Гарпия на тëмном силуэте

Жизнь Северуса Снейпа была полна сожалений с самого её начала: родился в бедной семье, хрупкого телосложения, незавидной наружности. Родители были больше увлечены ненавистью друг к другу, нежели его воспитанием. Бесконечно ссорились и тягостно влачили семейную жизнь, пока он взрослел под их холодным, равнодушным надзором, радуясь редчайшим проявлениям эмоциональной доступности, чьи тёплые отпечатки каждый раз болезненно затягивались иглами морозных трихит. Близких людей за пределами кровных уз также не миновало это пагубное чувство, причём задолго до трагичных изломов их судеб. С одной стороны была Лили, её доброта, открытость, готовность прийти на выручку и… конфликтующий образ мышления. С другой стороны были друзья-слизеринцы, мыслящие схоже, но при этом ни о какой эмоциональной близости с ними речи идти не могло. Друзья и в то же время соперники, близ которых беспечность и умиротворение долго не выживали. Если бы Северус попал в ситуацию подобную ситуации Сириуса Блэка с его побегом из дома в шестнадцать лет, то никто не стал бы под стать поступку Поттера уговаривать своих чистокровных родителей приютить полукрового оборванца. Несмотря на всю неприязнь к двум надменным ублюдкам, как же было завидно наблюдать их всеобъемлющую солидарность и безусловную взаимоподдержку! После того, как Северус узнал о предательстве Блэка, вместе со жгучей ненавистью он ощутил отдалённое чувство облегчения, убеждаясь, что такого уровня близости просто не может быть, а всё кажущееся ею — обман. В этом самоуспокоении Северус пробыл сплошь до нынешнего дня, когда надежда на обретение близкого человека возродилась в нём посреди спонтанных размышлений. Одиночество никогда не пугало юного тёмного мага, всегда казалось ему приемлемой и даже привлекательной формой существования. Однако после стольких потерь, выпавших на его долю в крайне короткий срок, нужда в опоре засияла сигнальным огнём из глубин подсознательного, постепенно прорываясь на поверхность. Потому-то дань уважения со стороны Бейл в первый день знакомства тронула Северуса больше, чем он мыслил себе позволительным. Хотя, пожалуй, его всегда впечатляли подобные жесты. Протянутую руку Люциуса после распределения он ещё долго вспоминал с приятным будоражащим волнением. В случае с Беркутой произошло то же самое, после чего юноша неосознанно начал присматриваться к ней, в последствии проверять на прочность и даже пытаться скорректировать её поведения под свой комфорт, будто бы предполагал развитие их отношений в более близкие, но с условиями. Главное из них — терпеливость. Беркута, несмотря на все колкости, нападки, угрозы, упрёки и грубость, всё ещё хотела находиться в его обществе. И если поначалу Северус считал её навязчивость делом выгоды, то теперь ему всё больше казалось, что ей просто нравилось быть рядом с ним. Стоя у лабораторного стола за спиной у Беркуты, которая в ущерб своему свободному времени вызвалась помочь, Северус понимал насколько ценны для него эти порывы, несмотря ни на что. — У меня закончились некоторые целебные зелья, назначенные мне для выздоровления, вот их рецепты, — Снейп вручил два листа пергамента Беркуте, всё ещё немного смущаясь своего положения. — Всё необходимое лежит на столе. Также я бы хотел попросить вас в первую очередь поставить на огонь отвар юфразии, — он выдвинул ящик высокого комода, достал оттуда склянку с сушёными цветами и поставил её на стол, рядом с массой прочих трудовых необходимостей. — Двадцати минут будет достаточно. — Понимаю. — Каждое зелье — минус одно домашнее задание для вас. Беркута простодушно усмехнулась и неопределённо помотала головой. — На самом деле грустно вновь становиться такой же, как все, профессор. Я уже как-то свыклась с восхищёнными взглядами во время сдачи внеклассных работ. — Без кокетства было не обойтись? — беззлобно проворчал Северус, слегка приподнимая бровь. — А надо ли? Так ведь интереснее. — Склонен согласиться, продолжайте. На этом Беркута не выдержала и рассмеялась, вынуждая собеседника неловко стиснуть губы в стремлении не выдать внутреннее удовлетворение сложившимся странным диалогом, непринуждённость которого сам он и поддержал. — Ну всё, достаточно глупостей. Как ваши предплечья? — Остались лишь розоватые пятна. Ваша мазь сработала превосходно. — Рад, — коротко бросил Снейп и застыл в глухой задумчивости над видом закипающей работы. — Я тут справлюсь. Не беспокойтесь за свою лабораторию, верну в целости. И не буду никуда лазить, обещаю, — сказала Беркута, мельком покосившись на юношу. Тот отмер, и его зрачки суетливо задёргались. — Да, я… я буду в соседней комнате. Если что-то понадобится — стучите, — деревянным шагом Северус направился в сторону своей спальной и вскоре скрылся за дверью. Беркута осталась одна. Необычное ощущение: она всё ещё слышала звуки движений профессора, словно подслушивая за ним, но в то же время могла увидеть его просто отрыв соседнюю дверь. Мысль внушала нетипичный для девушки детский задор, однако она предпочла не витать в облаках, ведь предстояло выполнить кучу заданий. Первым делом Беркута добавила в кипящий котёл юфразию, затем заглянула на список, подбирая что-то близкое по времени. Глаз упал на животворящий эликсир, который она уже готовила несколько раз, потому взялась за него. При полной концентрации Беркута легко справилась с поставленной задачей и уже через двадцать минут погасила под обоими котелками огонь, после перелила их содержимое по стеклянным сосудам. «Так, отвар готов, и, думаю, профессору хотелось бы применить его уже сейчас, но заставлять его выбираться из постели как-то… не по мне. Да, именно так. Будет ведь куда логичнее, если я чуточку усерднее поспособствую его борьбе с недугом. Он может, конечно, съязвить что-нибудь про мои попытки играть в целитель, но из своей же комнаты он навряд ли сбежит». Немного боязно было входить в личные покои профессора, но Беркута успокаивала себя напоминанием о своей предыдущей аналогичной вольности. Тогда Снейп прикрикнул на неё и всё же впустил, а неделю назад и вовсе приютил у себя на диване в нетрезвом состоянии. Вдобавок сильно подбадривало иррациональное чувство похожее на хмельную самоуверенность, при которой кажется, что все люди в мире — друзья, готовые с пониманием или, по крайней мере, со снисхождением отнестись к любой пьяной шалости. Таким образом, после стука в дверь Беркута быстро шмыгнула в личные покои Северуса и в поддержку своему вторжению воскликнула: — Не вставайте! Я обо всём позабочусь. Возражений не последовало. Снейп лежал, словно убитый, не двигаясь и едва дыша. Встать бы он не заставил себя, даже если бы сам Тёмный Лорд материализовался перед ним и прошипел приказ, поэтому вольность Бейл воспринялась им равнодушно, и даже повсеместный бардак не вызывал в нём стыдливости. Единственное, что волновало Северуса, что отнимало всё его внимание — это мягкость постели, теплота одеяла и приятная ломота в мышцах, объединённые в общий смысл расслабления. Фокус сместился, когда рядом с ухом что-то металлическое звякнуло о дерево прикроватной тумбы, а ноздри наполнил тонкий травяной аромат. — Вы ведь не спите, профессор? — Нет, — хриплым голосом прошептал Северус. — Тогда кладу вам повязку на глаза. Может показаться горячей. Беркута подошла с пропитанной отваром юфразии тканью вплотную к кровати и, оперевшись коленом на её край, подарила глазам юноши желанное облегчение. Тот судорожно втянул воздух и болезненно зашипел. Щёки Беркуты покрылись румянцем. Необъяснимую чувственность она поймала в этих звуках, покусившихся на границы интимности. Обычное действие обратилось волнительным, от чего близость перестала быть невозмутимой. Опустив взгляд на шею Северуса, Беркута обнаружила её непривычно свободной от нагромождения воротников. Оголённый треугольник кожи в обрамлении грубой жёваной рубашки сиял нездоровой белизной даже при тёплом свечном освещении, а жёсткие тени подчёркивали каждый изящный изгиб этой нежной в своей уязвимости части тела. Взгляд и желания Беркуты норовили перерасти в хищнические. Так бы и произошло, если бы эмоции не задушило здравомыслие. Беркута пришла в себя, поспешно отвернулась и отпрянула в сторону. — Что ж… пойду, закончу с остальными. Впервые вопреки своим устремлениям она пожалела, что Северус подпустил её так близко к себе. Эта мысль не нашла принятия, но успела грязно натоптать в голове и заселить в сердце сомнение. Картины печального будущего бесконтрольно потекли мрачными красками по холсту воображения в сопровождении самоедских нотаций о слабости воли. «Надеюсь, когда-нибудь я раз и навсегда уясню, какой конкретно орган ответственен за принятие решений». Назначив свидание с правой рукой, Беркута закрыла тему, пообещав себе к ней не возвращаться. Последующая трудовая деятельность отвлекла мозг на себя, позволяя не мучиться размышлениями о случившейся реакции, тем не менее после того, как погас огонь под последним снадобьем, Беркута не сразу зашла к профессору с просьбой закрыть за ней дверь. Причина этого ступора едва ли осмыслялась. Эмоции в панике кричали о том, что Беркуте нельзя быть там рядом с Северусом, нельзя видеть его таким беззащитным. Одномоментно выплеснутое на неё доверие произвело эффект совершенно противоположный нормальному. Оно принесло с собой не радость, а страх. Варианты выхода из ситуации уже летали в уме, как играющие квиддича на поле. Найти ключ от двери и отдать его перед завтраком? Позвать Тубу и попросить его переместить себя к гостиной? Остаться до утра? Беркуте не хотелось ни рыться в профессорских карманах, ни объясняться перед матерью, ни вызывать очередной поток вопросов у друзей. За мысль о карманах внезапно зацепилось странное желание получить от Снейпа нагоняя, будто бы это было способно привести мир в равновесие. Идиотское желание, но оно плотно вклинилось в поток размышлений с требованием рассуждать о себе всерьёз. В итоге Беркута всё же решилась проверить нелогичный, но очень навязчивый довод, и нахватать по меньшей мере привычных колкостей и язв. С этим она преодолела сомнения и вошла в спальную. Северус лежал всё в той же несменяемой позе, не подавая признаков жизни. На обращения не отзывался. «Всё-таки уснул?» Беркута подошла ближе и произнесла громче: — Профессор! Никакой реакции не последовало. В первую секунду девушка уронила сердце в пятки, во вторую ринулась к юноше с намерением потрясти за плечи, но замерла. Разум запретил опрометчивость, потому Беркута лишь наклонилась и прислушалась. «Дышит». Заручившись этим знанием, она облегчённо выдохнула, затем отошла, плюхнулась в кресло у дальней стены, не зная, куда ещё себя деть. И ждала. Неизвестно чего, но ни покинуть комнату, ни прервать сон Северуса она не решалась. Так в думах неопределённости Беркута пробыла больше часа, всё это время покручивая свой медальон в ожидании привычного для Снейпа лихорадочного бормотания и ёрзания на кровати. В любую минуту с ней могли связаться друзья, чтобы узнать, почему она так долго не возвращалась в гостиную Слизерина. Если нужда определит остаться у профессора на ночь, то Беркуте придётся и рассказать об этом остальной Рунеспуре, что вызовет массу абсолютно ненужных подозрений. Даже соврать не выйдет, ведь Бенджамин видел пару перед уходом и, с учётом акустики, наверняка, даже слышал их разговор, поэтому был большой риск предстать перед друзьями в отвратительном амплуа беспринципной лгуньи, в котором Баки строго настрого запретила себе появляться перед ними. «Проклятье… Всё же лучший вариант — это разбудить профессора. Вероятно, он обругает меня с ног до головы, но зато, может, я перестану ощущать этот зудящий подвох или… что это вообще такое?» Беркута поднялась и медленно приблизилась к объекту своих противоречивых эмоций. — Профессор? Профессор, мне нужно уходить, — она цыкнула языком, поражаясь своей внезапной робости, однако уже в следующее мгновение, обозлившись на это состояние, расхрабрилась до нужного уровня решительности, чтобы подобраться к Северусу достаточно близко и потрясти его за плечи. — Я знаю, что вы очень устали, но мне скоро дежурить. Всё необходимые зелья на столе. Могу принести что-нибудь для энергии, чтобы вам было легче встать. Какое-то время Северус не реагировал на прикосновения, но затем Беркута увидела, как его рука плавно поднялась и лёгким движением сбросила с лица ныне бесполезную повязку. Юноша открыл глаза, посвежевшие и больше не воспалённые. — Что вы тут делаете? — Очень смешно, — Беркута изобразила напускное недовольство, на что Северус задиристо усмехнулся. — А я думал, вы держите взятую планку кокетства. Скрывая смущение под самоуверенной ухмылкой, Бейл плотно уселась на край кровати и сомкнула руки на груди. — О, вы ещё увидите, на что я способна. — Жду не дождусь, — саркастично ответил Северус и с трудом приподнялся, чтобы разместить голову повыше на подушке. Всё то время пока Беркута полагала юношу спящим, он предавался не сну, но любопытству. Поначалу он не собирался прикидываться, это произошло в самом деле спонтанно. Усталость не дала ему даже раскрыть рот, чтобы отозваться, затем же реакция Беркуты привела его в оцепенение. Неужто она настолько сильно беспокоилась за него, что мысль о смерти стала первым объяснением неподвижности? Северус не мог в это поверить. Всё чётче складывалось впечатление, что Беркута просто с кем-то его путала. С кем-то, кто являлся её другом в далёком прошлом. Эта возможность пугала Северуса ещё сильнее, чем потенциальное вмешательство Рунеспуры в его личное пространство. Он уже позволил Беркуте влезть в свою жизнь, позволил увидеть себя больным и беспомощным, по сути отвёл ей не последнее место рядом с собой, но в итоге отданное им доверие рисковало обратиться против него самого. Как поведёт себя Беркута, когда поймёт, что перед ней не тот человек, которого она себе навоображала? — Сколько ещё до вашего дежурства? — Минут сорок, а что? — Подумал, мы могли бы обсудить… что-нибудь, если вы не против потратить на меня ещё больше своего времени. — Моё время ваше, — с трудом погашая искры восторга в интонации, Беркута не задумываясь отозвалась на предложение, глубоко тронувшее её. Вид уставшего лица Северуса обрёл лирические нотки в её затуманенном мучительной нежностью восприятии. Глубокие тени под глазами, морщины между бровей, излишне бледная кожа казались сейчас трогательным последком прошлой жизни, не имеющим ничего общего с настоящим. — Не против, что я расселась на вашей кровати? — с робкой полуулыбкой на губах спросила она. — Вы настолько охотно отдаёте мне своё внимание, что я не в праве протестовать. — Вы же мой декан. — Никогда не видел у старост такого рвения помогать своим деканам. Ни у кого. Видимо, мне очень повезло с вами. — Раньше вы критиковали меня за большое самомнение, а теперь самолично подкармливаете его. Удивительные времена настали. Снейп ехидно хмыкнул. — И впрямь многое поменялось… Мисс Бейл, что вы думаете обо мне, как о человеке? Беркута упустила нервный смешок и недоумевающе скривилась. Прозвучал вопрос, которого она совершенно не ждала услышать. Тем более так внезапно. Пульс участился в тревожном ожидании развязки, предвещающей хитрую западню с подачи профессора. Одновременно желаемая и пугающая перспектива. — Напрашиваетесь на комплименты, профессор? — Разве что с расчётом на ваш прогресс в искренности. Говорите всё. — Вы порой уж сильно требовательны. — Возможно, но точно не в этот раз. Неужто, мисс Бейл, вы боитесь меня? Беркута демонстративно фыркнула. — А вы как будто бы того и ждёте, судя по словам и поступкам. То пригрозите мне в голову залезть, то нравоучать вздумаете менторским тоном, то окутываете меня всякими жуткими предостережениями, словно строгий родитель. Грубиян вы, профессор, вот что я о вас думаю. Острое копьё сверкнуло у Беркуты над головой. Предупредительный выстрел, не иначе. Следующий не промажет, если верить предчувствию и немигающему жёсткому взгляду напротив. — И это всё? — нарочито беспечно поинтересовался Снейп, но в общем контексте спокойный тон казался угрожающим. Решив нарываться до последнего, Беркута с некоторым вызовом в голосе произнесла короткое: — Да. Подобные игры Северусу оказались не по вкусу, хоть он и понимал, что собеседница несерьезна в своих словах. — Неужто ничего хорошего на ум не приходит? — возмутился он и в следующий же миг обнаружил свой тон по-ребячески обиженным, а уточнение катастрофически неуместным. К его великому сожалению находку подтвердила и сама Беркута, нескромно захихикав в ответ на заданный вопрос. Стыд только того и ждал, чтобы наброситься на юношу и повозить его лицом по земле в бесноватой пляске. Потребность защититься тут же выскочила в облике надменного рыцаря в латах из всей имеющейся власти, однако Северус не позволил себе прибегнуть к его услугам и пошатнуть позитивное расположение Беркуты таким грубым методом. Благо, сама девушка с присущим ей изяществом сгладила углы: — Вы очаровательно непостоянны, наставник мой, — с театральной мелодичностью прощебетала она и примирительно похлопала юношу по ладони. — Наставник… — недоверчиво протянул Снейп, которому это слово с непривычки резануло слух. — А почему нет? Вполне. И тоже ведь человеческая характеристика в какой-то мере. Не всякий человек может считаться наставником. Нужно иметь усердие, чтобы преуспеть в какой-либо сфере, и большой ум, чтобы вложить полученные знания в чужую голову. Обсуждать с вами зельеварение, как и другие магические науки, очень интересно. Рискну признаться: вы сами по себе очень интересны. — Потому ваше избыточное любопытство тянет вас ко мне так, что я встречаю вашу персону чаще, чем фактологические ошибки в эссе троллеводов? — Наверное, так и есть, — Беркута коротко пожала плечами. — По крайней мере это может быть одной из причин. Мне самой… Не важно. Просто… вы же и впрямь ходячая загадка. К примеру, я никак не пойму, почему вы со своим не шибко-то позитивным отношением к преподаванию не воспользовались возможностью отдохнуть пару месяцев в палате больничного крыла? Есть мнение, что вы небрежны к своему состоянию, но по-моему, вы через чур ответственны в отношении работы. «Макгонагалл бы поспорила», — сыронизировал про себя Снейп и со свойственным этому вечеру кокетством ответил: — Всё куда проще — я очаровательно непостоянен. Беркута заулыбалась, качая головой. — Ну а серьёзно? Северус нахмурил брови и потупил взгляд. — Не люблю тратить время впустую. — Вам бы самому поработать над искренностью, профессор. — Угораздило же меня связаться с такой проницательной личностью, как вы, мисс Бейл, — саркастично прошипел Северус, намекая Беркуте о своём нежелании продолжать эту тему. — Проницательной и очень любопытной, уж простите. Хотя и вас эти качества не обошли стороной. — Как много открытий… Впрочем, вы правы. Такими характеристиками Северус явно остался доволен, поэтому Беркута не преминула довершить момент ещё одной: — А ещё я бы назвала вас стойким. Момент оказался подпорчен, судя по тому, как юноша помрачнел. — Разве стойкие люди просят о помощи? — Да! — на импульсе выплеснула Беркута, словно отвечала на вопрос с невероятно очевидным ответом. И замерла. Собственная уверенность вызвала у неё диссонанс: сама она сочла бы себя последней слабачкой в том же положении, в котором находился сейчас Северус, однако его самого назвать слабаком у неё язык бы не повернулся. — Ну, то есть… каждому человеку в какой-то момент времени требуется помощь, просто если этот человек стойкий, то он прибегает к ней только тогда, когда без неё уже не получится идти дальше. Так Беркута попыталась оправдаться для самой себя, хотя слова этого оправдания казались ей чужеродными, будто она позаимствовала их у Брунгильды. Искренней веры в них, соответственно, не состояло, хотя Северусу по виду будто бы стало легче. Вряд ли от самой сказочной формулировки, но от того, что её произнесла именно Беркута — вполне. — И ещё… раз уж мы затронули эту тему то… какой бы не была причина вашего состояния, вы всегда можете рассчитывать на меня. Я сделаю, что смогу. И что не смогу тоже. Северус тепло улыбнулся Беркуте. — Всё и не могло сложиться иначе, верно? — Конечно. Я слишком настойчива, — скокетничала она в ответ. — Надеюсь, по крайней мере, помогу вам чувствовать себя удобоваримо, чтобы вы смогли исполнить свою часть сделки. — Вы это про что? — Про мой День Рождения, разумеется, — с хитрецой в голосе и взгляде пояснила слизеринская лиса. — Вы обещали прийти. — Обещал, значит приду. — Не сомневалась в вас ни секунды. Я зайду за вами девятого в шесть часов. — Хорошо. Северус поднялся с кровати, укутанный в одеяло, которое влачилось за ним по полу наподобие чёрной мантии, хотя сейчас он больше напоминал милую заспанную сову, нежели пугающую летучую мышь. Беркуте тоже пришлось встать на ноги, чтобы не мешаться. — Пожалуй, я уже порядочно вас задержал. На том благодарю, но вам пора. Бренча ключами, Снейп добрался до двери и отворил её для Беркуты, которая ввиду недавно возникшего непонятного ощущения вполне спокойно, без тягостного чувства неудовлетворённости, попрощалась с профессором. — Если что, вы всегда можете связаться со мной, — девушка потрясла медальоном. — Конечно. — Приятного отдыха, профессор. Выздоравливайте! Проход затворился, стирая в тени приятный сердцу облик. Северус вернулся на свою кровать, присел, кутаясь в одеяло, словно в свой маленький тесный дом, и бессмысленно уставился на безутешный маятник часов. Он и забыл вовсе, что в комнате были часы. Их звуков он давно не слышал, но сейчас его слух будто бы обострился из-за внезапной тишины после ухода Бейл. В этот момент он понял её поступок, когда посреди ночи она заявилась к нему с бутылкой виски. Тёплое общение прервалось холодным одиночеством. Паршивый контраст. И хуже всего то, что от него никуда не деться. Северус загасил одним взмахом палочки весь огонь в помещении и свалился на бок. Время вокруг него бессмысленно текло, темнота с привычным энтузиазмом запугивала гротескными танцами. Вслушиваясь в монотонный звук маятника, слегка перебивающий чувство внутреннего опустошения, Северус впервые с желанием ждал начала рабочего дня.