Ты не такой, как все грязнули...

Рука неумолимо болела от таких движений. Казалось, что за столько лет практики руки уже должны легко и непринуждённо отбивать пятую точку провинившегося. Видя виноватые глаза Николая, затуманившиеся от пелены слез, сердце неумолимо заныло в груди у того, кто не должен испытывать к грязнулям любые чувства кроме чистейшего презрения. «Столько лет предвкушения этой встречи… Я ведь искренне ждал этой минуты, когда он поплатится за свой отказ от соблюдения чистоты. Разве так сложно было взять за привычку ежедневное умывание?» – негодует сказочный герой, сохраняя молчание. Слегка потряс ладонью, поглядывая на проделанную работу. Один щелчок пальца, и грязнуля получает свободу, принявшись промывать рот от всей гадкой пены. «Я больше века существую и столько грязнуль повидал, но ещё никто не заставлял меня так… Так задумываться… Почему при виде его слез рука не может больше на него подняться? Да, он лжец, тот ещё хитрец, способный в лёгкую обмануть даже близких без покраснения. Только на самом деле он испытывает вину. Ему вроде как и сейчас стыдно за себя. И за дочь переживает больше, чем за себя любимого. И почему-то он кажется мне знакомым…» — Мойдодыр тихо наблюдает за неряхой, погрузившись в свои раздумья. — Мало, кто может так вытерпеть наказание. Надеюсь, ты один из уроков усвоил раз и навсегда. — прерывает всю нависшую тишину, отмахиваясь от своих мыслей. Помимо всей строгости и серьёзности, в голосе звучит некоторое восхищение. — Чёрт со мной, что с дочерью?! — слегка скалит зубы Николай, повернувшись лицом к Мойдодыру. Янтарные глаза заискрились от ярости, отбелённые клыки угрожающе сомкнулись, образуя хищный оскал, а взъерошенные волосы стоят дыбом. Поза напряжённая, с выпрямленной спиной и расправленными плечами. Видя такую боевую готовность от неряхи, напоминающего хищника, который готов порвать в клочья своего врага, посмевшего перейти ему дорогу. Подобная грубость к себе не позволительна ни при каком случае. — Тон понизь, — пока что мягко просит Командир, слегка хмурясь. — Я не любезничаю с теми, — фыркнул мужчина, ухмыльнувшись. — Кто несёт угрозу моим близким. — голос приобрёл более устрашающие нотки. — Во-первых, не испытывай моё терпение, — продолжил Мойдодыр строже. — А, во-вторых, насчёт дочери твоей подумаю. Может ещё не всё потеряно, — уже спокойно поясняет Командир, зная, что человек ничего ему не может сделать. — Сам подумай, ей только пять лет исполнилось, что с малышки взять? Я дурак, жена не права, только мы виноваты, уж точно не ребёнок. — слегка успокоил свой горячий пыл Николай, пытаясь разглядеть во взгляде дамы хоть каплю понимания и человечности. — Время покажет, — отвечает Мойдодыр, видя очень много подобных ситуаций. И практически все они заканчивались одинаково плохо… Мысли, что малышка с возрастом лишь укрепит свою нелюбовь к водным процедурам, казались слишком реальными, чтобы наивно полагать, что она избежит такой участи. И, если не вмешаться, то уж точно потом будет поздно как-то менять исход всей истории. Сложно судить о жизни человеческой, ведь, прожив целый век, даже при огромном желании всех не запомнишь и не сможешь за всеми углядеть, тем более несчастные случаи никто не отменял. Человек — очень хрупкое создание, которое может запросто потерять жизнь. И с этим ничего нельзя поделать. Жизнь человека слишком коротка, чтобы к ним привязываться или запоминать на долгие годы. За очень редким исключением. — Это всё?! — раздаётся вновь противный писклявый голос щётки, что явно не была довольна, так и желая ещё больше страданий грязнули. Мойдодыр вздрогнул от резкого крика над своим ухом, который сразу привёл в чувства и избавил от всех мыслей. — Командир, неужто вы так легко оставите в покое этого трубочиста? Да его надо вдвойне наказывать за все его поступки! Ни сам не умывается, ни за дочерью не следит! — Наговаривать не смей! — заявляет Николай, нахмурив брови и возмутившись не на шутку. С такой дерзости неумытого трубочиста правая рука продолжила свои возмущения и негодование, не терпя подобное поведение, которое по полной игнорируется начальством. — Легко меня виноватым выставить! Легко вывернуть всю историю, говоря, какой же я ужасный родитель! И вам плевать на все мои бесчисленные попытки стать для неё любящим и хорошим отцом, о каком я не мог мечтать. — продолжает возмущаться Николай, абсолютно забив на возможные последствия за резкость. — Да, я эти годы не участвовал в воспитании ребёнка касаемо всех этих проклятых водных процедур, на которых вы так зациклены, лишь по одной причине. — Николай не оспаривает их важность, но, слушая Командира мочалок, складывается такое чувство, будто только на них весь мир держится. — По причине того, что моя жена сразу заявила, что она будет сама заниматься её воспитанием. Я так-то хотел участвовать в жизни дочери, но Маргарита была другого мнения. Я был ещё тогда уверен, что ничего у неё не выйдет. И как же был прав, когда вновь услышал плач Мелоди в ванной. Сложно назвать конкретную причину, тут слишком много обстоятельств: начиная несовпадением темпераментов матери и дочери, заканчивая личными конфликтами. Да банально дочь в меня пошла характером и приняла мои взгляды уже в свои пять лет. Она моя копия! И если бы я не решил рассказать ей небольшую, так сказать, страшилку, то она бы и дальше закатывала истерики и трепала матери нервы. — упрямо доказывает свою правоту, не вынося подобных личностей, как одна надоедливая щётка, что готова за любой косяк затравить человека. — Твои оправдания пусты и не снимают с тебя ответственность! Таких, как ты, надо лупить до истеричного плача, и то мало будет! — остаётся непреклонна щётка, не вынося «пустые» слова неряхи. — Раз Мойдодыр прекратил наказание, значит с меня хватит! А вы, в частности ты, — демонстративно сжимает руку в кулак, положив большой палец под указательный. Получилась знаменитая фига, с которой многие оскорбились. — Выкусите! Фиг вам, садюги! — довольно ухмыляется Николай, горделиво задрав нос. Чётко даёт понять всем солдатам Командира всех умывальников, что они не дождутся от него страданий. Вытирает с лица излишки солёных капель слёз, смотря на всех уверено, особенно на главную занозу, от которой скоро голова будет трещать по швам. — Трубочистам право голоса не дано! — на все вышеперечисленные аргументы щётка лишь угрожающе наклонилась к лицу. — А ты что разговорилась? Ты кем себя возомнила?! — поинтересовался с оскалом Николай, схватив надоедливую личность и принявшись крепко сжимать в руках до деревянного хруста. — Ты не представляешь, с кем имеешь дело, трубочист! — пискляво возмущается пойманный солдат. Мочалки сразу подлетели к рукам прозванного трубочиста, пытаясь спасти своего компаньона, несмотря на излишне вредный и назойливый характер. Он — единственный среди всех банных принадлежностей, кому хватало смелости нагло влезать во все разговоры. Ожидаемо, что он должен был когда-то поплатиться за своё поведение, но всё произошло слишком быстро. — Живо отпусти меня! — требует щётка, пытаясь вырваться из мёртвой хватки мужчины. — Николай. — пытается утихомирить Мойдодыр, видя, что самому близкому среди подчинённых грозит опасность. — Поверь, мне хватит сил вырвать все твои щетинки и сломать одной рукой пополам тебя. — на лице царствовал жуткий оскал превосходства, наполненный огнем ярости. — При желании могу свернуть шею и твоему начальнику. Не на того заедаешься! Бурлящее чувство справедливости и обиды за все издевательства закипает в груди у Николая, но не успевает он и моргнуть, как на руках оказался мальчишка, что испуганно и умоляюще смотрит на взрослого своими глубокими карими глазами. Светлые волосы стоят дыбом, а сам он растрёпан и перепуган до чёртиков. Рука взрослого лежала на детской макушке, до боли сдерживая жёсткие пряди. Ещё секунда бы и хрупкая шея мальца хрустнула от перелома. Хватка тут же ослабевает. Лицо застыло в недоверии и чистейшем шоке, видя мальца под стать его дочурке. Николай быстро соображается, что дела имел с нахальным ребёнком, что очень сильно попутал границы дозволенного. Разница ощутима, когда перед тобой ещё маленький мальчик, а не юноша, на самый край. Сердце грязнули неприятно заныло, затрагивая его отцовские чувства, что требовали проявить снисходительность, даже несмотря на дерзкие высказывания. Но даже так мысль, что мальчишка хорошо пользовался своим положением, не давала покоя. «Маленький, да удаленький…» — саркастично промелькает мысль в сознании Николая, что и слово не может вымолвить. Забрав свое «чадо» неугомонное, Командир прижимает его к себе, принявшись приглаживать растрёпанные волосы. Сам грязнуля впал в полный шок, совсем не ожидая такого исхода. Ребёнок злобно поглядывает на мужчину, как и дама с недовольством глядит на неряху, после бросив взгляд на подчинённого на руках. — Сколько раз просил вести себя спокойно? А если бы и правда что-нибудь с тобой сотворил? Иногда такое чувство, будто довести меня хочешь! — отчитывает с истинным волнением несчастный Командир, смотря ещё строже на солдата, что лишь виновато опустил голову. — Что сразу я?! — обиженно поглядывает на Мойдодыра, горько прикусив губу. — Возмутительное явление! Да что он себе позволяет?! Совсем что ли страх потерял?! Я сейчас же выдерну его гадкий язык! — бьёт по ушам тоненький голос солдата. Дёргано и яростно тянет руки к грязнуле, мечтая как минимум волосы выдергать и обещанный язык, но крепкая хватка Мойдодыра даже в образе дамы не позволяла ничего сделать. — Угомонись! — слегка прикрикнул Начальник, не зная, как ещё достучаться до самого неуёмного и даже слегка избалованного подчинённого. Предупредительно хватает за ухо, нахмурив брови. — Простите… — тихо выдавливает из себя слова мальчишка, продолжая косо глядеть на Николая. — Скажи первое и главное правило? — несмотря на спокойные нотки в голосе, прекрасно уловима сердитость. — Без вашей команды нельзя его трогать. — сквозь скрип зубов процедил мальчишка, сжимая руки в кулаки. — Ваша задача — покорно исполнять любой мой приказ. А желательно, без капли сомнения в глазах. В первую очередь, вы помощники, что должны облегчить мой тяжелый труд, а не создавать сотню новых проблем. Это я молчу про запрет использовать человеческую форму во время работы… — перечисляет прям основные истины, что обязан знать каждый солдат. По такому небольшому списку требований, можно представить, что в таких суровых условий, совсем нет места человеческой зоботе и теплоте к тем, кого можнно назвать живым. — Такого больше не повториться… — выдавливает из себя каждое слово, проглатывая всю горечь от ситуации. — Не испытывай больше моё терпение. — опускает на пол мальчишку, сохраняя суровость. — Я ясно дал понять? Голос Начальника умывальников вызывает противные мурашки по коже Николая даже при условии, что это не с ним так общаются. — Так точно, — виновато опускает глаза, потерев порозовевшее ухо. Мальчишка возвращает свой привычный образ, отлетев от Командира. Мойдодыр переводит взгляд на Николая, который не мог промолвить даже слово, а его лицо выражало исключительно шок. — Они точно просто ваши солдаты? — после небольших выяснений отношений, мужчина с недоверием поглядывает на все остальные средства гигиены, пока его мозг вместо них представляет таких же мальчиков и девочек. От таких фантазий голова стала невероятно тяжёлой. — Лучше не задумывайся, — без раздумий заявляет Мойдодыр, желая уберечь остатки психики Николая, понимая, что для него всё происходящие и без того выходит за грань понимания и некой адекватности. — Легко сказать. Николай делает глубокий вдох, прикрыв глаза, чтобы сознание и яркая фантазия не продолжали рисовать изображения, от которых голова кругом. Пока в голову не пришла «гениальная» мысль… — Знаете, прежде, чем людей воспитывать, занялись бы своими «детьми», горе-родитель. — не пошутить на такую тему было бы просто грехом. — Ты случаем не оборзел? Дожить до дней, когда над тобой будет стебаться грязнуля, а по совместительству родитель, кажется чем-то просто немыслимым и из ряда вон выходящим. — Что такое? Правда глаза колит? — сдерживает сквозь зубы издевательский смешок, находя получившуюся ситуацию довольно забавной. — Прекращай, — недовольно буркнула дама, взявшись за голову. — Где ваше сочувствие и понимание? Вы, как любящий родитель, должны понимать моё беспокойство за чадо. Да вы бы сами меня на месте пришибли за своего мелкого. Вот как вам не стыдно? Никакой солидарности! — наигранно осуждает Николай, пытаясь со смеху не помереть. — Я предупреждал. Один щелчок пальцев Командира, и рот грязнули благополучно заткнули мылом. — Язвить мне тут удумал. — серьёзно поглядывает на трубочиста, что по новой морщится от жгучей пены. — На правду не обижаются, — Николай выплёвывает душистое мыло, успев сказать колкое замечание, а после принявшись вновь промывать рот от белых хлопьев. — Николай, — на грани своего терпения подходит к нему вплотную и хватает резко за подбородок, вынуждая поднять голову. — С твоей стороны очень нахально и рискованно пускать в мой адрес угрозы, а уж тем более сметь подкалывать. Мойдодыр крепче сжимает подбородок мужчины, вынуждая его кривиться от боли. — Всё же, это я скорее тебе шею сверну. — холодная ухмылка заиграла на бледном лицее. — К чему такие крайности? — нервно заулыбался Николай, чуть сожмурив глаза. — Признаю, слегка не подумал в порыве эмоций, но может не стоит всё общение портить? — Тебе следует следить за языком, раз даже мылом тебя не напугать. Тонкая ладонь скользнула по подбородку неряхи, оставив ногтем на грубоватой коже небольшую царапину. Самолюбие Мойдодыра было задето, но он терпел все издёвки в свой адрес, признавая свой проигрыш во власти и контроле над ситуацией. — В твоих же интересах не забывать, в чьих руках вся власть. — лазурные глаза с лёгкими нотками превосходства пронзают грязнулю, что и так не мог с ним поспорить. «Да где это видано, чтобы неумытые трубочисты смели высказывать осуждение и призывать к стыду меня, самого Мойдодыра?! — мысленно негодует сказочный герой, в очередной раз размышляя над ситуацией, что с первых минут общения с мужчиной стала выходить за рамки привычного расклада. — Как просто отец, Николай будет одним из немногих, кто искренне желает заботиться о своём ребёнке. И да, я сам буду готов стоять за своих горой, не смея давать их в обиду. Может зря я с ним так строг?» Чем больше мыслей приходит в голову Командиру, тем сильнее получается проникнуться стоящим перед ним неряхой, который всё меньше и меньше вызывает отвращение. Его общительность, спокойствие в самом начале, стрессоустойчивость и желание решить вопросы мирным путём, как и попытки юмора с актёрским мастерством от природы, делают его очень приятной личностью, не говоря уже об искренности, что сильно контрастирует с его периодически просачивающеюся ложью, как и наличие совести, что нынче редкость. — Если подумать, — после минуты раздумий подаёт голос Мойдодыр, поглядывая на своих солдат, к которым в последние годы относится слишком тепло, особенно к несчастной щётке, которую чуть не сломали. — Я местами был излишне придирчивым и даже неоправданно строгим к тебе. — Вы сейчас серьёзно? — недоверчиво спрашивает Николай, скрестив руки на груди. — Я не привык смотреть на своих подчиненных, как на собственных детей. Но, задумавшись, начинаю понимать, что отношусь к ним слегка иначе, чем лет так пятьдесят назад. В какой-то степени я теперь понимаю твое беспокойство за Мелоди. — сложно, неловко и непривычно о таком говорить с неряхой, с которыми обычно разговор короткий и переходящий сразу к делу. — Удивительное явление, — хмыкнул Николай. — Прошу прощение, что стал переходить на очень личные темы. — произносит вполголоса, ощущая повисшую неловкость. — Я не предполагал, что мог так сильно ранить. — С кем не бывает. Тем более вам простительно. — беря в расчёт тот факт, что дела имеет совсем не с обычным человеком, если к Мойдодыру это слово можно использовать, всё же принимает его слова прощения, понимая, что не в праве с него просить человечности, когда изначально все темы касались лишь вопроса чистоты.