Гарпия на тëмном силуэте

В своём кабинете Дамблдор читал жутко длинный свиток, который так разросся вихрами на столе, что почти скрыл за собой самого чтеца. — Я ждал вас, Северус. Присаживайтесь, — донёсся из-за бумажной пены доброжелательный голос. Свиток в считанные секунды избавил присутствующих от своего разнузданного вида и учтиво удалился на положенное ему место. В то же время Северус занял своё. — Уверен, вы уже знаете о случившемся сегодня на уроке ухода за магическими существами. — Да, мне довелось услышать тревожный рассказ профессора Кеттлберна об инциденте с участием некоего тёмного создания. Он утверждал, то был настоящий дементор. — Даже если обойтись без скепсиса по поводу министерских систем регуляции, существо вело себя слишком нетипично для своего вида, оно казалось безумным. К тому же боялось огня. — Так вы видели его? — Мне пришлось прервать занятие, чтобы спасти свою непутёвую подопечную, решившую отразить угрозу. Всё сложилось более-менее благополучно, так как ей на подмогу подоспел второй староста, который и связался со мной через магическое устройство, подаренное ранее мисс Бейл. Дамблдор задумчиво ухнул и легко покачал головой, будто утрясая услышанное. Ничего необычного в его поведении Северус не наблюдал, но интуиция подсказывала ему — Альбус готовился привести разговор к малоприятной теме. — Рад, что с мисс Бейл и мистером Канисом всё в порядке. Хагрид так распереживался, когда не смог отыскать их, надо ему поскорее сообщить радостную весть. Удивительный, конечно, случай. Многим удивительный. Опасное существо, нападающее на людей, безрассудная ученица Слизерина, что предпочла неравный бой разумному бегству. Не часто такое встретишь, не правда ли? — улыбаясь спросил он. — Уверен, мисс Бейл уже множество раз прокляла себя за опрометчивость, которая отчасти ей свойственна. К сожалению. — Не одной ей, прошу заметить. Фраза сбила дыхание Северуса, а тяготение бдительных голубых глаз утратило лёгкость исследовательской увлечённости, став для него гнетущим. Ложь, попытки уйти от ответственности предстали занятием настолько бессмысленным, что сложно было поверить, будто они вообще когда-либо рассматривались. — Да я… безусловно, должен был поступить иначе. И не раз. — Рад, что вы всё осознаёте, это сильно упрощает мне задачу. Прошу вас прийти завтра на совместную беседу с пострадавшим мальчиком в час дня. — Я приду. Только позвольте мне прямо сейчас объяснить свой поступок. Дамблдор повёл руками в жесте одобрения, на что Северус тут же вынул из кармана насильственно отнятый кубический артефакт. — Чары привели меня к мистеру Адаму, когда я попытался выследить существо. Я попросил отдать мне источник тёмной энергии, но он воспрепятствовал в самой грубой форме. Мне пришлось пойти на крайние меры, предполагая риск повторного применения тёмного артефакта. Даже если бы мистер Адам просто спрятал его, это стало бы проблематичным по нескольким причинам. Главная из них — безнаказанность. Если мальчишка дошёл до такого, то что будет дальше? Он может убить кого-нибудь, стоит только позволить ему наглеть. — И как же, Северус, вы докажете, что куб ранее принадлежал мистеру Адаму? — Он был поймал на месте преступления. Профессор Кеттлберн ведь не досчитался трёх человек. Чем занимались двое других, мы знаем, а вот как объяснить отсутствие третьего? — По версии Мистера Адама во время занятия он зашёл слишком глубоко в рощу, а когда, заслышав крики, попытался найти свою группу, то наткнулся на вас. По его словам, вы достали волшебную палочку и побежали на него, нагнали на мосту и атаковали в спину. — Бо́льшая часть из этого — враньё. Напасть первым мне действительно пришлось, но только, чтобы обезопасить себя. Адам мог натравить на меня существо в любую секунду. — На момент нападения вы имели неопровержимое доказательство того, что он обладал возможностью так поступить? — Мистер Адам был единственным источником тёмной энергии в округе. — И только поэтому вы решили напасть на него? Вопрос завёл Северуса в тупик, и как бы тот не старался, логика не доставала до нужной глубины аргументации. — Но… что я должен был подумать? — Мальчик проклят, Северус. — Это не оправдывает использование тёмномагического артефакта. — Вы ошибаетесь. Ничего тёмного в этом предмете нет, — Дамблдор медленно помотал головой. Его спокойствие всё сильнее отдавало напряжённой сдержанностью, в то же время спокойствие Северуса рушилось на глазах. Он судорожно вытащил палочку. — Каперус Коллигрус. Перцепция магических потоков юноши значительно обострилась, но даже отголоска энергии тёмной природы он не почувствовал. — Не понимаю… — изумление овладело его внутренней и внешней сторонами. — Тогда от куба концентрированно фонило тёмной магией! Я не мог ошибиться! — Так или иначе, Северус, доказательства вашей правоты отсутствуют. — Но вы же видите, что я не вру! — Мало одного того, что вижу я. Моего слова не всегда достаточно, чтобы исправить все последствия ваших ошибок, вам пора это понять. — Я понимаю! Давно понимаю! И я уже признал себя неправым! Надо было дождаться, пока мальчишка зайдёт в замок, взять его за шкирку и притащить сразу к вам! Но тогда… тогда… у меня были причины так поступить. В моменте всё казалось оправданным. — Вами двигала неприязнь, а разум услужливо ей поддакивал, потому логика вашего поступка, Северус, и хромает на одну ногу. Возможно, мистер Адам и воспользовался бы повторно этой вещицей, возможно, очередное наказание усмирило бы его пыл, в чём я очень сомневаюсь, однако вы упускаете более важный момент, а именно причину, по которой он так поступает — боль. Приумножая её, вы лишь подпитываете его ярость, даёте стимул к свершению всё более и более серьёзных проступков. Чтобы случая, подобного сегодняшнему, не произошло в будущем, вам нужно затушить конфликт, который всё ещё не вышел за рамки школы только потому, что у мальчика нет заступников за её пределами. — Не всё зависит от меня. — Я понимаю. — Но говорите так, словно вся ответственность целиком на мне. Дамблдор сцепил пальцы и устало вздохнул. — Давайте сойдёмся на том, что я никого не обвиняю. Обо всём остальном мы поговорим завтра. До того дня вспомните, зачем вы здесь, Северус. — Нечего вспоминать. Горькая ухмылка искривила юношеское лицо. Что раньше, что сейчас Альбус никогда полностью не вставал на сторону Северуса, когда дело доходило до серьёзных разбирательств. С абсолютной уверенностью в собственной правоте слизеринец заходил в кабинет директора, а выходил до макушки набитый сомнениями и разочарованием. Не в Дамблдоре, на него он только злился, но в самом себе. Вновь и вновь Северус оказывался человеком, не заслуживающим одобрения, не заслуживающим того, чтобы за него вступались. Никакие попытки Дамблдора сгладить углы не уберегали юношу от фрустрации, моментально пропитывающей рваную ткань его самоощущения. — Мне здесь не место, Дамблдор. Вы это прекрасно видите, но зачем-то пытаетесь примирить меня со своими оптимистическими ожиданиями. Я должен оберегать ребёнка Лили, искать способы одолеть Тёмного Лорда, а не… переживать второй школьный ад со вторым Джеймсом Поттером. — Хотите знать моё мнение, откуда в вас эти мысли? Северус равнодушно дёрнул плечами. — Вы жаждете прощения. Жизнь с неискуплённым грехом гнетёт вас и мучает, вынуждает искать скорейшего облегчения. Спасти ребёнка Лили уже сейчас, а не через много лет; расквитаться с её убийцей сейчас, а не через много лет. Наверняка, крайне соблазнительным вам представляется заточение в Азкабане или даже смерть. — Смерть?! Я не собираюсь умирать! — Искренне надеюсь. Таким трусливым поступком вы бы ничего не исправили, лишь показали бы, насколько слаба ваша воля. Северус молчал, сотрясаемый мелкой дрожью. В его сердце перекатывался вязкими комьями дёготь ощущений, чьи ядовитые испарения проникали в голову мрачными мыслями о прошлом. Вопреки своей натуре юноше хотелось согласиться на всеобъемлющую правоту Дамблдора, закрепиться за его словом и просто следовать приказу мудрого человека, которому со стороны виднее. Искусительная лёгкость, которой не грех поддаться. — Послушайте, Северус, если вы впрямь считаете себя способным справиться со всем в одиночку, кто я такой, чтобы вам мешать? Вы в Хогвартсе не заложник. — Вот настолько я значим? Может уже просто выгоните меня на радость Роуди Адама и… всех остальных? — Мне бы очень не хотелось этого делать. Скованность в теле юноши усилилась. Его настигло ощущение, будто множество крюков тянут его назад вместе с креслом подальше от миролюбивой улыбки, убаюкивающего голоса, от паутины морщинок в уголках озорных глаз. Вместо ответа он забегал зрачками по полу. — Из всего ближайшего окружения Волдеморта, лишь вы заслуживаете доверия, но заставлять я вас не в праве. — Лишь я? — Всё так. Вы нужны мне, Северус, а я нужен вам. Порознь наши шансы на победу сильно снижаются. Когда всё закончится, вы не только искупите свои грехи, но и станете национальным героем. Общество перестанет вас отторгать. Жизнь начнётся с чистого листа. Что-то острое кольнуло Северуса в грудь. Судорожный выдох сопроводил потрясение, которое почти сразу же принялся убаюкивать скепсис. — Люди никогда не станут воспринимать меня иначе, чем Пожирателя Смерти. Некоторые ошибки не исправить. Никак. — Я верю в вас, Северус. Верю, что вы лучше, чем кажетесь. Другие тоже увидят в вас хорошее, нужно только захотеть показать им это. — Лили говорила про меня нечто подобное, и что с ней стало? Может, и вы ошибаетесь? То ли печаль, то ли тревога скользнула за половинчатыми стёклами очков Дамблдора. Не сводя взгляда с невыносимо угрюмой фигуры, он вяло произнёс: — По всей видимости, моя компания порядком утомила вас. Всё же встретимся завтра. Слова были восприняты вежливой просьбой убраться прочь, с чем Северус без недовольства и колебаний согласился. Уже за дверью директорского кабинета он осознал, что находился на пороге нервного срыва. Постоянный контроль перед лицом Дамблдора срабатывал как эмоциональный ингибитор, потому вне поля зрения проникновенных голубых глаз всё подавляемое разом выплеснулось мощным шумным потоком. И как же непомерно оно было… Растёкшись аморфной слизью на кровати, Северус старательно изгонял из себя чувство невыносимости жизни, но даже спустя несколько часов прилежного труда не получил и процента от желаемого результата. «И всё же Дамблдор прав: в одиночку я ни на что не способен. Я зависим и слаб. Имею больше, чем заслуживает любое подобное ничтожество, но не ценю». Благо, чувство презрения к себе не было безраздельным. Словно манящими чарами, Северуса повлекло к единственному человеку, который самым точным образом мог понять его состояние. Ни сон, ни пища, ни вода — никакая первичная потребность не затмила бы собой эту жажду искреннего сочувствия. По выходе из подземелий Северус к своему неудовольствию наткнулся на Маркурия Горгия. При чём наткнулся в прямом смысле этого слова: плечистая туша возникла слишком внезапно, а Снейп слишком спешил, чтобы среагировать, потому едва не расшибся об эту живую стену. — Проклятье! — Аккуратнее, друг мой. Вам уже не по статусу носиться по коридорам. — Я учитываю формальности, но предпочитаю не становиться их рабом. Всего хорошего. Попытку закончить диалог пресекла горгиевская ручища, которая со своей обыкновенной хваткостью вцепилась в худощавое плечо. — Знаете, куда я направлялся, Северус? К вам в кабинет. Так как учительской и лично меня вы старательно избегаете, я решил удостоиться разговора на вашей территории. Было бы обидно упустить вас снова. Прожигающий взгляд сосредоточился на бесстыжем лице, красноречиво выражая всё нежелание Северуса выслушивать осточертелое балабольство. Измотанность заставляла его чувствовать себя уязвимым перед нежданной напастью, от чего хотелось просто сорваться на крик и убежать. Само собой, позволить себе подобное поведение Северус не мог. — Хотите поговорить по поводу моих подопечных? — Вы исключительно догадливы, — Горгий широко улыбнулся. — Мистер Канис и мисс Бейл отсутствовали на вашем занятии с моего дозволения. На них напало тёмное создание, ущерб от которого… — Ох, да. Эту ситуацию мы ещё обсудим, но сейчас не о ней. Мадам Бейл попросила меня периодически давать её дочери дополнительные занятия, с чем я был вынужден ей отказать, однако вместе с этим я взял на себя смелость предложить на эту роль вашу кандидатуру. Помнится, вы изъявляли желание преподавать мой предмет, так вот ваш шанс. Ещё и денег подзаработаете на новую мантию, нынешняя уже молит о пощаде. — Не вы ли предостерегали меня связываться с мисс Бейл и её компанией? — Я и сейчас предостерегу — девушка полнейшая бездарность, на результат не надейтесь. Однако не дать вам эту чашу в руки я бы не посмел. Испить из неё или опорожнить — решайте сами. — Как любезно… — Надеюсь, и вы отплатите мне тем же; всё ещё жду вас у себя в кабинете. Не затягивайте с выбором, Северус, — Горгий вновь ненадолго пристал к плечу юного профессора, после чего бодро направился наверх. Обождав, когда мучитель отойдёт подальше, Снейп поднялся на пятый этаж. В убежище к его неудовольствию Беркута оказалась не одна. Ситуацию требовалось срочно исправить. — Почему не на дежурстве, мистер Канис? Думаете, я смогу прикрывать вас бесконечно? — проворчал Северус, не скрывая раздражения. Бенджамин только нахмурился на выпад профессора, появлению которого явно не был рад. Попрощавшись с Беркутой, он закинул школьную сумку на плечо и с понурым видом поволок ноги на выход. Северусу от чего-то подумалось, что диалог у ребят вновь финишировал негативом, но эта мысль ничуть не помешала ему получить своё. Одно только присутствие рядом с Беркутой наполняло нутро безмятежностью, а её лицо смущенное и одновременно приветливое боролось с эмоциональным упадком лучше эйфорического зелья. Словно сама душа отдыхала. Даже усилившийся страх Северуса за жизнь своей подопечной не препятствовал чувственному насыщению. Морально истощённый он желал впитать, как можно больше, словно от этого зависела его жизнь. Возможно, так оно и было. Собрав мысли в кучу, Северус неторопливо подошёл к кровати и с тем же растянутым млением опустился на её край. — Вот мы и поменялись местами, профессор. — И впрямь… Как ваше самочувствие? — Лучше бы отсутствовало. — А эмоциональное состояние? — Уже две минуты как прекрасное. Мне не хватало вашей компании. Руки Северуса непроизвольно сжались в кулаки, не позволяя сладостному импульсу проявиться дрожью во вне. — Подлизываетесь, ну да ладно. Взамен не стану расспрашивать вас о мотивах недавней выходки. Уверен, они не от разума. Насколько разумной можно счесть веру в пророчества Беркута не решила для себя до сих пор. Скепсис, всегда преобладавший в этом вопросе, ныне валялся бесполезным обломком орудия здравомыслия, а причина его разлома не давала и шанса взвалить на себя хоть толику ответственности за случившееся. Беркута просто не могла позволить себе злость на Северуса, пускай именно из-за него лёгкий изученный путь замело вьюгой пугающих откровений. — Хорошо, что у меня есть наставник, готовый рискнуть, чтобы вытащить меня из полнейшей задницы. Северус горько улыбнулся и опустил взгляд. Первую эмоцию радости перехватила неожиданная вина, которую получилось перебить на какое-то время разговором. — Не злоупотребляйте. На ваше счастье, то существо не являлось настоящим дементором. Подозреваю, оно есть результат эксперимента по искусственному разведению дементоров давним министром магии Игнатием Тафтом. Однако если я прав, то не ясно, как сосуд, хранящий его, попал в руки Адама. — Кто-нибудь из участвующих эксперимента стащили под шумок и продали в Лютном. В министерстве такая халатность — норма жизни. — Только если дело не касается Отдела Тайн. В своё время я интересовался данным экспериментом. Его материалы так и не были опубликованы, даже самым пронырливым репортёрам не удалось вызнать информацию повесомее слов, а это означает, что с большой вероятностью Тафт отдал проект именно невыразимым. — Получается, кто-то выкрали куб из Отдела Тайн и передали его Адаму? — Вероятно, через посредника. — Вы тоже сейчас думаете о самозваном декане Пуффендуя? — В Хогвартсе он явно не для того, чтобы знания передавать. Кстати, я натолкнулся на него по пути сюда. Он сказал, что ваша мама просила у него дополнительных занятий для вас. Беркута шумно выпустила воздух и закатила глаза. — Просто изощрённая форма подкупа. Хочет подмазать его, чтобы он подыграл мне на экзамене. Наивная. Уверена, Горгий моментально послал её в дальние края. — Мне показалось или вы расстроены этим фактом? — Конечно же, я бы не обрадовалось такому „приятному“ времяпровождению, просто… — Беркута зажевала губу, смущаясь предстоящего признания, — это как-то несправедливо. То есть, я имею ввиду свою бездарность в атакующих заклинаниях. Вспоминаю те ужасные дни, когда я мелкая ревела от усталости за грудой книжек, ведь мне не разрешали спать, пока всё не вызубрю, как я терпела нападки строгих частных преподавателей, не видящих во мне живого чувствующего человека, и думаю, разве двенадцать баллов за СОВ — не закономерный итог всего этого? Только не считайте меня какой-то помешанной на оценках. От этого я давно отошла. Но… не знаю, как объяснить. Я действительно считаю неважным, если я сдам чуть хуже, чем идеально, но от чего-то не могу заставить себя также и чувствовать. Северус внимательно вслушивался в каждое слово, будто мыслеизлияние Беркуты несло в себе жизненно необходимую информацию. То, как она стеснялась, путалась, по-привычке жестикулировала забинтованными руками, выглядело для него странновато-трогательным. Даже хотелось повести себя столь же неловко, чтобы поддержать её. Такое он чувствовал впервые. — По-моему вы не достаточно злы на людей, которые дрессировали вас на идеальный результат. На лице Беркуты проявилась тяжёлая задумчивость. — Я никогда не предполагала суть своей проблемы в подобном. Есть о чём поразмышлять. Помню, первые годы я злилась на маму за такое отношение, но со временем начала воспринимать её требования иначе. Со всеми чистокровными детьми, с которыми я общалась, происходило то же самое. Статус необходимо оправдывать. — Вас это устраивает? — Наверное. По крайней мере, дрессировка дала мне много ценного: знания, умения, выдержку. Без этого я была бы обычным глупым подростком, тратящим время на ерунду. До боли близкими прозвучали эти слова. Точь-в-точь как думал сам Северус в свои шестнадцать, пока после смерти матери не усомнился в правильности подобного мышления. Всегда считая её значимым человеком, Северус никогда не задумывался, чем именно она была для него значима, а когда задумался, ответ распластался жалким пьяницей на скользком пороге объективной реальности: „Потому что она многому меня научила“. Неубедительно и как-то даже печально, и всё-таки материнский вклад служил главной опорой самооценки юноши, поэтому он и сам не мог толком разозлиться на мать за её холодность, пропитавшую всё его детство. — Мне близок ваш перфекционизм, тем не менее, двенадцать баллов за СОВ не дадут вам ничего, кроме краткого эпизода славы и повода изредка бахвалиться. Всего этого вы в состоянии достичь множеством иных способов. — Правильные слова, но если бы логика всё решала, я бы уже давно перестала заморачиваться. Северус угрюмо хмыкнул, осознавая, что зашёл в тупик. — В любом случае мы не знаем, каким окажется для нас конец учебного года. Возможно, Горгия удастся прижать к ноге. И раз уж я поднял эту тему, могу я попросить вас кое о чём? — Да? — Приставьте ко мне то ваше следящее устройство. Без записи звука, разумеется. — Надо же… — Беркута удивлённо приподняла брови и растянула рот в довольной улыбке. — Я серьёзно, Бейл — никаких подслушиваний. — Договорились, Снейп. Северус смущённо нахмурился от такого обращения, но ничего не возразил. Сам нарвался. И всё же нагловатая мордашка Беркуты так и напрашивалась на словесную порку. — Может, мне стоит подыграть нашему пёстрому интригану, и тогда удастся подписать его на дополнительные занятия для вас? Сами и обшарите его логово. — Фух! Я уж заподозрила, что моего грубияна-профессора подменил доппельгангер. Северус скрестил руки на груди. — Не цените вы моего терпения. — Вовсе нет. Я ценю всё, что вы для меня делаете. Услышать желаемое оказалось невообразимо приятно. Заключительное тихое „Спасибо“ Беркуты мягко обласкало уши Северуса и скользнуло внутрь грудной клетки, вызывая очередной сладостный импульс. Однако вместе с ним вновь прокралось мерзкое чувство вины. «Строю из себя какого-то спасителя, а я ведь совсем не такой», — подумал Северус и решил, что не может больше сдерживать в себе это напряжение. — Не уверен, что заслуживаю ваших слов. Я едва не подвёл вас. Сперва лицо Беркуты посетило недоумение, но вскоре она поняла, о чём речь. — Ну, знаете ли, такой риск всегда есть, когда берёшься за невозможное. Вызвать „Патронуса“… Даже не верится, что вам удалось найти внутренние силы на это. — Я тоже не верил, поэтому хотел позвать профессора Макгонагалл… Поступок, как тогда казалось, наиболее разумный, учитывая все вводные, однако я предпочёл держаться за неизвестные значения, — Северус прикрыл глаза и протяжно выдохнул, но спустя несколько секунд распахнул их, решительно взглянув на Беркуту. — Дайте же знать, ведь я не зря так рисковал и тайна ваша стоит больше детско-родительской ссоры? — Больше! Определённо больше! — выплеснула Беркута и стушевалась. — Только вот… я не до конца понимаю, почему именно так, — она сощурилась, словно ожидая пощёчины за свои слова, но всё же в мимике её читалась и надежда на понимание. Несмотря на то, что Северус не удержался от недовольного вздоха, надежду эту он оправдал. — Я обещал помочь вам разобраться, помните? И мы сможем это сделать, если вы продолжите без утайки отвечать на мои вопросы и свободно рассуждать. Очень долгое время Беркута не делилась чем-то глубоко сокровенным и болезненным, от того уже и забыла, каково это. Человек, которому она доверилась в последний раз, предал её, обернув всю искренность против неё самой. Сомнения и тревога просто не могли не разойтись бурным цветом на этой почве, от того и предостережения Брунгильды, полезшие в голову Беркуты самым назойливым образом, не встретили привычного сопротивления. Если бы не риск, на который Северус пошёл ради неё, если бы не проявления его собственной откровенности, она бы и в этот раз с непримиримой уверенностью ответила на его просьбу отказом. — Это… сложно. — Как часто нам бывает легко?       Беркута улыбнулась и умолкла, пытаясь собраться с мыслями. Она слушала, как искусственные светляки тихо жужжали в своей банке, как потрескивали дрова в камине, наблюдала, как тёплый свет огней находил затянутое меланхолией бледное лицо и отнимал его у тьмы. Постепенно спокойствие и уверенность возобладали над их зеркальными антагонистами, и Беркута, напрягшись, присела на кровати лицом к лицу Северуса.