину, чтобы тот избавил его от этих мучений. Однако, несмотря на такое выражение, ответил он весьма сдержанно: — После, мисс Хамильтон. Мистер Канис, начните мешать бальзам по инструкции. Остальные займитесь ингредиентами. Ни у кого не нашлось возражений, и процесс разгорелся, как огонь под котлом. Северус призвал всю свою оставшуюся концентрацию, чтобы внимательно следить за происходящим, но давалось ему это не легко: уставшие глаза болели, постоянно слезились — на них хотелось положить ткань, пропитанную тёплым отваром юфразии, и закрыть очень и очень надолго; голова казалась жутко тяжёлой, будто бы тянущей всё тело за собой вниз, от чего Северус стоял, оперевшись рукой на стол. Подобное представление просто не могло пройти мимо бдительных глаз Брунгильды: — Может, вам лучше присесть, профессор? — Может, вам лучше смотреть на корень звездохвостника, а не на меня, мисс Лоу? — Мадам Помфри сильно ругалась на вас, когда мы готовили зелье Виггенвельда. Думаю, она таким образом хотела передать вам через меня своё недовольство вашим побегом из палаты и свою надежду на… — Передайте мадам Помфри, — безэмоционально перебил девушку Снейп, — что пусть придержит своё недовольство у себя, потому что у меня для него места не осталось. — Плохие денёчки, профессор? — бодрым тоном задала риторический вопрос Гильберта. — Вы не удивляйтесь озабоченностью Бруни, привыкайте. Теперь вы в её списке мишеней по промывке мозгов занудными наставлениями. — Не говори так при профессоре, — шикнула на неё Брунгильда. — Я вам не указ, сэр. Просто говорю. — Фу, двуличностью запахло! Бруни точно знает, что все должны слушаться её указов, а иначе скончаются в агонии. — Глупости. Я никогда не была настолько категорична. Бенджамин смотрел на подруг, улыбаясь их шуточному противостоянию, из-за чего потерял концентрацию на зелье и начал мешать быстрее положенного. — Вы решили устроить бальзаму взбучку? — грубо проворчал Снейп, резко схватив парня чуть выше запястья, чтобы замедлить процесс помешивания. Испуганные глаза обратились к угрюмому лицу с немым вопросом: „Какого чёрта вы делаете?“, и даже спустя достаточное количество времени для осознания всех побуждений и мотивов профессора, Бенджамин не расслабил слегка приподнявшуюся в неприязненном отторжении верхнюю губу. Наблюдавшая инцидент со стороны Беркута была удивлена такой реакции. В робкой попытке друга отнять свою руку она и вовсе находила некоторую брезгливость, будто бы Бенджи боролся с внутренним отвращением. Когда же Северус оставил едва не напортачившего ученика в покое, Беркута потрясла головой и понадеялась, что во всём виновато её разыгравшееся воображение или хотя бы что профессор не воспринял произошедшее также, как она. Второй этап благополучно подошёл к концу. Компания уселась за столом в ожидании свежезаваренного чая, которым занимались Гильберта с Беркутой. Первая вскипятила воду в свободном котелке, пока вторая трансфигурировала сервиз и аккуратно отлевитировала кипяток в чайник с заваркой. — Какой аромат! — воскликнула Берти. — Так всю комнату заполонит. — Что-то ты преувеличиваешь, едва улавливаю, — прокомментировала Беркута, принюхиваясь. — Не заболела, случаем? — Смеркут его знает… — Беркута коротко пожала плечами и при помощи левитации разлила напиток по чашкам. — Берите сахарок, профессор, — Гильберта протянула Северусу коробочку с кубиками сахара. — Благодарю, но я предпочитаю без. — Ну ладно, тогда по классике весь сахар достаётся Бенджи. — Я не буду, — заявил парень на удивление своих подруг. — Подозрительно. Ты всегда пил чай с кучей сахара. — Вкусы меняются. Я понял, что так чай и впрямь раскрывается лучше. — Ну, смотри у меня, — Гильберта предупреждающе сощурилась и убрала коробочку обратно в карман. Воцарилась тишина. Все собравшиеся размеренно попивали чай, наслаждаясь вкусом и спокойствием. Беркута, находясь в благополучном самоощущении, с сочувствием поглядывала на понурую фигуру в кресле напротив. Глаза Северуса часто сонливо смыкались, будто бы он находился в полудрёме — не самое лучшее состояние для предстоящих обсуждений. «Лучше завершить их поскорее», — подумала Беркута, которой в текущей ситуации было крайне сложно концентрироваться на главной цели собрания, ведь перед ней постоянно мелькало измученное лицо профессора. Собравшись с мыслями, она спокойным, но твёрдым голосом прогнала разросшуюся молчаливость. — Думаю, все из нас понимают, что Гарднер и Боули затеяли с Рунеспурой войну, решив первым делом устранить нашего декана. Третью статью подряд они пытаются расшатать под вами почву. Сначала было откровенное враньё, в которое довольно быстро все перестали верить, потом попытка разворошить скользкую тему, явно с расчётом на внутренний конфликт в Слизерине. Не скажу, что мы идеально устранили угрозу, но подставная тема не плохо сработала на конфликте с оригинальной, что значительно сместило фокус внимания. К тому же нам не влетело. — Ура! — Гильберта радостно похлопала. — Да… Ну и вчерашний выпуск не стал исключением. Роуди у нас теперь защитник Хогвартса, — Беркута упустила саркастический смешок. — Хоть статья была исключительно про него, множество фразочек чуть ли не прямо намекали на профессора в контексте того, что он является угрозой для учащихся. — Видимо, наша догадка о союзе Роуди и пуффендуек подтвердилась, — вступила в обсуждение Брунгильда. — Хочу заметить, только его имя фигурировало в статье про вампиризм, когда как все остальные имена остались в тени. — Другие „свидетели“ просто струсили. Ну, или по-осторожничали, что уж там… Таких безбашенных, как Адам ещё надо поискать. — Это правда, Берти, но я вела к другому. У меня сложилось такое впечатление, что от имени Роуди Гарднер и Боули позволяют себе транслировать сведения куда более… вызывающие. Относительно остального текста. — Хорошо подметила, Брюн, так и есть, — приободрённо протараторила Беркута, радуясь внимательности подруги. — Похоже, они хотят использовать его, а потом сделать козлом отпущения. Было бы поделом, конечно, но мы не можем оставить в их руках такой удобный инструмент. Надо как-то помешать им… Роуди никого из нас точно не послушает, но его друг, Фултон, вроде как, имеет на него некоторое влияние. Так. Бенджи, на тебе задача донести до Эрнеста нужную информацию. Из нас пятерых тебя он меньше всего презирает. Справишься? — А ты сомневаешься что ли? — Хороший настрой. Тогда с этим решено. — Что на счёт учащихся с фотоаппаратами? И на счёт брошюр, которые валяются теперь повсюду? — спросил Бенджамин. — Фотоаппараты мы как старосты, к сожалению, не имеем права отбирать, так что тут остаётся только не попадаться в компрометирующие ситуации. А на счёт брошюр… Учитывая, что выбор за кого голосовать напрямую зависит от репутации Роуди, очевидно, этот акт направлен на её повышение. Нам нужен обратный результат и свои инициативы, чтобы перетянуть симпатию избирателей на свою сторону. — Не только от репутации Роуди, прошу заметить, но и от репутации профессора. — Не совсем, Бенджи. Думаю, они голосуют либо за Роуди, либо против Роуди. В крайнем случае за или против Рунеспуры. — Это те, кто нам симпатизируют, или „на крючке“, как ты говоришь. Также, наверное, ненавистники Адама, хотя практически все они в первой группе, пожалуй. Однако есть куча учащихся с нейтральной позицией, и вот они учитывают все факторы. Послушай, что они говорят, если не веришь. А на них, я считаю, нам и надо ориентироваться в первую очередь. Беркута скосилась на Северуса, который полулежал в кресле, подпирая висок двумя пальцами. — В твоих словах есть смысл, но мы обсудим это позже. А сейчас, — Беркута поставила полупустую чашку чая обратно на блюдечко и достала из кармана брюк конверт, — сейчас мы должны обсудить письмо информатора. Профессор, прочитайте его, пожалуйста, и скажите, что думаете. Заторможено вытянувшись над столом, Северус схватил кончиками пальцев пергамент и свалился обратно в кресло. Он сильно сожмурился, после чего распахнул глаза и сфокусировался на шустром почерке перед собой. Писал некий Призрак Вильгельма Телля. Продравшись сквозь его оправдательные нагромождения на тему: почему так долго он собирал информацию, — Северус дошёл до содержательного фрагмента. «…годы обучения 1943–1950, факультет Пуффендуй. После окончания Хогвартса официально работал три года с газете „Публицист“… уволился по собственному желанию, снял все деньги с банковского счёта в Гринготс и освободил ячейку, после уехал из родного Берсдена. Новое место жительства неизвестно (либо родственники, друзья и бывшие коллеги его намеренно скрывают), новый род деятельности тоже. Вполне вероятно, нелегально приобрёл незарегистрированную волшебную палочку и назывался выдуманным именем, чтобы не оставлять за собой следов. Только в конце 1968 года от его имени начали появляться статьи в известных изданиях, а сам он в общественном пространстве. Позднее от его имени была выпущена книга „Плененный восход замка Рубер“. Письма поклонников приходили на номер отеля „Доверчивый нарл“ в Эдинбурге, хотя сам хозяин номера очень редко посещал его (со слов администратора). Причины вступления в должность профессора Хогвартса не ясны…» — Никаких конкретных указаний на незаконную деятельность, но ситуация крайне мутная, — подумал Северус вслух. — Может, он в секту попал? — предположила Гильберта. — Зачем ему было опустошать ячейку, если он никуда деньги не вложил? — Решил пожить среди магглов, вдали от суеты военных лет, — поиронизировал Бенджамин. — Тогда бы он сначала валюту обменял, — возразила Беркута. — По всей видимости, нам нужен информатор иного толка, мисс Бейл, — вмешался Снейп, не отрываясь от письма. — Тот, кто хорошо знает изнанку волшебного мира, и способен копать глубже официальных источников. — Я так и подумала. Гадство… — Беркута удручённо вздохнула. — Даже если мы и найдём кого-то толкового, он сдерёт с нас три шкуры за работу. — Не переживай заранее, — поспешила успокоить подругу Брунгильда. — Думаю, такие люди сначала берут аванс, а основную часть только перед непосредственной выдачей всей найденной информации. Мы успеем скопить. — Это было бы очень кстати, но даже так нам всё ещё нужно найти надёжного информатора, который не сбежит с авансом… — Спрашивайте уже, — едва не закатив глаза буркнул Северус, понимая, чего все от него ждут. — Не вздумайте! Ломаем трагедию дальше, — взвизгнула Гильберта и кинулась подогревать чайник заклинанием. — Кому ещё плеснуть чайку? Вижу кучу почти что пустых чашек. Все, кроме Беркуты, протянули чашки для наполнения, но Гильберта долила всем. — Отвечая на ваш вопрос, — сыронизировал Снейп, — да, я знаком с подходящей кандидатурой. — Покупали информацию о ком-то? — полюбопытствовала Беркута. — Продавал и обменивал. — Информаторы покупают информацию у других информаторов? — А вы как думали, мисс Хамильтон? Поэтому информация о нелегальной деятельности и стоит так дорого. Тут не достаточно иметь доступ к официальным данным ведомств или поспрашивать соседей, которые не подумают отгрызть свой ломоть от общего пирога. — Я думала, она дороже, потому что её добывать опаснее. Преступничкам не очень нравится, когда под них копают. — И это тоже. — Прежде чем обращаться к вашему знакомому, сэр, что вы думаете на счёт того, чтобы пробраться в кабинет Горгия? — Я так понимаю, вы спрашиваете меня об этом, чтобы в случае вашего обнаружения, было кому вас оправдать? — Вообще, я подумывала создать устройство, которое пролезло бы через дымоход, но, боюсь, оно может оказаться бесполезным. Мы не знаем, какие чары Горгий навесил на свой кабинет. — Вы хотите, чтобы это узнал я? Говорите прямо. — Думаю, вы справитесь с диагностикой лучше, чем кто-либо из нас. Поэтому, если вам не трудно, сделайте это, профессор. Новые хлопоты… Снейп был просто „счастлив“ ещё одной строке в огромном списке своей головной боли, однако возможность подгадить Горгию имела некоторый вес в списке ином, коротком, где расположились пункты его личных устремлений, от того появлялся и смысл стараться. — Сделаю, — неуверенно произнёс Северус. Обсудив ещё несколько деталей и допив весь чай, компания начала расходиться. По большей части. Северус решительно настаивал на том, чтобы покинуть помещение последним, грузно развалившись в кресле и потопив лицо в тени ладони. Шаги подопечных почти покинули его слух вместе с отзвуками прощаний, когда отбившееся от группы одинокое клацанье вновь не возобновило звон в ушах. — Что ещё? — недовольно пробурчал Северус себе в ладонь, а когда оторвался от неё, увидел Бейл на непочтительном от себя расстоянии. Её рука коснулась его плеча до того, как он сумел хоть что-то сообразить. — Я провожу вас до комнаты. О некой изощрённой форме издевательства подумал Северус на импульсе, но тут же унял свой воинствующий пыл, ведь речь шла о Беркуте — о человеке, у которого не было причин дразнить его таким жестоким образом. — Пока ещё я не рехнулся и не ослеп, чтобы не найти свою собственную комнату, — в растерянности проворчал Снейп. — Конечно, нет. Просто выход сейчас в довольно нестандартном месте. Подумала, вы можете потерять много времени на поиск пути. Ладонь Беркуты скользнула вниз по плечу, затем по предплечью, оставляя после себя фантомное ощущение тёплого мягкого касания. Необъяснимая провокация всех нервных окончаний… Почему оно казалось таким заботливым? Северус был готов заподозрить магическое воздействие, нежели признать это собственным восприятием. Как не готов был признать и желание почувствовать больше подобных прикосновений. Некоторое время Беркута вглядывалась в потерянное лицо профессора с трепетной боязливостью, ожидая негативной реакции на свои действия, но постепенно осмелела и решительно потянула его на себя, помогая подняться. Северуса чуть пошатывало из-за лёгкого головокружения, но с поддержкой Беркуты ему удалось благополучно переждать опасный момент и обрести твёрдость в ногах. Двое обернулись в направлении к выходу с полной готовностью покинуть комнату, однако взглянув на каменную арку, они замерли. Кто-то неподвижно стоял рядом с ней и смотрел на них издалека. Оказавшийся обнаруженным некто резко развернулся и вышел в тёмный коридор. — Кто это был? — спросил Северус щуря воспалённые глаза. — Бенджамин. Точно не чужак, не волнуйтесь. Тут никто не ходит, кроме нас. — Я ему явно не нравлюсь. Надеюсь, он не достаточно обидчивый, чтобы сдать вас заодно со мной. — Ну нет, точно нет. Он… через чур ранимый, отсюда и проблемы с поведением. Нужно подождать. По-вредничает какое-то время, потом отпустит. В общем, идёмте отсюда, профессор, а то мне кажется, вы перетрудились. — Плохо выгляжу? — с явной самоиронией в голосе полюбопытствовал Снейп. — Нет, не плохо — паршиво, — Беркута скрестила руки на груди, присвоив своему лицу харизматичную провокационность денди. — Практикуете честность? Беркута кивнула и широко улыбнулась. — Тогда доверяю вам вывести меня в знакомые места. Спустя многочисленные лабиринты коридоров, спуски и подъёмы лестниц, Беркута исполнила взятую на себя роль провожатой. Исполнила с лихвой. — Не обязательно было… сопровождать меня прямо до кабинета… мисс, — уставший и вымотанный Северус растягивал фразы ещё усерднее обычного. — У вас, должно быть, много дел на завтра. — Вы, конечно, очень постарались загрузить меня домашними заданиями, но я уже успела всё сделать до семи, так что-о… я сейчас свободна. Держа руку на открытой двери, способный закрыть её в любой момент без объяснений, Северус не решался на прощание. Лёгкая улыбка на лице Беркуты делала её намёк прямым предложением. И его от чего-то очень хотелось принять. — Вряд ли я буду особо разговорчивым. В отличие от вас, у меня дел невпроворот. — Правильно ли я услышала, что моему декану требуется помощь? Мой дальнейший путь как старосты предельно ясен. — Скоро в моём кабинете мы будем видеться чаще, чем на занятиях. — И это прекрасно. — Нет, это… странно. Взгляд Северуса прятался от серых глаз за длинными чёрными прядками волос, нырнув в хаотичный узор рядов каменной плитки. — Вы… из-за того случая, да? Когда я к вам ночью пришла… Из-за него теперь не хотите находиться в моём обществе? Последнюю фразу Беркута договорила с трудом: что-то резко сдавило горло и резануло в груди. Прежде она не мыслила себя причиной отсутствия у Северуса тяги к их общению. Неожиданное появление этой вероятности среди потенциальных ошеломляло. Даже когда Северус опроверг её догадку, ноющая боль от вывернутого испугом нутра утихла далеко не сразу. — Тогда почему странно? — с нескрываемым беспокойством спросила Беркута. — Что странного во взаимопомощи? Уловив нехорошую перемену в её голосе, Северус рассеянно потряс головой и тяжело вздохнул. — Ничего. Забудьте мои слова. Если хотите помочь — хорошо, но вам придётся приготовить значительное количество зелий, многие из которых, наверняка, вы раньше не практиковали. — Надеюсь, они пойдут в счёт домашнего задания? Уши Беркуты уловили фыркающий звук, похожий на смех, после чего Северус посмотрел на неё прямо, не скрываясь. На его лице поблёскивала слабая улыбка. — Сегодня для вас будет вечер двойной выгоды, мисс Бейл.