Гарпия на тëмном силуэте

Трава на поляне золотилась солнечным светом, но пространство вокруг казалось тусклым из-за тёмно-синего неба, только что выплакавшего весь дождь. Ободранные ботинки собирали капли влаги на своём пути, разбрызгивали их на неприкрытые тонкие голени, пока Северус пробирался тяжёлым шагом к двум неопределённым фигурам, сидящим на корточках. Приблизившись, он увидел маленькую Лили, а рядом с ней… Беркуту Бейл, какой она была на первом курсе. Девочки голыми руками рыли ямку, их кисти до запястья окрасились чёрной землёй. Завидев Северуса, они вскочили и ринулись бежать. — Стойте!!! — крикнул он тонким детским голоском. И побежал за ними. Погоня затянулась, ведь как бы Северус не разгонялся, ближе подобраться не получалось. На глаза уже наворачивались слёзы беспомощности, когда девочки вильнули в противоположные друг от друга стороны. Тогда Северус растерянно застыл. Он смотрел, как скрывалась за густой листвой Лили, переводил взгляд на Беркуту, и та тоже постепенно исчезала. Скулящий стон вырвался из его груди. Голова судорожно завертелась от одной стороны к другой. Северус побежал за Лили.       Видно её нигде не было, путь выстраивался наугад, засвеченные контуры деревьев бесконечно мелькали сбивчивыми рядами тонких полос, ветки то и дело норовили хлестнуть по лицу, но Северус не сдавался и упрямо летел на встречу к рыжеволосой девочке. Она мыла руки в ручье. Запыхавшийся мальчик перешёл на шаг и медленно подошёл к ней. Она так близко… Почва ушла из под ног всего в паре метров от цели. Северус упал в какую-то чёрную жижу на дне прямоугольного провала, его руки и ноги вмиг стали грязными. — Лилс, помоги!!! — позвал он, запрокинув голову и протянув ладонь в том же направлении. Вверху показались звериные уши на рыжей макушке, затем морда лани на том месте, где должно быть лицо девочки. Девочка-лань опустила зелёные человечьи глаза на Северуса, затем на свои безупречно чистые руки. И вновь убежала. Могила наполнилась всхлипами горя и беспомощности. — Беркута… — прошептал Северус, соскребая пальцами комья грязи с земляных стен в попытке зацепиться хоть за что-то. Наверху показалась пыльная макушка, затем измаранное грязью детское лицо с отсутствующими чертами. Беркута упала на колени и протянула Северусу свою чёрную руку. Северус медлил. Что-то внутри него не позволяло прикоснуться к ней. Сопротивление ступору не принесло результатов, всё тело сковало, а потом рядом с Беркутой грациозно зашагала настоящая лань, чья шкура слегка поблёскивала, как серебристое конфетти. Чёрная могильная жижа начала угрожающе бурлить и разрастаться. Времени у Северуса почти не осталось. В панике он переводил взгляд с зелёных человечьих глаз лани на чёрное непроглядное пятно лица Беркуты. Лань легла на край могилы и успокаивающе запела. Мелодия эта, похожая на колыбельную, подействовала на мальчика, подобно умиротворяющему бальзаму. Он опустил руку. Только когда чёрная бурлящая жижа подступила к шее, Северус почувствовал сквозь пелену равнодушия невероятно сильную, но незнакомую эмоцию. Это было сострадание, может даже, жалость. К себе. Последнее, что он увидел — были кончики пальцев девочки с неразличимым лицом, на котором таилась то ли злая, то ли добрая улыбка. А потом пришла тьма. Дикий страх навалился на Северуса, и в испуге он открыл глаза. На пол с гулким грохотом соскользнул здоровенный том „Полного собрания медицинских разработок от Асклепия Белорукого до Дамокла Белби“. Привычная тошнота резанула по органам ещё сильнее обычного из-за отвратительного запаха, заполонившего и кабинет, и спальную комнату. Северус в ту же секунду с грубой руганью ломанулся к лабораторному столу и погасил под наполовину выкипевшем котлом с экспериментальным варевом огонь. По всей видимости, он не на долго прилёг почитать и умудрился уснуть. Едкий пар, который, вихрясь, устремлялся в кончик палочки, мог убить юношу, проспи он дольше двух часов, но его это не беспокоило. Куда усерднее его голову наполняли мысли о собственном уязвимом состоянии, о неудачах с зельем и о странном, непохожем на остальные, кошмарном сне. Сон почти полностью вышибло из памяти, только самый последний момент ещё поблёскивал вспышками зрительных образов перед глазами и покалывал утихающей болью от испуга под рёбрами. Тень подавляющей безрадостности опустилась на сердце. Чтобы хоть как-то развеяться и скрыться наконец от тошнотворного запаха, Северус направился к кабинету Маркурия Горгия с намерением провести диагностику наложенных чар, как и обещал Рунеспуре. Всадник на гобелене тихо похрапывал полулёжа на столь же мирно спящем гиппогирифе. Издавая звуков не больше, чем взмах крыльев совы, Северус подкрался ко входу в логово Горгия, огляделся и наставил кончик палочки на дверь. — Ка́перус Ко́ллигрус, — прошептал он и махнул палочкой так, словно хотел проткнуть ею древесный массив. В тело Северуса проник энергетический разряд огромной силы. Пришлось даже стиснуть зубы, чтобы не издать предательского вскрика. Общий магический фон был крайне высок, что намекало на охранные чары мастерского уровня или на наличие мощных артефактов. Или на наличие и того, и другого. Сконцентрировавшись, юноша смог отделить магию исследуемого участка Хогвартса от магии всего остального замка и принялся анализировать. Аналитика продлилась около семи минут. Почти сразу Северусу пришлось признать нынешнюю свою позицию не самой удачной. Всё-таки непосредственно в помещении он бы смог куда точнее распознать количество инструментов защиты и с большей определённостью по каждому. Но попасть внутрь можно было лишь одним способом: приняв приглашение владельца.       Возникшее желание убраться от кабинета подальше смешалось с желанием обрести драгоценную ясность. Горгий наверняка располагал подтверждением его догадке о слежке. «Вами манипулируют и за вами следят», — так он сказал. Чёрное пятно --- дар неопределённости, и то, что за ним, обладало для Северуса огромнейшей важностью, потому отмахнуться от слов презренного Горгия до сих пор не получилось. Но как же противно Северусу становилось от будущего, где правду ему раскроет не Беркута, а этот лицемер! Существовал ли иной способ всё узнать, помимо легилименции и аргументов недруга? На этот вопрос в памяти у юноши всплыл разговор с Беркутой в тот день, когда он выгнал её из своего кабинета. Девчонку удалось подловить на непрямом подтверждении её тайных мотивов. При лучшей подготовке, подобное вполне возможно повторить при чём с куда более высоким результатом.       Идея возникла резко и окатила Северуса холодной волной решимости. Он понял, как должен действовать, и поспешил на свежий воздух обдумывать свой план. На вершине Астрономической башни Северус пробыл в размышлениях недолго. Попавшаяся в обзор гремучая ива мигом определила место действия предстоящего спектакля, детали которого столь же стремительно выстроились в чёткий сюжет. Жанр разве что пока оставался неопределённым: комедия предстояла или драма? Надышавшись морозного воздуха, Северус побрёл обратно в подземелья, чтобы подготовиться к предстоящим занятиям. Учащиеся постепенно наводняли коридоры замка, волочась кто в душ, кто сразу на завтрак. К немалому смущению профессора, по пути встречались те, кто вчера до двух часов ночи веселились на Дне Рождения Беркуты. Сонные, но счастливые, они приветственно кивали ему и почтительно здоровались, от чего смущение юноши мутировало в оторопь дикаря, впервые очутившегося в цивилизованном обществе, настолько ему было непривычно под лавиной позитивного внимания. Со столь же внеобыденным инцидентом, но уже негативного характера, Северус столкнулся в вестибюле. Роуди Адам, на голове у которого была нахлобучена знакомая бумажная корона, шествовал, окружённый тесной свитой, состоящей из учащихся Гриффиндора. Роуди что-то энергично доказывал своим слушателям. Некоторые из них напряжённо внимали его словам, некоторые норовили оборвать возражениями или вопросами. Жужжащий рой пролетел мимо Снейпа, не останавливаясь, но внезапно Адам что-то кичливо крякнул своей своре, развернулся и выдвинул два оттопыренных средних пальца в направлении профессора зелий. Окружение гриффиндорца тут же загоготало во всё горло, по всей видимости наслаждаясь выразительной реакцией Северуса, который от неожиданности не поверил в реальность случившегося и поражённо замер. Как правило, в подобных случаях ярость захватывала Северуса моментально и уносила его за собой устраивать разгром чьего-нибудь никчёмного существования, однако в этот раз он подавил импульс догнать зверёныша и преподать тому урок хороших манер. Устраивать разборки в Большом зале при куче народа совсем не хотелось. К тому же Адам додумался продемонстрировать непристойный жест так, чтобы никто лишние его не увидели, а свита наверняка не станет свидетельствовать против своего короля. Этим обещался конфуз. Ничего, шанс отыграться представится уже завтра на уроке, а до тех пор у Северуса и так доставало проблем. В первую очередь с наступлением обеденной перемены Северус вернулся в свой кабинет и нанёс несколько декоративных штрихов, затем раздобыл три пары старых ботинок, сложил их в мешок и вышел из замка, когда большинство учащихся сгрудилось в Большой зал. Там у ворот он стянул волосы в конский хвост в стремлении хуже узнаваться со стороны, вытряхнул обувь и заколдовал её так, чтобы та шагала на ним следом, оставляя отпечатки на снегу. В таком сопровождении он бегом двинулся к гремучей иве. Дерево угрожающе скрипнуло ветвями, встречая очередного безрассудного посетителя. Но Снейп не был безрассуден. Ещё со школы он знал, как пройти мимо ивы и не потерять конечность. Заклинанием левитации юноша поднял один из ботинков в воздух и уронил его прямо над выростом на стволе рядом с подземным лазом. Ива перестала злобно поскрипывать, полностью замерев. Обувь Северус сложил обратно в мешок и запорошил снегом. Оставался последний этап. «Если она правда так беспокоится за меня, то ничего не заподозрит», — подумал юноша, но внутри у него неприятно закололась совесть. По сути этот спектакль ничто иное, как игра на чувствах Беркуты. Северус надеялся, что она, как и тогда в его спальной комнате, испугается худшего и на эмоциях не продумает своих действий. Подлый поступок, но Северус просто обязан был прояснить важный для себя момент. — Беркута Бейл респондэрэ, — произнёс Снейп в запонку и прислонился спиной к стволу дерева. Голос девушки заставил его сердце забиться чаще от волнения. Правильно ли он поступает? — Беркута Бейл слушает. — Мисс, вы срочно нужны мне в моём кабинете. Срочно! Приходите одна. — Что случилось? — Горгий. Я кое-то что узнал, но, кажется, меня обнаружили. — Смеркут… Уже бегу! Беркута настолько сильно переволновалась, что даже не задумалась над тем, почему профессор попросил прийти одной. Тот факт, что лишь её он впускал в своё личное пространство казался невероятно закономерным и не требующим дополнительных разъяснений. — Что-то срочное? — поинтересовался у подруги Бенджамин. — Да, я мигом сбегаю, потом расскажу вам, что и как. Без каких-либо видимых возражений друзья проводили взглядом Беркуту, вылезшую из-за обеденного стола и рванувшую из Большого зала. Всё, как всегда. По привычке, оказавшись у двери в кабинет Снейпа, Беркута забарабанила по ней, но в этот раз она с удивлением обнаружила её незапертой. Внутри помещения Беркута уловила странный неприятный запах, самого же владельца нигде не наблюдалось. — Профессо-ор! Вы здесь?! Это Бейл! Тишина. Пространство вокруг наполнилось гудящим неспокойствием, источаемым Беркутой. Особенно сильно оно распространилось, когда девушка обратила внимание на словно сшибленный в спешке столик и разбитую ёмкость для смешивания на полу. — Это, чёрт возьми, не смешно… Сняв с шеи медальон, Беркута прошептала нужное заклинание и достала карту расположения говоруний. Несколько секунд усердного поиска — замешательство на пару со жгучей тревогой потекло по венам. — Ничего не понимаю… В замке его нет, но тогда… — Беркута осмотрела окрестности. Под похожим на паука изображением гремучей ивы чернела точка с подписью „Северус Снейп“. Беркута обомлела. Жуткие мысли потекли рекой друг за дружкой. «Профессор увидел то, чего не должен был видеть, и теперь от него хотят избавиться при помощи гремучей ивы, выставив всё как несчастный случай!» Этот и все прочие домыслы кружились у Беркуты в голове, когда она без памяти мчалась в иве, держа в руке волшебную палочку. Дорожка из четырёх пар следов практически полностью убедила её, что за профессором гнались трое. Явно не Роуди с компашкой и не Горгий, иначе бы их говоруньи были бы неподалёку. Но кто? И как четыре бегущих человека не попались никому на глаза? Так мало времени прошло, а ведь Большой зал куда ближе к вестибюлю, чем кабинет профессора. Может, они знали какой-нибудь потайной ход? Сомнения промелькнули у Беркуты в голове, но почти сразу утонули в глубоком вязком болоте тревоги. Соображать в таком сумбуре не было никакого смысла. Исход предстал во всей своей ироничной очевидности, когда Беркута встретилась с целью своего поиска лицом к лицу. Не понятно, что больше её поразило: абсолютная неподвижность сумасшедшего дерева или ледяное обескураживающее спокойствие Снейпа. Тот стоял, как ни в чём ни бывало, и с непроницаемым выражением лица смотрел на запыхавшуюся и растерянную девушку. Не существовало тех слов, изречь которые Беркута отважилась бы вперёд Северуса. Только после его вступления, проясняющего пусть хотя бы эмоциональное состояние, она рискнула бы ради приличия раскрыть рот. Нечто большее казалось Беркуте рискованным, подобным смертельной викторине с максимальными ставками. Участвовать в ней не возникало и мизерного желания, однако, к несчастью девушки, было уже поздно. — Как вы меня нашли? — нещадно накинулся на свою жертву Снейп, хотя голос его звучал удивительно спокойно. — Как… я… Ива же никого к себе не подпускает. Но… как же… — Вы собираетесь отвечать на мой вопрос? — прозвучало всё также настойчиво и спокойно. — Профессор, я думала, с вами что-то случилось. Так внезапно связались со мной… — Подойдите ко мне. — Может, лучше наоборот? — Беркута подняла опасливый взгляд на корону громадных дубин, хотя, признаваясь самой себе, предпочла бы бесноватый танец сумасшедшего дерева предстоящему разговору. — Ну же! — нетерпеливо рявкнул Снейп и Беркута, стараясь не вжимать голову в плечи, с выраженной твёрдостью приблизилась к своему экзекутору. То, чего он хотел добиться своей выходкой, было понятно и без разъяснений, но провинившаяся всё же не удержала бессмысленного: — Зачем вы так? — и её зрачки пугливо заметались, каждый раз соскальзывая с мрачного лица в неловком напряжении из-за его бескомпромиссной строгости. — Не смейте давить на жалость. — Вот уж чего я никогда не собиралась делать, — Бейл оборонительно скрестила руки на груди. — Вы уже поняли, что к чему, я прав? И вы всё ещё помните своё обещание быть искренней со мной? — Я обещала попытаться, — Беркута усмехнулась, но видя, что Снейп юмора не оценил, снова нахмурилась. — Мисс… расскажите, как вы следите за мной. — С-слежу за вами? Мысли Бейл заметались в паническом припадке. «Это блеф, провокация, он ничего не знает. А если догадывается, то не может доказать. Говоруний невозможно обнаружить! Но ведь Дамблдор… Мы не знаем наверняка, просто не рискуем проверить. Ох, Мерлин, Снейп убьёт меня, если я расскажу правду! Он возненавидит меня, и мы никогда больше не…» — Поймите же… Если вам дорого наше общение, враньё сделает только хуже, — добавил Северус, словно читая мысли Беркуты. «Он просто давит. Никакой конкретики. Хочет окольными путями выведать нужные сведения, он уже так делал. А когда добьётся своего… чёрт, он ведь прямо так и говорил, что может уйти в любой момент! Спокойно, нужно просто соврать. Качественное враньё всегда выручало». Но когда Беркута уже собралась плести паутину лжи, горло её онемело. Эмоции протестовали перед чёрными проницательным глазами профессора, а разум кричал: „Не смей поддаваться!“, и в этом противостоянии Беркута замыкалась, точно пленница пиратов на прогулочной доске между морской бездной и мушкетами. С ужасом она заметила свои губы дрожащими, и её поработил жгучий стыд. К горлу подступала истерика, хотелось кричать, обвиняя Снейпа в том, что он поставил её в такое отвратительное положение своим бесстыдным розыгрышем, в том, что он ей ни капельки не доверяет и вообще тратится на мелочную месть за вчерашний инцидент. Но внезапный вопрос самой себе разом утихомирил надвигающуюся бурю. «Может, мне просто признать вину и попросить прощения?» Какое-то иррациональное предчувствие подталкивало Беркуту на этот наивный по всем параметрам жест, но почему-то казалось, что в случае с Северусом подобная глупость — лучший вариант. Так или иначе молчание не могло продолжаться вечно. Какое бы отторжение не вызывало в Беркуте демонстративное покаяние, как бы не сковывал её цепенящий страх, она всё же нашла в себе силы выдавить: — Простите меня. Северус помолчал, затем ответил: — Я так понимаю… это можно счесть за признание? Беркута опустила глаза на заснеженную землю и коротко кивнула. Ей хотелось отхлестать себя по щекам, подобно провинившейся домовухе, за подступающую к векам слабость. — И всё же я хотел бы знать — как? Запонки? — Да. В Рунеспуре каждая может узнать местоположение каждой. Так мы меньше беспокоимся друг о друге. — Почему вы сразу не предупредили меня? — Боялась, что вы не примете их. — Но ведь вы можете не только вычислять местоположение, но и подслушивать, я прав? — Да, но при помощи другого устройства. — Какого? — Снейп сузил глаза. Не прошло и минуты с момента признания, как Беркута прокляла себя за своё решение. Столько стараний наладить с профессором контакт перечёркнуто одним лишь идиотским порывом, основанном на предчувствии. Какой же абсурд! — Я сейчас не могу показать его. Устройство шагает следом за целью, ведя запись и передавая её на главный модуль в защищённом месте. На устройство наложена сложная система чар, накладывать заново которые непросто. — Главное, чтобы было просто снимать. Отцепите его от меня. Сейчас же. С гулким вздохом Беркута повиновалась. Ей пришлось отойти, чтобы открыть свой медальон втайне от ушей Снейпа. Определив, где точно находилась говорунья, девушка угомонила её „Митешере“, сняла все чары заклинанием „Фините Инкантатем“ и подняла на ладони. Северус с любопытством рассмотрел устройство. Точно такое же он видел в комнате-головоломке Кандиды Когтевран. Ещё тогда искусность этого похожего на птицу изделия вызвала у него уважение. С учётом чар, не позволивших обнаружить предмет тогда, когда Снейп, повинуясь шёпоту паранойи, пытался это сделать, уважение удвоилось. В то же время его смущали мысли о том, что он, возможно, спутал энергию устройства с частью энергии, исходящей от комнаты Горгия, но порассуждать об этом времени не нашлось, потому что в голове проявился другой важный вопрос: — Вы слышали, о чём я говорил с Дамблдором? Беркута озадаченно сощурилась. — Нет. Естественно, мы пытались следить и за директором, но устройство, привязанное к нему, пропало, поэтому мы не решились дальше следить за ним и прослушивать его кабинет. Давненько Северус не чувствовал такого облегчения. Не в меньшей степени от того, что его с Бейл отношения перешли в более безопасную область. Если эта лукавая натура проявила перед ним такого уровня чистосердие, то он и впрямь что-то для неё значил, а с тем и её аномальная обеспокоенность его жизнью вполне вписывалась в законы реальности. Это грело Северусу душу, и даже причины такого неожиданного поведения не так сильно волновали его, как пробегающие по всему телу мурашки от мысли, что, вероятно, он кому-то дорог. — Надеюсь, это действительно так. Вам не следует влазить в наши с ним дела. Это может оказаться небезопасно для вас самой, — на секунду юноше померещилось, словно в глазах Беркуты сверкнул игривый блик. — Ещё раз повторяю: не вздумайте совать сюда свой нос. Если так уж невыносимо хочется потешить своё любопытство, я могу рассказать, как узнал тайну гремучей ивы. — Что происходит? — стучало у Беркуты в виске уже какое-то время, и вот она рефлекторно высказала это вслух. Поведение профессора вызвало у неё полнейшую дезориентацию, вынуждая предполагать какую-то жестокую шутку с его стороны. — Вас что-то смущает, мисс Бейл? — Да! — выплеснула она с таким выражением, словно собеседник не замечал взрывопотама у себя под носом. — Я же только что призналась в слежке за вами, а мы… просто продолжим болтать, как ни в чём не бывало? — И что же вы предлагаете? — Предлагаю… Нет, я не предлагаю, я поражена! Вы не накричали на меня, не наказали, даже выговора особого не устроили. То есть, я хочу сказать, не то чтобы мне этого хотелось, но это было бы логично. — Странная у вас логика. Если бы вы начали отпираться, тогда да, я бы весьма огорчился, но вы, к моей радости, оказались не безнадёжны. А что до ваших подслушиваний… я уже давно догадывался о чём-то подобном. С самых первых дней. Уж больно вы были… удачливы, — Снейп чуть замялся перед следующими словами. — В общем… счастлив услышать правду именно из ваших уст. Кроме ошарашенного взгляда Беркута не находила подходящей реакции, ведь на её глазах знакомый профессор перевоплотился в нечеловеческое существо, неведомое и непостижимое. Ещё ни разу в жизни она не встречалась с подобным явлением. Когда, будучи юной и не в меру наивной, она честно признавалась в содеянном, её педантично наказывали. Когда повзрослевшую и уже не такую наивную её ловили на лжи, никто не проявляли к ней снисхождения. Мама ругалась, друзья обижались. Сама она часто махала рукой на чужое враньё, но за собственное ей прилетало всегда. — То есть, за то, что я следила за вами почти месяц, мне ничего не будет? — с ярко выраженным скептицизмом уточнила Беркута. — Мерлин милостивый, Бейл… Откуда этот внезапный приступ тугоумия? Можете отмыть скопившиеся в классе грязные котлы, если вам так неймётся. Из уст Беркуты вырвался нервный смешок. На неё накатило неистовое желание набросится на Северуса и заключить его в тесные объятия, но она сдержалась, побоявшись то ли его негативной реакции, то ли своих неприемлемых ощущений, которые без сомнения возникли бы из-за телесной близости и осквернили бы все чистые восторженные побуждения, заложенные в этот порыв незамутнённой искренности. — Если вам станет легче… мне довелось подслушать два ваших разговора. Хоть это не совсем равноценно, можно сказать — мы квиты. На душе у Беркуты образовалась невесомость. Ей стало так легко, словно она превратилась в белую дымку в утреннем саду с единственной жизненной целью — беспечно обволакивать благоухающие розы, а после растворяться в пустоте без боли и сожалений. — Нисколечко не удивлена, — бодро констатировала она. — Я с самого начала поняла, что вы такой же проныра, как и мы, профессор. — Ваша спесь вылезла поразительно скоро, — Северус не удержался от улыбки. Похоже, он зря беспокоился за эмоциональное состояние Беркуты и за то, что она оскорбится его проверкой. Всё-таки взаимопонимания в их отношениях больше, чем юноше всегда казалось. К замку двое шли под красочный рассказ Северуса о том, как он узнал о подземном лазе, ведущем прямо в Визжащую хижину, о том, почему хижина так называлась и заодно, как он чуть не погиб из-за шутки Блэка, едва не натравившего на него настоящего оборотня. Беркута жадно вслушивалась в каждое слово. От информации о потайном ходе в то самое жуткое здание у неё засверкали перед глазами тысячи салютов, а от информации о подставе Мародёров те же вспышки вскипятили ей кровь. — И что, Дамблдор даже не наказал их?! — Увы, нет. Ткнул мне тем, якобы Поттер меня спас, проявил гриффиндорское благородство, а за такое не наказывают, — Снейп неприязненно скривил губы. — Ещё и велел хранить тайну природы моего недруга. Как жаль, что сегодня мой рот решил пожить отдельной жизнью. — Ваш рот очень разборчив. За пределы Рунеспуры рассказ не выйдет, клянусь. — Так легко клянётесь и раздаёте обещания… Как много бремени уже лежит на ваших плечах? — Полагаю, не больше, чем на ваших, но вместе мы, уверена, справимся. Может, даже получится выкинуть Адама из школы. — Думаю, нам не стоит ставить целью исключение, лучше просто прижать мальчишку, чтобы не дёргался. Он мерзкий, но всё же Горгий с его подопечными из газеты вызывают куда большие опасения. Сосредоточимся на них. Кажется, Горгий знает про вашу прослушку. — Знает? Может, просто догадывается? В этом нет ничего удивительного, многие предполагают, но сделать ничего не могут. — Нет, именно знает. Как-то раз он подошёл ко мне с предложением побеседовать в его кабинете. Он сказал, что за мной следят, и что он может это доказать. Беркута озадаченно нахмурилась. Ей ещё не случалось находиться столь близко к провалу. Если бы она соврала, Северус пошёл бы за ответами к Горгию, и не известно, какую паутину наплёл бы он. Следовать доводам эмоций при общении с Северусом вновь оказалось выигрышной тактикой, чему Беркута не переставала поражаться, хоть и не решалась полностью признавать. Из вредности, возможно. Невоплотимой казалась Беркуте мечта найти человека, с которым вся ментальная акробатика отпала бы за ненадобностью, как рудимент, потому она почти отказалась от этой мечты и попыталась навязать себе суждение — с людьми, даже близкими, нельзя вести себя бездумно. Что сказать? Какой подобрать тон? Какую показать реакцию и в какой степени? Нужно всегда прогнозировать и взвешивать. Северус потихоньку рушил это суждение. — Горгий, Горгий… Какой же он проблемный тип, — суетливо забормотала Беркута, подавляя нервное возбуждение. С подачи той же нервозности она решила сделать Снейпу предложение, от которого, знала, он точно откажется. — Кстати… — она запихнула пол руки в сумку и вытащила из неё кожаный мешочек. — Это на аванс информатору. Не могли бы вы… — Я не могу заявиться в Лютный переулок в такое время. Не знаю, что хуже для меня: наткнуться на кого-нибудь из Пожирателей Смерти или на министерских ищеек, которым будет крайне любопытно, какого беса я делаю в таком месте. Слишком велик риск впутаться в неприятности. Увы, мисс, вам придётся найти кого-нибудь ещё. — Ну да… — булькнула Беркута, запихивая мешочек обратно. — Никто из Рунеспуры не умеет трансгрессировать, а человека, которому можно с полной уверенностью доверить миссию, назвать не решусь: какой-никакой риск всегда присутствует. Тогда придётся ждать Рождественских каникул. Дело затягивается… — Не переживайте. В конце концов Горгию в Хогвартсе отведён лишь год, — приободрил Беркуту Северус. Она улыбнулась и кивнула в ответ. — Думаете, стоит снять с него прослушку? — Думаю, пока нет. Мне нужно кое-что прикинуть… Однако об этом не сегодня. Вообще, я хотел спросить вас на счёт вчерашнего разговора с Бэрком. — Второго из подслушанных, полагаю? — смущённо пробормотала Бейл. — Да, — беззастенчиво согласился Снейп. — Ваша подруга предала вас? Новая тема разговора подняла в груди Беркуты шквал негативных эмоций, но с Северусом, который совсем недавно раскрыл ей, очевидно, не самую приятную историю из своей жизни, она, со скрипом преодолев тревогу, смогла позволить себе бо́льшую расслабленность. По крайней мере у неё не возникло импульса огрызнуться на прямой вопрос. — Какое подходящее слово, профессор, — Беркута мрачно улыбнулась и глубоко вдохнула морозный воздух. — Да, она меня предала. И зачем вам это? — Всё ломаю голову над вашей неспособностью к атакующим заклинаниям. Я вычитал о нескольких подобных случаях, правда они были представлены немного в иной форме. После особо травмирующих событий маги сотворяли волшебство заметно хуже прежнего, либо вовсе откатывались до уровня сквибов. На некоторых влияла стрессовая обстановка и многие другие факторы, так что рассуждение масштабов обширных, как вы понимаете. Возможно, причина общая с вашим неудавшимся преображением. — На мои магические способности предательство Хоук точно не повлияло, ведь у меня и до него не получались заклинания из категории атакующих, разве что трагическое событие произошло до того, как я впервые взяла в руки волшебную палочку. На успех ритуала, может быть, повлияло, хотя я без понятия, как это должно работать… Не смотрите так на меня, я читала вашу книгу. Северус усмехнулся. — Поверю на слово. До того, как вы впервые взяли в руку волшебную палочку, случалось что-то ещё столь же или более… шокирующее? В ожидании этого уточняющего вопроса Беркута плотно сжимала зубы и старалась придумать, как лучше всего соскочить с темы без вранья. Изобретательности на этот раз не хватило, хотя, скорее, Беркута решила не усложнять. — Я… не готова сейчас об этом говорить, — она юрко метнула зрачки в сторону Снейпа. Тот, терпеливо выжидая, поглядывал на неё. — Не уверена, шокировало ли это меня, просто… Навряд ли это настолько значимо. Мне давно уже плевать. — Травматичные моменты не всегда сопровождаются всплеском болезненных чувств, иногда боль медленно охватывает душу и тело, к ней привыкаешь со временем, перестаёшь обращать внимание. Беркута промолчала. — В общем, порассуждайте над этим. Третий этап приготовления бальзама уже в субботу, мне нужно знать, как можно больше. Коротко закивав без особой надежды на перемены в своём решении, Беркута навалилась на парадную дверь замка и прошла вместе с Северусом вовнутрь. — Ну, я пойду к друзьям в Большой зал. Нужно страничку справочника до конца оформить… дорисовать китайскую жующую капусту, — Беркута легонько шлёпнула по своей школьной сумке и неловко улыбнулась, нехотя удаляясь в противоположном направлении от Северуса. Сам он ощутил укол совести одновременно с приятной щекоткой в животе. На пятом курсе он тоже постоянно использовал обеденный перерыв для завершения домашних заданий, так как совершенно не успевал совмещать кучу личных дел с учёбой. При том, что Беркута готовилась к СОВ, выполняла обязанности старосты, управляла деятельностью Рунеспуры, всячески поддерживала её репутацию и боролась с кучей недоброжелателей, она всегда находила время на него, да ещё и никогда не покидала его под предлогом жуткой занятости. Эта самоуверенная натура настолько яростно прожигала сетчатку юноши своей бойкостью, что любые очевидные признаки усталости не давали ему достаточного повода проникнуться к ней сочувствием. Возможно, тем же, которое сама она испытывала к нему. «… но вместе мы, уверена, справимся». Два измотанных человека надеются на помощь друг друга. Забавно. Как Северус иронично заметил, ему по крайней мере было вполне посильно проследить, чтобы Беркута не спилась. — До встречи, мисс Бейл, и берегите себя, — простосердечно пожелал ей юноша и встретился с такой широкой и ясной улыбкой, которая окончательно убедила его в том, что он не зря так много спустил девушке с рук. Прошагав ещё немного задом на перёд, Беркута наконец-таки смогла заставить себя отвернуться от мрачного, но непривычно благодушного лица и скрылась за поворотом. С грохотом и в прекраснейшем настроении она оседлала свой давно остывший стул и принялась на эмоциях уплетать недоеденный обед. — Кажется, в нашей подруге просыпается нечто животное. Ужас, что будет дальше?! — пошутила Гильберта, которая что-то чиркала на пергаменте, одновременно чавкая резинкой „Друбблс“. — Так что стряслось? Всё в порядке? — по существу спросила Брунгильда, отрываясь от ежедневника. — Конечно, у неё всё в порядке, вон какая мордашка довольная, — Берти зловредно хихикнула и выпустила голубой пузырь изо рта. — Да, всё прекрасно, — невнятно из-за набитых едой щёк оповестила Беркута. — Ты казалась очень встревоженной, когда убегала. Кто связалась с тобой? — А, это был Снейп. Хотел задать мне взбучку, затем обсудить пару деталей. — С тобой одной? — Бенджамин недоверчиво скосился на Беркуту, не изменяя своего полуразвалившегося положения. — Ну да, а что такого? — До встречи пара дней всего, он не мог подождать, чтобы доложить всем сразу? Обязательно было дёргать тебя, или информация настолько острая, что он бы взорвался от нетерпения? Беркута шумно втянула воздух. — Бенджи, дай поесть спокойно, а? Бенджамин свирепо нахмурился, но ничего не возразил. Совершенно напрасно он отвлекал подругу от её прибывания в глубинном красочном мире восторженных фантазий, ведь оттуда она смогла бы выбраться лишь вдоволь намечтавшись. Импульсивно запихивая еду в рот, почти не жуя и не чувствуя вкуса, она всем сознанием погрузилась в трепетные переживания, навеянные произошедшим несколько минут назад. Перед внутренним взором Беркуты мелькали живые наполненные солнечным светом картины: «Они с Северусом на просторном ясном лугу, под ними пёстрый коврик, рядом корзинка для пикника. Черноволосый юноша улыбается, в его чёрных глазах мерцают разноцветные блики, расстёгнутая рубашка небрежно обрамляет его худой белоснежный торс. Юноша совершенно счастлив. Они обсуждают новое изобретение Беркуты, называя друг друга по имени. Затем Северус хвастается сложным, но невероятно значимым для магического мира зельем, которое он создал на днях и за которое совершенно точно ему вручат орден Мерлина первой степени. Беркута предлагает выпить за это. Звенят бокалы. Северус пьёт жадно, и часть вина проливается, стекая по его шее. На белой рубашке проступают винные пятна. Беркута тянет к нему платок и стирает влагу, какую может. На щеках юноши вновь появляются прелестные складочки от улыбки. Он засовывает руку в корзинку и вытаскивает оттуда пучок зелёных листьев, который тут же начинает поглощать всё подряд». «Страница справочника по травологии!» — опомнилась Бейл, обнаружив себя бесцельно сверлящей взглядом пустую тарелку, и тут же вывалила на стол все необходимые для задания принадлежности. Отмахнувшись от подшучиваний Берти, Беркута принялась за дело, но перед тем, как полностью сосредоточиться на кончике пера, она со всей возможной решимостью заключила: принцип не врать друзьям теперь распространялся ещё на одного человека. Ещё одного друга.