Гарпия на тëмном силуэте

Следующие два дня Беркута педантично отслеживала состояние Северуса, чтобы точно убедиться в его появлении на празднике. Необходимость его присутствия была вне всяких обсуждений, учитывая задумку, хотя никто из Рунеспуры и не стремились оспаривать решения именинницы в отношении её же Дня Рождения. Чрезмерную сосредоточенность на профессоре все спихнули на приступ жгучего любопытства, периодически возникающий и уже привычный. Так как явление это кратковременное, вмешиваться не спешили. Ждали, когда само пройдёт. Бенджамин разве что начал ворчать по поводу неисполнения Беркутой своих обязанностей старосты в должном виде из-за излишнего, как ему казалось, содействия декану. Ещё Брунгильда издала несколько недовольных вздохов по поводу ночных вылазок в выручай-комнату, но на том и конец. Беркуту такой расклад более чем устраивал. Разговоры о Северусе с друзьями редко не вызывали у неё раздражения. Сомнения, анализ и подшучивания, свойственные их совместным диалогам, в данном случае напрягали Беркуту, хотя она и старалась не показывать этого, подавляя свою реакцию, появление которой не принадлежало ни разуму, ни необходимости. Однако подавлять спонтанные мысли Беркута привычки не имела. И вот уже час процесса нанесения „последних штрихов“ в подготовке к празднику она крутила одну и ту же тревожную мысль: а что если её увлечённость профессором и впрямь окажется чем-то бо́льшим, нежели типичным обострением любопытства? Подозрение это проявилось ещё более недели назад, однако Беркута ненамеренно не воспринимала его как нечто взаправду возможное. Сейчас же наоборот. Припомнив и сопоставив все случаи своего подозрительного поведения, Беркута сделала вывод, что процент появления новой жизненной катастрофы довольно значителен. Расчёт на исчезновение проблемы самой по себе всё ещё присутствовал, но из-за тревоги появилась нужда прописывать стратегии для выхода из ситуации. В потоке внутреннего диалога Беркута находилась вплоть до встречи с Северусом у двери его кабинета. Юноша, не особо постаравшийся над своим видом, выглядел тем не менее лучше обычного. Беркута незамедлительно записала это на свой счёт, довольно любуясь вернувшейся горделивой осанкой и разящим взглядом её профессора по пути в гостиную Слизерина. — Много ли людей соберётся на празднике? — поинтересовался Северус. — Не знаю, что для вас много. — А какое место проведения? Беркута удивлённо улыбнулась, затем повернулась на каменный тупик и произнесла пароль. — Странные у вас вопросы, профессор. — Почему стран… — Северус осёкся, услышав за грохотом панелей танцевальную музыку. В один миг ему сильно поплохело. — Я туда не пойду. — Как?! Вы же обещали! — Мой расчёт был… на меньший масштаб. И только сейчас Снейп понял, как сглупил, ожидая привычных уютных посиделок с Рунеспурой. Вспомнилась толпа людей в холле замка, когда Бейл созвала своих сторонников и сторонниц для борьбы с Адамом. Примерно такое же столпотворение предстало зрительным образом перед глазами юноши. — Там собрались учащиеся, которые позитивно настроены к вам. Всё пройдёт благоприятно, обещаю. Задушить себя за то, что согласился, или Бейл за то, что уговорила — Северус толком не разобрался, ведь в скором времени в его мозгу взорвалась бомба из ярких вспышек, громкой музыки и толпы галдящего народа. Гостиную было не узнать. Обыденно тёмное тихое место разрывалось от нарядных разноцветных мантий, от рёва музыкальных антирринов, от рядов накрытых явно не хогвартской едой столов с фарфоровыми фонтанами на них. Пространство у камина лишилось своих кресел и диванов. Им заменой стал танцпол, на котором уже кружили небольшие группки учащихся. Над окнами сверкали и переливались огромные буквы «С Днём Рождения, Беркута!», с потолка крошилось серебристое конфетти, растворяясь над многочисленными головами, черепа и чучела животных украшали конусообразные шапочки, какие-то дурацкие накидки и поблёскивающие безделушки, на колонновидных платформах в клетках танцевали и жонглировали кубками заворожённые бесы, одетые во фраки с бантиками. Завидев звезду события, все завопили слова поздравлений. Беркута, улыбаясь во всё лицо, махала толпе рукой. — Спасибо!!! Спасибо!!! — попыталась она перекричать и музыку, и толпу вместе взятых. Брунгильда, курирующая мероприятие, навела палочку на музыкальные антиррины и убавила их громкость. Гости празднества смолкли, бесы в клетках приуныли, но теперь Беркута могла произнести речь. — Рада видеть всех пришедших отпраздновать мой День Рождения! Сразу же хочу отметить: этот день не про одного человека, он про всех, кто разделяет ценности единства, несмотря на статус, принадлежность и положение. Вездесущие лица со всей внимательностью обращались к Бейл, но некоторые из них украдкой перекатывали зрачки на Северуса, с настороженностью и недоверием поглядывая на него. Сам он к с своему удивлению обнаружил, что в гостиной Слизерина находились не только те, кому положено в ней находиться, но и учащиеся с других факультетов. Удалось заприметить даже одну ученицу с Гриффиндора. Сказать, что это ошарашило Северуса — не сказать ничего. — Ежегодно мы собирались в этот день в одном месте, чтобы напомнить себе об этом и укрепить наш славный союз. На сей раз мы проведём наш торжественный ритуал не абы где, а в само́й гостиной дома Слизерин! В самом его сердце! И знаете почему? Потому что Слизерину пора открыть своё сердце людям, пора показать, что мы, слизеринцы — не какая-то шайка злобных гемонистов или великородных снобов, мы такие же ученики и ученицы, как и всё остальные. Беркута сделала небольшую паузу, собирая одобрительные возгласы. — Однако этот год особенный не только местом, но и личностью. Декан нашего факультета Северус Снейп, в прошлом ученик Слизерина, внёс значительный вклад в окончание Первой Магической Войны, и ныне продолжает нести благополучие в жизни учащихся Хогвартса. Он благоволит этому дню, всем собравшимся в гостиной и яркому настроению праздника! Фарфоровые фонтаны в этот же миг заструились разноцветными жидкостями. Запахло алкоголем. Гости празднества весело загудели, но, казалось, не могли до конца поверить, что такой строгий профессор, как Снейп, одобрил творящийся вокруг разгул. Сам Северус находился на пол пути к ядру планеты, ощущая соответствующий жар во всём теле. Особенно в районе щёк и ушей. Лица вокруг обращались к нему уже в открытую, и явно с большим позитивом, но ни этот факт, ни наполненный доверху бокал апероля не на унцию не унимали желание юноши придушить Бейл, как только они останутся наедине. — Выпьем же за то, чтобы дух соперничества оставался добрым, а дружба наша крепкой! — произнесла Беркута тост, поднимая бокал шампанского над собой. «За дружбу!!!», «За единство!!!», «За принципы!!!» — взвыла толпа и разом опрокинула в себя увеселительные напитки. Кишащая буйная оживлённость охватила всё вокруг. Толпа поглотила Беркуту раньше, чем Северус успел хотя бы испепелить её взглядом. Договорённость всё ещё имела значение для него, также очень хотелось получить какое-то объяснение случившейся выходке, поэтому он ждал. Ждал весь вечер, притворившись настенным гобеленом рядом с единственным понимающим его негодование существом — приведением дома Слизерин, Кровавым бароном, бессменно-одуревшее выражение лица которого в данном случае выглядело очень органичным. Несчётное количество времени Снейп простоял у стены, потягивая вино и угрюмо наблюдая происходящее. Массовый кутёж всё не заканчивался и уже грозился затянуться до утра. Северус ещё мог бы стерпеть весь этот гомон, если бы его никто не трогали, но нет… Раз десять его пытались сцапать на танцпол, пытались навесить на него всякую ерунду типа подпрыгивающих на голове шапочек или пушистых ободков с ушами, которые через какое-то время разбегались множеством маленьких пучков по одежде, пытались втянуть в глупые игры и даже предлагали спеть песню. Самые бесстрашные озаботились возможностью не сдавать на завтрашних занятиях домашние задания с учётом молчаливого согласия профессора на происходившее вокруг поругательство школьного устава. На ворчание и злобный вид Снейпа никто внимания не обращали: привыкли уже да и напились порядком. Что странно, Беркута ни разу за вечер не подошла к Северусу, даже не посмотрела на него, а когда он пытался с ней заговорить, будто намеренно избегала. Наверное, чувствовала исходящее от него раздражение. Впервые за долгое время она обратилась к нему взглядом во время исполнения какой-то попсовой песни дуэтом с Гильбертой. Северус усердно рассматривал искажённое весельем лицо Беркуты, пытаясь уловить натянутые струнки наигранности в его очертаниях. Юноше не хотелось верить, будто всё это шутовство искреннее. Визуальный анализ прервало бурчание Кровавого барона над ухом: — Какие гнусные нынче баллады. И танцы скучные. Хочется умереть ещё раз. Такой отзыв немного повеселил Северуса, и он даже решился задать приведению вопрос: — Так почему же вы терпите это, барон? Не лучше ли погреметь цепями на Астрономической башне? — Мне нравится эта девчонка — Бейл. Я здесь по её приглашению. «Даже к Кровавому барону умудрилась подмазаться! Поразительная способность. Видимо, у неё большой опыт общения с людьми трудного характера. Так и со мной…» — мысль Северуса оборвалась упавшим на душу огромным холодным камнем. — А вы почему терпите? — после минуты молчания спросил Кровавый барон. — По той же причине, по всей видимости, — Северус тяжело вздохнул. — Хотя последние часа два я крайне себе удивляюсь. Нужно было развернуться ещё у тайного входа. Кровавый барон протяжно хмыкнул. — Мука… Страшная мука. Если вы убьёте девчонку, возможно, она станет приведением, как я, и мы сможем чаще беседовать, а вам не придётся тут стоять. Северус довольно сузил глаза на это предложение. — Вы чудесно мотивируете, барон, но, к моему великому сожалению, мне предписано защищать подопечных, а не убивать. — У-м-м-м… Так вы профессор? Почему бы вам тогда не разогнать этот балаган? Северус вздохнул ещё более увесисто. — По-хорошему, так я и должен поступить, но… — солидных оправданий бездействию не нашлось, и Северус лишь стыдливо зажевал губу. Единственной причиной, по которой он не решался проявить свою власть, являлось нежелание подвести Беркуту. Несмотря на её бессовестный поступок, Северус не хотел ей навредить. Однако он очень хотел ясности. Не только по поводу нынешнего случая, а в целом. Да, он готов был оставить своё подозрение, свои сомнения, но если подобные случаи продолжатся… Нет, Северус не сможет закрыть на них глаза и позволить Беркуте творить всё, что ей вздумается, даже если придётся вновь окунуться в тёмные глубины неопределённости. В своём стремлении Северус чётко уверился, и тут же его обуздала сильная тяга сделать хоть какой-нибудь шаг в сторону цели. Он решил-таки вырвать Беркуту из плена пьяной толпы и заставить поговорить с ним, однако в его планы вмешался непредвиденный случай. Со стороны входа в общежития показалась группа из восьми человек. Шедший впереди всех приставил палочку к своему горлу и с нажимом произнёс: — Можно минуту внимания? Гостиная смолкла. Глаза всех присутствующих обратились к группе на широкой лестнице. Северус припомнил этого юнца, за которым постоянно вился клин из учеников и учениц — Мередит Бэрк с четвёртого курса. Возможно, родственник торговца тёмными артефактами из Лютного переулка, если судить по фамилии. — Спасибо, — как-то по-старчески сварливо выдавил Мередит, сверкнув стального цвета зрачками. — Рад за вашу неиссякаемую весёлость, но вынужден напомнить: сейчас середина недели, и завтра у нас учебный день, так что не могли бы вы, наконец, прекратить шуметь? Терпеть это никаких сил не хватает. Часть гостей праздника рассмеялась, часть начала выкрикивать не самые приятные слова по типу: „Зануда!“, „Ложись баиньки, малыш!“, „Ты просто обиделся!“, „Опять заладил, суслик Мери“. — Ну, знаете ли… — щёки Мередита надулись и потемнели от скрываемого раздражения. Сохранить вежливую форму своего обращения ему давалось со скрипом, но он не отступал от изначальных манер. — Я мог бы позвать сюда преподавателей. — Мало тебе репутации склочника, теперь ещё и стукачём решил стать? — выступила из толпы Беркута. — Брось, Мередит, после десяти часов нельзя покидать гостиные факультетов, тебя накажут. — Главное, что вас накажут сильнее. Эбби, засними их. Рядом стоящая от Бэрка девушка взяла в руки фотокамеру, которая висела у неё на ремне через плечо, и пустила несколько вспышек в разные стороны. Северус предусмотрительно спрятал алкоголь за спину и трижды проклял свою податливость. В лучшем случае Макгонагалл отчитает его перед всем педагогическим составом, в худшем дело перейдёт в руки Дамблдора. Однако взглянув на Беркуту, юноша не нашёл в ней ни толики смущения или растерянности. — Мы предусмотрели этот вариант, Мередит, на гостиную наложены чары поглощённого отражения, на плёнке будет пусто, — с показным добродушием осведомила она нарушителя неспокойствия. Тот недоверчиво скривился и посмотрел через плечо на готовые снимки. Судя по его лицу, слова Бейл подтвердились. — Давай так, мы с тобой отойдём в уютный закуток и всё обсудим. Один на один. Мередит оглядел недовольную толпу и уже на пороге согласия заприметил Кровавого барона. — Эй, барон, не хочешь разогнать надоедливую толпу? Знаю, ты не любишь весёлые праздники. — Вы предлагаете мне разогнать самого себя? Ведь я тоже приглашён, — проворчало приведение, на что Мередит расстроенно цокнул. — Не знаю, есть ли смысл просить нашего… „декана“. Судя по всему он также пал жертвой нашей очаровательной именинницы, как и прочие неразумные индивиды. Ладно, идём, Бейл. Будь по твоему. Беркута любезно предложила сопровождающим Мередита присесть за праздничные столы, а затем пошла за ним в его комнату в общежитии. Снейп был в бешенстве. Достаточно много раз он слышал в свою сторону презрительные и непочтительные высказывания — от того же Адама, от Гарднер, — но чтобы такое позволил себе ученик Слизерина… И, главное, то, что он сказал, резануло по самолюбию куда серьёзнее, чем все предыдущие наскоки. По понятной причине. Снова ждать Беркуту Северус не собирался, хватит с него бездействия. Взяв палочку в руку, он прошептал заклинание, за ним ещё одно. Тогда все огни в гостиной медленно начали тускнеть, пока совсем не схлопнулись. Раздался возмущённый вой. Учащиеся заворочались на своих местах, кто-то использовали ситуацию для подшучиваний, кто-то сразу сообразили зажечь огоньки „Люмоса“, однако до того, как это случилось, Северус уже успел проскользнуть вверх по лестнице к общежитиям. Накормив свой мозг самовнушением о равноценности, он засел в соседней, от той что заняли Бейл с Бэрком, комнате и, наколдовав слуховой тоннель в стене, прильнул к нему. Тут же послышался голос Беркуты: — Ни капли не верю, что ты из-за шума к нам вышел. — Ты не прислала мне приглашение на праздник, — несерьёзным тоном сказал Мередит. Он сидел на своей кровати, сцепив руки в замок — поза, которая, как ему казалось, придавала образу важности. Беркута сидела напротив, на соседней кровати, закинув ногу на ногу и поигрывая с монеткой, чем демонстрировала полную невозмутимость. — Ещё бредовее. Ни в один год ты ко мне не пришёл и не поздравил, хотя я тебя звала, — проигнорировав шуточное расположение оппонента, Бейл сразу начала напирать. — Давай угадаю, ты недоволен наличием в гостиной не шума, а представителей других факультетов. Ещё тем, что не твой День Рождения вызывает подобное оживление. — С первым угадала, молодец. Умеешь соображать, когда захочешь, — голос Мередита зазвучал высокомерно и заметно сдавленно, будто он был вынужден скрывать свои негативные эмоции, но неосознанно этому противился. — Раньше вы буйствовали вне стен дома Слизерин, и закрывать глаза на этот ваш шабаш было проще. Но теперь ты возымела наглость притащить всю свою свору в священные залы и вместе с ней осквернить их пьяными тушами и нелепым убранством. Салазар Слизерин умер бы повторно, увидев этот смрад. — Бедолаге одного раза хватило, успокойся, — с ухмылкой на лице произнесла Беркута. — Учащиеся с других факультетов здесь не просто так. Мы должны повысить уровень доверия к Слизерину. Время же такое, понимаешь? Как бы ты не относился к приглашённым и как бы не придерживался традиций, большинству хогвартских плевать иерархию крови. Они не будут потакать тебе просто за то, что ты родился в безупречно-чистокровной семье, нужно нечто большее и я даю им нечто большее, тем самым Слизерин обретает необходимую поддержку. Без моих усилий все были бы против нас, мы были бы изгоями. — Это ты была бы изгоем, — сквозь зубы процедил Мередит. — Чистокровная защитница полукровок и всякой маггловской грязи. Как величественно. Да ты только и трясёшься за то, чтобы отношение к тебе не стало вновь таким же, как на первом курсе. На всех этих доверчивых дураков тебе плевать, они просто гарант твоей безопасности. Пользуешься тем, что их больше, чем нас. Без Прунеллы Нотт и Дирка Треверса ты небось подумала, мол горизонт чист, и можно воплощать любые свои гнусные фантазии, топтать и так истоптанную гордость. Потому и со мной можно не считаться. Лицо Беркуты приобрело сероватый оттенок, монетка оказалась с силой стиснута в кулаке. — Все слова Маргарет — ложь, сколько можно повторять? Она подставила меня, чтобы понравиться старшим курсам. Мне пришлось выкручиваться всеми доступными способами. Мне просто не оставили выб… — Был у тебя выбор. И ты выбрала полукровок, а не нас. — Потому что именно чистокровные заправляли всем этим безумием, именно Нотт и Треверс подливали масло в огонь! Им попалась удобная игрушка для издевательств, и если бы я их не прижала, они бы так и продолжили использовать меня для этих целей. Им было плевать на предоставленные доказательства моей чистокровности и на утверждение шляпы о верности моего назначения. Мне пришлось стащить её из кабинета директора ради того, чтобы услышать: «Шансы равны, так что ты не настоящая слизеринка»! Видимо настоящая — это только тогда, когда шляпа произносит название факультета, едва коснувшись головы! — несдержанно съязвила Беркута. Она смотрела на Мередита со смесью досады и отчаянной решимости. Очевидно — они уже обсуждали все поднятые этим разговором темы, но при этом у Беркуты до сих пор не получалось сохранять целостность спокойствия в процессе. — Раньше, может, я и верил твоим опровержениям, но теперь, видя, во что ты превращаешь Слизерин, как-то всё больше смысла раскрывается в донесении Хоук. Да и кому, если не ей знать твою подноготную? Вы же всё время под ручку ходили. Лучшие подружки, — Мередит неприятно оскалился. — Допуская, что по натуре ты гриффиндорка, ещё и полукровая, ущерб столпам, на которых держится мой факультет, объясним. — Твой факультет? — брови, как и уголок рта Беркуты, взлетели вверх одновременно от удивления и возмущения. — Что же ты сделал такого, чтобы считать его своим? — А ты что сделала? Накидала подачек в виде денег, алкоголя и лживых речей? — Ни черта ты не понимаешь. Рунеспура даёт людям чувство общности, Мередит. И прикрывает спины, как может. По всей видимости, наше предложение им нравится больше, чем твоё, иначе не мой, а твой День Рождения собирал бы полную гостиную. Это честная конкуренция, и ты в ней уступаешь. Только и всего. — Ну да, конечно, честная… Думаешь, никто не замечает, что у факта вашего „всезнания“ есть материальная основа? — На что ты намекаешь? — Беркута сощурилась. — Некоторые жертвы твоего шантажа убеждены, что их подслушали, ведь иначе сведения, которыми их шантажировали, неоткуда было бы взять. — Наивные. Не в курсе, как работает хороший информатор. — Может, и так, но как-то уж много вы знаете. Сколько карманных денег тебе высылает мадам Бейл, что ты на пол-школы материала нарыла? Все, кто тебе противостояли, в какой-то момент замолкали и уходили в тень, и, хоть убей, не верится мне, что у каждых из них были проблемы в семье или какие-то серьёзные провинности, которые можно было бы раскопать.       — Думай, как хочешь, Мередит. Я же считаю, что, несмотря на разногласия, нам не следует с тобой ссориться. Всё-таки мы с одного факультета и должны держаться друг друга хоть в какой-то степени. Считаю, нам нужен компромисс. Черты смазливой мордашки Бэрка довольно быстро расслабились после этих слов, словно он только их и ждал. Линия его поведения вернулась к первоначальной, слегка игривой. — О, я тебе уже предлагал компромисс, но ты отвернула от меня свой милый носик. Беркута поморщилась. — Ты опять за своё? Не буду я играть в эти игры. Если я начну с тобой водиться, очень многие сочтут меня предателью и лицемеркой. Конец моей репутации. — Я готов уступить. Скажу, что пересмотрел свои убеждения благодаря тебе и теперь более лояльно отношусь ко всем нечистокровным, — завидев скептическое выражение лица Бейл, Мередит поспешил оправдаться. — Меня достало постоянное демонстративное неуважение, в котором я живу по твоей милости. Сомнений не возникало — Мередит что-то задумал. Немного поразмыслив, Беркута поняла, в чём суть его плана, и не удержалась от нервного смешка, поразившись наглости оппонента. — Ты всерьёз думаешь, что я на это поведусь? Ты прикинешься добрячком, оттяпаешь у меня главенственное положение, а потом постепенно изменишь всё под себя. Решил скосить под Гриндевальда? — А каких тогда компромиссов ты хочешь? Таких, чтобы всё для тебя? — тон Бэрка вновь скакнул на сдержанно-раздражённый. — Ещё одно доказательство твоего пренебрежения к тем, кто тебе поверили. Ты могла бы вмиг решить этот конфликт через союз, но страх потерять власть для тебя превыше. — Кто бы говорил. Я тебе явно противна, при этом ты готов разыгрывать роль моего хорошего друга на публику, лишь бы подмять всё под себя. — Не собираюсь я подминать всё под себя, но мне нужна моя доля. Ты с этого также получишь много преимуществ. Хотя бы наши голоса в текущем голосовании. — А иначе ты их Роуди отдашь, серьёзно? Совсем спятил? — Ничего я не спятил. С чего бы мне помогать этому… Снейпу? Ещё удивляюсь почему ты к нему так прицепилась. Скачешь вокруг него вприпрыжку, словно это он чистокровный наследник древнего рода. Первый в истории декан Слизерина полукровка, предавший единственного человека, который мог хоть что-то изменить к лучшему! О Мерлин, какой же это позор! Я лучше поддержу гриффиндорца, чем этого… этого… — Мередит сильно стиснул сцепленные между собой пальцы, пытаясь сохранить величественный образ сдержанности. — Не глупи. Они нас всех задавят, только найдут слабину. Разрозненность внутри Слизерина — она и есть. Так что, Мередит, засунь свои амбиции куда поглубже и прислушайся в голосу разума. Ты ведь в курсе, что Адам объединился с редакторами школьной газеты Гарднер и Боули? А заметил ли ты фаворитизм профессора Горгия в отношении Пуффендуя и конкретно этих двоих? Я уже не говорю про антислизеринские настроения, которые намеренно раздуваются всеми упомянутыми персонами. Если хочешь „свою долю“ просто перестань быть говнюком и помоги своему факультету, в том числе и через Рунеспуру. Таким заключением Мередит остался недоволен, но виду не подал. — Я подумаю, — буркнул он. — Вот и славно, — Беркута подбросила монетку в воздух и ловко словила её, после чего поднялась с чужой кровати и направилась к выходу. — Присоединишься к празднику? — Нет, спаси-ибо. У самой двери Мередит внезапно нагнал Беркуту и преградил ей путь рукой. — Хотя бы можешь сказать этим забулдыгам, чтобы перестали называть меня „Мери“? — Сам им и скажешь, когда перестанешь задирать нос. Хотя, тогда и говорить не придётся. Самоуверенно ухмыльнувшись, Беркута перекинула через себя руку парня и спокойно вышла в коридор общежития. Улыбка эта прожила не долго: прямо у двери Беркуту подкараулил профессор Снейп. Он, не церемонясь, схватил её за ворот мантии и в спешке уволок в соседнюю комнату. Округлившиеся от внезапной грубости серые глаза ошарашенно вытаращились на чёрные, требовательно и строго настаивающие на внимании. Двое поддались тишине, слушая, как шаги Мередита утопали в праздничной суматохе. Но даже когда говорить стало безопасно, молчание не спешило уступать свои владения. После всего произошедшего и услышанного за один только вечер Северус находился в полнейшем замешательстве. Всё его нутро сотрясала непонятная дрожь, а мысли наваливались друг на друга, подобно паникующей толпе у выхода из горящего здания. Теперь, когда Беркута не могла не слушать, он не знал, с чего начать свои нотации и стоит ли их вообще начинать. Выдавить из себя получилось лишь одно слово: — Объяснитесь. Прижатая к стене Беркута натянуто улыбнулась. — Крайне изящный способ улучить момент, не дожидаясь его расположения, — она поправила свой воротник. — Я надеялась, общее настроение увлечёт вас. Надеялась, вы проникнитесь чувством принятия со стороны ваших подопечных и… вам станет менее паршиво находиться в школе. Вот и всё. Жаль, что вы так и не смогли расслабиться. Моя задумка оказалась бесполезной. Северус попытался сглотнуть плотный комок в горле, но, потерпев неудачу, сжал губы в тонкую полоску. «Разумеется, Беркута хотела как лучше», — вертелось в том комке. Такой ответ Северус предполагал многим ранее, только вот и сейчас не мог понять, по какой из двух причин: потому что ожидал от Беркуты заботы или потому что считал этот ответ удобным оправданием для неё. Из-за противоречивых мыслей горло юноши болезненно напряглось, а комок в горле зазмеился. Чувство обиды то ли на Баки, то ли на самого себя, то ли на нечто совсем постороннее заполонило грудную клетку. — Почему вы не обсудили ваш план со мной? — Боялась, что вы откажетесь. Уголки рта Северуса искривились в болезненной полуулыбке. — Не этого вам стоило бояться. Прямой суровый взгляд, казалось, сжимал Беркуту со всех сторон. Она ёжилась и опасливо поглядывала на профессора исподлобья. Глаза её поблёскивали в тени глазниц. — Может, хотя бы в мой День Рождения обойдёмся без угроз? Уверяю, у меня и в мыслях не было навредить вам. — Может, и не было, однако насколько же нужно быть опрометчивой и… безразличной, чтобы подписаться моим именем под десятком нарушенных школьных правил? Уже завтра кто-нибудь из вашей буйной компании донесёт о случившемся инциденте, и меня в лучшем случае прилюдно отчитают. — Никто не донесёт, все останутся верны своему слову. — Почему же вы, мисс Бейл, настолько сильно убеждены, что среди огромной толпы не найдётся хотя бы один предатель? — Снейп подозрительно сощурился. — Я хорошо всех знаю, — непоколебимым тоном уверила Беркута, на что Северус испустил хриплый протяжный смешок и замотал головой. — Вы поразительны, мисс. Невообразимо эффективны против моих нервных клеток. Не удивлён, что тот парень, Бэрк, принял меня за идиота. Таков я и есть, раз спускаю вам всё с рук снова и снова. — Бэрк ошибается в отношении вас, а вы в отношении меня, — Бейл гордо распрямилась. — Я беру всю ответственность на себя. Если кто-то посмеет на вас настучать, он или она подставят сами себя. Будет нужно, я совру и перед преподавателями, и перед директором. — Право, это уже походит на абсурд, вы теперь моя заступница? Назовите хоть одну вескую причину, по которой вы так рьяно защищаете меня? И не говорите — потому что я ваш декан. Это нелепо! Губы Беркуты тут же дёрнулись, но застыли, не пропустив ни слова. Чем дольше она пыталась найти ответ, тем быстрее самоуверенный настрой замещался нервозностью. Навязчиво перед глазами мелькали сцены из прошлого, когда Беркута с пристрастием заступалась за Бенджи, будь он прав или виноват. Именно с этим положением она улавливала ассоциации и от того нервничала ещё больше. — Ну… наверное, потому что мне… хочется отплатить вам за вашу помощь с ритуалом, — кое-как выкрутилась она. Сейчас протекал один из тех моментов, когда Северус особо яростно терзался своей неспособностью также, как Дамблдор, проникать в разум при помощи одного лишь сосредоточенного взгляда. Чувствовать лукавство и не иметь возможности чётко его распознать — данность невыносимая. Особенно, когда после подслушанного разговора подозрительность пала на одну закономерность: если Бейл поддерживала свою репутацию за счёт полукровок, то не удивительно, что она стала поддерживать его — первого декана Слизерина полукровку. Так практично, так последовательно и так… расчётливо. На душе у Северуса заскребли тысячи острых когтей. Терпение начинало подводить его, и он без чёткого осмысления продолжил давить с ещё большей силой. — Получается, ваша речь в гостиной часть платы? А мне показалось, вы пытаетесь ещё глубже втянуть меня в свои дрязги, хотите, чтобы я был вынужден помогать вам поддерживать высокое положение в школе. Пешка в виде профессора — это ведь так удобно. Такого ломящего выворачивающего все сухожилия в теле чувства Беркута не испытывала никогда раньше. Сравнить было с чем, но до такой степени доходило впервые. Скрип зубов загулял эхом внутри черепа, дыхание потяжелело. Прекрасно осознавая необратимость сожалений, Беркута отреклась от предостережений разума в пользу импульсивного протеста. — Да как вы можете так думать?! — сдавленно прошипела она. — Я же… я так стараюсь, неужто ваша память столь коротка? Или вы думаете, я тешу себя иллюзией вашей неиссякаемой благосклонности? Мне всего-то казалось, что вы не против нарушать правила, если об этом никакие лишние не узнают. Все ваши решения на это намекали, поэтому я позволила себе это допущение и эту… вольность в гостиной. Естественно, я ожидала недовольства с вашей стороны, но не настолько же… не в таких же выражениях! Северус впал в замешательство, следом в бешенство. Внутри его нутра словно взорвалась бомба из скопившихся ярких противоречивых эмоций, которые пытались тушить друг друга, но из-за этого лишь больше разгорались. На импульсе Снейп вынул палочку из кармана мантии и наставил её на Беркуту, которая вновь вжалась в стену. — Вы мне враг или друг, мисс Бейл? — Д-друг. Ну и вопрос… — Тогда… позвольте мне убедиться в вашей искренности, — глаза Беркуты ошарашенно округлились. — Всего раз, я больше никогда не посмею. Мне бы только убедиться… — Профессор, вы не в себе. Опустите палочку. — Я устал от неопределённости. Устал, что все от меня что-то скрывают. Устал, что… — Северус закусил губу, не в состоянии произнести последнюю строчку душеизлияния. Потерянный вид юноши заставил Беркуту задуматься над тем, как она вела себя с ним всё их совместное время. В одних только размышлениях об их с Северусом связи возникала куча неточностей, в вопросе собственного восприятия юноши Беркута и вовсе путалась, как маг в маггловском метро, что уж говорить о понимании восприятия другого человека. Однако в одном Беркута была уверена: Северус не повёл бы себя так радикально без особой причины. — Простите, но я не могу позволить вам применить к себе легилименцию. Думаю, ваши опасения в отношении меня, какими бы они ни были, решаются гораздо проще: нам только всего и нужно узнать друг друга поближе. Вы могли бы рассказать, почему так не уверены во мне, и я бы постаралась вести себя… иначе. Например, не устраивать больше никаких сюрпризов. Всё решаемо, нужно только время. Северус молчал. Тело его прибывало в неунимающемся напряжении, мысли ещё сильнее путались. Всё, чего хотелось — просто сбежать, но реальность ускользала из поля зрения, ускользала из под ног, увлекая за собой ориентацию в пространстве. Палочка совершенно не ощущалась в руке, ставшей чужой. Образ девушки исказился, затем заполонил всё перед глазами. Бешеное уханье сердца в висках внезапно удвоилось, и Северус осознал, что ноги больше не держали его. Его держала Беркута. Ещё несколько минут всё вокруг ходило ходуном, образы знакомых людей бесконтрольно перекатывались перед мысленным взором и падали за пределы сознания, монотонное мерцание гармонировало со стуком в виске. Когда Северус пришёл в себя, он ещё некоторое время не чувствовал тела, потому попытки пошевелить конечностями закончились беспорядочными размахиваниями и неловкой попыткой отстраниться от Беркуты, заботливо придерживающей его голову и туловище над истоптанным полом. — Проклятье… — сдавленно ругнулся Снейп, осознавая своё постыдное положение. — Что с вами? — Беркута смотрела на профессора хмурым обеспокоенным взглядом. — Не ваше дело! Северус грубо отпихнул Беркуту от себя и кое-как смог сесть на полу, при этом постоянно покачиваясь. — Что бы вы не подумали… это не обморок… — нервно брякнул он, пытаясь собрать осколки разбитого достоинства, но только ещё больше смутился своим словам. — У меня раньше тоже подобное случалось. Я могла рухнуть на пол при полной зале гостей. Ужасно неловкие моменты, — попыталась сгладить ситуацию Беркута, которая будто бы через воздух впитала чувства юноши. Двое посмотрели друг на друга. — Уже поздно стесняться меня, — Беркута многозначительно улыбнулась. — Я не… — Северус напряжённо выдохнул, нехотя признавая правоту собеседницы. Как преподаватель он изначально не должен был распивать алкоголь со своими подопечными, не должен был вовлекать подростка в свои проблемы. И всё же он это сделал. Он сделал свой выбор и должен теперь вести себя соответственно, однако всё же что-то мешало его окончательному принятию. Призадумавшись, Северус обратился к словам Бэрка о первых годах школьной жизни Бейл. Северусу с трудом верилось, что когда-то она была в схожем с ним положении. Теперь понятно, почему он не мог вспомнить её в то время — образы слишком разнились. Тогда у Бейл были длинные волосы и прилизанная на бок чёлка под атласным ободком, щёки постоянно надуты, глаза на мокром месте, но вместе с этим карикатурно-высокомерное поведение, как у всех отпрысков из богатых семей, чьё непомерное самомнение задевали. По крайней мере, так Северус думал раньше, ныне же он понимал — такое поведение, скорее, являлось способом защиты, как во многих случаях и у него самого. Внезапная фантазия распласталась перед воображением. В ней Северус первокурсник, а Беркута первокурсница. Они вместе поступили в Хогвартс, вместе попали на Слизерин, их обоих постигла участь изгоев, на почве которой они объединились, а потом вместе одолели всех злопыхателей. Безусловно, совместив способности, в один год они бы запихнули и Мародёров, и Нотт с Треверсом, и прочих куда поглубже в недра позора. Разве чувствовал бы Северус столько недоверия к Беркуте при таких обстоятельствах? Конечно нет. Однако, увы, их линии сошлись иначе. Таким образом жизнь вновь показала ему, как мало в ней справедливости и как много упущений. Это парализовало. По всей видимости, мысли Северуса проявились жуткой угрюмостью на лице, потому что Беркута не удержалась от дружеского похлопывания по плечу. — Не нужно ничего говорить, я понимаю. Северус недоверчиво хмыкнул. Не находилось ни одной причины, чтобы куцая эмпатия Беркуты вдруг сработала на нём, но он не стал высказывать свои сомнения. — Похоже, я испортил вам праздник, — бросил он, пряча от Беркуты взгляд за спутанными прядями. — Уж простите, профессор, но вы себя переоцениваете. Мою родительницу вам не переплюнуть, как ни старайся. Единственно, мне не по себе от того, что вся та гора зелий не помогает вам избегать подобных состояний. — Моё положение несколько сложнее анамнеза, который успела собрать у меня мадам Помфри. Диагностика явно не показала ей всего, соответственно её рекомендации не дадут целостного результата даже с моими личными поправками. — И в чём же ядро вашего положения? — Не суйте сюда свой нос, Бейл. — Но вы же засунули свой в мои смертельноопасные проблемы. Всё честно.       И снова Беркута была права, а Снейп вновь самолично утвердил её правоту своим поступком в прошлом. У него складывалось такое впечатление, будто она заранее спланировала этот их разговор, уж больно умело подлавливала его на двоемыслии. И всё же в это не верилось. По многим причинам. В основном, эмоционального плана.       Ощущая внутреннюю скованность, Северус тем не менее решился открыть Беркуте некоторые детали. — Всё из-за зелья, — Неудачный эксперимент? — Нет. Меня заставили выпить его одни люди в Министерстве. В общем-то, это были легилименты из отдела магического правопорядка, — Снейп поджал губы, сомневаясь в том, стоило ли рассказывать собеседнице такие подробности. — И… что это за зелье? — Не знаю, но после него всё и началось. Кошмары стали ярче… реальнее. Порой я не понимал, сплю я или нет, когда мир вокруг меня искажался. Казалось бы, абсурдность происходящего очевидна, но я продолжал в ней действовать, будто всё взаправду. Часто галлюцинации сопровождал ступор и страх чего-то неизбежного и… ужасного, — Северус непроизвольно подтянул колено к груди. — Ваша… бабушка, — было сложно произносить это всерьёз, — обещалась добыть образец того зелья для меня. На его основе я сделаю антидот. Только тогда всё и наладится. — Звучит жутко… Получается, легилименты использовали что-то нерегламентированное? Насколько я знаю, закостенелые умы верхушки Министерства Магии неохотно включают новые методы в рабочую систему. — Да, это было незаконно, отвечая на ваш прямой вопрос, — съязвил Северус, на что Беркута лишь довольно заулыбалась, хотя почти сразу вновь нахмурилась. — Какой же бедлам… Думаете, они действовали по своей инициативе или за ними кто-то стоит? Что они пытались выведать у вас? — Не могу сказать, — от чего-то Северус побаивался обсуждать Дамблдора с Бейл. — Действовали они, вероятно, по чьему-то приказу, но это лишь мои догадки. Возможно, мадам Гринстоун сможет откопать конкретику. — Будем надеяться. Не нравится мне всё это… — Беркута будто ушла на пару мгновений глубоко в недра задумчивости. — Так, меня уже, наверняка, заждались на празднике. Оставаться в чужой комнате также не очень безопасно… Вы как? Сможете встать? На этот вопрос Северус лишь возмущённо фыркнул и, собравшись с силами, резко поднялся с пола. К его несчастью координация всё ещё не до конца наладилась, потому тело занесло в сторону. Благо, Беркута, ожидавшая подобного развития событий, вовремя оказалась в нужном месте, чтобы поймать своего незадачливого профессора. — Похоже, я всё-таки выпил лишнего, — смущённо пробухтел он. — Лучше, чтобы так. Вы не против, если я буду справляться о ваших успехах с антидотом? — Не знаю, зачем вам это, но пускай. Будет поводом поинтересоваться и вашим прогрессом в поиске ответа на мой вопрос. Вы прочитали книгу? — Ну… почти, — Беркута совестливо поморщилась. — Исправляйтесь. Полностью придя в себя, Северус вышел в коридор. За ним и Беркута. В гостиной они обнаружили компанию Мередита и его самого спорящими с разношёрстной группкой учащихся из разных факультетов, которые явно были на веселе и больше подшучивали, чем внятно отвечали на занудство. Вскоре после присоединения именинницы Бэрк увёл свою компанию обратно в общежития, и празднование возобновилось без препятствий, но в более тихом режиме. Около двух часов ночи к радости профессора Снейпа все наконец начали засыпать. Учащиеся Слизерина расползлись по своим кроватям, а учащимся с других факультетов выволокли кучу мягких пуфов, и сонные подростки с удобством устроились на них в гостиной. — Та ещё задачка — поднять их в семь утра, — иронично высказался Бенджамин, стоя рядом с остальной Рунеспурой над грудой распластанных повсюду тел. — Самим бы подняться, — Беркута усмехнулась и перевела взгляд на Северуса. — Проводить вас до комнаты, профессор? Юноша с угрожающим выражением приподнял бровь. — А, не важно, забудьте. До встречи. Северус слегка кивнул в знак прощания и удалился из гостиной. Только летящая чёрная ткань скрылась за каменными панелями, Беркута почувствовала одновременно тоску и облегчение. Ей определённо не хотелось, чтобы Северус покидал её, но в то же время рядом с ним она ощущала тяжесть. Тяжесть эта имела вполне чёткий и неприглядный характер. Развалившись у себя на кровати, Беркута закрыла глаза и попыталась уснуть, но куда уж там. Перед глазами мелькали одни и те же сцены с одним и тем же участником. «Палочка юноши упала на пол, его растерянное лицо судорожно искало помощи дрожащим ногам. Размышления ни к чему, Беркута уже знала исход, знала, чему не могла противиться. Он упал прямо ей на руки, голова безвольно уткнулась в грудную клетку, тяжесть чужого тела приятно напрягла мышцы. Уже позже Северус попытался подняться, но Беркута уже летела к нему, чтобы ещё разок ощутить его тепло, ощутить эту дурманящую близость». Воспоминания эти несли в себе блаженство смешанное со стыдом. Беркута укоряла себя за неуместные по её мнению чувства. Желание пробраться под одежду к человеку, которому было явно плохо, она заклеймила как желание последней мрази, а ту остроту, с которой оно рвалось из неё — показателем зарождающегося сумасшествия. Радовал лишь самоконтроль, не позволивший совершить непоправимое и успешно подавить все проявления непристойных мыслей в поведении. Однако это не сильно успокаивало. Предчувствие подсказывало Беркуте, что рано или поздно она сорвётся. Как и всегда.