Степной пожар / 燎原

Общение не вызывало трудностей у взрослых, у них не было привычных следов неловкости и застенчивости, которые были у детей. После совместной еды и выпивки люди становились дружелюбными друг с другом. То, что Ся Юань увидел Тан Нина, пьющего в одиночестве, было довольно случайным совпадением. Они достаточно хорошо знали друг друга еще со времен университета и продолжали поддерживать связь даже после его окончания. Тан Нин был совершенно не в курсе того, что однажды у Ся Юаня был период, когда он испытывал к нему чувства, и только предположил, что тот был очень заботливым однокурсником. Ся Юань, естественно, не стал ворошить прошлые привязанности. Было весело болтать об этом во время выпивки с другими, но дать знать об этом объекту своего увлечения было бы слишком глупо. Помимо Тао Сяодуна, эти трое были выпускниками медицинского университета, поэтому у них было много общих тем. Тао Сяодун всегда уважал врачей и их работу, кроме того, Тан Нин был приятным человеком, и Тао Сяодун смог поладить с ним, не чувствуя отчуждения между незнакомцами. У Тао Сяодуна был способ заставить других расслабиться в его присутствии, не чувствуя себя при этом льстивым. Это был врожденный дар, который у него был с юных лет. Тянь И сказал, что он был искренним и внимательным. Эти два аспекта обычно не проявляются в ком-то одновременно, но когда они проявлялись, этот человек казался очень симпатичным и харизматичным. Как и двое других за столом, Ся Юань набрал достаточно баллов на экзамене, чтобы заниматься медициной, и даже был лучшим учеником в своей группе. Большинство друзей и знакомых, которых он завел в университете, теперь были врачами. Немногие из них не стали врачами, и даже они, как и он, все еще каким-то образом были связаны с областью здравоохранения. Ся Юань также мечтал стать врачом и хотел внести свой вклад в медицинскую сферу. Однако, в конце концов, он выбрал более реалистичный путь. Когда выпивка ударила ему в голову, он вспомнил глупые и возвышенные мечты, которые у него были в юности, и простонал: «Каждый мой шаг неправильный. Если бы я не занялся фармацевтикой… Я мог бы сейчас быть как вы, ребята, ангелами в белых халатах». — Ангелы в белых халатах? — сказал Тянь И, — По одному только этому предложению я могу сказать, что ты не создан для того, чтобы быть врачом. Ангелы, о которых ты говоришь — это медсестры. — А разве врачи не могут быть ангелами?, — Ся Юань посмотрел на них обоих и вздохнул,— Здорово быть врачом. Лечить больных и спасать жизни, люди неизмеримых достоинств и добродетелей. Тянь И парировал: «Что в этом хорошего? Горькая и утомительная дорога, где нет ни одной привилегии». У Ся Юаня полностью испортилось настроение из-за него. Его взгляд пробежался по некоторым из них и, наконец, остановился на Тан Нине, одетом в белую рубашку. Он повернулся и сказал Тянь И: «Тогда почему я не слышу, как Сяо Тан ворчит?» Упомянутый Тан Нин моргнул. Казалось, он несколько секунд серьезно обдумывал это, прежде чем слегка улыбнуться.  — Кажется, в этом нет ничего хорошего. — Как это может быть; сколько людей вы спасли? Сколько жизней вы вернули этими руками? Вы, ребята, потрясающие, серьезно, — Ся Юань чокнулся с каждым из них по очереди и допил свой напиток. Тан Нин осторожно поднес стакан к губам. Он медленно отхлебнул свой напиток, держа его во рту, не глотая, и посмотрел на свои руки. Тао Сяодун тоже взглянул на них. Они были прекрасны. Тянь И сказал: «Никто не понимает наших страданий. Когда мы заняты, то постоянно проводим десятки часов на ногах. Мы загоняем себя в могилу, а они все равно возвращаются и кусают нас под зад судебными процессами». — Просто уволься. Приходи и создавай оборудование вместе со мной, — сказал Ся Юань. Тянь И покачал головой. — Ни за что. Ся Юань фыркнул.  — Черт возьми, почему ты тогда жалуешься мне в лицо? Раньше я обещал тебе богатство, но ты настоял на том, чтобы быть бедным доктором, и теперь у тебя еще хватает наглости говорить мне всякую ерунду. Тянь И усмехнулся. Он осушил свой стакан, и Ся Юань снова наполнил его. Тан Нин тоже улыбнулся, а Тао Сяодун объяснил: «Он с юных лет мечтал стать врачом в белом халате. Доктор Тянь довольно сентиментален». Тянь И не ответил на это. В самом деле, еще до официального вступления в должность врача каждый из них осознавал, какой трудной будет дорога. Тем не менее, идти по ней было их выбором. Другого пути для них не было. Все эти годы это была единственная мечта, к которой они стремились. Небрежно поднятая тема была так же небрежно закрыта. После этого они болтали о некоторых прискорбных или забавных больничных ситуациях и ​​говорили о своей личной жизни. Тао Сяодун не мог понять ни одну из тем, о которых говорили в этот вечер, поэтому он просто слушал. Он не был знаком с больницей, и его также никто не интересовал. Тянь И встречался со своей женой почти десять лет, прежде чем жениться в прошлом году; они все еще находились в фазе медового месяца. Ся Юань был практически опытным человеком в области свиданий — его авантюры на свиданиях были разнообразны и бесчисленны. Тао Сяодун тоже не был краснеющей девушкой в ​​этой сфере. В конце концов, ему было уже за тридцать; было бы смешно, если бы у него не было своей доли романтических историй. Однако прошло довольно много времени с тех пор, как он последний раз встречался с кем-либо. Он просто не встретил никого подходящего. В основном все сводилось к тому, что он не любил играть в отношения и находил такие дела хлопотными. Он был привлекательным. Казалось, у него всегда была очаровательная улыбка в глазах, когда он переводил свой взгляд на других. Впечатление, которое он производил на людей, заключалось в том, что у него была душа художника, и по сей день рядом с ним не было постоянного партнера. Он был богат и не имел привязанностей. Кто-то вроде него был ходячей мишенью, к которой юноши и девушки неизбежно тянулись, как мотыльки к огню. Дело было не в том, что с Тао Сяодуном были проблемы, а в том, что с годами он повзрослел, и ему все труднее было преодолевать разрыв между поколениями. Разговоры часто заходили в тупик. По всей логике, как одному из законодателей моды на тату-сцене, у него не должно быть недостатка в юношеской энергии. Но реальность такова, что ему действительно было слишком трудно ладить с теми, кто моложе его, и у него не хватило терпения, чтобы попытаться. Более того, он занят работой. Поскольку все оставшееся время он посвящал брату, у него не оставалось места для других. — Сяо Тан, ты все еще хорошо ладишь с этим парнем?, — Ся Юань расколол фисташку и бросил ее в рот, когда спросил об этом у Тан Нина. Уголки глаз Тан Нина слегка изогнулись, когда он улыбнулся. Он спросил: «С кем?» — С которым ты встречался. Ваши отношения по-прежнему крепки? — спросил его Ся Юань. Тан Нин тоже взял фисташку, но не расколол ее. Он держал ее между кончиками пальцев и осторожно постукивал ногтем по ее скорлупе, впадая в тишину. Затем он, напевая, и сказал: «У нас все в порядке». — Так редко можно встретить такие пары, как вы, которые все еще вместе после стольких лет, — Ся Юань сказал это просто так, без каких-либо намерений. Его первая любовь была давним увлечением, о котором он говорил в свое удовольствие. Некоторые вещи были сказаны с ностальгией, но он действительно не имел в виду ничего другого. Хотя Тан Нин не был болтливым, он смог поддержать этот разговор . Но сейчас ему было нечего ответить. Сидящие здесь смогли прочувствовать атмосферу. Обменявшись несколькими взглядами, они плавно сменили тему. Когда дело доходило до отношений, другие люди могли только смотреть как посторонние — только те, кто участвовал в них, знали лучше. Той ночью Тао Сяодун и Тан Нин хорошо поладили друг с другом, даже обменялись контактами в WeChat, прежде чем уйти. Поговорив за выпивкой до полуночи, владелец бара помог им вызвать водителей, отправив их обратно по отдельности. Тянь И был очень послушным. Он не пытался вернуться домой, ковыляя за Тао Сяодунем к нему домой. Несмотря на то, что он был пьян, он все еще помнил о своей жене, фотографируя дом Тао Сяодуна и пьяно отправляя невнятное голосовое сообщение: «Женушка, я у Сяодуна. Я ни с кем не дурачился». Жена ответила ему через некоторое время, очевидно, все еще в полусонном состоянии: «Не присылайте мне сообщения посреди ночи. Я поняла, хорошо? Готовься ко сну и скорей спать. У Сяодуна тоже есть два брата, не буди их своим шумом. Тянь И ответил ей: «Океюшки». Тао Сяодун швырнул его на диван и оставил в покое. Он открыл дверь комнаты, проверяя двух детей. Тао Хуайнань и Чи Чэн легли намного раньше и теперь крепко спали. С этими мыслями он закрыл за собой дверь и пнул Тянь И, который затем скатился с дивана и направился в комнату Тао Сяодуна. Ни один из них не удосужился помыться. Они оба были пьяны и не имели оснований для осуждения друг друга. Так вот, просто так, даже не переодевшись, они заснули. У Тао Сяодуна был более свободный и гибкий график. Вчера вечером он уже сказал своему клиенту прийти позже на следующий день, так что ему не нужно было рано вставать. Но Тянь И был другим. Он по-прежнему должен был явиться в рентгенологическое отделение ровно в восемь часов. Тао Хуайнань и Чи Чэн встали в шесть. Чи Чэн проверил около двери: «Здесь две пары обуви». Тао Хуайнань спросил: «Дверь закрыта?» Чи Чэн: «Нет». — Загляни внутрь. Чи Чэн вошел, чтобы быстро взглянуть, затем вышел и сказал: «Это Тянь И-гэ ». Даже если Тао Хуайнань не мог видеть, он все равно по-совиному моргнул, говоря: «Иди и сначала приготовь завтрак». Чи Чэн пошел освежиться и приготовить завтрак. Затем Тао Хуайнань пробрался в комнату Тао Сяодуна и подошел к кровати. Он коснулся ноги и ущипнул ее — это была нога его брата. Итак, он продолжал ощупывать другого. Тянь И проснулся от того, что его ущипнули за лодыжку. Она зачесалась, и он хмыкнул. — Тянь И-гэ, проснись, проснись, проснись! — Тао Хуайнань стукнул его по ноге. Тянь И, еще не совсем проснувшись, спросил с закрытыми глазами: «Который час?» Тао Хуайнань сказал: «Уже шесть десять, поторопись!» Тянь И все еще бормотал: «Я могу еще немного…» — Ты не можешь! Пора вставать, ты знаешь, где находишься? Ты опоздаешь! — Тао Хуайнань продолжал бить по его ноге. — Ты сегодня не собираешься работать? Тянь И дремал еще две секунды, прежде чем резко вскочить. Он уставился на Тао Хуайнаня, похлопал его по взлохмаченной шевелюре и полностью проснулся. Его телефона рядом не было, поэтому он спросил у Тао Хуайнаня: «Который час, Сяо Нань?» — Уже шесть десять. Поторопись, — посоветовал ему Тао Хуайнань. Тянь И выругался. Он поднял ногу и перелез через Тао Сяодуна, чтобы встать с кровати, в процессе разбудив другого. Хотя Тао Сяодун не собирался подниматься, Тянь И подтянул его.  — Ты тоже должен встать! Я приехал сюда не на своей машине, так что ты должен отвезти меня! Тао Сяодун нахмурил брови. — Возьми мою машину. — Ни в коем случае, я все равно должен был бы вернуть ее тебе после этого и вернуться сюда обратно. Рано или поздно ты должен подвезти меня; поторопись! — Тянь И уже был в нескольких сантиметрах от комнаты, когда говорил. Тао Хуайнань слишком привык к этой сцене; это была стандартная процедура каждый раз, когда Тянь И оставался на ночь. Мальчик совершенно не мог понять, почему другой не мог просто поставить будильник перед сном, вместо того, чтобы каждый раз поднимать бурю. В конечном счете, Тао Сяодуну пришлось встать с постели и подвезти Тянь И. Это был утренний час пик. Движение в районе больницы, где работал Тянь И, было неоправданно интенсивным. Тем не менее, Тао Сяодун знал эти дороги как свои пять пальцев. Он знал, какой маршрут лучше всего выбрать, чтобы избежать пробок, и, к счастью, они добрались до восьми. Тянь И был младшим врачом в рентгенологическом отделении больницы Сан. Тао Сяодун часто приходил в больницу Сан для регулярного осмотра глаз Тао Хуайнаня. Все врачи здесь были профессионалами. Тао Сяодун очень уважал их и ладил с некоторыми. Вот почему, когда несколько дней спустя Тао Сяодун услышал от Ся Юаня, что второй половинкой Тан Нина был Тан Соянь, он был ошеломлен. Но после того, как он преодолел свое первоначальное удивление, он внимательно рассмотрел двух человек, обдумывая их внешность и темперамент, и кивнул: «Идеальная пара».