Степной пожар / 燎原

После ужина все разошлись по своим комнатам. Тао Сяодун и Тан Соянь шли бок о бок. Не многим были выделены одноместные комнаты, как им, и комната Тао Сяодуна была самой глубокой. Когда они шли по коридору, Тан Соянь сказал: «Твоя комната находится на ветренной стороне. Думаю, там немного прохладно». — Я крепко сплю, так что не знаю, так ли это, —  Тао Сяодун зевнул и сказал, — Даже я сильно устаю, не говоря уже о вас, ребята. Разговор продолжался, пока они не подошли к своим номерам, после чего Тан Соянь сказал: «Спокойной ночи». — Мм. Тебе тоже, — ответил Тао Сяодун. Хотя каждый был в своей комнате после закрытия дверей, шумоизоляция была настолько плохой, что было слышно даже звуки шагов. Стены, разделяющие их, возможно, были слишком тонкими или полыми внутри. Короче говоря, люди могли слышать, что происходит по соседству. Это было не так уж плохо для одноместных комнат, но разговоры в комнатах с несколькими жильцами просачивались сквозь стены. Как только Тао Сяодун лег после душа, ему позвонил Тао Хуайнань. Он некоторое время поболтал с другим. Тао Хуайнань пытался надеть маску спокойствия и жизнерадостности, но Тао Сяодун все еще мог сказать, что тот был не в приподнятом настроении. Однако он ни слова об этом не сказал. Ребенок уже достиг возраста, когда у него, как правило, гиперактивный ум. Он был непостоянен, а настроение менялось от одного дня к другому; не было необходимости спрашивать его. Тао Хуайнань спросил его по телефону: «Доктор Тан спрашивал обо мне?» — Да, — ответил ему Тао Сяодун, — он назвал тебя хорошо воспитанным. Тао Хуайнань рассмеялся: «Помоги мне передать привет доктору Тану». — Конечно, сделаю это завтра, — Тао Сяодун закрыл глаза. — Тебе пора спать. — Хорошо. Спокойной ночи, гэ. — тихо сказал Тао Хуайнань. — Спокойной ночи. Тао Сяодун провалился в сон сразу после того, как повесил трубку. Едва он почувствовал, что проспал долго, то услышал звуки шагов и бегущей воды из соседнего номера. Он проверил свой телефон. Было чуть больше шести часов. Тан Соянь покинул свою комнату в этот час, а вышел из больницы только тогда, когда небо было усыпано звездами. За весь день он съел только ломтик хлеба утром, пропуская обед и ужин. Сегодня он провел более семидесяти операций по удалению катаракты. Простая операция, подобная этой, не представляла сложности, но дневная работа все равно утомляла его, из-за чего он не мог стоять. После операций ему все еще приходилось ходить на консультации, чтобы обсуждать лечение пациентов, прибывающих на следующий день. Некоторые более сложные глазные заболевания не могли лечиться здесь из-за недостаточности оборудования. Такие случаи требовали специальных планов лечения, независимо от того, начинать ли с лечения части заболевания или каким-либо иным образом, поскольку было бессмысленно просто проводить операцию по удалению катаракты отсасыванием, когда дело касалось более сложных случаев. Однако это был принципиально местный проект, направленный только на оказание помощи в данной области. Любые расходы на переводы в больницу для дальнейшего лечения должны нести сами пациенты. Таким образом, многие пациенты не следили за последующим лечением. Еще более нереально было перевести их в госпиталь Сан. Они не принимали пациентов на социальное обеспечение, ведь ресурсы больницы были ограничены. Находившиеся там пациенты уже во много раз превышали имеющиеся возможности больницы, а операции нужно было ждать несколько месяцев. При таких обстоятельствах для госпиталя Сан было нереально принимать бесчисленное количество пациентов на социальную поддержку. На третий день Тао Сяодун случайно встретил знакомую. На ступеньках у входа в больницу сидела тибетка с большим рюкзаком. Солнечный свет падал прямо на нее, но она, казалось, привыкла к нему. На голове у нее был повязан бордовый шарф, а щеки румянились от резкого ветра и солнца, хотя румянец еще не был таким насыщенным из-за ее юного возраста. Ее глаза были устремлены в одну точку, не двигаясь. Пока вокруг суетилась шумная толпа, она была неподвижна, словно статуя. Тао Сяодун немного сомневался, тот ли это человек, когда увидел ее. В год, когда Сан Бу привел их в свою палатку, его молодой жене было всего девятнадцать, и она слишком застенчиво улыбалась, как будто раньше не встречала такое количество незнакомцев. У нее были румяные щеки, характерные для молодых тибетских женщин, и она ушла сразу после того, как подала им выпечку и чай. Если бы не родимое пятно на ее подбородке, Тао Сяодун определенно не узнал бы ее. Тао Сяодун подошел к девушке. Она подняла глаза и посмотрела на него, затем отвела взгляд, слегка отвернувшись. — Ты жена Сан Бу? — тихо спросил Тао Сяодун, чтобы не напугать собеседницу. Она подняла голову, чтобы еще раз взглянуть на Тао Сяодуна, на ее лице было написано удивление. Тао Сяодун слегка наклонился и заговорил с ней: «Ты еще помнишь меня? Некоторое время назад у меня сломалась машина, и Сан Бу привел меня и моего друга к вам. Тебя зовут... я забыл. Я помню, что это означает цветок». Она изучала лицо Тао Сяодуна, а затем улыбнулась, когда вспомнила. Она обняла свой рюкзак и кивнула: «Я помню. Я тебя помню. Это цветы сливы; меня зовут Мэй До». Китайскому языку ее научил Сан Бу, поэтому произношение было не совсем понятным. Прежде чем Тао Сяодун успел ответить, она поспешно сказала: «Сан Бу ждал тебя. Он часто говорил о тебе». — Я уже сходил к нему, — Тао Сяодун указал на свои глаза. — Он сказал, что ты пришла проверить зрение. Что случилось с твоими глазами? Улыбка на лице Мэй До потускнела при упоминании глаз. Чистые сердцем люди не могли скрыть эмоции от других. Тема зрения заметно встревожила ее. Она произносила длинные предложения, которые Тао Сяодун не мог отчетливо расслышать - во многих из них он не мог понять ни слова. — Я не могу уловить, что ты говоришь. Давай немного помедленнее, — сказал ей Тао Сяодун. Они долго напряженно беседовали у входа в больницу. По правде говоря, Мэй До не могла вспомнить нужные слова. Тао Сяодун уловил только одно слово — опухоль. Мэй До сказала, что врач посоветовал ей перевестись в другую больницу, так как здесь ее лечить не могут. Тао Сяодун спросил: «А где могут вылечить болезнь?» Мэй До ответила: «В Лхасе или еще дальше». Она действительно не особо понимала, чем именно была больна. Для нее это были просто тени в глазах. Хотя они не причиняли никакой боли, врач настоятельно рекомендовал ей пройти обследование в более крупной больнице как можно скорее, и чтобы она не откладывала лечение дальше. Тао Сяодун не смог с ней справиться. Их метания туда-сюда отнимали слишком много энергии. Еще не было слишком поздно, когда Тан Соянь вернулся в свою комнату, чувствуя себя значительно лучше, чем в предыдущие два дня. Тао Сяодун открыл дверь, когда услышал шаги, а затем заметил, что Тан Соянь другой рукой массирует правое запястье. Увидев Тао Сяодуна, Тан Соянь спросил: «Еще не ложишься спать?» — Пока нет, — сказал ему Тао Сяодун, — я хочу спросить тебя об одной пациентке, доктор Тан. Тан Соянь спросил, слегка удивленный: «Ты ждал меня?» — Да, я ждал всю ночь, — сказал Тао Сяодун. Тан Соянь посмеялся над этим.  — Почему ты мне не позвонил? — Я боялся, что ты будешь занят. — Тао Сяодун улыбнулся. — В любом случае, у меня полно времени. Открывая дверь, Тан Соянь сказал: «В следующий раз лучше позвони мне. Я перезвоню тебе, когда увижу». Он заставил Тао Сяодуна сесть и подождать несколько минут, пока сам отнес одежду в ванную. Когда он вышел, то уже не был одет в привычную рубашку. Казалось, это был первый раз, когда Тао Сяодун увидел его в чем-то другом. — Переодел одежду, — Тан Соянь подошел, потирая запястье, — я слишком устал. — Это ожидаемо. Я видел, что вы, ребята, не отдыхали весь день.  Тао Сяодун вернулся в свою комнату, чтобы взять чай, пока Тан Соянь переодевался, и теперь заваривала чашку для Тан Сояня. Тан Соянь тоже придвинул свой стул. Кроме кровати, в комнате было только два стула, на которых можно было сидеть. Каждый из них держал двухслойный бумажный стаканчик с чайными пакетиками, которые принес Тао Сяодун. Они мало что могли сделать в таких условиях.  Мужчины чувствовали, что эта обстановка была немного неподходящей для беседы, и оба улыбались еще до того, как начали говорить. — Ты упомянул пациентку? — спросил его Тан Соянь, — О ком ты говорил? — Она приезжала уже два раза и сказала, что ты был тем, кто осмотрел ее. Она не могла толком описать свое состояние, когда я спросил, я только знаю, что там какая-то опухоль. Улыбка Тао Сяодуна исчезла. Он открыл фотографию на своем телефоне, чтобы другой мог взглянуть. Это была компьютерная томография орбиты Мэй До. Тан Соянь взял телефон в руки и, вспомнил, когда увидел фото: «Я действительно видел ее». — Чем она болеет? — Тао Сяодун посмотрел на Тан Сояня. — Это серьезно? Тан Соянь мельком взглянул на него, прежде чем ответить: «Сложно пока поставить окончательный диагноз, нужно сдать еще некоторые анализы.  Их невозможно сделать здесь». Сказав это, он спросил: «Ты знаком с больной?» Тао Сяодун кивнул: «Ага. Я знаю, что ты уже сделал первичный диагноз; результаты дополнительных исследований только подтвердят его. Ты можешь просто сказать мне прямо, что это такое, доктор Тан» Тан Соянь не стал церемониться, сказав: «Предварительный диагноз — подозрение на меланому хориоидеи. Я только посмотрел на ее глазное дно и КТ. Оборудования здесь недостаточно, чтобы сделать фотографию глазного дна и получить отчет о патологиях. Ей придется лечь в больницу получше. Если ты с ней знаком, то должен убедить ее как можно скорее пройти обследование и получить лечение. Это нельзя откладывать». Как человек со слепым братом, Тао Сяодун разговаривал со многими из отделения офтальмологии и имел смутное представление о том, что это за болезнь. Его брови нахмурились.  — Если я не ошибаюсь… эти опухоли все злокачественные, верно? Тан Соянь согласно хмыкнул.  — Они классифицируются как злокачественные. Тао Сяодун на мгновение замолчал, после чего спросил: «Тогда ты можешь сказать, до какой стадии это дошло, доктор Тан?» Тан Соянь покачал головой: «Я не могу, мне нужно просмотреть отчет о патологиях, прежде чем я определю конкретную стадию. Но судя по ее компьютерной томографии и текущим зрительным функциям, это не ранняя и не поздняя стадия. У нее высокое внутриглазное давление и симптомы глаукомы. Ей необходимо как можно скорее пройти обследование, проверить состояние и определить план лечения». Брови Тао Сяодуна оставались нахмуренными. Кочевая жизнь семьи Сан Бу не способствовала продолжению лечения. Когда он заходил ранее, Сан Бу говорил, что ему нравится этот образ жизни, поскольку он жил таким образом с тех пор, как был ребенком. Однако глаза Мэй До требовали лечения; будет только хуже, если они отложат это. — Смогут ли ее вылечить в больнице поблизости? — спросил Тао Сяодун. — Да. Больница Сан имеет общий филиал, расположенный в Лхасе. Заведующая онкологическим отделением, консультант Сюэ, работает там последние два года, — Тан Соянь ответил ему, — теперь в Тибете также есть немало больниц третичного уровня; медицинские услуги, которые они предоставляют, не уступают провинциальным больницам в других местах. Тао Сяодун кивнул. Ему нечего было сказать в данный момент. Судьба любит всячески шутить над людьми, и у каждого она своя. Поболтав некоторое время, Тан Соянь спросил у него, кем ему приходится эта пациентка, но Тао Сяодун не знал, как определить их отношения. Они встречались всего один раз. Именно поэтому он сказал, что они знали друг друга. Несмотря на это, глаза молодой женщины в воспоминаниях Тао Сяодуна были кристально чистыми, залитыми ярким светом заснеженных гор и пастбищ. Он рассказал Тан Сояню, что произошло в том году, объяснив, как они познакомились. После этого он сказал: «Я хочу им помочь, но, по правде говоря, я мало что могу сделать». Тао Сяодун замолчал, а через мгновение самоуничижительно рассмеялся, качая головой: «Не обращай на меня внимание». Тан Соянь посмотрел на него и заговорил после паузы: «Не говори так». Брови Тао Сяодуна слегка приподнялись. Он взглянул на него. Тан Соянь сказал: «После того, как придут результаты обследования, пусть больница найдет меня для удаленного сотрудничества. Если есть необходимость сделать операцию, чтобы сохранить ей зрение и защитить глаза, я также могу поехать в командировку». Тао Сяодун был слегка поражен. — Возможно, ты ничего не можешь сделать, но я могу. Твое желание делать то, что в твоих силах, драгоценно; не игнорируй его, — Тан Соянь посмотрел на Тао Сяодуна и улыбнулся, — Ты уже многое сделал. Хотя мы впервые в одной поездке, я много чего слышал. Наши личности и позиции различны. Как врачи, лечить больных и спасать людей — наша профессиональная обязанность. А не твоя. Поэтому тем более стоит лелеять твое желание помочь. По правде говоря, Тан Соянь внешне был холоден. Контуры его лица были резкими и твердыми, из-за чего он казался другим отчужденным. Однако его слабая улыбка в тот момент вдруг сделала его менее холодным, и даже черты его лица стали нежнее. Тао Сяодун посмотрел на него, чувствуя себя довольно запутанным на долю секунды. Он не слишком привык к похвале, и ему было странно получать комплименты, не связанные с его татуировками. Теперь Тао Сяодун чувствовал себя как не в своей тарелке. Но в то же время Тан Соянь сказал, что может чем-то помочь, и это тронуло Тао Сяодуна. — Внезапно я не знаю, что сказать, — Тао Сяодун подмигнул, а затем рассмеялся. — Ты заставляешь меня краснеть. Тан Соянь не стал продолжать и просто пил свой чай с улыбкой на лице. Тао Сяодун тоже выпил свой чай, и после того, как они допили его, они продолжили доливать в него воду. Это чаепитие было слишком дрянным; оно было довольно бесцеремонным. Тан Соянь тихо вздохнул. Они обменялись понимающими взглядами, довольно веселыми, но все равно решили оставить эту мысль невысказанной.